Завет предков

- Дядя Чимин! Уже можно с ними играть?! - Нет, волчатки мои дорогие, они ещё слишком малы, - улыбнулся Чимин и обнял вбежавших в его хижину Гуки и Тэ. - Я им говорил, а они меня не слушают. Следом за неугомонными двойнятами степенно, словно взрослый вошёл Хоби. На него совсем недавно свалилось нежданное счастье в виде двух братьев и он пока не определился, что по этому поводу чувствовать. Знал только, что теперь он за них в ответе, потому что они маленькие. Потом он поймёт, что обзавёлся преданным друзьями, с которыми и в горе и в радости одинаково хорошо, а пока Хоби старался привыкнуть к тому, что у аппы и оммы их трое. - Тэ, Гуки, брата надо слушать, - ласково пожурил Чимин мальчишек и повернул их к Хоби лицом, - Посмотрите, какой он взрослый и умный. Щёки Хоби залились краской, но он радостно улыбнулся - похвала пришлась ему по душе. - Ну хоть посмотреть на них можно? - Гуки сложил маленькие ладошки вместе и посмотрел такими жалобными глазами, что Чимин рассмеялся. - Конечно, можно. В одной большой люльке лежали трое младенцев. Двое из них были похожи друг на друга как две капли воды. Кареглазые розовощёкие малыши с пшеничными пушистыми волосиками и очень похожими на Юнги. Третий тоже был светлым, однако его волосы не были похожими на тёплый свет солнца, они были цвета луны - серебряными. И глаза его - ярко-синие - напоминали звезды в морозную зимнюю ночь. Три любопытных носа сунулись в люльку. - Как их зовут? - Хоби посчитал этот вопрос самым главным, ведь сначала надо познакомиться с тем, кого не знаешь. Эти малыши родились месяц назад и к ним всё это время никого не пускали. Так было положено - как объяснил омма. - Они же одинаковые, - вытаращил глаза Тэ, - Вы не запутаетесь? Чимин улыбнулся: - Я нет, - и тут же добавил, - Ну, может, чуть-чуть и иногда, а вот дядя Юнги будет путать их постоянно. Все четверо тихо засмеялась, словно заговорщики, планируюшие шалость. - Это - Хёнсу, - Чимин показал на самого первого младенца, лежащего справа, - Это Минбён, - погладил пальцем пухлую щёчку среднего Чимин, - У Хёнсу одно веко двойное, видите? Это и есть отличие. - Дяде Юнги вы это покажете? - спросил Хоби. Чимин хитро улыбнулся и отрицательно покачал головой: - Если скажу, не будет весело. - Тогда и мы не скажем, да? - Хоби посмотрел на братьев и те синхронно кивнули. - А его зовут Намджун, - представил Чимин младенца слева. Сколько споров было у Чимина с Юнги по поводу имени, которое Чимин непременно хотел дать этому малышу! "Кровь от крови твоей прольет кровь твою и последний станет началом" Вот оно - начало! Новое! Другое! Светлое! Которое не станет отбрасывать чёрную тень на его, Чимина, род! Не один день парень доказывал это мужу, пока тот в конце концов не сдался. Чимин долго думал над тем, что произошло тогда у моста. Он понял, что звёздный поток, который он видел - это кровь Энигмы. Она текла от него в Намджуна, пока это не стало угрожать малышам. Они оказались категорически против решения своего оммы и перетянули кровь Энигмы себе. Как удалось это сделать маленьким комочкам, откуда у них взялось столько силы, почему Намджун оказался не в состоянии справиться с прожорливыми крохами - это осталось загадкой. Но они вернули свою и забрали его. Всю до капельки. Может, конечно, предположения Чимина были неправильны, однако это некому было ни подтвердить, ни опровергнуть, ведь он теперь - единственный Энигма. То есть уже не совсем единственный. Чимин улыбнулся. Чонин оказался прав на счёт его беременности. Оказалось, что он может понести, не дожидаясь течки. Ещё одна фишка Энигмы. Это было и хорошо и не очень, так как Чимин не хотел превращаться в подобие свиноматки, каких он видел в хлевах людей. Они только и делали, что ели и плодились. Так что в страстные ночи Юнги всё время приходилось быть на чеку и не допускать сцепки. А Чимин мечтал в скором времени вернуться к