Подвинешься?

– Подвинешься? Даня без слов отодвигает плед и приподнимает его для брата. Валя тут же ныряет в тепло, с удовольствием ощущая, как пальцы потихоньку начинают согреваться. За окном уже который час бушевала погода: тарахтел гром, небо то и дело вспыхивало от мелькающих то тут, то там молний. Все это было максимально неудачным раскладом для братьев – они буквально вчера приехали к бабушке с дедушкой за город, с надеждой на хорошие каникулы. И теперь, вместо того чтобы развлекаться с местными одногодками на Десне, им приходилось просиживать драгоценное время в доме. Тут, к слову, было очень холодно. Дом был старый – с ненадежной черепицей, деревянным полом и кирпичными стенами – теплом не веяло абсолютно. Да, здесь была печь, но без возможности взрослых разжечь ее они не могли. А те, к ужасному совпадению, были в соседнем селе у знакомых, и теперь из-за сильного ливня не могли вернуться обратно. Электроэнергия, кстати, тоже не работала – согреться горячим чаем или бабушкиным супом возможности не было. Так что единственным вариантом оставалось кутаться во все имеющиеся одеяла, чтобы не дать телу промерзнуть. Сейчас они слушали дождь, сидя рядышком на Даниной кровати. Близнецы вспоминали маму, которая, сажая мальчиков на поезд, с улыбкой на лице уверяла их, что прогноз погоды неверный. Их мысли прервал раздавшийся совсем рядом раскат грома. Даня вздрогнул, поворачиваясь к брату: – Так ты нашел его? – Конечно, глянь, – Валя с гордостью показывает найденный фонарик. Они совместным советом решили, что на его поиски отправится именно старший, пока Даня устроит им на ночь воображаемое “укрытие”. Младший притащил все, что попадалось под руку: подушки с дивана пошли в ход как опоры и стены, толстый вязаный плед как потолок, для тепла и надежности сверху дополнительно накрытый какой-то простыней. Внутри пространство было выстелено одеялами, не давая и шанса проникнуть сюда холоду снаружи. Возле вымышленного входа был расстелен дополнительный плед, под котором они сейчас и сидели. Теперь, когда поставленные задачи были выполнены, ситуация уже не казалась настолько неприятной. Довольные Лещинские одновременно залезают внутрь. Тут было тесновато, но главное – тепло и безопасно. Валя включает фонарик, после чего они некоторое время привыкают к яркому свету, и передает его брату. – Начнешь? Лет с пяти у них во время грозы зародилась маленькая традиция, которую они подсмотрели в каком-то фильме – рассказывать страшные истории. С тех пор уже прошло целое десятилетие, а привычка неизменно продолжала существовать в их жизнях. Даня с уверенностью берет его в руки, параллельно делая вид ужасно задумчивого человека, на что Валя громко смеется. В голову сразу приходит интересная идея. – О, вот, слушай. Старшие мне когда-то рассказывали.. Помнишь то село за холмами? Там на самом краю еще дом стоит. Старый такой, перекошенный? Валя мгновенно кивает, напрягаясь. – Так вот, это про него. Его же никто не покупает, хотя стоит дом копейки. А все потому, что люди там исчезают. Близнец скептически приподнимает бровь, но слушает внимательно. Фонарик, по всем негласным правилам был устремлен вверх, эффектно подсвечивая Данино лицо. Оказалось, что он был заряжен не полностью – и от нехватки заряда свет “ужасающе” мигал, что стало приятным дополнением к окружающей атмосфере. – А ты так не смотри, это правда. Вроде бы, все просто: заехала семья, пожила месяц-другой, и пропала.. Или уехала в спешке, вещи прямо там оставив. А соседи постоянно одно и тоже говорят: по ночам из дома регулярно слышно шаги. Будто человек взад-вперед ходит, туда-сюда.. А еще – стук. Размеренный такой, глухой. Как костяшками – тук-тук-тук.. Но самое стремное – даже когда дома никого нет, кто-то продолжает ходить. Местные проезжали мимо и видели: время от времени темный силуэт в окне стоит. И однажды.. Как по команде, рядом с домом с оглушительным грохотом бьет молния – вся комната на мгновение заливается ослепительно-белым светом. Братья тут же подпрыгивают, и в следующую секунду уже инстинктивно прижимаются друг к другу, жмуря глаза то ли от страха, то ли от выпавшего