νέα αρχή - νέα ζωή

Солнце озаряло своим светом всю       комнату, ветер играл в лёгких хлопковых шторах, в воздухе витал запах подгоревшей выпечки. Они пытались приготовить шоколадное печенье, но забыли вовремя вытащить его из духовки. — А знаете, мы ведь как в Гарри Поттере, — задумчиво, покусывая карандашик, сказала Эшлин — эльфийка со светлыми вьющимися волосами и большими серыми глазами. Натаниэль познакомился с ней ещё в прошлом году, в его первый день в группе «лесничих». С ним никто не общался для чего-то большего, чем насмешка над ним. Оно и понятно, ведь он был тёмным эльфом, «исчадием тьмы» и корнем всех бед. Другие дети считали своим долгом издеваться над ним и подставлять перед учителями. Эшлин была другой. Шумной, борзой, но справедливой. Стоило кому-то хотя бы заикнуться о чистоте его крови, Эшлин сразу превращалась в рыцаря, защищающего свою принцессу. — Что за бред? — вяло поинтересовался Рико, поглаживая развалившегося на нём Натаниэля. — Ты сейчас себя эльфом-домовиком назвала? — Да нет же! — воскликнула девочка. — Я имела в виду золотое трио! Ты вот Гермиона, например. — С фига ли?! — подскочил, оскорблённый до глубины души, Рико. — Почему это не ты Гермиона? Ты же из нас единственная девчонка! Натаниэль, которого так небрежно скинули с излюбленного места, обиженно насупился и изрёк: — Ну в чём-то она всё-таки права, Рико. Ты же среди нас самый умный. Рико сразу расправил плечи и будто распушился от похвалы. Натаниэль, довольный результатом, толкнул друга обратно на пол и снова разлёгся на чужой груди, тут же получая поглаживания по голове. — Я не про ум, — вздохнула Эшлин, дорисовывая пёсику на своём рисунке розовый бантик. — Рико — это Гермиона, потому что он тоже грязнокровка, типо родители люди, но сам он при этом знает о волшебном мире едва ли не больше взрослого эльфа. — «Грязнокровка» — это самое ужасное и жестокое оскорбление в волшебном мире, — буркнул Натаниэль в чужую мятую футболку. — Ну забыла я их название, что теперь, убивать меня за это? — надулась Эшлин, откладывая альбом и складывая карандаши в контейнер. — Магглорождённые, — невозмутимо подсказал Рико. — И кто в каком случае ты? Эшлин посмотрела на него так, будто он задал самый глупый в её жизни вопрос. — Конечно же Гарри Поттер. А Натаниэль, как вы уже, наверное, поняли, Рон. — Чего это я Рон? — оскорбился он, поворачивая голову, чтобы она вдоволь налюбовалась его возмущённым выражением лица. — Ну, ты ведь у нас чистокровный эльф, — пожала плечами девочка. — А я вот, к сожалению, наполовину человек. Последнее слово она произнесла с особым красноречивым отвращением. Натаниэль напряжённо замер в чужих руках. — Прекращай это дерьмо, — прошипел Рико, злобно сверкая глазами. — Может, Нат из любви к тебе ничего не скажет, но я не друг тебе и терпеть твоё дерьмо не намерен. Он чуть сжал Рико в объятиях, намекая на то, что тому лучше бы успокоиться, но его мастерски проигнорировали. — Нет, ну серьёзно. Может, тебе и насрать на мнение и на мои задетые чувства, но Натаниэль твой друг. Ты должна думать о его чувствах. Лично при мне он пять раз попросил тебя так не делать. — Рико, хва-- — Ну уж прости, что я не умею скрывать свои искренние эмоции, — съязвила в ответ Эшлин. — Я имею полное право ненавидеть кого угодно, и Натаниэль как хороший друг это понимает. — Ребят, пожалуйста-- — Ооо, ты можешь делать всё что угодно, но Нату, очевидно, неприятно всё это выслушивать. Так что либо ты прекращаешь сама, либо я тебя заставлю. — Ребят, — устало протянул Натаниэль, но прежде чем кто-либо из них успел открыть рот и продолжить спор, в окно запрыгнула миниатюрная чёрная кошечка с яркими зелёными глазами. Эшлин вскрикнула и отползла ближе к дивану. — Мальчики, пор-ра обедать, доигр-рать можете и завтр-ра, — промурлыкала Терея, потираясь о ноги вставшего Натаниэля. — А разве уже не ужин? — спросил Рико, приподнимая одну бровь. — Мряяу, какая р-разница, — возмущённо мяукнула Терея, ударяя его лапой по лицу. — Чего р-развалился? Вставай. Давай р-резче. Пока Рико поднимался, Натаниэль подошёл попрощаться с Эшлин. Та с радостью притянула его в медвежьи объятия, но всё ещё напряжённо посматривала на Терею. — Прости, если я тебя обидела, — буркнула девочка, уткнувшись в его отросшие кудри. — Всё в порядке. Наспех попрощавшись, мальчики направились в сторону леса. Терея ещё на половине пути решила, что ходить по грязной тропинке — дело не царское, и скрылась под футболкой Натаниэля. — Эй, Нат, — тихо шепнул Рико, наконец-то нарушая напряжённую тишину. — Ммм? — Прости за это. Натаниэль недоумённо посмотрел на него, одновременно расчищая им дорогу от острых веток. — Я не хотел, чтобы ты чувствовал себя как меж двух огней, просто ты выглядел таким напряжённым, когда она снова и снова показывала своё отвращение и пренебрежение. — Ничего страшного, я в порядке. А ты? — Да хера с два она меня заденет. Только не обижайся на то, что я больше не хочу с ней общаться. — Я понимаю, — грустно кивнул он, перехватывая Рико под локоть рукой, покрытой яркими узорами. Натаниэль натянуто улыбнулся. — Тогда, раз уж вы с Ичиро уезжаете, бросая меня здесь, то я просто обязан провести всё свободное время с тобой.

