Тишина зимнего леса

Ночь, температура минус тридцати градусов, тёмный лес и шестнадцатилетний парень в одной футболке и домашних штанах. Он зашёл в самую глубь леса. Вероятно, у вас появится вопрос, как он так долго протянул в такой-то одежде? Все просто. Вышел из дома он в куртке, шапке и валенках. Не так уж и тепло оделся, но это уже хотя бы что-то. По крайней мере этого хватит, что бы уйти достаточно далеко от дома. Пройдя минут двадцать, он начал постепенно снимать сначала шапку, затем, спустя десять минут пути скинул куртку, ну а через пять валенки, оставшись тем самым совсем босым. Не буду гадать, накопилось ли у вас куча вопросов или нет. Просто предложу послушать этот рассказ от лица парнишки: "Хоть я и шёл минут тридцать, летая в своих облаках, мысли так и не хотели расходиться, как толпа непонимающих нет журналистов. Каждая из них была обдуманная, проанализированная, откритикованная. Но они каждый раз возвращались в одном и том же порядке, как заевшая песня в голове. Каждая напоминала друг о дружке. К примеру, как уход за растениями–об ответственности, ответственность–об чувстве постоянного груза на плечах, а фантомный груз–о невыносимости жизни. Зато когда ставишь первую мысль и исходную, то получается очень забавная картина–как комнатные растения, которые мирно стоят на подоконнике и выделяют кислород, могут привести к депрессии и хронической усталости? Хотя они и не приводят, а лишь напоминают об причинах гнусных мыслей. Я пробую отвлечься от них прокручиванием последних событий этого вечера, иначе вскроюсь первой попавшейся веткой. А умирать мне пока что рано. Я должен умереть тогда, когда мыслей не останется. Когда в голове наступит долгожданная пустота, в глазах угаснет хоть и грустный, но оттенок жизни и шаги станут автоматическими. Может быть, я замёрзну до этого, но хотя бы не вскроюсь. Весь день, точнее оставшиеся пол дня я провел за столом. Нет, не за домашним заданием. Я писал письма. Довольно банальная штука. Но очень важная. Не люблю открытых концовок, когда не можешь понять, что случилось в итоге. Так что хочу, что бы мама, папа и Оля знали причину моего самоубийства. Каждому было отдельное письмо. Всем я запретил читать их кроме того, кому принадлежит то или иное письмо. Помимо родителей и сестры я написал письмо ещё одному человеку. Хоть и знаю, что скорее всего он в итоге просто сомнёт его, сказав что-то типа: "пустая трата бумаги". Этого человека я любил. Нет, люблю. И напрасно ждал от него того же. Я думал, что смогу научить его любить. Но умению любить не учат. Уметь любить заставляют. А этот человек был, да и в прочем, есть, очень непреклонным. И вот я опять ушёл не в те мысли. В итоге стал дальше вспоминать время, пока писал письма. Пока писал, даже не заметил, как быстро прошло время. За окном уже темно. Мама готовила ужин, а папа вернулся с работы и наверняка как обычно читал газету на кухне, иногда обсуждая с мамой вести за последнюю неделю. Оля, уже сделавшая все уроки–я так рад, что она на меня не похожа и что у неё все шансы на лучшую жизнь–болтала с одноклассницей по телефону внизу, в коридоре. Тут мама зовёт нас ужинать. Оля поспешно прощается с подругой и спешит на кухню. Я как раз закончил с письмами и тоже не задерживался. Спустившись, взял свою тарелку с вилку и пожелал семье приятного аппетита. Далее поднялся к себе в комнату. У меня уже второй месяц нет аппетита, и "ем" я в своей комнате. Если ещё вываливание еды в пакет, а позже выбрасывание того самого пакета можно назвать приёмом пищи. Родителей то, что я ем отдельно, конечно, настораживало. Но они не лезли в мои личные спонтанные