из Даниных рук фонарика, свет которого бил теперь им прямо в лицо. Валя, неразборчиво ругаясь, резко пинает его куда-то в складки одеял, не отрываясь от близнеца. Дождь, будто посмеиваясь, начал лить с еще большей силой, а гром злорадно загремел. Прошла минута, две – а Лещинские с места сдвигаться и не думали. По сути, ситуация не была настолько страшной.. но все факторы настолько идеально сложились, что не по себе стало бы каждому. Первым начал приходить в себя Даня. Его ноги в неудобной позе затекли, и он захотел попытаться пересесть удобнее, на что был поспешно обратно прижат старшим братом. Даня с недоумением хмурится, все сильнее чувствуя подрагивающие на своей спине руки. Отек мгновенно перестал ощущаться, да и гром за окном будто тише стал. Что Валя грозы боится, Даня знал. Но чтоб настолько? Младший очень редко видел его уязвимым, и подобные моменты безумно ценил. Это Валя всегда успокаивал, защищал Даню – но чтоб наоборот? Такие ситуации на пальцах можно пересчитать. Именно Валя неизменно первым лез в драку, первым шел в темноту – постоянно делал вид, что ему не страшно. А сейчас он не притворялся. Теперь Даня кладет ему руку на спину не для того, чтобы оттолкнуть, а чтоб остаться. Он медленно, словно боясь спугнуть несвойственную брату слабость, осторожно гладит его. Реакция не заставила себя ждать: Валя рвано выдохнул, реагируя на касание, но хватку не ослабил. Значит, этого недостаточно. Даня немного отодвигается, и утыкается лбом в соседнее плечо. Параллельно, все так же пытаясь понять, где границы дозволенного у этой версии брата, он трется им о Валину шею, показывая что он тут, рядом. Наконец Даня чувствует, как уголок губ рядом дергается – и он переводит дыхание. Теперь Валя глаза все-таки приоткрывает, отстраняется, натягивая на лицо присущую ему скептичность. – Прости. Как-то само вышло, – непринужденно оглядывается вокруг. Подушка в данный момент, конечно, намного интереснее, чем Данино обеспокоенное лицо. – Ничего. Знаешь, мне даже нравится, когда ты настоящий. Фонарик, лежащий где-то неподалеку, начинает мигать еще сильнее, постепенно тускнея. А глаза у близнецов, наоборот – начинают светится все ярче. Казалось, что даже если тот потухнет, они будут светить вместо него. Воздух между ними становится теплее, а дождь за окном – все тише. Грозу слышно где-то далеко. Они не двигаются, не разговаривают, просто смотрят – этого, кажется, вполне достаточно. Даня клонит голову на бок, смотрит на брата и мягко улыбается. Вале почему-то беспокойно – он же обычно в подобной роли выступает, не младший. И что это за реакция – ему так смешно с сложившейся ситуации? – Что ты делаешь, а? – в его голосе проскальзывает легкая улыбка. Почти нервная. А Даня и сам не знает. Он медленно качает головой, и двигаясь каким то незнакомым импульсом наклоняется, снова облокотившись лбом о плечо брата. Сейчас рядом с ним – тот самый Валя, без натянутой важности и постоянных криков “я первый”. Этот момент слишком ценный, чтоб просто так упустить. И старший, кажется, понимает. Он думает о том, как эта ситуация на них не похожа, и пытается – просто ради приличия – сообразить какую-то колкую фразу. Но почему-то ничего не выходит – что-то в нем противится, и Валя не может выдавить из себя даже показательное чувство дискомфорта, или хотя бы какое-то легкое возмущение. Вместо этого он решает продолжить этот из ряда вон выходящий вечер – на ощупь находит рядом лежащую руку Дани, кладет поверх свою и осторожно сжимает. Близнец, недолго думая, проворачивает кисть и аккуратно переплетает их пальцы. Ладони складываются в идеальный замок, будто так изначально и было задумано. У Вали вырывается тихий, неконтролируемый смешок, на что Даня решает поднять голову. Они всматриваются друг в друга, пытаются прочитать витающие у них в голове мысли и намерения. И у них хорошо получается – Валя мягко кладет вторую руку на Данин подбородок, внимательно смотрит на него, и дает время на принятие решения. Очевидно, выбор уже был сделан: Даня прикрывает глаза, и старший медленно притягивает его к своим губам. Поцелуй выходит уверенный, легкий и теплый. Без