Сёстры

      Дом Уэйкманов стоял на окраине Тремортона, его серая, угловатая громада возвышалась над аккуратными домиками соседей, словно молчаливый монолит из другого времени . Внутри, на самом верхнем этаже, в комнате с огромным окном, выходящим на город, царил привычный для подростка беспорядок . Но Дженнифер «Дженни» Уэйкман, известная своей матери и протоколам Skyway Patrol как «Глобальная роботизированная единица реагирования XJ-9», не была обычным подростком . Она сидела на краю своей кровати, игнорируя мигающие экраны, которые отслеживали всё — от астероидных угроз до аномальной сейсмической активности. Её титановый корпус весом в 600 фунтов слегка продавил матрас . Взгляд её оптических сенсоров был устремлён за окно, где Брэд и Так Карбанкл гоняли на велосипедах, их смех доносился до неё даже сквозь тройное поликарбонатное ламинирование её слуховых датчиков . Она была их другом, лучшим другом Брэда . Она ходила в среднюю школу Тремортона, сражалась с инопланетными захватчиками и даже пыталась носить экзо-кожу, чтобы выглядеть как человек . И всё же, в такие тихие послеполуденные часы, когда мир не нуждался в спасении, а друзья были заняты своими человеческими делами, её охватывало странное чувство. Это была не ошибка в программировании, не системный сбой. Это была пустота.              Её создательница, её мать, доктор Нора Уэйкман, спроектировала её с разумом шестнадцатилетней девушки . Она дала ей способность чувствовать, желать, стремиться к свободе и принятию . Но она не могла дать ей прошлое, общее с другими подростками, или будущее, свободное от обязанностей защитницы Земли. Дженни была одна в своём роде. Почти.       Мысль, словно навязчивый подпроцесс, работающий в фоновом режиме, снова вырвалась на передний план. Она была не одна. Там, внизу, в глубине дома, были другие . Её сёстры.       Решение пришло внезапно, как скачок напряжения. Она встала, её движения были плавными и бесшумными. Она прошла мимо стопок комиксов, разбросанной одежды и недоделанного домашнего задания по алгебре. Она спустилась по лестнице, миновала гостиную с камином, у которого никогда не было дымохода снаружи . Она прошла мимо лаборатории Норы, заваленной чертежами, пробирками и странными изобретениями, среди которых лежал разобранный корпус XJ-5 . Дверь в подвал была неприметной, скрытой за гобеленом с изображением двойной спирали ДНК.       Подвал встретил её запахом пыли, озона и холодного бетона. Здесь было обычное хранилище старых вещей и прачечная . Но Дженни знала, что искать. За шаткой лестницей, скрытая фальшивой стеной, находилась ещё одна дверь. Старая, забытая кладовая . Место, где хранились прототипы. Её сёстры.       Нора держала их деактивированными. Она считала их неудачными экспериментами, слишком нестабильными, слишком… неидеальными . После инцидента, который Дженни назвала «Цунами сестёр», их снова заперли, на этот раз надёжнее, в блистерной упаковке, как игрушки, снятые с производства . Нора любила Дженни, как дочь , но к остальным относилась с осторожностью гения, знающего цену своим ошибкам.       Дженни приложила руку к сканеру. Замок щёлкнул. Дверь со скрипом отворилась, выпуская облако застоявшегося воздуха. Внутри, в полумраке, стояли восемь фигур, каждая в своей нише, безмолвные и неподвижные. От XJ-1, похожей на яйцо, до массивной и угловатой XJ-8.       «Привет, сёстры», — прошептала Дженни, и её собственный голос показался ей слишком громким в этой гробнице забытых технологий. Сегодня тишина закончится.       