Ноль Один

За месяцы работы на корабле я привык к своим коллегам: талантливым молодым людям, отправившимся в далёкое путешествие. С некоторыми я успел стать приятелями и общался особенно тесно, — например, с Чупой и Спедаком, с другими сблизился не меньше, стараясь поддерживать в трудные времена. Конечно, наши взаимоотношения развивались медленно, и я потратил уйму времени, чтобы завоевать доверие, но как только Он присоединился к нашей команде, я понял, насколько я обложался. Из-за объёмной нагрузки новость о новом работнике дошла до меня не сразу. Я мельком слышал, как позитивно отзывалась о нём Галя, но доверять ей глупо — её влюбчивая натура регулярно находила новый объект симпатии. Позже другие члены команды начали нахваливать его — в том числе и Спедак, которому трудно угодить, — поэтому познакомиться с новым коллегой я решил лично. Первый раз, когда мы встретились, я обомлел. Несмотря на мою настороженность, отрицать его притягательность бессмысленно: строгий пиджак подчёркивал долговязую фигуру, по плечам струились длинные волосы кровавого оттенка, а лицо с моей стороны прикрывала маска. Я стоял в дверном проеме, пока он глухо смеялся над чьей-то шуткой, но, сделав пару шагов вперёд, он резко обернулся. Мы застыли на своих местах, пристально рассматривая друг друга, пока он не заговорил. — Здравствуй, Чюпеп, я наслышан о тебе, — он подошёл ближе, а его ладонь со всем изяществом скользнула в мою, — Рад знакомству, Он. Я сглотнул, ощущая, как краснею до кончиков ушей. Он , безусловно, не похож на обычного человека: в нём сочеталась грация принца, но его глубокие шрамы на остром лице, покрытом лёгкой щетиной, притягивали, и я мог представить, как поранил бы свои губы, касаясь точёных скул. Я попытался откинуть эти мысли, но манящие глаза в раскосых ресницах завлекали всё сильнее. Повертев головой, я постарался сосредоточиться. Блять. Собрав всю волю в кулак, а также представившись, я перестал вести себя как школьница. Между нами завязался незатейливый диалог, из которого я узнал причину его перевода: экипаж его прошлой команды убит при загадочных обстоятельствах, а Он — единственный выживший. К сожалению, на нашем корабле происходила схожая история. Разговор прервался на моменте, когда к нам подошёл Человек. Я заметил, как он нахмурил брови и раздражённо кусает губы, поглядывая в сторону Он'а, однако интересоваться причиной его беспокойства не стал. — Быстро в связь. Пора приступать к работе, — Он не стал сопротивляться и последовал на выход из столовой, игриво кивнув мне напоследок. В тот же день совершено убийство в боковом коридоре щитов, и я понял природу этой таинственной притягательности. С самого начала мне стало известно, что Он — предатель. Я моментально уловил тревожные нотки в его поведении: как своим бархатным голосом он проговаривает имена, будто пробуя их на вкус, как галантно он уступает девушкам, в том числе и Гале, как его цепкие руки проводят карту в админе не с первого раза. С того момента я превратился в одержимого. Он стал объектом моего наблюдения, и я притворялся чужой тенью. Я не мог перестать думать о нём. Чужая красота, галантность и личность соблазняли меня, играя на нервах. Если бы меня спросили, какой член экипажа возбуждает не только интерес, я, нервно смеясь, ответил: Он. Мои чувства варьировались между ненавистью и сильным влечением, пока мы играли в коллег. В нашем представлении оставался один нюанс: ещё при знакомстве я был на шаг впереди. Дело в том, что я случайно заметил, как в темноте электрощитовой он смотрит на Олега: кровожадно, словно хищник, вышедший на охоту. Его глаза привычно прятались под маской, но я ощущал перманентное напряжение от его дикого взгляда. Я прятался под люком, стараясь уследить за предателями, за Он'ом в том числе, как порядочный инженер, но в этот момент вентиляция предательски скрипнула. Все мы, включая Олега, понимали, что только один из нас сможет