О важности слов или о кошмарах, что не отпускают.

Правила созданы для того, чтобы им следовать. Так устроен этот мир. Эпсилон не был исключением — у него были свои правила, даже законы, которые ни в коем случае нельзя нарушать. Ни один агент не стал бы спорить. Кто захочет спорить, если на кону — жизнь близких? Дело не в том, что Нео хотел когда-либо нарушать правила. Он хотел оставаться верным организации, которая увидела в нём что-то, что не видел никто другой. Особенный. Даже если ему не объяснили, в чём заключается эта особенность, то он же был таковым. Сознание было сильнее и не давало стереть хоть какие-то воспоминания из головы. Все те приключения, смерти и убийства — они плотно засели в голове. Илья всё желал услышать слова о том, что он имеет значимость. Только вот он никогда не был достаточно хорош для какого-нибудь дела. Например, он хотел научиться играть на пианино? Так он не был рожден с музыкальным слухом. Куда уж без него? Хотел иметь друзей? Приятель, так ты же не умеешь быть другом. Ты ничтожество. Пытался быть хорошим агентом? Поздравляю, ты проебался даже в этом. Сотни раз Илья вставал с кровати с мыслями о том, что все это не имеет смысла. Но он вставал и шёл в штаб, находя силы улыбаться, даже когда все казалось ужасным. Смерти, Хронос, предательство. Приходилось держаться, когда все напоминало вечный кошмар, который должен был закончиться с рассветом. Солнце все не всходило из горизонта. Подорвать доверие Алисы. Разве этого он хотел? Очевидно же, что нет. Ему хотелось уберечь, прижать к себе тех людей, которых он мог бы. Потерять их было вечным ночным кошмаром, который заставлял переживать моменты, когда они погибали на его глазах. Илья ещё и не мог сказать им о том, что они ему важны. Для них он так — странный сосед. Этот чёртов объект погубил стольких из-за какой-то ошибки, из-за недопонимания. Если бы он успел, то все было бы иначе. Но он не успел. Вечный звон в ушах становится напоминанием об ошибке. Алисе стоило его выслушать. Теперь же всё обречено на провал, на смерть тех подростков, а ведь там сестра Невера. Это был просто кошмар. Просто очередной кошмар, к которым Илья должен был привыкнуть. Неверу, определенно, снятся они каждую ночь, но он молчит и терпит. Вот в чем различие было между Нео и Невером. Второй был идеальным агентом, который никогда не покажет своего страха. А Илья, не был. Он не мог отказаться от своей жизни, как это сделал Невер. Не мог перестать бояться, потому что ему хотелось жить. Будильник выводит из тревоги своим звоном. Подобно маяку он выводит из тьмы на такой желанный свет. Только вот тьма всё ещё вокруг, и она ждёт, когда можно поглотить его снова. Илья всегда был верен Эпсилону и не подводил Эпсилон. Может, были ошибки, но ведь он никогда не нарушал главные правила Эпсила. Невер не умирал по его вине, а семья напарника в целости и сохранности. Может, где-то далеко, но главное, что живая и в безопасности. Он же никогда не совершал столь необдуманных поступков, которые могли бы подорвать деятельность организации. Никогда же? — Илюх, вставай и пой, Спящая красавица! — Джек, как обычно, вскакивает в щель двери, чтобы разбудить друга. — Уже обед, ты задрал спать до обеда. Не успел Илья возрадоваться тому, что очнулся от кошмара, так его прервал звук лапок, которые заставляли дощечки скрипеть. После уже послышался звонкий голос, который прервал радость, заставляя прижаться к стене. Это был друг, а парень все равно испугался. Глядит на собаку, как на призрака и все пытается подобрать подходящие слова. — Да-да. — Прерывистое дыхание сразу остается замеченным им и даже Джеком. Голос слишком дрожит, чтобы даже попытаться скрыть. — Иди отсюда, Джек. Мне нужна минутка. — Илюх? — зовёт друга совсем тихонько, получая в ответ лишь молчание. Джек подбирается достаточно близко, чтобы увидеть слёзы, которые не ощутил человек. Оглядывает его и пытается взглянуть в глаза, которые тот отводит. Собаке страшно. Илья — его семья, опора. Потерять хозяина снова будет невыносимо, поэтому бульдог должен беречь своего человека. — Илюх, блядь, что такое? Ты чё хнычешь, как девчонка? — Джек знал только язык грубости, хоть и смотрел с тревогой. — Кошмар. — Илья прикасается к своим щекам, вытирая слезы и обнимая свои колени. — Просто плохой сон, Джек. Тебе же тоже снятся плохие сны? — И? — Джек принимает удивлённый вид, чуть наклоняя голову. — Давай не томи, рассказывайте старому доброму Джеку кошмар. Разберёмся и нахуй твои сны пошлём. Опять за своей Лерочкой бегал во сне? И Илья начал свой рассказ, вдаваясь в те подробности, которые не следовало бы. Он говорил о боли в своей шее, когда отключали