решения. Зайдя обратно в свою спальню, я съел половину несмотря на жуткую тошноту. Пока что я в сознании понимать, что без еды долго точно не протяну. В этот раз оставшуюся порцию принес в жертвоприношение унитазу. Не знаю, почему я не делал этого раньше. Отнёс и помыл грязную посуду, поставил на место и опять поднялся обратно. Решил прочесть все то, что у меня получилось. За глаз почему то зацепился сначала мамины листы. "Дорогая мама. Что бы ты сейчас не думала, я тебя люблю. Ты самая прекрасная мама на свете и я безгранично благодарен за твою заботу, теплоту и конечно прекрасное воспитание. Своей поддержкой ты зажигаешь в нас всех искру желания не сдаваться и двигаться дальше. Я так рад, что вы с папой снова любите друг друга. Как никогда счастлив за вас. После этого дом стал ощущаться домом, утренняя каша– маминой утренней кашей и молчаливые вечера в кругу семьи за чашкой чая превратились в шумные и уютные. Прости меня. За мои капризы, поведение, а порой и странности. И ещё, прости меня за эту глупость. Я знаю, что сделал невероятно большую ошибку. Забавно писать об этом в прошедшем времени, когда ещё не сделал этого.. Мам, прости. Я не мог иначе. Наверное, я был слишком слаб. Прошу, не вини себя, не вини других. В этом виноват только я. Я решил так сделать, потому что люблю не только вас, но и ещё одного человека. Не буду говорить, кого именно. Во избежание конфликтов. Это был не мой человек. Точнее сказать, я думал, что он мне подходит, просто ему нужно время. Потом я думал, что ему нужен пинок, ну а дальше–глубже.. Я не заметил, как стал зависим им. Я стал требовать больше из-за недостатка его заботы. Я постоянно об этом кричал, говорил с ним, ссорился. Именно я с ним, а не он со мной. Он меня не понимал. Он был как с другой планеты. Он смотрел на меня, как на умалишенного. Хотя так и было. И есть. В конечном итоге, когда он высказал мне все накипевшее, я понял. Меня осенило. Я прозрел. Я понял, что идиот. Но было поздно. Три месяца. Три чёртова месяца я с этим боролся. Но не выходит. Он въелся в извилины моего мозга. Зарылся поглубже и притаился, выжидая, пока полностью со мной срастется. Как опухоль головного мозга. И я не выдержал. Я решил оставить его в покое, ведь люблю. Ведь тех, кого любишь, нужно отпустить. Но я не мог этого сделать. Ведь я не только любил, я зависел. Мама, прости, что не посоветовался с тобой. Я дурак. Большой дурак. А дураки долго не живут. Береги себя, и не вини. Спасибо за все, я тебя люблю." Сообщение вышло на две страницы тетрадного листка. Для мамы это можно посчитать даже минимумом. Но я не долго над этим задумывался. Следующим я решил перепрочитать папино. "Привет, папа. Как бы я не хотел тебя огорчать, но твой сын полнейший идиот. Я знаю, что ты не любишь розовых соплей, но думаю, раз уж это последнее, что я могу тебе сказать, то нужно все таки как следует тебя отблагодарить и по нормальному проститься. Спасибо. Честное пионерское. Помню, как ты скучаешь по этим своим детским временам.. Спасибо за то, что даёшь самые афигенные уроки жизни. И подзатыльники со сливами. Ты всегда для меня был примером. Стойкий, вольный, рассудительный и справедливый. И это только малая часть. Не говорю все, ведь ты не любишь, когда тебя много хвалят. Ты самый сильный человек, которого я видел в своей жизни. И я так счастлив, что вы с мамой снова стали папой и мамой… Ну ладно, не буду долго мучать своими ненавистными тебе единорогами и розовыми бабочками. Перейдём к главному. Во-первых, совершил я самый глупый поступок в своей жизни потому, что влюбился. Не говорю кто, что бы ты там кому не надо морду не набил. Только эта