𓇢𓆸

Натаниэль методично складывал чужие футболки и слушал резкие речи подруги. — За что мне это, а?! За что?! — Эшлин кинула перед ним ещё одну стопку одежды. — Эш, мне кажется, тебе не нужно столько одежды, — тихо заметил он, всё равно послушно принявшись складывать вещи. Эшлин презрительно фыркнула и пошла за художественными принадлежностями. — А мне кажется, — крикнула она из своей комнаты, — что раз уж меня заставляют ехать туда, куда я не хочу, то я могу хотя бы взять с собой то, что хочу. — Ты слишком жестока, — подметил он. — Я жестока?! — Эшлин выглянула из дверного проёма. — Если они хотят, чтобы я периодически виделась с отцом, так и разводиться не надо было! — Так обстоятельства сложились. Твои родители ведь не виноваты. Если бы не твой дедушка, они были бы всё ещё счастливы вместе. — А вот на дедушку моего гнать не надо. Он брат Императора, вот ему и важна чистота крови. А папочка мой мог и здесь остаться, а не уезжать. Мне было всего 62 луны, и мне нужны были оба родителя! — Но ведь и твоя мама могла уехать с ним, — заметил Натаниэль. Эшлин скривилась и, демонстративно опустив на ковёр альбомы и краски, плюхнулась на пол. — Не могла, — выдохнула девочка. — Родственники отцовские терпеть нас не могут. Стоит мне приехать, как начинается: «Эта девчонка снова здесь», «Раз с мамой осталась, так и приезжать не стоит», «А мамка-то её сердце нашему мальчику разбила». А ведь мне приходится это слушать четверть луны, понимаешь? — Понимаю, — кивнул Натаниэль, приобнимая её за плечи. — А он ещё и навсегда переехать предлагает, — продолжила она ему в плечо. — А я и так к нему раз в 3 луны еду и уже вешаться готова, а тут он со своим переездом. — Он просто любит тебя сильно, — шепнул он, сжимая Эшлин в объятиях. — Он видит тебя так редко, что успевает забыть, как ты выглядишь. Эшлин замерла, а потом попыталась вырваться. — Ты на чьей стороне, а?! — А насчёт переезда, — продолжил Натаниэль. Его руки покрылись яркими алыми узорами, и треугольники с элементом воды и земли зажглись. — Ты всегда можешь отказаться. Девочка, у которой так и не получилось вырваться, злобно фыркнула и расплылась по плечу друга, вдыхая цветочный аромат с его волос. — Но ты считаешь, что мне нужно согласиться, не так ли? — Не обязательно сейчас, но уже через пару лет битвы участятся, и здесь будет небезопасно. Обещай подумать об этом. — Обещаю, — кивнула девочка, хоть и скривилась, услышав, что он снова считает всё годами, а не лунами. Через два года, в возрасте 160 лун, Эшлин полностью прекратила общение с отцом.

