Нарисованное преимущество

Это место не было похоже ни на что иное на Холсте. Будто разлитые в самом воздухе разводы краски плавали в некоем хаотичном танце, переливаясь сотнями мутных оттенков. И над всем этим нависала темная сфера, занимая главное внимание смотрящего. Но не она была истинным сердцем этого места. Им являлся небольшой силуэт, склонившийся над лежавшим на земле полотном и привычными уже движениями выводивший новые красочные линии. Таким являлось ядро картины, что заставляло его двигаться и жить дальше. Но давно царившую здесь неизменную тишину прервал звук чужих шагов. Человек с черно-белыми волосами шагнул в тайную обитель маленького творца, взволнованно оглядываясь. Неужели он наконец так близок к цели? Осторожно ступая, он подошел к невысокой фигуре и склонился над ней, опускаясь на колено. - Привет. Маленький художник на миг замер и повернул к нему свое пустое лицо. - Ты устал от рисования, верно? Его безликий "собеседник" молча кивнул, откладывая кисть. - Я тоже устал. Не надо больше рисовать. Маленькая фигура задумчиво повернулась к полотну под его ногами, будто изучая что то своим безликим взором. Интересно, помнит ли он, как очутился здесь? Правда ли он, как и все это место, появились тут с момента первого нанесенного на еще чистый холст мазка краски? Но они здесь были не одни. Танцующие узоры краски встрепенулись, начиная разноцветный хоровод в такт шагам еще одного посетителя ядра картины. Обладатель слегка шаркающей легкой походки остановился и внимательно осмотрелся, оценивая окружающую обстановку. Легкий взмах руки неожиданного гостя, и в воздухе вытянулись мерцающие нити серебристой краски. Они поплыли к вращающейся воронке входа в это место, вплетаясь в вихри создающей его энергии. - Вот вы где. Вслед за этим женским голосом послышался негодующий вскрик Маэль. Она вплотную подошла к порталу в сердце картины и теперь будто старалась проломить невидимую преграду, что отказывалась пускать ее внутрь. - Вот же до дурного упрямая... вся в мать. Так же до сих пор не может успокоиться. Говорящей была девушка с пышной длинной прической и крайне снисходительным взглядом. Клеа. Но не та побледневшая и перекрашенная копия, что встретилась им на одном из парящих островов, что была частью его "настоящей нарисованной" семьи. Это была сама художница во плоти. - Это ты заблокировала портал? - Я. Иначе Алисия сломя голову побежит свои ошибки дальше. Мне надоело, ждать, когда же это уже прекратится: сначала родители, потом она пропали в этом треклятом холсте в погоне за иллюзией. А знаешь что самое смешное? Буквально только что я подойдя к холсту встретилась с вернувшимся papa. Он сказал, что верит, что Алисия скоро все поймет и вернется. Или скорее, заставляет себя верить. Я бы с удовольствием уничтожила холст, но боюсь, maman снова впадет в забытье и отправится рисовать очередную семью. Так что я провела не один день в поисках старых техник художников и кажется нашла решение всей сложившейся проблемы, что как петля душит всех уже второй год. - Что ты хочешь? Говори напрямую. - Дай мне свою руку, доппельгангер. И ты, замученная рисованием душа. Время решать проблемы наших семей раз и навсегда. - Что ты задумала?? Версо призвал оружие, отскакивая от художницы. Вопреки его порыву, маленькая безликая фигурка поднялась на ноги, послушно протягивая руку Клеа. - Тебе бы стоило поучиться послушанию у своего прототипа, копия. А теперь они выбьют из тебя всю оставшуюся дурь. Версо поднял кинжал на уровень груди, готовясь к атаке... и ловким ударом отбил прилетевший со спины большой меч. Бросивший его неврон побежал за оружием и быстро повис на острие клинка безжизненным силуэтом. Но не успел он рассыпаться, как ему на смену подоспело еще несколько невронов. И их становилось больше с каждой секундой. Мальчик, стоявший рядом с художницей издал взволнованный возглас и указал на сражавшихся. - О, не волнуйся, малыш. Из него только немного выбьют остаточную дурь. И ее слова были недалеки от правды. Версо итак уже почти выдохся после череды тяжелых боев по пути сюда, а теперь на него еще наседали не самые слабые невроны с фанатичным рвением стремящиеся исполнить волю своей создательницы. И вот, очередной пропущенный удар и он заваливается набок, чудом сохраняя равновесие. Однако лишь для того, чтобы попасть под оглушающий удар тяжелого молота. Мир для него померк. - Ну вот и все. Теперь нужно применить то, что я смогла узнать из старых записей. И если это и правда сработает, то сильно поможет в нашем противостоянии. И поскорее. Клеа поморщилась, удерживая барьер, закрывающий портал после очередной сильной атаки ее сестры. Возможно, она сегодня наконец завершит лихорадку вокруг холста ее брата.