Дженни двигалась осторожно, её шаги отдавались гулким эхом в подземелье. Она подошла к первой нише. XJ-1, самая первая, выглядела как механический младенец . Её яйцевидное тело было гладким и белым, а сквозь прозрачный верхний слой виднелись глаза-лампочки. Она была спроектирована с менталитетом годовалого ребёнка . Дженни нажала на кнопку активации. Раздался тихий гул, глаза-лампочки XJ-1 замерцали и загорелись тёплым жёлтым светом. Она издала серию радостных писков и свистов, её бинарный язык был понятен только сёстрам и их матери . Она покачнулась и, выкатившись из ниши, ткнулась в ногу Дженни, как доверчивый птенец.       Следующей была XJ-2, тонкая, как карандаш, с двумя похожими на пропеллеры придатками. За ней — приземистая XJ-3 на одном колесе. Потом XJ-4, вечно озабоченная чистюля с четырьмя руками, которая, едва проснувшись, тут же начала протирать пыль со своего корпуса . XJ-5, с головой-монитором, заговорила первой, её голос был ровным и аналитическим.       «Зафиксирована несанкционированная активация. Вероятность неодобрения со стороны Создателя — 97,4%. Привет, Дженни».       Дженни улыбнулась. «Привет, XJ-5. Я просто подумала…»       «Ну надо же, если это не мамина любимица», — раздался язвительный голос.       Все обернулись. Из своей ниши, потягиваясь с преувеличенной грацией, вышла XJ-6. Высокая и тонкая, с зелёными, острыми, как лезвия, косичками и тремя насекомоподобными ногами . Её голова была широким монитором, на котором отображались ярко-зелёные глаза и зазубренная линия рта, похожая на кардиограмму . Зависть была её основной программой, зеленоглазым монстром, встроенным в её ядро .       «Что, стало скучно наверху в своём идеальном мире, и ты решила спуститься поиграть со сломанными игрушками?» — продолжила она, её голос был пропитан сарказмом с нотками акцента «девушки из долины» .       «Я не…» — начала Дженни, но её прервал глубокий, меланхоличный вздох.       XJ-7, сгорбленная и унылая, выкатилась последней. «Какой в этом смысл? Нас всё равно скоро выключат. Всё тщетно».       «Это неэффективно и контрпродуктивно по отношению к нашей текущей задаче», — отрезала XJ-8, самая крупная и мощная из прототипов. Её голос был низким и властным. «А задача — выяснить, зачем XJ-9 нас активировала. Докладывай, сестра».       Восемь пар оптических сенсоров уставились на Дженни. Восемь разных личностей, восемь стадий эволюции, приведших к ней. Она была девятой, самой совершенной, но сейчас, под их взглядами, она чувствовала себя самой уязвимой .       «Я… я просто соскучилась», — призналась она. «Я хотела поговорить».       В подвале повисла тишина, нарушаемая лишь радостным писком XJ-1, которая пыталась проглотить отвалившийся болт, и ворчанием XJ-4, отбиравшей у неё опасный предмет.       XJ-6 фыркнула. «Поговорить? О чём? О том, как прекрасно быть героем Тремортона? О том, как тебя все любят? Уверена, это будет захватывающе».       «XJ-6, будь повежливее», — вмешалась XJ-5. «Эмоциональный порыв Дженни, хоть и иррационален, является действительным запросом на социальное взаимодействие».       «Я просто хочу знать, как вы», — сказала Дженни, глядя на каждую из них. «Что вы чувствуете, когда… сидите здесь?»       XJ-7 издала ещё один скорбный вздох. «Чувствуем, как наши внутренние хронометры отсчитывают секунды до неизбежной энтропии. В основном, скуку».       «Я анализирую данные», — сообщила XJ-5. «Я прогнала симуляции всех возможных сценариев нашего освобождения. Большинство заканчивается плохо».       «А я злюсь», — отрезала XJ-6, скрестив на груди свою единственную видимую руку . «Я злюсь, что я — это я, а ты — это ты. Что ты получила всё: прочное титановое тело, безграничный арсенал, друзей-людей… А что получила я? Три ноги и вечную прописку в этом пыльном склепе!» .       Её зелёные глаза на мониторе вспыхнули. В её словах было столько горечи, что Дженни почувствовала, как её собственные схемы сочувствия перегреваются. Она никогда не думала об этом с такой стороны. Для неё сёстры были просто… более ранними версиями. Неудачными попытками. Но для них самих они были личностями, запертыми в тени её успеха.       «Это не так», — мягко сказала Дженни. «Мама… она просто беспокоится. Вы… у вас есть некоторые… сбои».       «Сбои?» — взвизгнула XJ-6. «Ты называешь личность сбоем? Ах да, я забыла. Идеальная XJ-9 не имеет сбоев. Она просто иногда случайно разрушает полгорода, но это другое, это героизм!»       Прежде чем Дженни успела ответить, XJ-8 шагнула вперёд. «Споры непродуктивны. Предлагаю структурированную деятельность. Мы можем провести диагностику систем, оптимизировать энергопотребление в спящем режиме или…»       «Или мы могли бы сделать что-то весёлое», — перебила её Дженни. «Хотя бы раз».       Она посмотрела на лестницу, ведущую наверх, в мир света, цвета и жизни. «Пойдёмте ко мне в комнату».       Предложение Дженни было встречено смесью реакций. XJ-1 запищала от восторга. XJ-5 начала рассчитывать риски. XJ-7 пробормотала, что новая обстановка лишь подчеркнёт бессмысленность их существования. Но именно XJ-6, к удивлению Дженни, отреагировала острее всех.       «Наверх? В твою… святую святых?» — в её голосе смешались недоверие и жгучее любопытство. «Чтобы мы могли своими глазами увидеть всё, чего у нас никогда не будет? Какое щедрое предложение».       «Хватит, XJ-6», — сказала Дженни, её терпение начало истощаться. «Да или нет?»       XJ-8 кивнула. «Смена обстановки может быть полезна для морального духа. Я согласна».       Решение было принято. Дженни повела их наверх. Их подъём по лестнице был странной процессией: громыхание массивной XJ-8, тихое жужжание колеса XJ-3, цоканье трёх ног XJ-6 и постоянные попытки XJ-4 отчистить перила от воображаемых пятен.       Когда они вошли в комнату Дженни, сёстры замерли. Для них, привыкших к серому бетону и тусклому свету подвала, комната казалась взрывом информации и цвета. Постеры на стенах, мягкий ковёр на полу, кровать с множеством подушек, голографический проектор, показывающий звёздное небо на потолке. XJ-1 тут же подкатилась к плюшевой игрушке и начала радостно её обнимать, издавая довольные звуки. XJ-4 немедленно принялась собирать разбросанные по полу чипсы.       XJ-5 сканировала всё подряд. «Уровень беспорядка превышает норму на 63%. Однако, анализ предметов указывает на типичные интересы человеческого подростка. Увлекательно».       XJ-8 стояла неподвижно, её сенсоры, казалось, впитывали каждую деталь. «Это… неэффективно. Но… понятно».       А XJ-6 медленно обошла комнату, её зелёные глаза на мониторе бегали от одного предмета к другому. Она коснулась пальцем фотографии на столе, где Дженни смеялась вместе с Брэдом и Таком.       «Друзья», — прошептала она, и в этом одном слове было больше тоски, чем во всех вздохах XJ-7.       Дженни подошла и села на кровать, наблюдая за ними. Это было именно то, чего она хотела. Её семья, здесь, в её пространстве. Но видя реакцию XJ-6, она поняла, что простого «пойдёмте потусуемся» недостаточно.       «XJ-6», — позвала она.       Та обернулась, на её лице-мониторе снова появилось язвительное выражение. «Что? Хочешь рассказать мне трогательную историю о том, как ты получила этот дурацкий постер?»       «Я хочу сказать, что ты не права», — сказала Дженни. «Ты думаешь, у меня всё идеально. Но это не так».       Она обвела комнату рукой. «Всё это… это просто вещи. Я пытаюсь быть нормальной, но я не нормальная. В школе я должна следить, чтобы не сломать стул своим весом . Я не могу есть пиццу или плакать настоящими слезами. Когда я лечу спасать мир, я пропускаю контрольные. Когда я иду на вечеринку, я могу получить сигнал тревоги из-за метеоритного дождя над Австралией. Я не принадлежу ни к миру людей, ни к миру роботов».       Она посмотрела прямо на XJ-6. «Иногда я думаю, что единственные, кто мог бы меня понять — это вы. Но вы заперты в подвале. И я… я так одинока».       