Сладкий, но без сахара

      — Если ты продолжишь на него смотреть, у тебя над головой радуга засияет… Ауч! За что?!       Эрен в недоумении трёт бок, получив от Микасы. Та качает головой с деланно строгим видом, но губы предательски дрожат. Сдерживает улыбку.       — Заслужил, — говорит она, снимая с шеи шарф. Красный, мягкий, пахнущий корицей и чем-то уютным. Армин ощущал это тепло просто глядя на него. Самое то для осени. — Ты всё ещё можешь взять себя в руки и попросить у него номер.       Глаза безнадежно опускаются на чашку. Она почти пуста и больше не обжигает руки. На донышке — мутное «что-то», невообразимо сладкое и крепкое одновременно. Вполне возможно, что такую смесь можно использовать как отраву. Или орудие пыток.        Пить «это» было настоящим мучением, и все же Армин без сожалений заглатывал эту странную смесь в себя уже второй месяц.       Он впервые зашёл — вернее, забежал, — в кофейню недалеко от своих курсов, когда попал под проливной дождь. Настроение было ужасное: старые ботинки промокли насквозь, футболка неприятно прилипла к спине. Очки, мало того, что покрылись разводами, так еще и запотели от перепада температуры. Он старательно вытирал обувь о коврик, чтобы не наследить по чистому полу, но с него самого капало как с тучи. Еще не увидев бариста, он чувствовал перед ним и вину, и стыд, и неистовое желание убежать поскорее. Но за дверью громыхнуло, и между двух зол пришлось выбирать меньшую.       Он протопал до стойки, приготовился извиняться за мокрый пол — и тут же застыл, забыв зачем пришёл.       Парень за стойкой — в серой футболке под синей спортивной кофтой с закатанными до локтя рукавами, с откинутыми назад волосами, которые всё равно торчали на макушке — стоял к нему вполоборота. На шее блестела широкая золотая цепочка, в правом ухе — серьга. Он что-то вытирал, покачивая головой в такт Twenty One Pilots, просящих спасти злодейскую душу.       Армин готов был поклясться, что это самый красивый бариста, которого он когда-либо видел.       Челюсть немного резковатая, губы — угрюмые, брови — будто вечно в сарказме. А глаза… цвета неба перед грозой. Такого теплого, тёплого неба.       — Эй, ты в порядке? — голос — чуть хрипловатый, будто прокуренный, прозвучал неожиданно. Армин вздрогнул, выдернутый из собственных мыслей.       — Я? А, да… Я… мокрый, — о, господи.       Конечно, второе в списке «что нужно сделать, если ты встретил красивого парня» — сказать какую-нибудь глупость. Первое — почувствовать себя нелепым подростком, который впервые подошёл к объекту обожания ближе, чем на пять метров. А подпунктом, конечно же, идет «намочи весь пол к чертям собачьим, чтобы красивому парню пришлось за тобой прибирать». Да, Армин умеет оставить о себе «хорошее» впечатление.       Но «красивый парень» просто взглянул на лужу, которая уже расползалась под ботинками посетителя, и не сказал ни слова. Пожал своими широкими плечами, наконец-то развернулся к стойке, встав лицом к лицу, и спросил:       — Что-нибудь горячее?       — Эм… да. Кофе? — то ли согласился, то ли уточнил у него Армин. — Латте, наверное?..       «И ваш номер телефона», — почти сорвалось с губ, но тот уже кивнул и отвернулся к кофемашине. И началось что-то невообразимо прекрасное.       Движения — чуть небрежные, но уверенные. Он делал всё со знанием дела: методично, и в то же время так… свободно. Так делают только то, что близко сердцу. Не на автомате от усталости — а от привычного комфорта обстановки. Кнопки пищали под быстрыми пальцами. Рычажок щёлкнул, молотый кофе посыпался в рожок. Все так естественно, и в то же время так завораживающе, что Армин без стеснения засмотрелся на него.       Чужой силуэт обволок пар из сопла, предплечья напряглись, взбивая молоко. Парень кивнул самому себе, вытирая правую руку об фартук, и потянулся за стеклянной бутылкой с верхней полки. Мышцы шеи чуть выделяются под кожей, и Армин от этого вида был готов растечься рядом с лужей на полу.       Горячая вода бежала сквозь прессованный кофе, и по помещению расползся теплый и насыщенный аромат. Щёлкнула крышка, бариста добавил сироп.       Он протянул руку, опустил бумажный стаканчик с мягким стуком. Так близко, что Армин мог бы потянуться в ответ и прикоснуться к мозолистым пальцам, если бы не замер в прострации. Но рука исчезла, оставляя только теплый пряный пар.       — Не обожгись. Сладкий.       На секунду кто-то снова поставил Армина на паузу. Он вновь забыл, как дышать.       — Чт…       — Кофе, — добавил парень, уже отвернувшись к кофемашине, чтобы принять следующий заказ успевшей забрести в такую непогоду старушки.       Без намёка на флирт, что немного успокоило бешено бьющееся сердце, но оно продолжало колотиться. Казалось, что его слышат все в помещении.       Армин посмотрел на стаканчик, приготовленный так бережно. И хотя этот парень просто сделал свою работу, просто сделал ее хорошо, в душе ютилось что-то трепетное. Потому он с улыбкой отпил горячий кофе. И подавился.       Это был не кофе, уж это Армин понял точно. Едва различимый аромат корицы перебивал кошмарно сладкий вкус, от которого во рту расползлось ощущение, что еще чуть-чуть, и он упадёт в сахарную кому. Сколько здесь ложек сахара? Три? Пять? Еще и карамельный сироп полит сверху, в довершении этого сахарного безумия.       Но, глядя на широкую спину, и размерено двигающиеся руки, Армин проглотил это нечто, и даже поблагодарил перед выходом, чем самолично подписал себе приговор.