- - - - - - -

Версо ощутил, будто проваливается в пропасть. Все его сознание кричало об опасности, призывало бежать прочь, прочь, как можно дальше... откуда? Все сущее вокруг него было из бело-серых разводов, стремительно начинавших кружиться от малейшего движения. Оно несло его вниз, обволакивая невесомым одеялом. "Неужто так выглядит смерть?" Мысль сформировалась, но он не смог произнести не звука. Если такое явление как звук вообще могло существовать в этом мраморно-белом мире. На смену умиротворению пришли настойчивые мысли, воспоминания из прошлой жизни. Прошлой?? Нет, у него не должно быть их! Это не его воспоминания, а лишь подброшенный сгусток чужой личности. "Нет, это не я! Я никогда не видел такого места. Никогда не рисовал живых картин, никогда..." Воспоминания становились все более навязчивыми, будто они произошли только накануне. Вот вчера только было рождество и ему подарили игрушечный поезд, о котором он мечтал... вот бегал по заснеженному саду в поисках улетевшей от снежка друга шапки. Ноко надо отучит грызь мои кисти, а то опилки по всей мастерской. Опять убираться пришлось... Легкая материя вокруг загустела, обращаясь в гель, сковывая каждое движение. А память будто открыла потайную дамбу, буквально топя и растворяя его собственное "Я". То самое "Я", что он так старательно собирал из пережитого на континенте, стараясь как можно сильнее отдалиться от той первоначальной копии, что он был в момент рождения... нет, создания. Но если это так, почему все эти фрагменты видений стали настолько реальными?? - Что ты наделала? Зачем... да где ты вообще о подобном узнала? - В отличие от вас я не прячу голову в песок и готова на решительные действия. - Дитя, подобное было похоронено под пылью веков не просто так! Это принесет лишь больше страданий! - Во всяком случае, вы с maman больше не будете недели проводить в холсте, а соизволите побыть и в реальном мире, где все ваши проблемы вынуждена решать одна дочь! И теперь Алисия точно вернется домой. Мои невроны уже работают над этим, пока холст еще сохраняет заряд. - Я сейчас же отправлюсь за ней лично! А на тебе будет ответственность присмотреть за тем, что ты сотворила. Обладатель второго голоса решительным шагом обошел лежавшего на полу бессознательного мужчину с черно-белыми волосами и направился обратно к холсту. Тягучая, желеобразная субстанция, что заполняло все сущее, внезапно растаяла, сменившись жестким полом мастерской. Он резко подскочил и упал обратно, держась за грудь. Всего за секунду перед глазами промелькнула череда образов: удар, снег, пламя, чье-то перекошенное от страха лицо, ослепительная вспышка, стены измазанные краской. Сердце бешено колотилось и щемило, заставляя мужчину болезненно скривиться. Легкие обжигало потоком резко вдыхаемого воздуха, будто он только что вынырнул из под воды после долгого погружения. Наконец поток образов иссяк, и мужчина понял, что находится в залитой солнцем большой мастерской. Ее стены были завешаны множеством знакомых ему образов. Да и само помещение ему было до боли знакомым. - Очнулся? Отлично. Тогда перестань валяться на полу и приведи себя в порядок. Версо (а Версо ли?) медленно, опираясь на стоявший рядом табурет попробовал выпрямиться. Но достигнуть равновесия ему удалось ненадолго - мир пошатнулся и он полетел обратно, попутно зацепив свою трехногую точку опоры. Клеа только неодобрительно покачала головой. - Такими темпами наши конкуренты погибнут скорее от смеха. Давай, не позорь меня, итак все утро papa пытался застыдить за мой поступок. - Чт... Что ты сделала? Как... откуда? - Подсмотрела кое что в темных уголках старой библиотеки. И кстати, с одной стороны твое желание исполнилось, картина больше не пишется и скоро жизнь в ней начнет замирать. А потому у тебя нет причин возмущаться, "почти-Версо". - Я не он, ты сама это говорила. Еще во время той самой первой экспедиции. - Тогда это было правдой, сейчас же - отчасти нет. Потому что осколок его души теперь является частью тебя. Версо замер. Нет, нужно признать такая мысль на секунду мелькала в его мыслях, но была быстро отброшена, как несостоятельная. Зато это объясняло, откуда у него появилось столько ярких воспоминаний его прототипа. Особенно - почему почти все они были детские. Вторая попытка подняться была успешнее, и он, еще покачиваясь, побрел по мастерской. Память осколка души заставляла ощущать, будто он ходил между этих каменных стен еще вчера. Но вместе с этим его преследовало ощущение неправильности происходящего. Так, например, казалось неправильным, что целое крыло особняка было перекрыто и заставлено лесами и досками. Причем очевидно, что это стоит в таком состоянии уже не один месяц, а то и год. Последним ярким впечатлением на это утро было столкновение с запыхавшейся кухаркой, которая при виде него явственно побледнела и с воплем "Ô, аааааh, призрак, призрак!" устремилась прочь и скрылась за одной из дверей, вызывая за ней волнообразный переполох женских голосов. Версо резко стартанул с места и как можно скорее скрылся той комнате, что мог считать в некоторой мере своей. Заперев дверь за собой он прислушался, как взбудораженные голоса покинули помещение кухни и устремились искать упомянутое паранормальное видение. Благо, переполох был недолгим и голоса из испуганных перешли в веселые. Очевидно решили, что их товарке что то причудилось. Явно более логичный вывод, чем то, что кто то давно погибший может вернуться из-за грани. Версо невесело усмехнулся. Интересно, его мнение хотя бы по поводу собственного существования будет когда-нибудь учитываться? Или он с момента самосознания себя в картине так и останется марионеткой с заранее прописанным характером и линией поведения? Что бы они там не задумали, он придумает способ обеспечить себе это.