𓇢𓆸

— И она выдаёт: «Такой неполноценный эльф, как ты, не имеет права говорить мне такое», — Эшлин жестикулировала и искажала голос, очевидно пародируя свою одноклассницу. Она сидела на диване позади него и пользовалась этим на полную, вдоволь кривляясь и хмурясь. — Ага, а ты ей что? — спросил Натаниэль, пытаясь уследить за ходом истории. Он стоял перед шкафом с маминым любимым винтажным зеркалом и пытался собрать волосы так, чтобы закрыть длинные уши, но при этом выставить напоказ объёмные серьги в виде жуков-оленей, которые он сделал ещё 2 луныназад, но боялся выгуливать их в свет. — Ну, — Эшлин заметно смутилась и заёрзала, — а я просто доходчиво ей объяснила, что, несмотря на человеческую кровь, именно я являюсь членом королевской семьи. Но я старалась быть вежливой. И серьги, кстати, выглядят очень странно. — Старалась быть вежливой, — сухо повторил он, снимая серьги и глядя ей прямо в глаза через отражение в зеркале. Эшлин поджала губы и отвела взгляд на странного вида деревянные полки. Тут и дураку понятно, что она не была ни вежлива, ни сдержанна. Даже наоборот — Натаниэль был уверен в том, что Эшлин не только унизила, но и довела до слёз бедную девушку. — Ну, может, чуть нагрубила, черту перешла... капельку. — Эш, тебе стоит быть уважительнее к другим эльфам, — настаивал он. — «Уважительнее»? С чего это я должна? Это она на меня наехала. Это она назвала меня неполноценным эльфом. Все постоянно так говорят, а вежливой должна быть я? Да вы все просто грязь под моими ногами. Я здесь наследница, да мне ноги целовать должны, а не... Эшлин резко замолчала, задыхаясь от обиды и возмущения. Ей и так везде и всегда тыкали её отцом, а эта ситуация просто выбила её из колеи. Она знала, что была не права. Конечно знала. Но Эшлин надеялась, что её друг, как и всегда до этого, её поддержит и утешит, а Натаниэль как назло лезет со своими нравоучениями. Ей хочется огрызнуться, обвинить его в отсутствии поддержки или сделать что-нибудь ещё, чтобы точно показать, как сильно она сейчас зла и разочарована. Но Эшлин так и замирает с открытым ртом, жгучие слова застревают в горле, когда она замечает чужие подрагивающие плечи и поднятые в обиде губы. Будто Эшлин уже успела сказать все те обидные слова, что так и крутились у неё в голове, и ей на мгновение стало стыдно. — Что? — резко бросила она, вставая. — То есть я для тебя грязь под ногами, да? — Натаниэль, горько улыбаясь, повернулся к ней лицом. И Эшлин видит в его глазах такую же жгучую обиду, что плещется в ней самой. — Давай, скажи, что я не достоин и рядом с тобой стоять, скажи то же, что и остальные. Давай, ты ведь хочешь сказать, не так ли? Какое я ничтожество, исчадье тьмы. Хотя нет, это слишком заезженно для тебя, да? — он нервно хмыкнул. — Назови меня ничейным, давай. Эшлин слышала много, очень много оскорблений, сказанных в адрес её друга. Эльфы из их элитной школы были достаточно изобретательны, но Натаниэль не показывал, что его это хоть немного задевает. Ровно до того момента, как учительница по травологии, глубоко оскорблённая его идеальным ответом, не выплюнула резкое «ничейный». Эшлин всегда считала оскорбления своей бронёй, поэтому у неё в голове всегда летали самые изощрённые и обидные высказывания. Но именно в тот день она поняла, что даже такие простые слова могут ранить до глубины души. Даже такие мерзкие и бесчестные существа, как их одноклассники, уже через неделю исключили это слово из своего лексикона, понимая, что переходят черту. Но тот факт, что Натаниэль ожидает такого от неё, — очевидный и очень яркий звоночек. И она чуть его не пропустила из-за своего лицемерия. — Натаниэль, я... прости, — Эшлин подошла и приобняла его за плечи. — Я переступила черту. Я извинюсь перед Ананьей, ладно? Натаниэль буркнул что-то в её плечо и встряхнул кудрями в знак согласия. Эшлин выдохнула всё напряжение и раздражение и зарылась пальцами в чужие кудри. — Давай я помогу? Не дожидаясь ответа, она бесцеремонно отворила дверцу шкафа и достала гребень. — Ты правда думал, что я смогу это сказать? — глухо спросила Эшлин, нежно проводя гребешком по его волосам. «Да», — подумал он. — Нет, — Натаниэль мотнул головой, крепко сжимая в своих ладонях серьги-жуки. Маленькие лапки впивались в нежную кожу. — Я просто был расстроен, вот и вспылил. Эшлин приняла этот ответ и начала заплетать его волосы, но единственное, о чём он мог думать, — это о том, что он не чувствует себя в безопасности в собственном доме.