***

Брошенное невзначай «сладкий» щекотало нервы Армину остаток вечера и весь следующий день, пока он снова не зашёл в кофейню, и не наткнулся на того же бариста (если не считать, что до этого он дважды попал на его сменщицу — но этого он предпочёл не вспоминать). Он просто хотел согреться. Или убеждал себя, что хотел. На улице — моросило, под ногами слякоть, в расписании — окно. Почему бы не зайти?       — Латте? — не спрашивает, а утверждает голос парня из-за стойки.       Он получает стаканчик и в этот раз напиток почти нормальный. Армин хотел было спросить: «А как давно вы здесь работаете?» или «Тебе нравится настолько сладкий кофе?» — но вместо этого выдавил:       — Без корицы?       — А? — густые брови вопросительно сходятся у переносицы, а после приподнимаются — А, ну да. Мне показалось, тебе в тот раз с ней не понравилось.       Армин смутился, но отпил. На вкус — снова ужас. Отсутствие корицы ситуацию не спасло, но теперь он хотя бы разглядел его имя. Жан.

***

      — Добро пожаловать, — и улыбка, почти теплая, хотя глаза немного уставшие. — Зачастил ты.       — Я живу рядом, — пытается объяснить Армин. Сам бы он не поверил этой отговорке, но ничего более стоящего в голову не лезло. Не тогда, когда перед тобой стоит сногсшибательный парень в рубашке, застегнутой на все пуговицы. Хотя, по скромному мнению Армина, верхнюю можно было и расстегнуть.       Жан улыбается, отворачивается и начинает готовить «как обычно?», не спрашивая. Армин смутился. Потому что Армин пьет его авторский микс уже месяц. Потому что только о нем он и думает каждую свободную минуту. Он и сам не знал, почему продолжает его пить (или не хочет в этом себе полностью признаваться), но уже почти привык к ощущению сведённой от сладости челюсти. Наверное, дело не в сиропе.       — Добавить сироп? — развернувшись в пол оборота, неожиданно спрашивает Жан. — С фисташками очень вкусный. И довольно популярный.       И Армин машинально кивает, засмотревшись на прямую линию подбородка.       Кофе опять получается отвратительным, но ему начинает нравиться именно это.

