***

2013 год. осень. всё та же хроническая депрессия решила усилится на месяц. глебу было плохо. он сходил с ума в московской квартирке. ни жены, ни брата...скукотище. хотелось пить. либо воду либо виски. одна бутылка уже валялась на полу и была выпита за 2 дня. тексты шли мутные, сам самойлов больной. что антидепрессанты, что обезболивающее ничего полезного не дают. может и дают, но ни капельки не ощущается. становится только тошно от этого. мигрень мучает без перерыва на обед. в такие дни ты сомневаешься в смысле жизни, кажется погрязнешь в этой тоске и сгниешь разглядывая бутылки на столе. в такие дни глеба радовал только один человек - Костя Бекрев. когда он приходил, в сердце самойлова (если оно есть) словно пробирался лучик солнца. молодой, наивный, понимающий. намного круче девушки. и сейчас, в эту минуту глеб сидел с надеждой его появления. звонок зазвонил, дверь была и так открыта под предлогом "кому я нужен". как и требовалось ожидать. пришёл он...костенька... самойлов механически радостно улыбнулся. — привет, Глеб, ну что ты? жив? — спросил бекрев входя в кухню. с улыбкой, задорно. позитивный человек.... подняв свинцовую голову глеб угашено и довольно оглядел друга. костя радовал глеба одним своим присутствием. он любил его...сильнее, чем дружеские отношения. — живой...наверное... — ответил он спустя пару минут пытаясь прийти в трезвый ум бекрев покрутится по кухне, посмотрел на пепельницу с горой бычков и апельсиновой кожурой. посмотрел на время (час дня), посмотрел на отсутствие посуды в раковине — как я понимаю...это — он помолчал сделав паузу. под "это" имелось ввиду совокупность скуреных сигарет и уничтоженый апельсин — это твой завтрак или ты ел нормально, но помыл посуду? конечно посуду глеб не мыл, ему было вообще что-то лень делать. при апатии не было аппетита. — очевидный ответ же... от глебова ответа бекрев покусал губу, а потом снова спросил — сколько сегодня спал? спал ли вообще? самойлов зажмурил глаза, потом поднял вверх размышляя — 3 часа...спать сложно...болит всё — плохо, глеб, плохо... отчитывать костя его не стал. он и так больной (наголову) ему как об стенку горох. бекрев сел на табуретку и предложил сигарету. одну. на двоих. глеб кивнув согласился. переодически, чтоб прийти в нормальное русло, почувствовать себя живым стоит просто побыть рядом с любимым человеком. можно даже молча сидеть. ощущение, что опора есть успокаивало. клавишник передал запаленую сигарету другу и тот затянулся. тревожил ньюанс, что до этого самойлова хорошенько так тошнило. от алкоголя, от таблеток. да кому не похуй? когда сидишь с любимым... глеб рудольфыч затянулся. так сильно, чтоб пропиталось. и выдохнул. дым красиво разлетелся по периметру рядом с ним. особенно было красиво, как струйки менялись на свету. сигарета вернулась бекреву, затяг, обратно глебу. и казалось бы, что так и будет романтично продолжаться пока они не докурят до фильтра. но романтика испарилась, когда сигарета вновь попала в рот к самойлову и тут-то было. он вскочил, бросив её в пепельницу и держась за рот, что есть сил побежал, пополз, похромал в уборную. рвать стало невыносимо. сигарета - один из триггеров на рвоту. из его рта текло всё, что накопилось за ночь, за день и сильным напором. горькое, слизкое, с жельчью и неприятной сладостью. ноги глеба дрожали, он сгибался со стонами держась за сидушку унитаза. жуткие спазмы и потёк холодный пот...и тёплые слёзы. блевать самойлову впринципе не впервой. наверное плакал не из-за рвоты, а из-за испуга. что подумает костя?.... бекрев тоже перепугался, но долго думал идти ли на помощь или нет. то, как глеб хрипел и матерился внушали не самые лучшие чувства. но нужно было. пошёл к нему.... самойлов не смотря назад определил товарища и стал всхлипывая, плюясь стараться его прогнать. даже под дулом пистолета он не признает, что ему нужна помощь. он чувствовал себя слабым, больным мальчишкой. хотелось скрутиться калачиком и разреветься. глебу до жути не нравилось ощущать себя беспомощным. когда позывы устаканились он прибился к холодной стенке. возможно в добавку у него была и паническая атака, ведь сердце колотилось сильнее, чем при испуге. словно бац! и остановиться. бекрев присел на корточки. принёс воды. самойлов выпил и как-то неосознанно прижался к плечу друга — прости... — вырвалось из его уст — ну что ты...всякое бывает... — в ответ бекрев погладил его по спине стараясь успокоить. нет, у него не было отвращения к вышесказанному инциденту. костя любил, волновался, переживал. глеб понял, что с ним человек, которому он больше всех доверяет и всхлипнув ещё раза три плакать перестал. — пойдем в комнату? ты ляжешь...