остаться в живых. Выбор оставался за мной, и я, как будто под гипнозом, мирно последовал в другую часть корабля, делая неожиданный поворот для нас всех, отдалённо слыша последние вздохи жертвы. Очевидно, что по поводу трупа было созвано экстренное собрание. Внутри меня что-то сломалось: я не удосужился поделиться мыслями, где находилось тело, кто был поблизости от места преступления, кого можно считать оправданным. Смерть Олега лежит на моей совести, но у меня не получалось поделиться правдой, в горле стал ком. Я оказался прикован невидимой цепью, удерживаемой его изворотливыми пальцами. Голоса экипажа смешивались в кашу, а я молчал, вместе с этим слушая, как Он пытается оправдаться. — Думаю, это был рыжий. Вероятно, он остался на камерах после убийства, — лукаво улыбаясь, рассуждал Он, тестируя мое терпение на прочность. Сперва мне казалось, что подозрения падут на меня, и он будет их инициатором, но дело приняло неожиданный поворот. — К слову, Чюпеп деф на убийство, поэтому будьте аккуратны с выбором. Внимание остальных резко переключилось на меня, и я не знал, хорошо это или плохо: если Он'а поймают как предателя, я вместе с ним окажусь в открытом космосе. Мои руки тряслись от тревоги, сознание помутилось. Он искушал своей лестью, и я поддался: по моей вине умрет еще один невинный человек. Он, дьявол во плоти, смог провернуть хитрый план. Дрожащей рукой я нажал кнопку пропуска, не желая становиться частью голосования. Моя попытка спасти товарища оказалась напрасна — бóльшая часть голосов была направлена на оранжевого, вместе с этим на моего лучшего друга. Чупа оторопел и я вместе с ним: в ушах разносился томный гул, я тупо уставился напол, ощущая как темнеет в глазах... Очнувшись в медицинской части, я шумно вздохнул. У меня не получалось сфокусироваться, тело ломило от неудобной позы, и в таком положении я находился несколько часов, а то и суток. Голова раскалывалась, и я лениво открыл глаза, рассматривая стены в поисках календаря. Прошло четыре дня — я присел на край кушетки, стараясь привести волосы в порядок, — боюсь, за пару дней Он мог перерезать половину экипажа. Тогда почему я все еще здесь? Жестяные двери закрыты, значит я заперт не просто так. Я сжал руки в кулаки от злости и зажмурился. Пусть эта горячая, но бездушная мразь только посмеет тронуть моих друзей. Сбоку от кровати стояла тумбочка, сверху которой находился стакан с водой, блистер с таблетками и краткая записка с неизвестным почерком. Выпей, гласила надпись, а рядом с ней находилось приторное сердечко. Не думал, что Он решит позаботиться. От безысходности я последовал совету и принял лекарство. Мне показалось, что он не станет травить меня ядом. Как и следовало ожидать, боль немного притупилась, но вместе с этим я почувствовал знакомое напряжение. Он был рядом. Я неспешно повернулся назад, надеясь, что мне мерещится. По телу пробежала дрожь, и я был готов заорать от страха. Как забавно, что меня выбрали последней жертвой, оставив в качестве вишенки на торте. Я истерически рассмеялся, увидев, как Он стоит за моей спиной. Мои нервозные смешки вырывались всё громче, и я постепенно задыхался, пока чужая ладонь нагло не закрыла мне рот. — Заткнись, — он приблизился, и наши тела находились в паре сантиметров друг от друга. Я чувствовал, как его шумное дыхание слабо щекочет мне волосы, — ты же не хочешь злить меня, правда? Я нахмурился, когда чужая рука залезла внутрь больничной рубашки, поглаживая соски. Эти действия нервировали меня, мне хотелось оттолкнуть его, прокричать гадость в это смазливое лицо, но тело поддавалось ласкам на физическом уровне, и я разрывался на части от двойственности ощущений. По моей щеке потекла горькая слеза. Я прерывисто хныкал и нестерпимо укусил его за пальцы. Он дернулся от неожиданности, язвительно ругаясь мне на ухо. — Хочешь быть примерным мальчиком и помочь своим друзьям? — Он подвинулся и сел на кушетку, развратно шепча