Также, как и вчера

Маленькой южной ночью воздух можно трогать руками.

      Вентилятор или кондиционер не спасёт от неимоверной жары и удушающей духоты, поэтому легче спать на улице. Воздух так раскалён, что дрожит перед глазами, словно парни развели костёр прямо на кровати. Егору отчего-то вспомнился их побег из «Кедра»: они еле как смогли разжечь пару палок, прижимаясь друг к другу всем телом. Линч тогда хоть в какой-то одежде был, а Джон бежал по тридцатиградусному холоду в одной майке.       Он махнул рукой, словно стирал перед глазами эти ужасные воспоминания. Сейчас они в тысячах километрах от дома, лежат на деревянных шезлонгах, которые перед этим накрыли одеялами для мягкости. Линч пытает заснуть, но проклятая бессонница позволяет засыпать везде, кроме мест, предназначенных для отдыха. Джон тихо сопит у него под боком, и он с каждой минутой прижимается ближе к чужому полуголому телу, не чувствуя жары сквозь сон.       Здесь нет тёмной дымки от заводов, тумана от прохлады или пара от поездов и прочего транспорта. Звёзды сияют, наверное, ярче солнца. Особенно сейчас – когда небесное светило вот-вот поднимется на своё место – его далёкие собратья стараются укрыть двух мужчин своими лучами. Их тела давно пропитались потом и прилипли, поэтому Линч при всём желании не смог бы сейчас прервать этот момент. Было бы ещё это желание.       Как только небо становится на оттенок светлее, начинают просыпаться гекконы: сначала послышалась серия тихих щелчков, затем громкое «geck-o». Или «то-ки» – Линч не разобрал. Джон, казалось, спал крепко, но в эту же секунду ощутимо вздрогнул и попытался нащупать подушку. Вместо привычной перьевой, под которой он обычно оставлял заряженный револьвер, шатен наткнулся на расслабленное предплечье Егора. Брюнет приветственно помахал ему одной рукой, второй начиная поглаживать по голове.       — Всё в порядке, — его голос хоть и усталый, но спокойный, вернул Джону хрупкое чувство безопасности. — Это я.       Хотелось добавить «любовь всей твоей жизни», но Линч постеснялся. Может, они и любили друг друга, однако Джон никогда не говорил этого вслух. Молча целовал, молча раздевался и молча исполнял их общие прихоти и желания. Даже сейчас он ничего не ответил и снова упал на чужое тело, прижимаясь в два раза сильнее, чем раньше. Его дыхание обожгло горячую кожу ещё сильнее, а рука Егора бесцеремонно упала на его талию.       К крикам гекконов подключились утренние птицы, название которых Линч не мог даже представить. Наверняка это не попугаи, а чайки-переростки с большими клювами и мощными крыльями. Джон определённо узнал бы их. Вместо этого он подорвался с шезлонга, потянулся, разминая мышцы, и оглянулся на Линча:       — Будешь манго?       Они вместе зашли в скромный домик с блекаут-шторами. Возле кровати их уже ждал слегка сушëный фрукт, порезанный на большие квадратики. Джон взял с тарелки сразу два кусочка и закинул в рот, активно жуя, а Егор даже не притронулся к экзотическому завтраку. Настала его очередь сворачиваться вокруг приятеля лозой, обвивая его тело своим. Шатен только усмехнулся с этого, но не сказал ничего против. Ему самому было приятно ощущать чужое тело в почти полной темноте.       Слишком идеальная атмосфера для чего-то запрещëнного ранее. Ничего не говоря, Линч привстал, перекинул одну ногу через Джона и упëрся в его тело прохладными ладонями. Ладони у него всегда холодные, несмотря на уличный термометр, шкала которого наполнилась до отметки в тридцать градусов. Зато язык горячий и влажный, шутливо боролся с чужим, вызывая у обоих парней слабую улыбку.       