***

      Четверги с некоторых пор Армин ненавидит. По четвергам смена Жана, но именно в этот день от клиентов в кофейне нет отбоя, и они даже словом обмолвиться не успевают.       Можно конечно заказать кофе и поседеть за столиком, чтобы насладиться хоть и шумной, но все же атмосферой кофейни Жаном подольше, но ему не очень хотелось сидеть в одиночестве, как какому-то бездельнику сталкеру. Да и занимать место просто так тоже не хотелось…

***

      — Еще раз: почему мы не можем позаниматься у тебя дома? — спросил Эрен, устраиваясь за столиком у окна.       — Это хорошее место. Тут можно сконцентрироваться и до библиотеки не так далеко, — отмахнулся Армин, стараясь не смотреть слишком явно в сторону стойки. — И кофе тут вкусный.       — Это да, — со знанием дела говорит Микаса, отпивая свой двойной эспрессо.       В следующий раз Армин закажет его.       — Ты правда притащил нас сюда просто ради кофе? — подозрительно уточнил Эрен, поглядывая через плечо за стойку.       Жан на них не смотрел. Он сосредоточено переставлял бутылочки сиропов, которые до этого стояли на своих местах и никого не трогали. Почему-то ему именно в этот день ему захотелось расставить их по цветам.       Эрен уточнял что-то в домашнем задании по гистологии, а Армин старался не потерять ход его мыслей. Отчасти он пришел сюда не за этим, но раз именно эту причину он представил друзьям, придётся поработать.

***

      Он и не заметил, как стал приходить в кофейню только с друзьями. Они садились за дальний столик, и Армин всегда выбирал место, откуда Жан попадал в его поле зрения.       Поначалу он правда пытался заниматься (ведь домашка сама себя не сделает), но это было выше его сил. Он вздрагивал от каждого «Заказ готов!», путался в тексте методички, а один раз даже выписал в конспект ингредиенты завтрака из меню вместо параграфа учебника.       Потому что даже спина Жана была интереснее. Потому что, когда тот оборачивался и коротко взмахивал пальцами, давая знать, что помнит о его присутствии, Армин больше не о чем думать не мог.

***

      — Тебе нужно взять у него номер. У меня так вся стипендия на кофе уйдёт! — громким шепотом возмущался Эрен, вываливаясь из кофейни вперёд них и на ходу натягивая капюшон. Увлечения Армина постепенно становятся его личной финансовой трагедией.       Армин мрачно подталкивал его к выходу, поглядывая через спину — не услышал ли Жан этого безобразия?       — Я не могу, ясно тебе? — пробормотал он.       — Ну тогда дай ему свой! Ауч… Микаса, ну хватит! — Эрен схватился за бок, на который та легонько, но уверенно надавила кулаком. — Что ещё остаётся, если Армин у нас только смотреть горазд?       — А сам то, — бросила она, от чего Эрен покрылся румянцем, возмущенно «эйкнув». — Но он прав, Армин. Тебе нужно дать ему номер, иначе мне придётся сделать это самой.       — Он его не спрашивает, зачем предлагать? — буркнул Армин, упрямо уставившись себе под ноги. — Мне вообще кажется, у него уже кто-то есть. Если он не работает, то переписывается с кем-то. И в такие моменты он выглядит таким счастливым, и улыбается так красиво, и глаза у него блестят ярче обычного…       — Меня сейчас вырвет, — не выдерживает поток восхищения Эрен. На этот раз от кулака Микасы он увернулся. — Знаешь… когда ты не пялишься, а действительно учишься — этот парень сам на тебя залипает, — Эрен притормозил, развернулся и пошёл задом наперёд, глядя прямо на Армина. — Он реально с тебя глаз не сводит, черт возьми.       — Он с тобой почти флиртует, — добавила Микаса, как бы между строк.       — И сколько вообще синонимов к слову «сладкий» ты собираешься вытерпеть? — продолжал Эрен и стал перечислять по пальцам все, что вспомнил. — «Мёд», «карамель», «сиропный рецидив» — я даже не знаю, это метафора или диагноз.       Армин только вздохнул. Так и правда больше не может продолжаться. Либо он скоро сам превратится в приторный сироп, либо сгорит от стыда.

