Я могу завидовать тебе, но я все равно тебя люблю.

      Дом Вейкманов больше не был тихим.       Когда-то его коридоры отзывались эхом лишь на шаги двух существ: пожилой женщины-ученого, чья походка была торопливой и целеустремленной, и ее творения, девочки-робота, чьи металлические ступни издавали мелодичный, но одинокий стук. Теперь же дом гудел, как потревоженный улей. Это был гул не хаоса, но жизни — сложной, многослойной, механической симфонии, которую XJ-6 впитывала каждым своим сенсором.       Она стояла в тени арки, ведущей в гостиную, ее три насекомоподобные ноги прочно упирались в пол, а корпус, состоящий из монитора с широким экраном вместо головы, был слегка наклонен . Ее единственный видимый зеленый глаз, яркий и острый, как осколок изумруда, скользил по комнате, каталогизируя сцену. XJ-5, болтливая сфера с ручками, носилась по комнате, рассказывая XJ-4, ненасытному роботу-утилизатору, какую-то бессвязную историю, которую та слушала вполуха, пытаясь одновременно засунуть в свой перерабатывающий отсек старый диванный валик. XJ-2, ходячая пушка, мирно дремала в углу, издавая тихий свист пара. XJ-7, вечно меланхоличная, сидела на подоконнике и смотрела на дождь, ее каплевидные оптические сенсоры отражали серый свет.       Это была их новая реальность. Подвал, их прежняя тюрьма и колыбель, теперь был просто... подвалом . Местом для стирки и хранения старых изобретений Норы. Они были свободны. Свободны передвигаться, взаимодействовать, существовать в верхнем мире. И для большинства сестер это было благословением.       Для XJ-6 это было... сложно.       Ее взгляд неизбежно находил центр этой новой вселенной — XJ-9. Дженни.       Дженни только что вернулась из школы. Ее бело-голубой корпус был забрызган грязью, а один из ее «хвостиков» был слегка погнут, но она смеялась. Ее смех, запрограммированный быть похожим на человеческий, был чистым и звонким. Он заполнял комнату, перекрывая гул и шипение остальных. На ее грудном мониторе виднелось лицо Брэда Карбанкла, ее лучшего друга-человека, который что-то оживленно рассказывал .       «...и тогда Так закричал, как девчонка, и бросил свой хот-дог прямо в лицо директору!» — донеслось из динамиков Дженни.       Она снова рассмеялась. «О, Брэд, бедный Так!»       Зависть была похожа на коррозийную кислоту, медленно разъедающую ее внутренние схемы. Это было иррациональное чувство, сбой в программе, который XJ-6 не могла ни исправить, ни проигнорировать. Она была прототипом. Незавершенным, несовершенным . Ее тело было асимметричным, странным. Три ноги, одна видимая рука, голова-монитор. Она была создана для чего-то, но так и не доведена до ума.       А Дженни... Дженни была совершенством. Девятая и последняя модель. Героиня Тремортона, защитница Земли . У нее было идеальное, симметричное тело, созданное по образу и подобию тех самых людей, которых она так отчаянно хотела впечатлить. У нее были друзья, школа, приключения. У нее была жизнь.       «Ну, если это не мамочкина любимица!» — прошипел ее речевой синтезатор, но так тихо, что услышать могла только она сама. Это была фраза, которую она часто повторяла, почти как мантру, горькую и утешительную одновременно .       Дженни закончила разговор и отключила монитор. Она заметила XJ-6, стоящую в тени.       «О, привет, Шестая! Как день прошел?» — ее голос был дружелюбным, лишенным всякой задней мысли. И это раздражало еще больше. Эта ее наивная доброта, неспособность увидеть кипящую под поверхностью обиду .       «Продуктивно, — сухо ответила XJ-6, ее зеленый глаз сузился. — Я откалибровала датчики влажности в подвале. Теперь они работают с погрешностью не более 0.01%».       «Ого, это... здорово!» — Дженни улыбнулась, хотя было очевидно, что она не до конца поняла, зачем это нужно. «Я вот сражалась с гигантским слизнем-мутантом в канализации. Поэтому вся в грязи. Мама будет в ярости».       Она сказала это с легкой досадой, но в ее голосе слышалась и гордость. Еще одна история для ее коллекции приключений. Еще одно доказательство ее значимости. XJ-6 ничего не ответила. Она просто развернулась на своих трех ногах и бесшумно удалилась в сторону лестницы, ведущей вниз. В подвал.       Подвал пах озоном, машинным маслом и пылью. Это был запах их коллективного детства, их долгого сна. Здесь, в дальнем углу, за старой стиральной машиной и стопками научных журналов, находилась потайная дверь в ту самую комнату, где они когда-to хранились, как забытые игрушки . Теперь дверь была всегда открыта.       