Ёнбоку, ведь он охотник! Ёнбок очень тяжело переживал случившееся. Он по-настоящему испугался своего зверя, которого выпустил Намджун. Его было так много! Гораздо больше, чем человеческого! А что если однажды он снова вырвется?! Страх за Чонина, за их ребёнка, которого тот носил, загнал Ёнбока на заимку, где он прожил несколько месяцев, пока сам Чонин, с уже округлившимся животом, не пришёл к нему и не позвал домой. Все доводы альфы разбились о сказанное с улыбкой "Мы же как-то с этим справлялись раньше. Вместе." И Ёнбок вернулся, понимая, что одному ему не сдюжить. А появившийся малыш-омежка добавил света в темноту альфы. Дети Шуги и Джина, погостив немного и получив угощение - по куску пирога, которым его угостил Чонин, умчались играть на улицу. А вместо них на пороге появился Хенджин. Глядя на его когда-то прекрасное лицо, которое теперь пересекали уродливые шрамы от когтей Ёнбока, Чимин снова вспомнил то утро, когда ликование от поражения Энигмы взорвалось душераздирающими рыданиями Минхо, который нашёл в себе силы подойти к телу Хенджина. Чимин помнил, как Минхо осторожно приблизился и рухнул около, страшась прикоснуться дрожащими руками к альфе. Кровавое месиво вместо лица было ужасно, светлые волосы залиты красным и ни одного признака жизни. Минхо рыдал в голос, не стесняясь никого. А потом он упал на грудь Хенджина и вдруг затих, услышав то, что боялся принять за иллюзию - слабый стук сердца. Он встрепенулся, вгляделся в чудом уцелевшие глаза и принялся аккуратно трясти альфу, приговаривая: - Ты живой! Ещё живой! Не смей умирать, чёртов Хёнджин! Даже не думай! Слышишь?! Я не отдам тебя Духам! Твоё сердце только моё, понял?! И твоя чёртова душа тоже моя! Только я могу ими владеть! - Минхо, что ты говоришь? - оторопело шепнул Тэмин. - То что осознал сегодня. Я люблю его, - глаза Минхо пробежались по окружившей их стае, подбивая на вопрос, который никто не осмеливался задать. - Вы же оба альфы, - Крис снова получил толчок от Сонхва с той же просьбой - заткнуться. Взгляд Минхо нашел Шугу: - Я буду для него омегой, альфой, тем кем он захочет меня видеть. Это была не просьба о разрешении неслыханных отношений, не вызов, не предупреждение. Это был неопровержимый факт, который поразил не только их всех, но и самого Минхо. Восстановление Хенджина шло тяжело и долго. Минхо не отходил от него. Разделил с ним и пережил боль физическую и душевную, хотя Хенджин старался не показывать ни ту, ни другую. Лишь о своей любви он ему так и не сказал. Хенджин остановился на пороге словно там и намеревался оставаться, на самом деле боясь напугать омегу. Он не скрывал своего лица, не пытался спрятать шрамы, потому что не стеснялся того, каким стал. Но причинить боль своим видом тому, кого хотелось видеть счастливым, было бы ужасно. Поэтому он оставался на расстоянии. - Я пришёл попрощаться. Голос был всё тот же - певучий и красивый. Это резко контрастировало с тем, что видят глаза. Чимин вопросительно поднял брови: - Куда ты уходишь? - За большую воду. Чимин опустил глаза, поняв, что Хенджин хочет сказать - он вряд ли вернётся назад. От этого было печально. Чимин привык к постоянному надзору ореховых глаз, и немногословным беседам, когда он помогал Минхо заботиться о нём. Хёнджин наблюдал за растущим животом Чимина, задавал вопросы о его самочувствии, с интересом слушал странные описания странных ощущений человека-омеги, шутил по поводу Юнги и его отношению к тому, что его беременный муж зачастил в дом к двум одиноким альфам. Чимин смеялся и отшучивался. Юнги лишь один раз спросил, уверен ли Чимин в своём решении ходить к Минхо и помогать выздоравливать Хенджину. - Он не раздумывал тогда, - ответил ему Чимин и вопросов больше не возникало. - Ты один пойдёшь? - С Минхо. Чимин покивал. По-другому и быть не могло. Минхо прекрасно дал понять всем в тот день, что он всегда будет рядом со своей любовью. Чимин