At Any Age

Эндрю Миньярд познакомился с Нилом Джостеном, когда ему было шесть лет, за деревом в их районе. В то время у Нила была ссадина на колене — не такая, когда кожа просто шелушится. Ссадина, при которой вся кожа на этом участке была содрана. Она кровоточила и выглядела очень болезненно. Нил не плакал. Эндрю знал это, потому что не мог оторвать взгляд от его лица. У него были веснушки, маленький прыщик на переносице и уродливый шрам, которого, по мнению Эндрю, не должно быть у ребёнка. Так что в основном... — Ты что, зомби? — спросил Эндрю, потому что «какого хрена?» Нил удивлённо посмотрел на него. Он не выглядел напуганным. Или растерянным. Он обхватил руками колено, словно пытаясь удержать его от падения. — Я так не думаю, — в конце концов сказал Нил. Эндрю прищурился, глядя на него. — Тогда почему у тебя так сильно идёт кровь? — Я упал. — О. — Эндрю сделал паузу. — Всё было плохо? Нил посмотрел на свою ногу, словно не осознавая, что она всё ещё там. — Кажется, я в порядке. Выглядело не очень. Как будто кто-то чистил его кожу картофелечисткой. Эндрю не знал, что с этим делать. Он и раньше разбивал коленки и так сильно плакал, что потом целый час икал. Этот парень выглядел так, будто вот-вот уснёт на месте. — Вы здесь живёте? — спросил Эндрю. Нил кивнул. — Где? Он неопределённо указал на дома в конце улицы. — Тот, что красный. Эндрю просто смотрел на него, а потом сел рядом, скрестив ноги в грязи. — Хочешь, я позову своего двоюродного брата? — предложил Эндрю. — Он взрослый. Он умеет накладывать повязки. — Я в порядке. — Это не так. Нил снова посмотрел на него. Его глаза были очень голубыми. — Ты странный, — сказал Нил. Эндрю пожал плечами. — Это ты истекаешь кровью, как зомби. — У зомби вообще есть кровь? — в итоге ответил Нил.

——

Эндрю Миньярд понял, что влюблён в Нила Джостена, когда ему было восемь лет. Сначала Эндрю не понял, что это за слово. Он просто знал, что когда Нил смеялся — так, что всё его лицо морщилось, — у Эндрю в груди становилось как-то странно. Как будто бабочки порхали или, может быть, его слегка покалывало. Они сидели на крыльце дома Би и смотрели, как небо становится розовым на закате. Нил рисовал мелом на ступеньке «Э+Н 4Л» и рассказывал одну из своих историй о том, как он снова чуть не упал с велосипеда. Эндрю слегка улыбнулся, но потом понял, что он не просто улыбается: его сердце бешено колотилось, а живот сводило, как будто он вот-вот попадёт в беду. — Почему ты всегда так на меня смотришь? — внезапно спросил Нил, пристально глядя на него. Эндрю в замешательстве моргнул. — Как, так? Нил озорно улыбнулся, как обычно улыбался Ники и Аарону. — Как будто я только что угостил тебя мороженым с сотами или чем-то в этом роде. Лицо Эндрю покраснело. Он почесал затылок, пытаясь сделать вид, что это просто от солнца. — Не знаю, — сказал он, пытаясь говорить непринуждённо, но безуспешно. Улыбка Нила стала шире, и Эндрю снова почувствовал это волнение — только на этот раз сильнее. Эндрю не знал, что с этим делать, но был почти уверен, что ему это нравится.

——

Эндрю Миньярду было десять лет, когда он получил свой первый поцелуй. Это был один из тех идеальных летних дней, когда слишком жарко, чтобы бегать, но слишком светло, чтобы спать. Эндрю и Нил лежали на траве в парке и смотрели на облака, которые напоминали чудовищ и космические корабли. —Спорим, я смогу поймать облако? — сказал Эндрю, протягивая руки вверх, словно мог схватить само небо. Нил рассмеялся, и его веснушки запрыгали. — Ты такой смешной. Эндрю повернулся к нему. — Да уж, лучше быть смешным, чем скучным. Как Джеймс Уильямс из нашего класса. Улыбка Нила смягчилась, и не успел Эндрю опомниться, как Нил коснулся его руки. Сердце Эндрю колотилось как барабан. — Привет, — тихо сказал Нил. Эндрю моргнул. — Привет. Последовала пауза — достаточно долгая, чтобы всё стало казаться громким. А потом Нил наклонился и чмокнул Эндрю в щёку. Эндрю застыл, его щёки горели, глаза широко раскрылись. Нил просто ухмыльнулся, как будто в этом не было ничего особенного. — Ну вот. Теперь я поймал облако. Эндрю нервно рассмеялся, но не отстранился. Потому что, может быть, просто может быть, с Нилом ловить облака было лучше.

