Гештальт
28 февраля 2026 г., 09:26
— Ах ты ж, собака ты дикая! Ах ты ж, крыса ты плешивая!
— Выбирай выражение, зоолухиня! — рявкнул Витёк, в очередной раз уходя из-под веника.
Ему бы поберечь дыхание, но "крыса"!.. "Крыса"! Он, хоть и мышь гордая, стерпеть мог многое — но не крысу!
Веник — кувырок, мышеловка — отскок! У-у-у, стерва, чтоб тебе этой мышеловкой палец прищемило!
Ничего, будет и на его улице праздник! Не в этот раз, так в следующий! В конце концов, ему выпала редкая возможность все учесть и продумать.
***
У Витька был незакрытый гештальт, а Витёк ненавидел незакрытые гештальты. Гештальт имел армянское происхождение, пять звёзд, крепость тридцать градусов и приятный чайный колер. (Вот чай он в бутылку и нальет, когда все получится). Гештальт находился в труднодоступном месте. Конечно, иначе это был бы не гештальт, а так, очередная веха на витьковом жизненном пути. Возможно... чисто гипотетически... гештальт не стоило затрачиваемых на него ресурсов, но... А без "но"! Он уроет злющую ведьму на ее же территориии, чего бы ему это не стоило! Не считая жизни, здоровья, рассудка и чрезмерно задетой гордости. А что, не такой уж и большой список. И пункта "потратить ради этого желание для золотой рыбки" там не значилось. А золотая рыбка, как ни странно, была. Витёк и сам не понял, каким образом это получилось. Вот он сидит в парке у реки, зализывает душевные раны, а вот у него в лапах уже золотая рыбка (которая так-то больше его всемеро) трепыхается и канючит: — Отпустит меня на волю, Виктор. Все, что пожелаешь, для тебя сделаю. Оно, конечно, быстро выяснилось, что "все, что пожелаешь" ограничивалось тремя желаниями. Если верить слухам, стандартный рыбкин договор, так что ладно. Тем более, что Витьку хватило бы одного единственного... но тут нарисовалась неожиданная проблема. — Нет. — В смысле, нет? — удивился Витёк. — В смысле, я не могу это исполнить. — Как это, не можешь? — и ладно бы Витёк загадал что-то вроде "хочу быть владычицей морскою и чтобы золотая рыбка всю жизнь была у меня на посылках". Он же не идиот. Понимает, что в таком случае эта самая жизнь долго не продлится. И он даже не предложил рыбке десантироваться на Венеру. Нет. Его желание звучало следующим образом: — Хочу, чтобы бутылка коньяка из кухонного шкафа злобной ведьмы Медеи Цуциковой прямо у нее на глазах прилетела ко мне — ничего сложного для такого могучего волшебного существа. (Если, опять же, верить слухам). (Да, это читерство. И да, удовольствия от этого меньше. Поэтому морду лица мерзкой ведьме должно перекривить максимально). — Не могу, — подтвердила рыбка. — Я за здоровый образ жизни. — И что? — не понял Витёк. — И то, — рыбка посмотрела на него, как на идиота (это вообще нормально — смотреть, как на идиота, на того, у кого ты буквально в лапах?) — Я не исполняю желания, связанные с алкоголем, табакокурением, наркотическими веществами и фастфудом. Во как! Ладно... — Тогда мне придется пустить тебя на котлеты. — А сможешь? — рыбка явно была настроена скептически. На самом деле, Витёк был не то, чтобы в себе уверен. Во всем происходящем чувствовался жирный такой подвох... но в чём именно он заключался, Витёк допетрить пока не мог. И тем не менее, нужно было держать фасон: — Толкну тому, кто сможет. — Не получится, — отрезала рыбка. — В смысле? Вот тут-то и вылезло, в чём подвох. У золотой рыбки было странное хобби. Время от времени (раз в столетие, не чаще) она выбирала какого-нибудь бедолагу и устраивала ему аттракцион невиданной щедрости. Нужно было только пройти формальный тест. В котором всего-то два возможных варианта: отпустить / не отпустить — не запутаешься. Соискателей своей милости рыбка выбирала по принципу "нижний плавник зачесался". (На ум совершенно беспардонно лезло слово "бедолага", но Витёк старался на этом не зацикливаться). И разумеется, никак на самом деле от них не зависела. Пришлось договариваться. Вернее, искать приемлемый для обеих сторон компромисс. Потому как ни "Слушай, мне уже есть восемнадцать. Точно. Честное слово", ни "Зло должно быть наказано, а лишение злобной ведьмы любимого напитка — это гуманное наказание", ни даже " для меня это — дело чести, так что, если ничего не выгорит, придется, как предписывает кодекс самурая, совершить сеппуку" на рыбку впечатления не произвели. Да что там! Витёк буквально открыл чешуйчатой стерве душу! Попытался донести, каково это: быть разумным грызуном. На самом-то деле, если разобраться, даже хуже, чем грызуном обыкновенным. У среднестатистического грызуна жизнь коротка и полна ужаса. Но, по крайней мере, он в ней мало что понимает. У Витька не так. У Витька соображала всегда работала, как надо. ("Даже слишком" (с) матушка). Витёк неплохо сознавал свое место в мире, полном людей, кошек, лис, сов, змей... И все, что он мог, это смириться с очевидным... или, гордо вскинув голову, непреклонно (Непреклонно, слышишь ты, золотистый карась?!) идти наперекор злой судьбе! (Да, идти наперекор судьбе! И да, в данном конкретном случае это значило выдуть ведьмин коньяк после того, как удачно увел у той из кухни собственноручно ею составленный и заговоренный травяной сбор, на котором собирался поднять неплохие деньги). "Карась" заверил, что все понимает. Но помочь ничем не может, он все ещё за здоровый образ жизни. Однако компромисс всё-таки нашелся: — Ладно, Виктор, будь по твоему. Помогать я тебе не буду, но дам шанс сделать все самому. Отправлю я тебя назад во времени, за пару минут до того, как ты попытаешься достать коньяк. На все про все дам тебе семь попыток. Справишься — молодец. Не получится — так тому и быть. Спорить Витёк не стал. С паршивого карася хоть пару чешуек. Нужно работать с тем, что есть. — И помни, Виктор, у тебя есть ещё два желания. Учти, попросишь помощи, это зачтется за одно из них. У-у-у, селёдка! И теперь Витёк тихо сидит под веником в кухне у злобной ведьмы Медеи Цуциковой. Снова. Злобная ведьма снова никак не может свалить в другую комнату, хотя объективно дел в кухне у нее нет. Посуда помыта, тесто на пирог замешано, чай с бутерами выпит. Даже мышеловки в стратегических местах уже расставила, сволочь! Можно подумать, это ей поможет! Ничего, стерва, хлебнешь ты ещё холодного, несладкого чая!