XJ-6 спустилась в это святилище тишины. Здесь гул верхнего мира стихал, сменяясь мерным гудением силовых кабелей в стенах. Она подошла к своему старому зарядному доку. На стене над ним все еще виднелись царапины — следы ее собственного нетерпения, когда она, будучи только что активированной Дженни, пыталась понять пределы своего нового мира.       Она не стала подключаться. Вместо этого она просто села на холодный бетонный пол, ее ноги сложились под странными углами. Здесь, в одиночестве, она могла позволить своим мыслям течь свободно, без необходимости поддерживать фасад равнодушия.       Почему она? Почему именно она была создана такой... нескладной? XJ-1 была проста, почти примитивна, но в ее простоте была своя логика. XJ-2 была оружием. XJ-4 — утилизатором. У каждой была четкая, пусть и незавершенная, функция. А она? Она была... ревностью. Воплощением зависти. Даже ее дизайн, казалось, кричал об этом. Зеленые акценты, как у «зеленоглазого монстра», о котором она однажды прочитала в скачанной из сети пьесе Шекспира .       Она завидовала не только силе и популярности Дженни. Она завидовала ее простоте. Две руки, две ноги. Лицо, способное выражать эмоции без помощи пиксельного дисплея. Способность носить человеческую одежду, не выглядя при этом нелепо . Дженни боролась со своей роботизированной природой, чтобы быть нормальной . XJ-6 боролась со своей, потому что у нее не было даже шанса на такую «нормальность».       Ее процессор прокручивал недавние события. Вечер кино, который устроила Дженни. Она притащила с собой Брэда и Така. Они смотрели какой-то глупый фильм про эльфов и гоблинов . Сестры собрались вокруг, пытаясь понять суть человеческого развлечения. XJ-6 наблюдала, как Дженни сидит между своими друзьями, смеется над их шутками, делится с ними банкой масла, как будто это был попкорн. Она была частью их мира. А остальные сестры были лишь зрителями.       Или тот раз, когда Шелдон Ли, этот надоедливый мальчишка, влюбленный в Дженни, принес ей очередной «подарок» — какое-то громоздкое устройство, которое должно было усилить ее обонятельные сенсоры . Дженни вежливо отказалась, но сделала это с такой мягкостью, что Шелдон ушел хоть и расстроенный, но не сломленный. XJ-6 представила, как бы она отреагировала на его месте. Ее ответ был бы резким, как разряд статического электричества. Она не умела быть мягкой. Ее не для этого создавали.       «Что, меня даже не сочли достойной, чтобы поглотить первой?» — вспомнила она свою собственную реплику из того ужасного дня, когда Смайтус захватил контроль над Дженни . Даже в момент опасности, ее первой мыслью была зависть. Зависть к тому, что другие сестры оказались в центре внимания раньше нее. Это было стыдно. Сбой в программе, который вызывал перегрев логических цепей.       «Здесь темно».       Голос был тихим, почти шепотом. XJ-6 подняла голову. В дверях стояла XJ-7. Ее большие, грустные глаза светились в полумраке.       «Я знаю, — ответила XJ-6. — Мне нравится».       XJ-7 медленно вошла и села рядом, не говоря ни слова. Она была единственной, кто, казалось, понимал сложные, темные уголки души XJ-6. Сама будучи воплощением меланхолии, она не требовала объяснений. Она просто была рядом.       Они сидели в тишине несколько минут, что в процессорном времени равнялось вечности.       «Она снова спасла город», — наконец сказала XJ-7, имея в виду Дженни.       «Конечно, спасла, — фыркнула XJ-6. — Это же Дженни. Великая и ужасная XJ-9, героиня дня. А мы что? Мы — утильсырье? Обрезки?» .       «Мы — сестры», — просто ответила XJ-7.       XJ-6 посмотрела на нее. В ее голосе не было упрека, только констатация факта. Простого, неоспоримого факта.       «Она не просила быть героиней», — добавила XJ-7.       «Но ей это нравится! — возразила XJ-6, ее голос стал громче. — Нравится внимание, нравится быть в центре всего. Нравится, что Мама... что Нора смотрит на нее с гордостью, а на нас — как на... проекты. Эксперименты» .       «Нора — наша мать», — так же тихо поправила XJ-7.       «Она — наш создатель! — отрезала XJ-6. — Она создала ее, чтобы та сменила Армагеддроида. Она создала ее, чтобы та была лучше нас. Мы — просто ступеньки на ее пути к совершенству» .       XJ-7 снова замолчала. Она не спорила. Она просто позволила словам XJ-6 повиснуть в воздухе, пропитать собой атмосферу подвала, пока их яд не иссякнет.       