Ледяное столкновение

Ещё раз. Всего один проклятый прыжок. Ещё немного. Сквозь зубы, сквозь боль. Раз... два... три... и... Прыжок! Щиколотка правой ноги подворачивается с отвратительным хрустом, будто предательски ломается последняя опора в его жизни. Ин Хо падает как подкошенный, приземляясь на копчик с такой силой, что белая вспышка боли пронзает позвоночник и растекается горячей волной по всему телу. Но эта боль — ничто по сравнению с тяжелым свинцовым комом, что годами грызло его изнутри.  Он задыхался. Пальцы впивались в ладони, оставляя на коже полумесяцы кровавых следов.Холодный пот стекал по вискам, смешиваясь с предательской влагой на ресницах. Ярость.Отчаяние. Пустота. Эти чувства переплелись в тугой узел где-то под ребрами, сжимая горло, вытесняя воздух из лёгких. -Ин Хо! Ты в порядке? Голос их бывшего тренера. Нет, теперь только его. Рю Чон Хён бежит к нему, но это только подливает масла в огонь. ДОСТАЛО. Рывком поднявшись, он грубо оттолкнулся от льда, игнорируя оклики, и поскользил к выходу, оставляя за собой рваный след коньков. - Ин Хо, куда ты?! Ответом - глухое молчание и грохот захлопнувшейся двери. Схватив сумку, он даже не снял коньки - металлические зубцы цокали по полу.  Тот день. Три года. Тысяча девяносто пять дней. Двадцать шесть тысяч двести восемьдесят часов. Он считал. Каждый. Проклятый. Миг. Их последний танец. Чон Джа... Её имя до сих пор обжигало, как лёд на голой коже. Она была в платье цвета зимнего неба - того самого оттенка, что бывает перед самым страшным бураном. Их программа - "Реквием по мечте" - теперь звучала зловещей иронией. Они должны были победить. Азиатские игры. Харбин. Монблан тренировок. Часы изнурительных повторений: тодес, заклон, либелла — все ради одного момента. Но судьба смеялась. Ин Хо пробил ей височную кость лезвием своего конька, осколки повредили оболочку мозга.  *** — Чон Джа... ,-Его голос дрожит, слова застревают в горле, как осколки того рокового лезвия. — -Смотри на меня... Не закрывай глаза... Её пальцы - такие хрупкие, такие беззащитные — холодеют в его руке. -пожалуйста, прости меня…не отводи взгляд… ,-он говорил всё, что угодно, лишь бы она слушала его и не закрывала глаз.  Алый цвет ползет по его синему костюму, превращая элегантный наряд в окровавленное полотно. Она пыталась говорить. Губы шевелились, складываясь в три слова, которые он никак не мог разобрать. Может быть "я люблю тебя"? Может быть "мне очень больно"? Может быть... Скорая опоздала. На десять минут. На целую жизнь.  Когда черный мешок скрыл ее лицо, Ин Хо понял - он похоронил не только ее. В тот момент умерла часть его самого. Сидя на скамье, с разбитой лодыжкой, он стучал коньком по полу - ритмично, как метроном, отмеряющий последние секунды его прежней жизни.