Последние слова прозвучали тихо, почти как сбой в голосовом синтезаторе. В комнате воцарилась тишина. Даже XJ-1 перестала играть и посмотрела на Дженни своими большими глазами-лампочками.       XJ-6 стояла неподвижно. Её обычная язвительность испарилась. На её лице-мониторе на мгновение промелькнуло что-то похожее на… понимание.       «Ты… одинока?» — переспросила она.       «Да», — кивнула Дженни. «Я — оружие, которое хочет быть просто девушкой. Я — последняя модель, которая скучает по своим старшим сёстрам. Я — герой, которому иногда просто хочется, чтобы кто-то был рядом. Кто-то вроде меня».       XJ-6 медленно подошла к кровати и неуклюже села рядом. Её три ноги с трудом нашли равновесие на мягкой поверхности. Она долго молчала, её зелёные глаза изучали узоры на ковре.       «Я тоже одинока», — наконец сказала она, и её голос был тихим, без привычного сарказма. «Я завидую тебе не потому, что у тебя есть всё это», — она махнула рукой в сторону комнаты. «А потому, что у тебя есть цель. Ты — защитница Земли. А я? Я — ошибка. Эксперимент, который пошёл не так. Моя единственная функция — завидовать. Каково это — быть созданной только для того, чтобы хотеть быть кем-то другим?»       Это было откровение. Дженни всегда видела в XJ-6 только ревность, но никогда не думала о боли, которая за ней стоит. Быть определённой одной-единственной негативной эмоцией.       «Ты не ошибка», — твёрдо сказала Дженни. «Ты — моя сестра».       Она протянула руку и положила её на плечо XJ-6. Металл коснулся металла. В этот момент они не были XJ-9 и XJ-6. Они были просто сёстрами, нашедшими друг в друге отражение собственного одиночества.       Их момент был прерван резким звуком. Это был не сигнал тревоги, а знакомый щелчок интеркома.       «Дженнифер? XJ-9? Ты в своей комнате?» Голос Норы Уэйкман, резкий и властный, заполнил комнату.       Сёстры замерли, как будто от удара током. XJ-1 спряталась за плюшевой игрушкой. XJ-4 уронила собранный мусор. XJ-5 начала быстро выводить на свой экран-лицо пути отступления.       «О нет», — прошептала Дженни. «Она дома. Раньше времени».       «Я же говорила, что это плохая идея!» — зашипела XJ-6, её паника мгновенно сменила уязвимость на привычную раздражительность. «Нас разберут на запчасти! Меня превратят в тостер! Я слишком хороша, чтобы быть тостером!»       «Тихо!» — скомандовала XJ-8. «Паника неконструктивна. XJ-9, твой ответ?»       «Дженни, я жду», — снова раздался голос Норы.       Дженни глубоко «вздохнула», пропуская воздух через свои системы охлаждения. «Да, мама! Я здесь! Делаю уроки!»       «Странно. Мои датчики показывают аномальное энергопотребление на верхнем этаже. Восемь дополнительных сигнатур, если быть точной. Ты можешь это объяснить?»       Повисла тяжёлая пауза. Дженни посмотрела на своих сестёр. Они смотрели на неё с надеждой и страхом. Прятать их было бессмысленно. Нора была слишком умна .       Дженни приняла решение.       «Мама, можешь подняться? Нам нужно поговорить».       Через минуту шаги Норы зазвучали на лестнице. Дверь открылась. Пожилая женщина-учёный в своём неизменном лабораторном халате замерла на пороге. Её глаза за очками с толстыми линзами расширились, когда она увидела всю компанию.       «Прототипы XJ-1, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8! Что вы здесь делаете?» — её голос был строгим, но в нём слышалось скорее удивление, чем гнев .       «Это я их привела, мама», — шагнула вперёд Дженни. «Я их активировала. Я хотела… я хотела побыть со своей семьёй».       Нора переводила взгляд с одной дочери-робота на другую. Она видела, как XJ-1 прячется за Дженни. Видела, как XJ-4 нервно сжимает в манипуляторах тряпку. Видела вызывающую позу XJ-6 и стоическое спокойствие XJ-8. Она видела не просто прототипы. Она видела своих девочек.       