——

Эндрю было тринадцать лет, когда он понял, что ревность — это эмоция. Нил рассмеялся громче обычного над чем-то, что сказала девочка из их класса, и у Эндрю скрутило живот. Они должны были быть неразлучны, но теперь Нил тусовался с людьми, которых Эндрю едва знал. После уроков Эндрю стоял у шкафчиков, делая вид, что его интересует домашнее задание по математике, но на самом деле наблюдая за Нилом через весь коридор. Он почувствовал что-то странное — была ли это ревность? Нил заметил, что Эндрю смотрит на него, и слегка приподнял бровь, как бы спрашивая: «Что?» Эндрю быстро отвернулся. — «Ничего». Но его сердце говорило об обратном. В ту ночь Эндрю лежал без сна, думая о том, как сильно ему не нравится чувствовать себя недостаточно хорошим. Он не знал, как это сказать, поэтому просто молчал.

——

Эндрю Миньярду было четырнадцать лет, когда он понял, что жизнь может быть... ну, дерьмовой. Эндрю сидел на краю крыльца, подтянув колени к груди и обхватив их руками, словно доспехами. Воздух был густым и тяжёлым от запаха надвигающегося дождя. Небо над головой было тусклым, уродливо-серым, и мир казался таким же тяжёлым у него в груди. В последнее время он мало говорил. Не хотел. Слова казались ядом, признанием слабости. А слабость Эндрю себе не позволял — больше не позволял. Нил присел рядом с ним, стараясь не спугнуть. Он привычным движением открыл две банки газировки и протянул одну из них. В тишине громко шипела газировка. — Да ладно тебе, Миньярд, — сказал Нил небрежно, но с намёком на что-то более мягкое. — Ты же не можешь вечно дуться. Эндрю взял банку. Он не сводил глаз с красной этикетки, словно она могла взорваться, если он отвернётся. — Я не дуюсь, — сказал Эндрю низким, отрывистым голосом. Нил ухмыльнулся, но не стал настаивать. Он знал, когда нужно промолчать. Вместо этого он слегка толкнул Эндрю в плечо. — Ты не один. Ты ведь знаешь это, верно? Эндрю стиснул зубы. Его пальцы впились в колени. — Знаю. Нил ничего не сказал, просто остался рядом, чтобы просто быть рядом. Тишина затянулась, она была уютной и в то же время тяжёлой. После долгой паузы Эндрю пробормотал, едва различимо из-за ветра. —Я не знаю, как быть… собой. Нил повернулся к нему с мягким, но суровым выражением лица. — Тебе не нужно всё выяснять прямо сейчас. Никому не нужно. Эндрю оглянулся, удивлённый нежностью в глазах Нила. На долю секунды возведённые Эндрю стены треснули. — Я устал, — тихо сказал Эндрю. — Устал притворяться. Устал бороться. Нил сглотнул, затем протянул руку и убрал прядь волос со лба Эндрю. — Тогда позволь мне побороться за тебя. Совсем чуть-чуть. Эндрю посмотрел на Нила, на искреннее обещание в его взгляде, и что-то глубоко внутри него изменилось. Впервые за несколько недель Эндрю позволил себе дышать — медленно, прерывисто, как будто он наконец-то снова стал человеком. Он сделал глоток из банки и позволил себе едва заметную улыбку. — Может, ты и прав, — сказал он. Нил ухмыльнулся и снова толкнул его. — Конечно я прав. Я всегда прав. Эндрю закатил глаза, но не стал отталкивать Нила. На данный момент этого было достаточно.