𓇢𓆸

Эшлин стояла перед ним на коленях, вся в слезах и пыли. Её плечи тряслись от холода, а глаза в ужасе распахнулись. Из её рта, не прекращаясь, текли извинения. — П-пожалуйста, Натаниэль, — всхлипнула она, вытирая щёки грязными руками. — У-у меня не было выбора! Они моя семья! Я не могу против них пойти. Эшлин задыхалась от слёз, размазывала пыль и кровь по мокрым щекам и извинялась. Извинялась. Извинялась. Извинялась. Только вот Натаниэль прекрасно понимал, что всё это сон. Его извращённая фантазия часто представляла себе картину того, как Эшлин будет перед ним извиняться. Но правда в том, что она не раскаивалась и не чувствовала ни капли своей вины. Эшлин искренне считала, что она права. — Ты должен был меня понять, — жёстко изрекла она, прижимая руку к кровавому боку. Как бы это иронично ни было, ранил её именно светлый эльф, и не какой-то там, а её собственный кузен. — Ты бы тоже пошёл на всё ради признания своей семьи. Я не могла поступить иначе. Не могла, понимаешь?! Она просила понять её, но Натаниэль не мог. Просто не мог себя заставить. Эшлин стояла здесь, шатаясь, и кричала на него, пока на горизонте горели здания и обваливались крыши, деревья трещали, на земле лежали сотни трупов как светлых, так и тёмных эльфов. Рядом с обломками его собственного дома лежали его мёртвые родители. И самое страшное в этом то, что виновата здесь далеко не Эшлин, которая впустила сюда всех этих светлых эльфов, а он, Натаниэль, что дал ей сюда доступ. Лица бледных родителей были последним, что бросилось ему в глаза перед пробуждением. Дальше всё пошло по отработанному сценарию. Натаниэль открыл свои заплаканные глаза, устало отодвинул ластящуюся Терею и пошёл умываться. Вчера, как и позавчера, они с Эндрю не виделись. Тот сначала хорошенько отсыпался после создания татуировки, а потом был занят генеральной уборкой (Натаниэль из окна видел, как тот, шипя и ругаясь на весь белый свет, красил забор). Телефон громко пиликнул в недрах одеяла и снова замолк. Терея, быстро откопав его, подтолкнула гаджет к краю. Натаниэль мысленно поблагодарил богов за то, что она не стала скидывать его с кровати. Правда, тут же пожалел об этом, когда Терея, смотря ему прямо в глаза, смахнула телефон лапкой. Он устало вздохнул на эти детские шалости и, подняв бедное устройство с пола, спустился вниз. Стюарт, пришедший домой только вчера ночью, сидел за столом с чашкой зелёного чая и тарелкой с тостами. Натаниэль сел рядом и, только начав мазать тост джемом, понял, что руки всё ещё трясутся. — Доброе утро, — недоумённо моргнул дядя. — Молчаливый день? Он коротко кивнул и одной рукой включил телефон, открывая сообщения, и мысленно подметил, что сейчас уже одиннадцатый час, тогда как обычно он просыпается в семь утра. Каркуша: Доброе утро! Посмотрим фильм вечером? Хочу устроить марафон по ГП. Или по ЧП. Ну? Как тебе план? Нат. Ты спишь, что ли? Девятый час же уже. Ладно, спи :3 Натаниэль улыбнулся и открыл сообщения из их с Эндрю чата. Мой принц: Утра. Хочешь сегодня встретиться? Пока меня не припахали ещё что-то красить. — Ну? Так пойдём мы сегодня в магазин? — спросил Стюарт, протягивая ему ещё один тост с джемом. — Если что, времени ещё много, можно выбрать любой другой день, если сегодня тебе выходить не хочется. Натаниэль прислушался к своим чувствам и не почувствовал ничего, кроме фоновой усталости и пустоты. С одной стороны, ему не хотелось куда-то идти, а с другой — он планировал этот поход в магазин ещё на прошлой неделе. — Мы можем взять с собой Эндрю, — скучающе добавил он, замечая, как племянник сначала замер, а потом поднял на него горящие глаза и восторженно закивал. Натаниэль тут же принялся отвечать на сообщения сначала Рико, а потом и своей звёздочке.