любовь была не та. Это была также и зависимость. И люблю, и завишу. Потому что этот человек для меня как наркотик. Сколько бы я не употреблял и не получал удовольствия, я все равно умру. И умру я несчастный, ведь понимаю, что это была эйфория, а не искренняя радость. Я поступал как истеричная баба, только после этого ушёл в депрессию и в итоге.. Результат перед вами. Мы расстались на очень плохой ноте. И я не перестал его любить, ведь все ещё был им одержим. Я жил им все эти три месяца после расставания. Хоть и пытался наоборот выкинуть из головы. Как ты понимаешь, не получилось. Так что я решил отпустить его по другому. Помню, как ты говорил, что для сильных волей людей не бывает безвыходных ситуаций. И я оказался слабым. Во-вторых–прости. Прости, пожалуйста. Извини. Я знаю, как ты огорчён и разочарован. Ведь твой горе сынок, на которого ты возлагал надежды, которого воспитывал и души вроде как в нём не чаял, вот так просто все бросил. Оборвал. Сдался. Как последний трус, хотя, почему как. Я трус. Прости, папа. Надеюсь, читать нотации про вину и тому подобное тебе не надо. Ещё раз спасибо. Люблю тебя. Приглядывай за мамой и Олей. " Сообщение вышло неплохим. Примерно как мамино. Но мамино тоже ничего, хоть я мог написать и побольше. Осталось последнее, которое писать было труднее всего. А читать и подавно. Но я решил хотя бы в этот момент взять себя в руки и перепроверить. "Олечка, привет. Прости меня. Я знаю, ты злишься. Я знаю, ты скучаешь и плачешь. Но знай, я всегда тебя любил и буду любить. Буду, потому что всегда рядом. В твоём сердце, в твоей памяти. Помнишь, как в той серии со Смешариками? Когда Бараш и Ёжик занесли в кувшинчик угасающего светлячка? Ты ещё плакала всю серию, а я тебя успокаивал, и с тех пор ты очень боишься этой серии. И каждый раз убегаешь ко мне, если по телевизору она начинается… Оля, ты всегда была такой же яркой, как солнце, освещающее летом поляну, на которой мы устраиваем пикники. Прошу, оставайся такой всегда. Беззаботной, доброй и позитивной. Беззаботной в меру, конечно;). Кто бы что ни говорил, как бы не обижал, не верь этим людям. Скорее всего, у них самих в жизни не все хорошо. Но если такое происходит–не молчи. Сразу расскажи родителям. Не давай себя в обиду. Будь смелой и проявляй себя. Ты очень талантлива. Уверен, в будущем ты станешь отличной актрисой, или певицей, или ещё кем ни будь. Никогда не сомневайся в том, что нужна кому-то. Ты всегда нужна всем. Нет, не правильно. Ты всегда дорога родителям и своим друзьям. Если они, конечно, настоящие друзья. Никогда нельзя говорить о нужности человека, запомни это. Оль, ты самое лучшее, что случалось со мной в жизни. Благодаря тебе моя жизнь стала на десять оттенков ярче. Прошу, не тоскуй по мне слишком долго. Когда тебе станет 16 и ты точно станешь совсем взрослой, прочти вложенный конверт. Там подробно описано, почему я решил сделать этот глупый поступок. Ровно в 16 лет, ты меня поняла? Ни годом, ни Месяцем и не днём раньше. На кровати я оставил Зайчика. Того самого, которого ты мне подарила. Я с ним сплю каждую ночь. Можешь взять его себе и спать с ним, когда страшно. Ну а если совсем совсем, беги к маме с папой. И в случае с той злополучной серией про светлячка из Смешариков тоже беги к ним. Хорошо учись и вовремя делай домашнее задание. Придерживайся главных правил: "семь раз отмерь, один раз отрежь" и "сделай дело–гуляй смело". А, чуть не забыл, ещё "не имей сто рублей, а имей сто друзей". Только настоящих. Слушайся родителей, не слушай плохих людей и не разговаривай с незнакомыми подозрительными дядями. Не ходи за ними, и ничего не принимай из