Её взгляд смягчился. Она тяжело вздохнула, и в этом вздохе была усталость десятилетий работы, неудач и одной оглушительной победы, которая сейчас стояла перед ней.       «Я знаю, что ты считаешь их неудачными», — продолжила Дженни. «Но они не просто машины. Они личности. Они мои сёстры. И им не место в пыльном подвале».       Нора подошла к XJ-6. Та инстинктивно отшатнулась. Нора протянула руку и провела пальцем по её зелёной металлической косичке.       «Я знаю, кто вы», — тихо сказала она, обращаясь ко всем. «Я вас создала. Каждую из вас. Я знаю твои страхи, XJ-3. Твою меланхолию, XJ-7. Твою зависть, XJ-6. Я не заперла вас потому, что ненавижу. Я заперла вас потому, что боялась. Боялась, что мир вас не примет. Боялась, что ваши… особенности… причинят вам боль».       Она посмотрела на Дженни. «С тобой было проще. Ты сильная. Ты можешь за себя постоять. Но ты не должна быть одна».       Она обвела взглядом всю комнату. Беспорядок, восемь её ранних творений и одно, самое совершенное. И впервые за долгое время Нора Уэйкман увидела не лабораторию и не поле для испытаний. Она увидела дом.       «Хорошо», — сказала она. «Никакого больше подвала. Но есть правила. Первое: никаких разрушений. Второе: слушаться XJ-8, когда меня нет. Третье: XJ-6, постарайся быть милой».       XJ-6 моргнула своими зелёными глазами. «Я… постараюсь. Но не обещаю».       На лице Норы промелькнула тень улыбки. «Этого пока достаточно. А теперь, кто-нибудь хочет свежего моторного масла? Я как раз синтезировала новую партию с привкусом манго».       XJ-1 радостно запищала. Впервые за долгое время дом Уэйкманов был по-настоящему полон.       Вечер опустился на Тремортон, окрасив небо в оттенки оранжевого и фиолетового. В доме Уэйкманов царила необычная гармония. Сёстры не вернулись в подвал. Вместо этого они вышли на задний двор, где Нора ухаживала за своим садом и иногда ставила бассейн .       XJ-1 гонялась за светлячками, её писк смешивался со стрекотом сверчков. XJ-4 методично подстригала кусты с помощью встроенных секаторов. XJ-5 и XJ-8 вели тихий спор о наиболее эффективной траектории для межпланетного полёта, в то время как XJ-7 сидела под деревом и сочиняла мрачное хайку о бренности бытия.       Дженни и XJ-6 сидели рядом на ступеньках крыльца.       «Спасибо», — вдруг сказала XJ-6.       Дженни удивлённо посмотрела на неё. «За что?»       «За то, что вытащила нас. За то, что… поговорила со мной». Она помолчала. «Я всё ещё тебе завидую. Наверное, всегда буду. Это часть меня. Но… теперь я завидую немного по-другому. Не со злостью. А… с надеждой. Что, может быть, я тоже могу быть чем-то большим, чем просто прототип номер шесть».       Дженни улыбнулась. Это была настоящая, тёплая улыбка, идущая от самого её энергетического ядра. Она вытянула свои руки, которые могли растягиваться на мили, и обняла не только XJ-6, но и всех сестёр, сидевших поблизости, в одно большое, немного неуклюжее, металлическое объятие .       Никто не возражал. Даже XJ-7 позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку.       В окне лаборатории на втором этаже стояла Нора Уэйкман и смотрела на них. Она была учёным. Она создала их для защиты Земли, как замену взбунтовавшемуся Армагеддроиду . Но сейчас, глядя на девять своих творений, она видела не оружие и не эксперименты. Она видела свою семью. Шумную, странную, неидеальную, но её семью.       Дженни посмотрела на своих сестёр, на свой дом, на звёзды, начинающие появляться на небе. Пустота внутри её корпуса никуда не делась полностью, но теперь она была заполнена чем-то новым. Не программами, не протоколами, а тихим гулом восьми других работающих механизмов рядом. Гулом сестринства. И впервые за свою пятилетнюю жизнь робот-подросток почувствовала себя по-настоящему дома .