Вы:

Давай. Человек-паук. Хватит с меня Гарри Поттера.

Вы:

Утречка 💖 Да. Хочешь сходить в магазин? Со мной и Стюартом.

Мой принц: Конечно😌 Дай только соберусь. Натаниэль улыбнулся и, подхватив с тарелки ещё один тост, встал с места. — Идёт он? — уточнил Стюарт, пряча улыбку в глубине чашки. Он кивнул и, выпросив поцелуй в макушку, быстро вернулся к себе в комнату. Терея сидела на подоконнике и с презрением смотрела за взрослой кошкой, которую Нил про себя называл Кукушкой. Кукушка спокойно вылизывала своих маленьких кукушат, будто была здесь постоянно, а не исчезала каждый день на несколько часов. Погладив малышей по головкам, он налил им водички и жидкий корм в мисочки, а потом встал перед шкафом, раздумывая о том, что бы ему надеть. В итоге он выбрал короткий чёрный топ на тонких лямках, на плечо он надел браслет в виде змеи, а на руки — длинные красные кружевные рукава. Потом он достал свои потёртые джинсовые шорты, тоже красные. Вместо ремня он использовал длинную серебряную цепочку с кристалликами на конце. Открыв шкатулку с украшениями, Нил зацепился взглядом за серёжки, которые он так никуда и не надел. Жуки-олени. Они не совсем подходили под сегодняшний образ, но надеть их захотелось очень сильно. Терея боднула его руку своей головой и громко мявкнула. Нил приложил серьги к ушам и повернул к ней голову. Кошечка наклонила голову так и эдак и выдала ещё один мряу. Нил чмокнул её в макушку, аккурат между ушами, в благодарность и, отложив жучков, принялся думать над причёской. Как бы он ни старался, волосы отказывались слушаться и укладываться. Он почти завыл от отчаяния, когда Терея бесцеремонно залезла в его шкаф и вышвырнула оттуда чёрный кружевной платочек. Нил купил его ещё года два назад и вязал его на талию или завязывал как пояс, но если его сложить пару раз, то выйдет отличная бандана. Так он и сделал, аккуратно сложил ткань и повязал на голове, открывая чёлку, но закрывая кончики длинных ушей. Волосы он заплёл в длинную косу, повязав на конце красную ленту. Решив, что деталей не хватает, Нил достал широкую чёрную кружевную ленту (из которой хотел сшить чокер, но руки так и не дошли) и повязал её на бедре. Терея удовлетворённо мурлыкнула и снова подтолкнула к нему жучков. Нил послушно надел их, а потом, решив, что змеиный браслет сюда ни к селу ни к городу, снял его и заменил на обычный тонкий красный браслетик. В итоге весь образ выглядел так, будто был придуман заранее, а не выштопан из разных кусков за десять минут до выхода. Единственным выделяющимся элементом осталась цепочка с фиолетовым кристаллом. Покрутившись перед зеркальцем, Нил удовлетворённо улыбнулся своему отражению. Подхватив телефон (на который он надел красный чехол с чёрными и белыми черепами) и кивнув Терее в сторону котят, как бы прося её проследить за ними, он спустился вниз к дяде. Эндрю написал, что он уже почти готов, поэтому можно уже и выходить. Стюарт ждал его у двери, и Нил устало вздохнул, понимая, что они с дядей совсем не сочетаются. Тот был одет в свободную белую рубашку, светло-коричневые брюки, белые кроссовки и очки. Солнцезащитные. Ну прям из журнала вылез. Ну супер. Нил теперь на его фоне будет выглядеть как глупый эмо-подросток. Замечательно. Сев на корточки перед этажеркой, он начал рассматривать обувь. Из подходящих у него были черные и красные конверсы. Но так как на красных он вышил грибочки да цветочки, выбор пал на черные с красными шнурками. Идеально. — Ты так пойдешь? — спросил Стюарт, пока он брал сумочку (маленькую, но черную).Нил поднял бровь, пока дядя окидывал его придирчивым взглядом.