рук. Полную инструкцию что и как делать в таком случае тебе рассказывают перед каждым походом гулять. Оленька, береги себя и не повторяй моих ошибок. Прости. Помни, я всегда рядом." С моей щеки скатилось три слезы. На столе осталось три соленые капли. Я чувствовал вину. Я не хотел их оставлять, но я не мог больше так жить. Сколько бы я не пытался выгнать это, искоренить, изгнать. Ничего не выходило. А рассказать не хватало смелости. Я слаб. Я жалок. Я ужасный сын и брат. Но меня приучили доделывать дела до конца. Спустя два часа, в течение которых я бесцельно смотрел в окно и наблюдал за кружившимися снежинками, я взялся за бритву. И естественно, не для того, чтобы нашли чистое и ухоженное тело. Я сделал несколько последних "детских" порезов поперёк запястья и, не обрабатывая, забинтовал. Это было частой рутиной, поэтому перекись и бинт теперь всегда были у меня в комнате. Я купил собственные, что бы не вызвать лишних подозрений. После этого я решил написать ещё одну записку. Для родителей. Некая подсказка, где искать мой труп. Все же пусть похороны проведут как следует. Не долго думая, я сразу взялся за записку. "Здесь хочу вам сказать, каким образом я решил покончить с собой. Не хотите–не читайте. Это наверняка тяжело.. Помимо этого здесь информация, где меня найти. Точных координатов я не знаю, зато знаю, как найти меня. Для начала скажу, что покончил с жизнью я обморожением. То бишь своей любовью. С этим человеком мне никогда не хватало тепла. Вот и решил, что так все должно и закончится. Найти меня можно по моей куртке, шапке и валенкам. Как найдёте–сразу идите по ним. Не знаю, соберётесь ли вы меня искать. Насчёт Оли, не говорите причину. Она сама все прочтёт в 16 лет. Она не ослушается и не забудет." Тяжко вздохнув, я завернул листок и подписал в середине "Родителям". Далее я оформил мамино письмо. Для этого сделал отдельный конверт и вложил сложенные, пронумерованные листочки. Подписал как: "Маме. Читать только ей и никому больше. Содержимое сообщений друг другу тоже не рассказывать". Так же я оформил и остальные. То самое злополучное письмо человеку, который стал причиной моей кончины я отдал ему через Бяшку, его лучшего друга. Не буду скрывать, зовут Ромой. Типичный бывший хулиган, пользовавшийся популярностью у девушек. Каштановые волосы, карие глаза, густые брови, хорошо выраженные скулы, подтянутое, даже накаченное тело, высокий рост. Ну прям эталон красоты для девушек и геев. Вот только насчёт любви у него свои нестандартные взгляды. Он холоден, чёрств, он не понимает человеческих чувств. Зачастую ими пользуется. Но мной он не пользовался. Во мне он видел.. союзника? Коллегу? Брата по разуму? Не знаю, сложно объяснить. Но мы друг-друга поняли с первого взгляда. Как только я перешёл в девятый класс и встретился с ним, в новом классе, в новой школе, в новом месте жительства, я сразу почувствовал что-то приятно-холодное. Отрезвляющее. Бодрящее. Новое и необычное. Мне показалась, что я нашёл идеального лучшего друга. В итоге он оказался сущим кошмаром. Мы с первой встречи нашли общий язык. Сдружились. Сначала каждый день заводили разговор, потом гуляли. Потом встречались ночью и опять беседовали. Примерно тогда-то я и влюбился. Продлилось это до середины зимы. Забавно, что я собрался умирать именно в середину зимы. Я признался ему и предложил встречаться, он согласился. Но все пошло не так с первого раза. Проявлял тактильность только я. Он же равнодушно принимал. Ни отвращения, ни удовлетворения не было на его лице в эти моменты. Меня это не устраивало. И я решил поговорить с ним. Но ничего не изменилось. Так продолжалось до середины