Брюнет без прелюдий оттянул чужие шорты к лодыжкам, а Джон резким движением ноги отбросил их куда-то на пол. Линч перехватил его бедро и одарил несколькими поцелуями, пока его вторая рука оглаживала низ чужого живота. Наглое солнце каким-то образом пробралось сквозь плотные шторы, яркий утренний луч упал на лицо Егора. Ему пришлось прикрыть глаза, а брови невольно съехались к переносице. Влажные от пота волосы прилипли ко лбу, а всегда идеально выбритое лицо слегка обросло лëгкой щетиной ещё вчера. Сейчас Линч был таким домашним, таким настоящим в своём внешнем виде, что тело Джона мгновенно окаменело.       Брюнет открыл один глаз, заметил чужое нетерпение и слабо улыбнулся. Затем наклонился ниже, приложил немного усилий и взял в себя сразу половину Джона. Тот выгнулся дугой от резкого наслаждения, зашипел что-то невнятное, но не остановил Егора. Пришлось приложить немного силы, чтобы полностью уложить поясницу шатена на кровать – иначе болеть потом будет. Да и в «мостике» будет не очень удобно растягивать его пальцами, которые Линч уже успел смочить собственной слюной. Вот на это Джон схватил его за волосы и резко потянул назад, грозно смотря исподлобья.       Ошибка учтена – смазка теперь лежала на кровати, возле их тел. Теперь Линч не спешил: двигал медленно и головой, и пальцами. Но и это шатену не понравилось, он решил сам ускорить Егора, направляя его голову так, как ему нужно: чуть быстрее и гораздо глубже. Линч и не пытался сопротивляться, лишь незаметно для самого Джона добавил третий палец.       Чувствуя, как шатен твердеет перед оргазмом, Егор решает подняться. Он разминает затëкшую шею и разводит ноги Джона шире, целуя в висок. Не нужно говорить громко, чтобы парень под ним услышал, поэтому Линч обжигает чужое ухо шёпотом:       — Потерпишь для меня?       Джон кивает и максимально расслабляется, пока Линч натягивает на себя резинку. Просто ради безопасности. К счастью, терпеть даже не пришлось: член вошёл плавно и медленно, совсем без препятствий или дискомфорта. Егор быстро научился растягивать так, что Джон никогда не был против более пассивной позиции. Он вообще редко был против любых идей, предлагаемых своим лучшим другом.       Линч двигается так плавно, так аккуратно и так правильно попадает по внутреннему комку нервов, что Джону хочется взвыть. Его лицо ещё с утра горит от того, что он снова проснулся в объятиях Егора, а тот ещё и улыбался ему этой своей слабой и такой искренней улыбкой. Джону каждый раз хочется упасть перед ним на колени, лишь бы тот просто фирменно улыбнулся. Наверное, по пальцам одной руки можно сосчитать, сколько раз Линч делал это, а смеялся и то всего пару раз.       Но когда их взгляды встречаются, то Джон решает попробовать один трюк, который недавно вычитал в интернете. Он цепляет пальцы в замок на чужой шее, заставляя смотреть только на себя, и лишь слегка приподнимает уголки губ. Егор неосознанно повторяет за ним, слабо улыбаясь, и только одно его счастливое выражение лица заставляет кончить без рук, вновь выгнувшись мостиком. Линч ещё пару раз толкается в чужое тело, после чего замирает, тяжело дыша в чужие губы.

°***°

      Когда стемнело, то стало чуть прохладнее. Теперь можно дышать полной грудью, не боясь того, что раскалëнный воздух болезненно обожжёт лёгкие. Открытая бутылка сухого красного вина стояла на середине кофейного столика, а на двух бокалах остались разводы от губ. Животные и птицы уже спали, поэтому тишину нарушали только ленивые разговоры двух парней.       Они снова лежали в обнимку, и Джон поднял ладонь к чистому небу. Яркие звёзды прошли сквозь его пальцы, а серебряная луна отбросила свет на румяное лицо, горящее от вина. Алкоголь всегда быстро проявлялся на лицах этих двух, а перед камерой выглядеть так неудобно, вот и довольствовались на родине лишь чаем да кофе.       — Этот день такой же, как и вчера, — тихо сказал Джон.       — Завтра будет также, — отозвался Линч.       Также, как и вчера они будут завтракать манго и сексом, после чего ехать на пляж. Также, как и завтра они будут пить красное сухое и трогать воздух руками.