встрепенулся: - Хочешь посмотреть на детей? Ты всю беременность был с ними, а ещё ни разу не видел. Хенджин улыбнулся целым уголком губ, который напоминал о их чувственной красоте в недавнем прошлом и кивнул. Он прошёл к люльке и взглянул на крохотных, завернутых в пелёнки, младенцев. - Это Хёнсу, Минбён и Намджун, - представил Чимин своих сыновей-альфочек. - Юнги не поседел от имени? - усмехнулся Хенджин, кивнув на последнего. - Несколько седых волос я недавно заметил, - отшутился Чимин, и вдруг шепнул, - Я буду скучать. Внимательный ореховый взгляд на секунду проник в душу Чимина, что-то поискав там и тут же снова стал лёгким и смешливым: - Тебе будет некогда с такой-то оравой, - он сделал паузу и добавил, - А вот я буду. - Разве у тебя будет на это время? - улыбнулся Чимин. Хенджин выпрямился и развёл руки в стороны: - Можно? Чимин кивнул и утонул в объятиях. Тёплых. Чистых. Прощальных. Хёнджин уже уходил, когда Чимин его окликнул: - Ты должен знать... Альфа обернулся. - Минхо тебя любит. - Я знаю, - он хмыкнул, - Он не говорит, зато у колодца слишком громко шепчутся. После короткой паузы, словно что-то быстро обдумав, Хенджин улыбнулся: - Однажды я тоже полюблю его. Этот кот всегда добивается своего. - Надеюсь, вы будете счастливы. - Обязательно будем, чудесный омежка. Хенджин так уверенно сказал это, что Чимин поверил в его слова и на душе у него полегчало. Может и у Минхо полегчает, когда он уйдёт из логова, потому что он так и не простил Ёнбоку раны Хенджина, хоть тот и был направлен Энигмой. Они обходили друг друга стороной, соблюдая дистанцию и не провоцируя друг друга даже взглядом. Напряжённость была и в отношениях Юнги с Уёном и Сонхва. Юнги злился на них за то, что они держали его, когда его "глупый омега пошёл геройствовать". Именно так он и выразился, как только получил доступ к Чимину. Он никогда так не ругался на Чимина, ни до, ни после того. Когда узнал о беременности вообще стал милее котёнка! Но тогда он сам, наверное, прибил бы его за "бестолковое самопожертвование", если бы вопли Минхо не заставили его переключить внимание. Уён рыкал на Чимина по-прежнему и даже немного больше из-за того, что оказался жертвой "дурацкого плана, придуманного наказанием их стаи", а Сонхва был абсолютно спокоен, потому что "На тот момент - это было единственное спасение для нас. Хорошо, что жертвы не было, а обиду время залечит" В скором времени действительно страсти поулеглись, а совершенно недавно Уён начал очень внимательно присматриваться к младшему брату Чонина - Сану. Тому исполнилось всего 16, но он был статным, высоким и очень красивым. К тому же, осмелев после того, как первая охота Чимина прошла удачно, их отец предложил Ёнбоку попробовать Сана на место охотника, так как Чимину скоро придётся посидеть дома. И Ёнбок согласился. Теперь Уён пускал слюни не только в логове, но и на вылазках, наблюдая за точными действиями и грацией новоявленного охотника. А Чимину доставляло удовольствие подкалывать альфу по этому поводу и смеяться, ловя хмурый взгляд и ответный рык. Кстати, старший брат Чонина - Сынмин тоже смог, наконец-то, забеременеть и теперь адед, охавший над появлением в его роду ещё одного омежки, принесенного Чонином, с нетерпением ждёт милости от духов и молит их о рождении альфенка. Духи в этот год были щедрыми и не обошли своей добротой Сондыка, который на летнем празднике Духов гордо объявил о том, что станет аппой. Жизнь текла своим чередом. День за днём, месяц за месяцем, год за годом. Два вожака мудро правили, пока на их место не пришли Хосок, Тэ и Гуки. Они свято чтили Завет предков, который увидели все волки, лишь только последняя искра пламени в котором сгорел Энигма погасла, сбросив лживый покров со слов прародителей, что гласили: "Множить добро добром, жить с чистым сердцем, и не гневить Духов пролитием крови ни чужой, ни своей, ибо каждая капля бесценна"