***

      Он долго на это решался, но все же через пару дней сказал Микасе и Эрену, что немного задержится. Понимающе кивнув, она потащила за собой несопротивляющегося Йегера, недвусмысленно подмигивающего и выставляющего пальцы вверх. После них осталось чуть теплеющее место за столом нерешительность внутри. Армин не мог подняться сразу.       Он смотрел в кружку. До дна — пара глотков, но допивать он не будет. Прислушался: с кухни доносился мягкий лязг, шорох бумаги, скрип открывающейся посудной дверцы. Пара людей ещё в кофейне. Музыка фоновая, почти незаметная. Arctic Monkeys льется из колонок притягательно и меланхолично: Алекс вот-вот запоёт одну из любимых песен Армина. Всё будто подсказывает: пора бы уже.       Он наконец-то поднимается. Медленно. Сердце будто сжимает кто-то изнутри, пальцами — осторожно, но крепко. Каждый шаг — слишком отчётливо.       Подходит к стойке. Заметив его, Жан чуть приподнимает уголки губ.       — Кофе? — спрашивает он и в голосе — почти усмешка.       Армин усмехается в ответ, теребит рукав свитера.       — Ага… Только, если можно… я бы хотел без шести ложек сахара?       Пауза. Жан моргает и медленно выпрямляется — и в его лице читается такое удивление.       — Подожди… Ты что, всё это время пил это дерьмо с сахаром, потому что…       — Думал, что ты такой вкус любишь, — заканчивает Армин за него, уже слегка краснея. Ему хочется провалиться сквозь пол.       — Нет же! Я думал, ты его любишь! — почти восклицает Жан, и сам тут же краснеет — почти до ушей. — Я… ну, первый раз ты выпил. Мне показалось, что тебе понравилось и… ну…. Ты выглядишь как тот, кто любит послаще.       Армин не знает, чего ему хочется больше: расхохотаться от ситуации, заплакать от досады или убежать от стыда подальше. И сам же ничего не говорил, тормоз недоделанный. Какой стыд.       И все же он смеется, и это разряжает воздух между ними. Впервые за всё это время не нервное напряжение, а тёплая… неловкость и понимание.       — А я уже начал думать, что ты издеваешься, — шепчет Армин, посмеиваясь и чуть склонив голову в бок. Всё ещё неловко, но теперь они немного прояснили ситуацию.       Повисает короткое молчание. Жан почёсывает затылок, отводит взгляд, а после, молчаливо решив для себя что-то, поднимает глаза и смотрит прямо на Армина.       — Слушай, если ты так смело пьёшь то, что я тебе тут все это время намешивал и все еще стоишь на ногах, то…       Армин приподнимает брови.       — Ну, знаешь… мы могли бы куда-нибудь сходить, когда ты будешь свободен. Мне кажется ты выглядишь как человек, который любит ромкомы, хотя со своими предположениями я уже один раз оплошал. Один неплохой недавно вышел. Я видел трейлер, он не сильно сопливый. Хотя… может и сопливый. По трейлеру-то судить трудно.       Армин легонько улыбается, смотря на то, как «крутой парень» мнется, подбирая слова, чтобы…       Пригласить его на свидание?       Армин готов был поклясться, что Жан — самый милый бариста, которого он когда-либо видел.       — Я больше по научной фантастике, но комедия тоже неплохо.       Жан моргает, на лице расползается улыбка. Он машинально зачёсывает челку назад, лицо расслабляется, но глаза продолжают радостно поблескивать.       — Круто, — Жан улыбается, от чего на лице появляются небольшие ямочки. — Да, я кстати, могу готовить нормальный кофе, которой действительно можно пить. Со мной. Или… не смотри на меня так, я правда умею и прямо сейчас это сделаю. За счет заведения. Ну, если… ты не против.       Армин чувствует, как сердце глухо отдается в ушах. Пальцы сами собой сжимаются на краю стойки, пока внутри все плывет от чего-то, подозрительно смахивающего на счастье.       Он кивает.       — Только без сахара, — шепчет с улыбкой.       — Без сахара, — кивает Жан, улыбаясь в ответ. — Но… может, с твоим номером?       Жан отворачивается — возится с кофемашиной. Он тихо подпевает себе под нос, а когда звучит строчка про кофейник, бросает многозначительную улыбку в сторону Армина. Тот краснеет, но улыбается в ответ и, не дожидаясь, что Жан снова обернётся, тянется к стопке салфеток. Ручка лежит рядом — он быстро, почти по инерции, записывает номер. Подписываться не стал. Уже и так все ясно.       Армин бережно берёт кофе, который сразу согревает его пальцы, отпивает немного, делая притворно серьезный вид.       — Да. Да, так гораздо лучше, — кивает он строго, а после улыбается, услышав тихий мягкий смех.       Он кивает на прощание, и у самой двери они вновь ловят взглядами друг друга. Коротко, почти мимолетно, но этого слишком много для одного взгляда.       Он был поглощён произошедшим за вечер так сильно, что заметил подпись только у двери своей квартиры. На бумажном стаканчике неровно, слегка размазано выведено черным маркером:       «Сладкий, но без сахара».