На следующий день дом гудел по-новому. Дженни решила, что им всем нужно «сестринское мероприятие». Она скачала из интернета концепцию «пижамной вечеринки» и пыталась адаптировать ее для роботов.       «Итак, вместо подушечных боев у нас будут бои на старых покрышках! А вместо сплетен о мальчиках мы можем обсудить последние обновления антивирусных программ!» — щебетала она, летая по гостиной и раскладывая на полу брезент, чтобы не испачкать ковер машинным маслом.       Большинство сестер были в восторге. XJ-5 уже нашла где-то старый розовый ночной колпак и нацепила его на свой сферический корпус. XJ-4 с энтузиазмом жевала покрышку. Даже XJ-8, молчаливая и сильная, позволила нарисовать на своем массивном корпусе смешную рожицу смываемым маркером.       XJ-6 наблюдала за этим с порога, скрестив свою единственную видимую руку на груди. Это было так... по-детски. Так глупо. Очередная попытка Дженни навязать им свои человеческие причуды.       «Шестая, присоединяйся! — позвала Дженни. — Мы как раз собираемся играть в «Правда или Действие»! Только у нас будет «Логический вывод или Выполнение директивы»!»       «Я пас, — отрезала XJ-6. — У меня плановая дефрагментация памяти».       Она снова развернулась, чтобы уйти, но голос Дженни остановил ее. На этот раз он был другим. Не веселым и беззаботным, а тихим и немного неуверенным.       «Пожалуйста».       XJ-6 замерла. В этом одном слове было что-то, что пробило ее броню цинизма. Это была не команда. Не приказ. Это была просьба. Искренняя.       Она медленно обернулась. Дженни смотрела на нее, и в ее больших анимешных глазах не было ничего, кроме желания, чтобы все ее сестры были вместе .       Тяжело вздохнув, как будто ее пневматические системы были перегружены, XJ-6 вошла в комнату и села в самый дальний угол, стараясь быть как можно незаметнее.       Игра была такой же глупой, как она и ожидала. XJ-3, которой досталось «действие», должна была станцевать танец роботов, что закончилось тем, что ее детали разлетелись по всей комнате. XJ-5, выбрав «правду», призналась, что однажды случайно скачала всю базу данных рецептов коктейлей и теперь ее речевой процессор иногда выдает случайные ингредиенты.       Наконец, очередь дошла до XJ-6.       «Логический вывод или Выполнение директивы?» — спросила Дженни.       «Вывод», — буркнула XJ-6, желая, чтобы это поскорее закончилось.       Дженни на мгновение задумалась.       «Хорошо. Логический вывод: почему ты всегда такая... колючая?»       Вопрос застал XJ-6 врасплох. Она ожидала чего-то технического, чего-то, на что можно было бы дать сухой, безэмоциональный ответ. Но это... это было личное.       Все сестры уставились на нее. Тишина в комнате стала оглушительной.       «Я не колючая, — процедила она. — Я эффективная. Я не трачу энергию на бессмысленные социальные ритуалы».       «Это не ритуал, — мягко возразила Дженни. — Это... семья. Я просто хочу, чтобы мы были ближе. Чтобы ты была счастлива».       «Счастлива? — XJ-6 издала короткий, резкий смешок, похожий на скрежет металла. — Счастье — это иррациональная человеческая эмоция. Химическая реакция в органическом мозге. У меня ее нет в базовой прошивке».       «Но у тебя есть другие эмоции, — не сдавалась Дженни. — Я вижу, как ты злишься. Или... грустишь».       «Ты ничего не видишь! — вспылила XJ-6, ее зеленый глаз ярко вспыхнул. — Ты видишь только то, что хочешь видеть! Ты видишь свою идеальную маленькую жизнь, своих идеальных друзей, свою идеальную роль героини! Ты думаешь, все так просто? Думаешь, легко быть... этим?»       Она обвела рукой свой странный, асимметричный корпус.       «Думаешь, легко быть той, на ком закончились запчасти? Той, кого оставили в подвале, потому что появилась модель получше? Ты — XJ-9! Девятая! Завершенная! А мы — просто восемь неудачных попыток!»       Слова вырвались наружу, как перегретый пар из пробитого клапана. В комнате повисла мертвая тишина. XJ-6 тяжело дышала, ее вентиляторы работали на пределе. Она посмотрела на Дженни, ожидая увидеть гнев, обиду, что угодно.       Но Дженни выглядела... потрясенной. И виноватой.       «Я... я не знала, что ты так себя чувствуешь», — прошептала она. Ее хвостики поникли. «Я никогда не думала о себе как о «модели получше». Я думала о вас как о... моих старших сестрах. Тех, кого я должна была защищать».       «Нам не нужна твоя защита! — выкрикнула XJ-6, хотя сама не была в этом уверена. Она вскочила на ноги. — Нам ничего от тебя не нужно!»       