— Ты не замерзнешь, а? Может, возьмешь что-то накинуть? Он демонстративно громко вздохнул и прямо в обуви поднялся за рубашкой. Красной, объемной, на спине вышиты золотые звезды. Не под образ, но, опять же, выбирать не приходилось. — Ну вот, так-то лучше, — удовлетворенно кивнул Стюарт на рубашку в его руках. — Ну не хмурься на меня. Оставишь ее в машине, а если будет прохладно — накинешь, ладно? Нил быстро кивнул и подтолкнул мужчину к двери, вызвав у того смех. — Иду я, иду, — Стюарт выхватил у него рубашку. — Ты иди за Эндрю, а я машину вывезу. Нил снова кивнул и пошел к дому Эндрю. Тот не отвечал на звонки, поэтому пришлось стучать. На третий стук дверь открыли. На пороге стоял высокий хмурый мужчина в майке-алкоголичке и потертых спортивных штанах. Самого мужчину Нил не узнал, но татуировки его он знал лет с шести. Яркие языки пламени тянулись от запястья до локтей и безошибочно являлись магической татуировкой. И не какой-то там! Нил чувствовал от нее шлейф магии тети Кейли. — Мальчик, ты к кому? — грубый голос мужчины вывел его из раздумий. Нил молча заглянул ему за спину, надеясь, что Эндрю прямо сейчас выглянет из проема, но вместо него показались несколько незнакомых макушек. Такое внимание заставило его сжаться на месте и оглянуться на дядю, который только-только выезжал с подъездной дорожки. — Ники, это к тебе? — снова прогремел мужчина (Ваймак, видимо), обращаясь к одному из парней. Парнишка в ярко-розовой футболке резко поднял на него свои сияющие карие глаза. — Не ко мне, — Ники ярко улыбнулся и помотал из стороны в сторону своей кудрявой шевелюрой. — Привет, милашка, как тебя звать? Нил вздрогнул и, сжав в руках телефон, обернулся на Стюарта, который уже выходил из машины, не дождавшись их. Позади Ваймака и Ники уже выстроилась маленькая армия, желающая на него посмотреть. Он сделал шаг назад, в тот же момент замечая, как позади этой шумной толпы показалась макушка Эндрю. Тот резво спускался по лестнице, взъерошивая волосы одной рукой, а второй натягивал обувь. Нил, увидев его, ярко улыбнулся и призывно помахал ладонью. Длинные кружевные рукава встрепенулись, как крылья бабочки. Эндрю заторможенно моргнул, а потом, махнув в ответ, наконец-то замедлился, чтобы спокойно зашнуровать свои ботинки. Стюарт к этому моменту уже подошел и приобнял его за плечи. — Дэвид, малышня, — кивнул он вместо приветствия. — Так что, мы забираем Эндрю? — Забирай, — кивнул Ваймак сначала на сына, а потом и на Нила. — Твой? — Мой, — гордо выпятил грудь Стюарт. — Похож? — Вообще нет, — усмехнулся Ваймак, рукой прогоняя любопытных детишек. Правда, далеко они не ушли — встали в проеме и уши развесили. — А мне кажется, очень даже похож, — буркнул Эндрю, хмуро распутывая шнурки. Это звучало еще смешнее, учитывая, что тот знает, что они со Стюартом даже не родственники. — Вот! Вот, Дэвид, учись у сына, как общаться надо. Твои дети мне всегда больше нравились, — продолжал ухмыляться Стюарт, поддерживая подпрыгивающего от возбуждения племянника. А Нилу было все равно на их разговоры, он глупо улыбался, глядя на Эндрю. Эндрю оделся едва ли не хлеще него. Футболка с изображением ребер на груди, потертые черные джинсы, обвешанные серебряными цепочками. На руках — его излюбленные повязки, браслет, который Нил ему подарил, и еще несколько кожаных браслетов, а на пальцах сияют кольца. Как только Эндрю переступил порог собственного дома, Нил тут же вручил телефон Стюарту и двумя руками схватил Эндрю за ладонь и потянул в сторону машины, все еще восторженно подпрыгивая. — Я передумал, — тут же сказал Ваймак, смотря в спину уходящего сына. — Когда ты влюбляешься, тоже как возбужденный щеночек выглядишь. — Согласен, он прямо как щеночек, — кивнул Стюарт, а потом до него дошло. — В смысле я тоже?!