——

Эндрю было шестнадцать лет, когда он впервые по-настоящему поцеловался. Нил сел напротив Эндрю в переполненном кафетерии. Шум стоял оглушительный, но у Нила от волнения скрутило живот. Он не понимал почему. — Где ты был на физкультуре? — выпалил Нил, прежде чем Эндрю успел открыть рот. Эндрю приподнял бровь, не донеся вилку до рта. — За трибунами. Проблемы? Нил с трудом сглотнул. — Нет, нет. Просто… подумал, что, может быть, что-то случилось. Эндрю прищурился. — Например, что? Щеки Нила покраснели, он запинался. — Типа… ты что, с кем-то целовался? Эндрю моргнул, вилка застыла в воздухе. Затем он ухмыльнулся.— Да. Я кое-кого поцеловал. Сердце Нила забилось так громко, что он был уверен, что все это слышат. — Кто это был? Эндрю равнодушно пожал плечами. — Какой-то парень. Это было за трибунами. Подумаешь. Нил быстро кивнул, стараясь говорить непринуждённо. — Верно. Конечно. Наступила тишина. Нил заёрзал, внезапно почувствовав себя лишним. — Я пойду — сказал Нил, резко вставая. Эндрю моргнул, всё ещё держа вилку в руке. — Подожди, что? Мы только сели. Нил неловко улыбнулся, чувствуя, как горят его щёки. — Да. Я... э-э... мне нужно идти на занятия. Эндрю в замешательстве уставился ему вслед. — Ладно, неважно. Когда Нил уходил, у него сдавило грудь, и Эндрю оставалось только гадать, что же только что произошло.

——

Эндрю Миньярду было восемнадцать лет, когда он наконец получил то, что хотел. Они сидели на вымытом кухонном полу, прислонившись спинами к холодным шкафам, и тихое жужжание холодильника заполняло пространство между ними. Пакет из «Макдоналдса» лежал забытый на столе, а полупустая картошка фри была рассыпана по тарелке рядом. Нил теребил пальцами край своей рубашки, переводя взгляд куда угодно, только не на Эндрю. А потом... — Я знаю, что мы не храним секретов друг от друга. Я не знаю, почему я не сказал этого раньше. Или почему я думал, что можно притворяться, будто я этого не чувствую. Но это как… ты всегда рядом, верно? Я знаю, что мы должны быть лучшими друзьями, и это глупо, я просто… — Он прерывисто выдохнул. — Думаю, ты мне очень нравишься. Эндрю прищурился, стиснув зубы, когда Нил выпалил эти слова, словно признание и вопрос одновременно. — Заткнись, — рявкнул Эндрю, но его голос был грубым и низким, а не злым. Нил удивлённо моргнул, его сердце бешено колотилось. Без предупреждения Эндрю положил руку на щеку Нила, слегка погладив кожу большим пальцем. Другой рукой он обнял Нила за талию, притягивая его к себе, пока между ними не осталось ни малейшего пространства. В глазах Эндрю читался немой вопрос. Нил понял. Господи. Чёрт возьми. Он всегда понимал. Поэтому он кивнул. А потом Эндрю поцеловал его. Не нежно. Не осторожно. Это было страстно, властно, и это было всё, на что Нил не смел надеяться все эти годы. Нил схватил Эндрю за рубашку, сжимая её, погружаясь в жар и реальность этого момента. Эндрю осторожно запустил руки под рубашку Нила, ощущая под ней твёрдые мышцы. Он нашёл его соски и слегка сжал их. Это вызвало у Нила внезапный тихий стон, от которого они оба вздрогнули. Когда они наконец оторвались друг от друга, их дыхание смешалось, и Эндрю прижался лбом ко лбу Нила. — К сожалению, я согласен с тобой — прошептал Эндрю. Нил улыбнулся, и в его груди зародилось что-то новое и сильное. — Обычно так и бывает, — ответил он.

——

Эндрю Миньярд в любом возрасте никогда не хотел поступать в колледж. Колледж был для людей с планами. Для тех, кому небезразличны команды, будущее и то, что будет дальше. У Эндрю был Экси, потому что это давало ему возможность чем-то заниматься. В чем-то побеждать. Вот и всё. Они сидели в спортзале после тренировки, над головой жужжали лампы, половина команды уже ушла. Эндрю снимал перчатки, когда сквозь гул отскакивающих мячей и кроссовок раздался голос. — Миньярд. Он не сразу поднял глаза. — Эндрю Миньярд, — повторил голос, на этот раз ближе. Резче. Меньше похоже на предложение. Эндрю наконец обернулся. Какой-то мужчина — лет под пятьдесят, в куртке из ГУП, хмурый — стоял рядом с их тренером. От него пахло сигаретами, хотя он и не курил. Он выглядел как человек, которому не нравится, когда на него производят впечатление. — Меня зовут Дэвид Ваймак, — сказал мужчина. — Я тренер из университета Пальметто. Эндрю приподнял бровь, как будто это что-то значило. — Я наблюдал за тобой. Ты надёжный вратарь. Грубый, как чёрт, но у тебя есть что-то своё. Эндрю не ответил. Он даже не моргнул. — Я предлагаю тебе стипендию, — невозмутимо сказал Ваймак. — Полностью оплачиваемую. Позади него маячил Нил. Он всё ещё тяжело дышал после тренировки, кудри были влажными, а брови нахмурены от недоверия, как будто кто-то только что предложил ему билет на Луну. Ваймак кивнул в его сторону. — И твой друг тоже. Выбор капитана. Эндрю не сдвинулся с места. Он думал о том, чтобы сказать нет. О том, чтобы уйти просто для того, чтобы посмотреть, что сделает Нил. Ему было плевать на команду. Ему было плевать на колледж. Он половину времени ненавидел экси. Но он посмотрел на Нила. И Нил смотрел на Ваймака так, словно, может быть — только может быть, — это было что-то настоящее. Эндрю резко и тихо вздохнул. — Ладно, — сказал он. — Как хочешь. Ваймак кивнул, как будто это был ожидаемый ответ. Как будто он в этом не сомневался. — Увидимся в государственном университете Пальметто, — сказал он, уже поворачиваясь, чтобы уйти. — Постарайтесь ничего не сломать до этого времени. — Хорошо. Тренер. Сухой. Безжизненный. Насмешливый. Немного дерзкий. Нил рядом с ним усмехнулся. И на этом все закончилось.