чип и даже о том, что был уверен: Эпсилон отверг его из-за его неправильного суждения. Даже то, что Алиса показалась ему слишком слабой в данной ситуации. Она слишком переживала из-за Невера и видимо, это и стало причиной всего. Он её не винил — сам же переживал. Просто как она поступила с ним - было неправильно. Тревога ощущалась в каждом вдохе, в каждом слове. Страх за Невера, за его сестру и за всех агентов, что пострадали во время миссии. А самое важное — Алиса перестала доверять, внимать к словам Ильи. Страшный сон, который поведал о том, что у Невера есть семья, которая ещё верит, что он вернётся. Джек ловит каждое слово, цепляясь и запоминая всё. Его человек боится не только одиночества, но и совершать ошибки. Это нехорошо. Королевский бульдог находит выход в шутках. Всего было легче шутить, но сейчас будто нужно поступать иначе, но он не мог. — Илюх, я бы никогда не подумал, что ты так боишься проебаться перед Эпсилоном. — Джек бросает колкое замечание. А в ответ молчание какое-то время. Такое напряжение между ними впервые. Джек даже хотел уже извиниться за свои слова, но его прерывает смешок. — А как иначе, Джек? — Илья вытирает кончиками пальцев маленькие слезинки на своих щеках. — От нас зависит судьба этой планеты, разве нет? — Ты уверен, что дело только в этом? — Джек даже чуть отворачивается, будто считая, что хозяин ему врёт. — Что ты имеешь в виду? — Ну, Илюх, посуди сам. Ты говорил так, будто бы панически боишься Эпсилона. — Джек, будь он человеком, ударил бы себя, но встаёт с кровати, начиная бродить по комнате. — К чему я веду-то, Илюх? Ты же боишься не проебаться перед ним, а перед собой. Чувак, у тебя есть хотя бы кто-то кроме твоей Лерочки, Невера и Эпсилона? — Дед Данилыч, например. — Произносится из рта совсем как-то вяло, неуверенно. — Илья, ты знаешь, что я имею в виду. Я никогда не видел, чтобы ты звонил мамке там. У тебя вообще есть семья? Один вопрос вводит Илью в ступор. Он хотел встать с кровати, но замирает в мгновении и бубнит еле-еле слышно: — Это долгая история, Джек. — А мы спешим? — Джек выдаёт почти сразу, а потом, понимая, что вякнул, продолжает. — У тебя выходной, Илюх. Не хотелось бы, чтобы ты провёл весь день в какой-то хандре. — Я как бы сбежал. — Глубокий вдох. — От прошлого, от родителей и из дома. Они не то чтобы искали или пытались связаться или что-то в таком духе. Я думаю, что это их не волновало. Мне хотелось начать свою жизнь, понимаешь, Джек? Завести семью, дом. Поэтому я усердно учился, подрабатывал и накопил немного на эту квартиру. Вот и уехал сюда одним днём, собрав все вещи из дома. Сбежать от семьи казалось чем-то осудительным, неправильным. После десятилетий, проведённых в Закулисье, Джек только и мог мечтать о своей семье. — Илюх, ты знаешь, как сейчас падаешь в моих глазах, а? Илья мнется, сжимая руки на своих коленях. Молчит какое-то время, потому что ему обидно с таких слов. Джеку не понять, но его и не требовали понимать всего. — Знаю, знаю. — Илья вздыхает и тихонько обнимает себя за плечи. — Просто мне это было нужно, Джек. Для меня это было важно. Королевский бульдог выражает всем своим телом недовольство, но он запрыгивает на кровать. Ничего не говорит и укладывается на колени Илье. — Только никому. Если ты кому-то скажешь, то я сяду на твое лицо ночью. И Илья начинает смеяться во всё горло. Улыбается и выглядит правда счастливым после своего сна. Прикрывает глаза на какое-то время, представляя перед собой восход Солнца, и поглаживает Джека. — Так от чего ты бежал? — королевский бульдог спрашивает уже без упрёка, выражая искренне любопытство. — Поверишь ли ты мне, если я скажу, что не помню? — Илья всё продолжает смеяться, почёшивая Джека за уши. — Я бежал от страхов, как и делаю это сейчас. Всегда мечтал быть обычным, чтобы меня никто не бросил. А потом появляется Эпсилон в моей жизни, и я такой особенный, оказывается. Я люблю это всё. Иногда мне только кажется, что эта работа заберет меня. Ты видел Невера? Он держится скалой, но трещит. — Теперь мы такие психиатры и видим людей насквозь, а? — Джек носом утыкается в живот Ильи и толкает его. — Что ты за депрессию тут развёл. Не девочка, чтобы мне тут жаловаться на свои загоны. Я, конечно, рад, что ты мне доверяешь. И Джек спрыгивает, идя обратно к двери. Маленькими шагами, всё оглядывая Илью и боясь его оставить одного. Ни на мгновение не забывал, что у хозяина сильный страх одиночества. Вот вроде и старается держать дистанцию, но Джек всё ещё здесь. — Джек, мне страшно, что следующая моя миссия станет концом. — Не неси бреда. А если провалишься, то мы всё исправим. — Джек отвечает грубо, как совсем недавно