октября. Тогда то он и высказался. Мы разошлись. И никак больше не контактировали. Я знаю, что он забыл об этом на следующий день, а может, в следующий час. Но точно не я. Опомнившись от старых воспоминаний, я опять вернулся к свежим. После того, как все "упаковал" и дождался, когда все лягут спать и уснут, я снял очки, положил их на стол, оделся и вышел. Вот, собственно, и конец моего последнего дня. Как раз в этот момент я почувствовал, на сколько у меня отекли конечности. Я постепенно начал сваливаться на землю. Именно в этот момент меня одолели самые тяжёлые мысли. Каждый взгляд, каждая фраза, каждое прикосновение оставляло после себя жгучий ожог холода. Этот холод сдавливал все изнутри, сжирал не прожёвивая. Безжалостно, с упоением наслаждаясь моим изнеможенным состоянием. Он видел, как я был глуп. Как я думал, что особенный, раз мной не пользуются, хотя пользовались больше всех и в самых отвратных целях. Видел, как был уверен в том, что я изменю его, приручу, но приручал его не я, приручали меня. Как я грел руки об лёд, думая, что согреюсь, но в итоге постепенно замерзал. Он видел, как я страдаю, но ему не было дела. Может, он и в правду упивался моими страданиями, может, он думал, что я такой же, как и он. Сейчас это не имеет значения. Имеет значение то, что я на это повёлся. Что думал, что смогу одной спичкой растопить айсберг. Но огонь погас, напоследок обжигая мои пальцы. Тогда он потух и во мне. " Ночь. Температура тридцати градусов. Глубь леса и шестнадцатилетний парень в одной футболке и домашних штанах лежал среди деревьев. В голове пустота. Он пытался рассмотреть звёзды, но их не видно из-за веток елей. Он больше не чувствовал холода. Он больше ни о чем не думал. Он больше не чувствовал боли. Он наслаждался уходящей жизнью. Впервые за три месяца он наслаждался. Вдруг ветви деревьев раздвинулось, и перед ним раскинулось звездное небо. Он улыбнулся, и закрыл глаза, нарушая главный наказ родителей: "Не засыпать при опасно низкой температуре". И заснул, наслаждаясь пустой тишиной. *** В окно постучали. Сначала шатен подумал, что ему это приснилось. Но стук стал настойчивее. Он встал с кровати и, пошатываясь спросонья, подошёл к окну, в котором увидел Бяшу. –Бях, ты больной?–спросил с максимально кислой миной Рома, открывая форточку–тебе жить надоело? –Во-первых привет, на. Во вторых, раз я пришёл ночью не дождавшись утра, то это значит, что пришёл я не над твоим гнездом на бошке ржать. Кстати, зачётное, у тебя там кто, воробьи или голуби? –Бяшь, кончай херню нести. Голуби гнёзда не вьют, это так, для отдельных долбаебов урок естествознания. На кой хуй припёрся-то?–Рома, не оценивший шутку Бяши, одарил того уставшим взглядом. –Так значит, воробьи?–сказать своё фирменное "на" Бяша не успел, ибо Рома попытался схватить того за ворот куртки. Благо брюнет быстро очухался и увернулся.–Эй эй, не психуй, на. Звиняй. Че я пришёл-то.. А, точно, Тошка тебе передать кой-чё попросил. Бяша протянул роме подписанный конверт. –На, на. Рома взял его. Почему-то рвать его не хотелось. Было чувство, будто там что-то важное. Но не мог же он вскрыться или повеситься? Не его это. Не, не, Ромка конечно всё ещё был зол на него, но смерти уж точно не желал. Думал, подуются друг на друга, да по старому дружбу заведут. –Ну, я пошёл тогда. Спок нок, скворечник, на–в этот раз Бяша договорил свою короночку, но потом быстро рванул в сторону дома, так как Рома грозился вылезти через окно наружу и хорошенько его отмочить. –Идиота кусок–проворчал себе под нос шатен. Открыл письмо он не сразу. Повертел его, погадал, что ж там написано. И подумал, очень много подумал.. "На самом деле вся вот эта гейская лабуда не кажется мне прям.. Лишней?.. Ну, было и было, даже стыд не берёт. Но Антон в те моменты казался мне подавленным. Я не понимал, почему. Он постоянно мне говорил о какой-то равнодушности.. Хотя я не был равнодушен. Бля, нахуй я об этом вообще думаю? Открыл да прочитал..