Грани

— Это путешествие обернулось кошмаром! И все из-за тебя! — кричит Рагата, срываясь на визг. — Какого черта, тебе надо было с ней п*здеть?! Зачем... Ты всегда так... Эмоции тряпичной куклы под маской доброты и услужливости всколыхнулись, забурлили, дойдя до точки кипения, и в уголках ее глаз появились такие мерзкие, фальшивые, цифровые слезы. Ненатуральные и ненастоящие. А что вообще в их мире могло быть настоящим? Даже это приключение... Джекс держит ее за руку из последних сил, цепляясь за острый выступ скалы. Жаль ли ему о том, что сейчас происходит? Да. И он не хочет, чтобы Рагата умирала, даже если в цифровой реальности, и даже если это очередное е*анутое приключение Кейна. Что-то в Джексе; такое противное и человеческое; мерзко выло, когда он представлял, как Рагата отпускает его руку и падает. Чувство, как органы вздымаются к брюшине, фантомно появляется, пока она кричит, все еще пытаясь ухватиться за что-то болтающимися конечностями. Падение завершается ее истошным воплем, последним и очень долгим, ведь боль и страх они все еще чувствуют. Он отражается от каменных стен и жерла вулкана, в котором она сгорает медленно-медленно. Магма раздевает Рагату до костей, если бы кости могли быть у тряпичной куклы; обугливает ее тканевую фигуру. Внутренние органы превращаются в жидкое вонючее мессиво, вернее, мягкий наполнитель внутри оплавляется, словно сахар на нагретой ложке или когда смачиваешь слюной сахарную вату. Вулкан сжирает цифровую версию некогда живого человека, громко причмокивая. Бульон в жерле продолжит кипеть и пузыри в нем лопаться; все еще будет слышатся его ворчание, пока силуэт Рагаты не исчезнет окончательно, потонув в узких заячьих зрачках. НЕТНЕТНЕТНЕТ. Он не хочет думать об одиночестве, но страх потери вежливо напоминает, чего тот до трясучки боится на самом деле. И Джекс старается сдержать дрожь и мысли об уже рассеявшихся людях. Жена Королера. Фрогги. — Я виноват?! Я!... — Джекс запинается. — Возможно... Прости... — он задыхается в панике, и слова извинений вылетают впервые за долгое время искренне. — Просто держись за меня, хорошо? Я что-нибудь придумаю. Рагата еще крепче сжимает его руку, испуганно смотря в его глаза. Он начинает искать. Что-нибудь полезное. Просто что-нибудь. Хотя бы что-то, даже самое глупое, но что может сработать. Кейн не позволит им не пройти испытания, не выжить и не вернуться домой, правда же? Хотя только черт знает, что у летающих челюстей на уме. Отвесная огромная скала, внизу кипит вулкан, и в его желто-оранжевом чреве лопаются пузыри магмы. Рагата висит над пропастью, удерживаемая только рукой Джекса, а его удерживает здесь только острие горной породы, торчащей из горы. А начиналось красиво: Кейн, материлиазовавшийся из пустоты, навещает их с предложением, от которого они не имеют права отказаться. Как обычно. Медная гора – приключение, которое Кейн обозвал просто как «поход с жареным маршмеллоу и страшными историями у костра», в итоге не имело ничего общего с реальностью. Кейну нельзя верить. Хозяйка Медной горы – очередное чудовище НПС, придуманное угадайте кем, предложило сделать выбор. И это просто смешно, предлагать ему, Джексу, который не жил в реальном мире по ощущениям уже очень и очень давно, выбор между БОГАТСТВОМ И ВЛАСТЬЮ в этом мире и ЛЮБОВЬЮ. Что за тупая х*йня: с нематериальной властью не побеседуешь, а все, что будет придумано тобой, будет лишь тебе удобным, всегда уместным общением. Рассеется – худший кошмар и худший из любых вариантов. Когда скала разделилась, открывая спрятанный внутри себя вулкан, по инерции отклонившись назад, Рагата начинает стремительно падать. Если бы еще секунду – Джекс опоздал бы. Если бы он хотя бы наносекунду отдал на раздумия, п*зда была бы Рагате. Единственное, что несмотря на уже сделанный выбор, о причине Джекс задумался после, стараясь исходить из собственных корысти и выгоды: по его мнению лучше сохранить жизнь кому-то из команды, чем предаваться удовольствиям в лице власти и денег здесь. И это было вроде так, а вроде не совсем правдой, скорее, недоговоренность. Ведь, если ты не договариваешь, значит, не врешь? Но сейчас он смотрит в ее кукольный глаз и чувствует себя хреново. Он не понимает, почему, но ему плохо, и он в дальнейшем ни за что в жизни не захочет говорить об этом, о случившемся в этом конкретном приключении. Потому что не раздумывая, сделал свой выбор. Раздумывал об этом потом, уже когда стиснул ее тряпичную ладошку в своей. Он готов прыгнуть в этот вулкан вместо нее, лишь бы не слушать после ее слов благодарности и видеть, как она на него смотрит. — Джекс, я знаю, что я тебя раздражаю... Возможно, ты меня ненавидишь, — по интонации слышно, как Рагате сдавили глотку собственные слезы. — Я... — хочет начать Джекс, но его перебивают. — Но я не вижу иного выхода. Прости меня. На этот раз, правда... И она отпускает его руку. Он видит, как она падает. Падение завершается ее истошным воплем, последним и очень долгим, ведь боль и страх они все еще чувствуют. Он отражается от каменных стен и жерла вулкана, в котором она сгорает медленно-медленно. Магма раздевает Рагату до костей, если бы кости могли быть у тряпичной куклы; обугливает ее тканевую фигуру. Внутренние органы превращаются в жидкое вонючее мессиво, вернее, мягкий наполнитель внутри. Вулкан сжирает цифровую версию некогда живого человека, громко причмокивая. И Джекс снова просыпается в своей комнате...​