——

Эндрю было двадцать лет, когда он лишился девственности. Они с Нилом встречались уже два года, но так и не занялись сексом с проникновением. Это не имело значения. То, что у них было, выходило за рамки физического. Так было всегда. Они уже сделали всё остальное, исследовали тела друг друга. После того как Эндрю сделал Нилу минет в тишине его собственной комнаты через несколько недель после их первого поцелуя, словно плотину прорвало. Они продолжали изучать друг друга, их личные предпочтения, то, что заставляет Нила извиваться ещё сильнее. Стонать ещё громче. И наоборот. Но они так и не зашли достаточно далеко, чтобы заняться сексом. До сих пор. В комнате было темно, мягкий свет отбрасывал длинные тени на смятые простыни. К счастью, Кевина и Ники не было. Эндрю позаботился о том, чтобы они не вернулись. Сердце Нила громко колотилось в груди, а тишина между ними была наполнена всем тем, что они не сказали, — всеми желаниями, ожиданиями, переплетёнными в этот момент. Эндрю сидел рядом с ним на кровати, стиснув зубы и глядя куда угодно, только не на Нила. Его руки были сжаты на коленях, беспокойные, но неподвижные. Нил сглотнул, пытаясь унять дрожь в собственных пальцах. — Ты уверен? — Его голос был низким и неровным. Эндрю резко поднял голову, его взгляд стал пронзительным и напряжённым. — Я не отступлю. — Его голос звучал хрипло, он слегка задыхался. Нил прикусил губу, чувствуя, как сжимается его сердце. — Хорошо. Если ты уверен. Они медленно приближались друг к другу, каждое прикосновение было осознанным и осторожным, но жар между ними невозможно было игнорировать. Руки Эндрю слегка дрожали, когда он обхватил бёдра Нила и притянул его ближе. У Нила перехватило дыхание, когда губы Эндрю коснулись его подбородка, а затем шеи — нежно и настойчиво. Огонь в прикосновениях Эндрю удивил его — яростный, защитный, словно он заявлял на него права. Голос Эндрю был похож на низкое рычание. — Скажи мне, если будет больно. Или если ты захочешь, чтобы я остановился. Я серьёзно, Джостен. Говори. Нил неуверенно, но твёрдо улыбнулся. — Я тебе доверяю. Затем они поцеловались — медленно, страстно и жадно. Руки Эндрю скользили по спине Нила, запоминая каждую линию, каждый изгиб. Нил вцепился в рубашку Эндрю, пытаясь удержаться на ногах, пока его охватывали волны жара. Когда Эндрю наконец забрался под одеяло, в его глазах мелькнула нервозность — та самая уязвимость, которую Эндрю обычно скрывал. Нил обхватил его лицо ладонями, проведя большим пальцем по щеке. — Хэй. Мы вместе. Эндрю тяжело сглотнул, а затем улыбнулся, слегка, но решительно. — Хорошо. После того как Эндрю подготовил Нила, он помог Эндрю надеть презерватив, хотя сам никогда раньше этого не делал. Он также помог Эндрю нанести смазку на себя и на него. В больших количествах. Ночь была наполнена шёпотом, неловкими паузами и страстной нежностью — руки учились, сердца бешено колотились, тела находили ритм в этом хаосе. Они почти ничего не говорили, но всё было сказано в том, как Эндрю прижимал Нила к себе после, в том, как Нил лениво рисовал круги на спине Эндрю, пока они засыпали, сплетясь телами. Это было беспорядочно, несовершенно, но в то же время идеально.