единой резкости и нерешительности – он не рушит, а только укрепляет то, что уже есть. Даня двигается чуть ближе и опускает одну ладонь на грудь брата – туда, где чуть быстрее обычного билось его сердце. Валя легко вздрагивает от этого прикосновения: он чувствует пальцы близнеца через ткань футболки, чувствует тепло ладони, и то, как каждый вдох отзывается в теле. Дождь окончательно затихает, словно стараясь не мешать сложившемуся моменту. Когда они отстраняются, первым делом смотрят друг на друга. Их ладони все еще переплетены, тепло между ними пульсирует, словно кровь идет по одному общему кругу. Взгляд Вали становится мягче, спокойнее – будто кто-то наконец отпустил ту натянутую струну. Даня чуть приоткрывает губы, хочет что-то сказать – и замирает. Валя делает это за него: – Теперь все на своих местах, да?. – Но разве мы имеем на это право? – Данины мысли противились сами себе. Он не хотел произносить этот вопрос вслух, но сейчас ему, как никогда, нужна была опора в виде старшего брата. – Но если это приносит нам тепло, если это не причиняет вред.. Может, все уже достаточно правильно? И Даня верит. Он еще сильнее сжимает его руку – будто пробует на ощупь это “правильно” – и окончательно успокаивается. В их воспоминаниях мелькают моменты, где эта любовь уже жила, просто не имела признания. Валя, прижимающий к себе брата после неудачного школьного выступления, Даня, прячущийся за старшим на футбольной площадке, все те прожитые вместе кошмары, мимолетные объятия.. Но сейчас было не время для ностальгии, и Валя, словно отбрасывая прошлое, обратно тянется к брату. Им еще не до конца ясно, куда делись только-только присутствующие тут границы, и как теперь вести себя друг с другом. Они забавно сжимают друг друга в объятиях, тела путаются, улыбки не сходят с лиц. И вот, еще поцелуй – в нем нет ни спешки, ни страха, только тепло, которое копилось годами. Фонарик предупреждающе вспыхивает в последний раз и предательски гаснет, оставляя их в темноте. Спустя секунду мертвой тишины, братья разражаются смехом. Свет теперь не был для них важным элементом – он уже показал то, что им важно было увидеть. Но спать хотелось невыносимо, и они на ощупь вылезают из укрытия, ежась от прохладного воздуха. Валя уносит все большие подушки, служившие каркасом, а Даня тем временем перекладывает ненужные одеяла, оставляя самые теплые для ночи. Они быстро устраиваются рядом, не желая терять драгоценное тепло.. Хотя, куда оно теперь денется? Пожелав друг другу спокойной ночи, их пальцы снова переплетаются. И, постепенно погружаясь в сон, близнецы плавно осознают одну вещь: Ливень, все это время, оказывается, продолжался. - - - - - - - - - - - - - - - - - И вот – все та же гроза, глухой гул грома и шорох дождя за окном – только теперь холодный дом сменился на уютную оболонскую квартиру. Даня, все так же укутавшись в плед, валялся на диване. Он лениво щелкал пультом, пытаясь на телевизоре подобрать какой-нибудь интересный ролик. Ничего подходящего не находилось: все было то ли слишком шумным, то ли каким-то глупым – совершенно неподходящим под сегодняшний вечер. Он тихо вздохнул, и перевел взгляд на зрелище поинтереснее. Рядом, нахмурившись и поджав губы, суетился Валя, перетаскивая к дивану кофейный столик для ужина. Даня улыбнулся, не отрывая от него взгляда. Тут было все, что нужно: и гроза, и плед, и Валя. Все на своих местах. – Помочь? – неохотно кинул младший, не делая ни единого движения. – Сам справился, как видишь, – буркнул Валя, но уголки губ все же дрогнули. Поставив столик на место, он откидывает длинные волосы, планируя идти в сторону кухни. Проходя мимо Дани, все таки с улыбкой треплет его по голове, быстро чмокает в макушку и бежит за чаем. Переносит сначала его, потом пару тарелок с наспех приготовленным ужином – какая-то паста, любимый салат с огурцами и помидорами.. Расставив все на столе, оглядывается на брата – тот из под прикрытых ресниц до сих пор наблюдает за ним, и Валя на секунду ловит приятное чувство дежавю. Он улыбнулся, покачал головой, пододвинул еду к краю стола, и остановившись рядом, наклонился: – Подвинешься?