возвращая свой непоколебимый нрав. — Алиса и Невер просто не позволят тебе так налажать. И Джек стоит у двери, рассматривает лицо Ильи и видит, как каждая мышца дрожит. Королевский бульдог впервые видел, как Илья был в тревоге из-за такого. Раньше хотя бы из-за одиночества или Леры, а теперь из-за Эпсила. А что, если последствия будут непоправимые? Эпсилон больше не может исправить всё на свете. Машина времени сломана. А толку от реверсов, если они не могут вернуть всё вспять? Инверторы— та же песня. Они сотрут память кому-то другому, но ведь не агенту. Как Нео жить, зная, что каждая жизнь на его счету. Каждая царапина на чужом теле — его вина будет. — Послушай, Илюх. Если ты так и будешь играть в перегонки со своими страхами, то не станешь никогда полноценным агентом. Погляди на Алису или Невера. Им тоже страшно и каждый день. Но ты ведь не видел, чтобы они хныкали, как баба. Вставай, собери свои сопли и иди меня уже кормить. А то от голода сдохну. Настоящий агент. Это интересно какой? Илья встаёт дрожащими ногами, шевеля ими еле-еле, будто протирает пол. Сам того не замечая, словно в бреду, насыпает корм Джеку. Это уже привычка. С утра сразу идти на кухню кормить Джека и ставить чайник. Но сегодня чайника не было. Только печальный, но всё ещё улыбающийся Илья, утыкающийся в окно. Стоит посреди кухни, да держит свой встревоженный взгляд на окно. Зелёные деревья, которые так легонько покачивает ветер, смотрят в душу. Пытаясь всё скрыть от лучей Солнца, но сквозь эту шелестящую зелёную листву проходят золотистые лучи и светят прямо в лицо Илье. От неприятных ощущений он щурится, но чуть улыбается. Всё ведь не так уж плохо. Новый день принимает его с любовью, да нежными объятьями. И ведь всё-таки он продолжает быть агентом ради этого, да? Без него и других агентов не было бы солнца по утрам, а люди не кормили бы своих животных. Это всё мелочи, которые делают жизнь такой, какая она есть, и есть причина, почему нужно бороться. — Джек. — Илья неосознанно подзывает друга, а увидя его вопросительный взгляд продолжает: — Можно кое-что спросить? — Фто? — Поедая свой корм отвечает Джек. — Всё, я доел, спрашивай. Завтрак у Джека, в принципе, никогда не занимал много времени. Почему-то этот бульдог поглощал корм, как пылесос. Это всегда неосознанно вызывало улыбку у Ильи. Это было его домом, который всегда возращал его в реальность. Рутина и спасала Илью от вечного разглагольствования. Возращала на твёрдую землю из пучины мыслей, которая никогда не давала покоя. Парень подошёл к окну, садясь на подоконник и протягивая свою руку чуть вперед, чтобы прикрыться от Солнца. — Кто для тебя настоящий агент? — всё с улыбкой произносит Илья. — Ты. — отвечает Джек, а после смеется, запрыгивая на стул. — Ладно, шуткую, Алиса, да Невер, конечно. Сам же знаешь, что они не бояться взглянуть опасности в глаза. Алиса вовсе твой работодатель, так что ты это, поосторожнее. Илья молчит, вглядываясь в улицу, всматриваясь в прохожих. Где-то там с магазина идет Петя с Лерой. Они смеются и выглядят счастливыми, нося в своих руках пакеты. А вот там дядя Данилыч выходит из подъезда. И вот работая агентом, никогда не доводилось просто всматриваться в прохожих и понимать, как сильно это ценишь. Каждый день Илья встаёт, и все с ним хорошо. Он живой, он может ходить. Да, снятся кошмары, но он ещё живой и спасает мир из раза в раз. — Зачем уж я спрашивал, если ты у нас фанат Алисы и Невера. — Иди ты, Илюх! — отвечает бульдог и рычит. — Отвечаю на твои вопросы странные и это ещё твое странное поведение. Вот когда придешь себя, тогда и зови. Уходит бульдог с гордым видом, оставляя рефлексирующего агента одного. А Илье это даже нравится. Смотрит из-за окна на своих друзей, на свою любимую и касается холодного стекла. Пусть Джек и сделал вид, что ушёл, оставив друга одного, но на самом деле он прятался за проемом. Поглядывал аккуратно, будто боясь, что что-то случится. Никогда он не сможет сказать вслух необходимых слов Илье. Гордость не позволит этого сделать. Джек правда гордился Ильёй. Его хозяин себя ненавидит и презирать всей душой, но бульдогу было не плевать. Самое важное, что агент Нео и Илья были разными личностями. Ильёй он был дома, за кружкой чая и за монитором компьютера. Такой невнимательный и порой глупый, а ещё слишком эмоциональный. А Нео он был там, на задании. Весь суровый, серьезный и готовый идти на смерть ради других. Лишь бы все так и оставалось, не меняясь ни капли. Джек не хочет, чтобы какой-то там сранный Эпсилон погубил человека в его друге. Нет, он не хочет, чтобы он в принципе погубил Илью. Терять снова хозяина — это не то, что хотелось бы.