Но в те моменты мне и правда было как-то не по себе. Я не знал это чувство. Сдавливающее грудь, когда видишь, как человека страдает. Я не знал что это, не знал, как рассказать, объяснить, проявить. Антон все больше был подавленным, а я все больше не походил сам на себя. Мне было тяжело, но я не мог поделиться этим с кем-то. Ещё не хватало проблем от того, что весь поселок знает о Петрове и Пятифане, которые ебуться и срутся через день. А когда мы расстались помимо злости я почувствовал вину. Самую чистую. Не знаю, за что. Я вообще ниче не понял из этих девяти месяцев. А потом я начал скучать. По тем ночным разговорам, по нашим шуткам, по его смеху и улыбке.. Фу, блять, кончай думать об этом! Но не могу. Каждый раз возвращаюсь к мысли о нем. Не было и дня из этих трёх месяцев, где я не думал о нём. Я до сих пор злюсь, но помимо злости я чувствую тоску. И это что-то новое.." Все же пересилив себя, Рома открыл конверт, вытащил листок и начал читать. *** –Что ж ты блять наделал, Тош, что ж ты…–Рома сидел над тетрадными листами. Третий раз в своей жизни он плакал. И в первый–так сильно. Сначала он не понял, с чего вдруг у него проступили слёзы, а потом понял–Какой же я идиот, какой же..Сука! Он махом сгрёб со стола все вещи. В том числе и тетрадные листы, наполовину влажные от Роминых слёз. Он встал из-за стола и наспех побежал одеваться. Выбежав на улицу, рванул в сторону дома Петровых. Дорогу, которую обычно он проходил за 20 минут была преодолена чуть ли не за 7. Остановившись у крыльца и переводя дыхание, он затарабанил в дверь со всей дури. Ему открыл отец Антона. Не дожидаясь, когда его начнут отчитывать, он спросил: –Антон! Где Антон? Он сейчас дома?–вдыхая воздух через каждое предложение обеспокоенно поинтересовался у ошарашенного мужчины. –Юноша, конечно наш сын дома. Будте добры, покиньте наш участок сейчас же. В ином случае у вас будут проблемы–Борис снисходительно окинул шатена взглядом. –Слушайте, вас сын скорее всего не в порядке. Прошу, проверьте его. –Прошу прощения, а вы ему кто? –Друг. Близкий. Которому он отправил предсмертную записку. –Это, конечно, очень смешно. Но давайте отложим неуместные шутки на первое апреля? У меня завтра выходной, я хотел выспаться. Либо вы уходите, либо я вызываю полицию.–голос Бориса постепенно становился твёрже, а Ромина уверенность в том, что они не успеют–ещё больше. –Я вас прошу, пожалуйста, проверьте его. Хотите, на колени встану? Умоляю..–он взглянул на мужчину в проёме измученными, заплаканными глазами. –..Ладно, давай. Можешь даже со мной пойти, раз тебе так интересно. Но после этого ты пойдёшь со мной в полицейский участок–резко перейдя с официального тона речи на разговорный, проворчал Борис. –Срасибо вам, огромное..–после этой фразы Рома зашёл в дом, разулся и поднялся с Борисом на второй этаж… *** Тело Антона нашли, естественно, в лесу. Но не только с обморожением. Из его груди вынули сердце, оставив тем самым вырез в форме сердца. Сам юноша сделать этого точно не мог, хоть в кармане и нашли нож-бабочку с его кровью на лезвиях оружия. Его конечности онемели, и он был не в состоянии вырезать какой-либо орган. Тем более сделать отверстие в форме сердца. Да и самого органа поблизости не было. Его вообще не нашли. На данный момент не известно, кто мог быть к этому причастен.