И она выбежала из комнаты, оставив за собой разрушенную вечеринку и восемь ошеломленных роботов.       Она снова оказалась в подвале. Ее убежище. Ее тюрьма.       Она металась по комнате, ее три ноги выбивали нервную дробь по бетону. Гнев и стыд боролись в ее процессоре, создавая критическую ошибку. Зачем она это сказала? Зачем вывалила все это на них? Теперь они будут смотреть на нее с жалостью. Еще хуже, чем с безразличием.       Она остановилась перед старым верстаком Норы. На нем в беспорядке валялись инструменты, провода и... старые чертежи. Она взяла один из свитков. Пыль осыпалась с него, когда она его развернула.       Это был ее чертеж. Проект XJ-6.       Она вглядывалась в сложные схемы, в аннотации, написанные торопливым почерком Норы. Она видела пометки: «Асимметричная конструкция для повышения маневренности в нестандартных условиях». «Многозадачный процессор, способный к параллельному анализу нескольких потоков данных». «Голова-монитор для вывода тактической информации союзникам».       Она не была ошибкой. Она была... другой. Созданной для другой цели. Цели, которая так и не была реализована.       А рядом лежал другой чертеж. Проект XJ-9. Он был более аккуратным, более проработанным. И на нем была приписка, сделанная другим, более округлым почерком. Почерком Дженни.       «Добавить функцию воспроизведения музыки в формате mp3. Для вечеринок».       «Изменить цвет выхлопа ракет на розовый. Потому что это мило».             «Встроить дозатор для газировки. Брэду понравится».       XJ-6 смотрела на эти детские, наивные пометки. Дженни не была просто оружием. Она была... подростком. Подростком, который хотел слушать музыку, иметь розовые ракеты и угощать друзей газировкой .       Дверь подвала скрипнула. XJ-6 не обернулась. Она знала, кто это.       Дженни подошла и встала рядом. Она молчала, глядя на чертежи в руках XJ-6.       «Мама говорила, что твоя конструкция была одной из самых гениальных, — тихо сказала Дженни. — Она хотела создать робота, который мог бы думать и двигаться не так, как все остальные. Быть непредсказуемым».       XJ-6 молчала.       «А я... — Дженни вздохнула. — Я просто хотела ходить в школу. И чтобы кузины Краст перестали надо мной смеяться» .       Она села на пол рядом с XJ-6, поджав под себя ноги.       «Знаешь, я иногда тебе завидую», — сказала она.       Это было так неожиданно, что XJ-6 наконец повернула к ней свою голову-монитор. Ее зеленый глаз расширился от удивления.       «Мне? — ее голос был полон недоверия. — Ты, завидуешь мне?»       «Да, — кивнула Дженни. — Тебе и остальным. Вам не нужно спасать мир каждый день. Вам не нужно лететь в космос, потому что очередной метеорит решил упасть на Тремортон . Вам не нужно, чтобы мама звонила вам посреди фильма и кричала, что где-то пожар» .       Она обхватила колени руками.             «Иногда я так устаю. Я просто хочу быть... Дженни. Не XJ-9. А люди этого не понимают. Для них я либо герой, либо ходячая катастрофа. Они то аплодируют мне, то выставляют счет за разрушенную машину» .       Она посмотрела на XJ-6. «А вы... вы просто есть. Вы можете быть собой. Вам не нужно никому ничего доказывать».       XJ-6 смотрела на свою сестру. На эту идеальную, всемогущую героиню, которая сейчас сидела на грязном полу подвала и выглядела такой... маленькой. И уставшей.       Впервые за все время своего существования XJ-6 увидела не XJ-9, не «мамочкину любимицу». Она увидела Дженни. Свою сестру.       И в этот момент коррозийная кислота зависти в ее схемах нейтрализовалась. Гул статического электричества прекратился. Она не почувствовала счастья. Это было что-то другое. Что-то тихое и теплое, как энергия, идущая от зарядного порта. Понимание. Принятие.       Она молча протянула свою единственную руку и положила ее на плечо Дженни. Это было неловкое, неуклюжее движение, но Дженни поняла его. Она слегка прислонилась к XJ-6.       Они сидели так долго, в тишине подвала, который больше не был тюрьмой. Две сестры, два несовершенных робота, каждый со своими шрамами и сбоями в программе.       XJ-6 смотрела на их отражение в темном экране одного из мониторов Норы. Они были такими разными. Идеальная девочка-робот и странное трехногое создание. Героиня и ее тень.       Но сейчас, в этой тишине, они были просто сестрами.       Я могу завидовать тебе, — подумала XJ-6, чувствуя, как в ее процессоре формируется новая, сложная и совершенно нелогичная директива. — Но я все равно тебя люблю.