мне в ухо, — Я никогда не позволю тебя обидеть, если ты станешь моим. Я готов убить их всех ради тебя. Рыцарь на белом коне, блять, — первое, о чём я подумал после его слов. Он продолжал распускать руки, и я успел переместиться к нему на колени, пока мысленно боролся с демоном-искусителем. — Нет, — я обидчиво отвернулся от него, пытаясь принять разумное решение, — ты разрушаешь то, что для меня дорого. Если я стану надоедать, ты избавишься от меня. — Мой дорогой, если ты останешься, я буду стараться изо всех сил. Ты же знаешь, это паразит внутри меня, — Он заправил прядь моих волос за ухо, — я не такой. За эти несколько минут моё лицо изрядно намокло, и я неконтролируемо всхлипывал. Раздражённой от соли кожи касались чужие губы, нежно убирающие дорожки слёз. Я таял от каждого прикосновения и всё сильнее поддавался Он'у. Он приближался, чтобы по-настоящему поцеловать, но за секунду до этого отстранился, рассматривая мое состояние. — Можно? — у меня не хватало слов, чтобы ответить, поэтому я первый приблизился для поцелуя. До жути мокро, нестерпимо и сладотсно мы сплелись языками, кусая губы друг друга до крови. Рука Он'а залезла мне в волосы, оттягивая, и я бесстыдно требовал больше. Вцепившись в высокие плечи, я исследовал спину, как оказалось его уязвимость. Ощупав косые шрамы, я спровоцировал блаженное взвывание, которое готов слушать вечно. Внутри завязался узел, и я чувствовал, как возбуждение накрывает меня целиком. Его ладони опустились мне на бедра, крепко сжимая через слой ткани. Он растягивал момент, переходя на мою нежную шею, оставляя дорожку ярких засосов. От волнения я нервно царапал чужую кожу, а Он получал нестерпимое удовольствие. С меня медленно стянули рубашку, кропотливо растягивая пуговицы, а я вполголоса произнес свои мысли. — Хочу тебя, — на моём лбу проступила испарина, а я не мог сдержаться, глядя в эти великолепные глаза, — сделай это. Он хмыкнул, но потянулся ниже. Мой член стоял колом и я был готов кончить от прелюдий. Вместе с сорочкой мои брюки отправились в сторону, а Он стал на колени, развязно улыбаясь. — Попроси меня, — Он лизнул внутреннюю часть ноги и я судорожно заскулил, — хорошенько попроси. Я запутался пальцами в его волосах. Внутри меня разгорался стыд, мне было неловко так открыто требовать минет. — Пожалуйста, — скалясь, я приподнял его за подбородок, — отсоси мне, иначе я кончу прямо так, на твое лицо. Другое дело — вот что имел в виду Он, когда стал стаскивать с меня белье. Дело оставалось за малым, и я оказался практически на пределе. Он медленно провел рукой, тестируя мою реакцию. Я поморщился и прокряхтел: Быстрее, Он. Я сгорал от нетерпения, и внезапно почувствовал, как язык ласкает головку, понемногу набирая длину. Нежный рот ласкал член, разнося по помещению хлюпающие звуки. Взяв его полностью, Он принялся набирать темп, от которого мне становилось по-особенному хорошо. — Он, Он, Он — я судорожно выдавил из себя чужое имя, забываясь в сладостных ощущениях. Спустя мгновение, я резко открыл веки, понимая что вот-вот достигну финала. Я постарался откинуть его голову, не давая кончить в рот, но Он настойчиво удерживался на месте. — Блять, — вырвалось у меня от того, как Он терпеливо сглатывает сперму, ни капли не брезгуя. Я повалился на пол, стискивая в крепких объятиях Он'а. Эйфория поглотила моё тело, и я на радостях принялся расцеловать его лицо. Я не задумывался, что скажу об этой ситуации через несколько часов, но сейчас это не было проблемой. — Я согласен, — Он туповато моргнул, не понимая, к чему я клоню, — Только ты перестаёшь изводить меня и моих друзей, ясно? — Ты же знаешь, я готов бороться. Только пообещай, что не будешь держаться от меня стороной. Я знаю, как долго ты преследовал меня, а после правды был готов убить, — Он прижался к моему лбу, и я смутился от неожиданной искренности, — Клянусь. — И я клянусь, — отбросив все заботы на потом, я трепетно поцеловал его.