Мир Кончается Вместе со мной. (The World Ends With Me)

      Солнце наконец-то снова стало пригревать.       Ким Рок Су — нет, Кейл Хенитьюз — сделал это. Белая Звезда наконец-то мертв. Порыв битвы всё ещё окутывал его, как дым, его тело было в синяках, ссадинах, крови, но это не имело значения. Это не имело значения, потому что его люди, те, кто сражался рядом с ним в горе и в радости, были в безопасности. Чхве Хан, Альберу, Раон — все были живы.       Тяжёлый груз, который так долго давил ему на грудь, наконец-то исчез. Мир, который когда-то рушился под тяжестью судьбы, теперь затих. Всё закончилось. Его сердце колотилось не от напряжения битвы, а от чистого, неподдельного облегчения, которое охватило его.       Воздух вокруг него был пропитан запахом сгоревшей магии, пылью мира, разорванного войной. Его зрение затуманилось от пота и грязи, но он сквозь всё это видел свою семью, своих товарищей. Они стояли, уставшие, но живые, на их лицах читались усталость и что-то ещё... ещё. Что-то более темное.       Чхве Хан, его всегда спокойный, невозмутимый спутник, стоял, сверкая взглядом, способным пронзить небеса. Альберу, прирождённый тактик, уперев руки в бока, неодобрительно хмурил брови. Раон, как всегда, маленький, но с огнём в глазах, размахивал хвостом.       Ладно, может, он зашёл немного слишком далеко, может, битва вымотала его больше, чем он планировал. Но они были живы, верно? В безопасности, и это всё, что имело значение. Вот за что он боролся.       Он был... счастлив. Это было беспорядочно, несовершенно, полно синяков и переломов, но это было их. Он представлял себе что-то, какое-то будущее. Может быть, беззаботную жизнь. Ленивые утра, ворчливые голоса, споры за завтраком.       Он закрыл глаза. Всего на секунду. Просто чтобы вдохнуть. А когда он снова их открыл, то оказался под белым потолком, прикованный к больничной койке проводами и трубками. Лица его союзников — его семьи — растворились в пустоте. Тепло солнца сменилось холодным, резким светом больничных ламп. Запах крови и пепла сменился резким, стерильным запахом антисептика.       Он моргнул раз, другой, но ничего не изменилось. Мир по-прежнему был... неправильным. Белый потолок. Равномерный механический писк кардиомонитора.       Первая мысль, которая пришла в голову Ким Рок Су, была: «Какого чёрта?»       Вторая мысль была более связная, пропитанная гневом и недоверием — может быть, это дело рук Бога Смерти. Может быть, этот ублюдок счёл забавным отправить его обратно в его родной мир после всего, через что он прошёл. Он поклялся, прямо там и тогда, что если когда-нибудь доберётся до этого самодовольного божественного сукина сына, то задушит его. Он только что убил этого седовласого маньяка. Спас мир. Он заслужил передышку. Кровать. Подушка. Вечная дремота. Только не это.       Что ж, если он здесь, в своём родном мире, то Ким Мин А тоже где-то рядом, как и его команда. Эта мысль была достаточно успокаивающей, чтобы он почти не обращал внимания на странную пустоту в груди. Почти. Он нахмурился. Почему он в больнице? Почему его тело чувствует себя так, будто его выбросили откуда-то очень-очень далеко? Почему его руки, слегка дрожащие, когда он их поднимает, кажутся такими... тонкими? Слабыми? Неправильными? Прежде чем он смог справиться с нарастающей паникой, дверь со скрипом открылась.       Медсестра вошла в палату с планшетом в руке, без особого интереса взглянула на кровать — пока её взгляд не упал на него. Она застыла на месте, широко раскрыв глаза, и долю секунды просто уставилась на него, открывая и закрывая рот, как рыба. Затем она развернулась на каблуках так быстро, что чуть не поскользнулась, и выбежала из палаты, крича в коридоре: «Доктор! Доктор, он очнулся!» Дверь захлопнулась за ней, оставив его наедине с писком монитора, капельницей и нарастающим неприятным ощущением в животе.       Что-то было не так. Очень, очень не так.       Дверь снова со скрипом открылась, и на этот раз вошёл врач, мужчина лет сорока, с редеющими на висках волосами, в белом халате и с лицом, которое пыталось выглядеть доброжелательным. Пыталось — ключевое слово.       Ким Рок Су, Кейл, кем бы он ни был сейчас, умел распознавать лжецов. Он построил свою жизнь на умении читать по лицам, подмечая нюансы вежливых улыбок, пока не проступала правда. И улыбка доктора была ложью, тонкой и дрожащей по краям.       — А, ты очнулся, — сказал мужчина слишком бодрым, слишком ломким голосом. — Прошёл месяц. Надеюсь, ты... чувствуешь себя хорошо.       Месяц? Месяц с тех пор, как что?       Слова эхом отдавались в его голове, не неся в себе никакого смысла. Он не помнил, как попал в аварию. Там, где должна была быть его память, зияла пустота. В горле пересохло, оно саднило, но он сумел прохрипеть:       — Месяц... с чего?       Взгляд доктора метнулся в сторону. Всего на секунду. Этого было достаточно. В его груди вспыхнула паника, холодная и острая.       Что происходит? Это какое-то новое испытание от Бога Смерти? Какая-то извращённая версия другого мира, как тогда, когда он впервые попал в семью Хенитьюз? Да. Должно быть, так и есть. Должно быть, так и есть. Другой мир. Другая жизнь. Ещё одно задание, которое нужно выполнить. Он цеплялся за эту мысль, как утопающий за корягу.       — Как меня зовут? — спросил он. Его голос был хриплым, шершавым, как наждачная бумага, но звучал уверенно.       Доктор удивлённо моргнул, но ответил без колебаний.       — Ким Рок Су.       Кейл закрыл глаза и выдохнул. Верно. Ладно. Значит, это не совсем чужое. Всё ещё его имя, всё ещё его тело. Может быть... может быть, это другая версия Земли. Альтернативная нить, временная регрессия, сон-наказание — он видел и более странные вещи.       Он снова открыл рот.       — Где Ким Мин А?       Доктор нахмурился. Медсёстры переглянулись.       — Простите, кто это?       Он попробовал ещё раз.       — Чон Со Хун.       Снова пустые взгляды. Снова тишина, которая кричала. Холодный палец скользнул по его позвоночнику. И тогда он спросил. Он не хотел этого делать. Но ему пришлось. Потому что страх уже вцепился ему в горло и не отпускал, пока он не произнёс эти слова.       — Ли Су Хёк. Чхве Чон Су.       Это сработало.       Взгляд доктора дрогнул. Что-то промелькнуло в нём: сожаление, узнавание, чувство вины. Медсёстры замерли, их взгляды внезапно устремились на плитку на полу. Последовавшая за этим тишина не была пустой. Она была тяжёлой. Она что-то знала.       О.       О.       Значит, вот оно что. Это, должно быть, тогда. То время. Время, когда Ли Су Хёк и Чхве Чон Су погибли, а он выжил. Он был в больнице. Восстанавливался. Скорбел. Может, был в коме.       Да. Да, в этом был смысл. Это явно дело рук Бога Отчаяния — бередить старые раны, заставлять его переживать жестокие воспоминания из прошлого. Этот ублюдок всегда играл в свои игры.       Но всё же... что-то было не так.       Где были члены отряда? Где был разрушенный горизонт, залитые кровью дороги, дым, поднимающийся, словно призраки, над разрушенными зданиями? Почему в этой больнице было так спокойно? Так тихо? Так чисто? Они должны были находиться в эпицентре апокалипсиса.       — Это не твоя вина, — сказал доктор.       Да. Он знал это. Конечно, он знал это. Они ему сказали. Ли Су Хёк сам это сказал. Он сказал ему, что они счастливы. Что это не его вина.       Он уже слышал эти слова раньше.       — В этой ситуации нет вашей вины, — повторил доктор, на этот раз более мягко, словно обращаясь к чему-то хрупкому, что вот-вот может разбиться. — Так сказала даже семья Чхве.       Это имя поразило его, как удар.       Семья Чхве? Нет. В этом не было смысла. Семья Чон Су исчезла. Они умерли много лет назад. Сгорели. Погибли от рук монстров. Были поглощены жестоким миром, в котором жили.       Или — нет. Подождите.       Подождите.       — Какая ситуация? — Его голос дрогнул, но слова прозвучали холодно. Отстранённо. Как будто он говорил из-под воды.       — Несчастный случай, — сказал доктор, и на этом всё.       В этот момент у него внутри все сжалось. Воспоминания с криком нахлынули на него.       Машина. Дорога. Поездка после семестра. Солнечный свет, мелькающий в зеркале заднего вида, как предупреждение, которого он не понимает. Ли Су Хёк рядом с ним, смеющийся над какой-то глупостью. Чхве Чон Су на заднем сиденье вспоминает книгу, которую ему показал его предок и в которой главный герой был списан с членов его семьи. Он вспоминает, как познакомился со своим дядей, которого назвали в честь главного героя.       Он вспомнил название: «Рождение героя». Он вспомнил, что ему нравился второстепенный злодей. Он вспомнил тот разговор.       — Эй, Рок Су. Почему тебе нравится этот парень? Он всего лишь мелкий злодей и грубиян.       — М-м-м? Я не знаю. Может быть, потому что у него есть все возможности для праздной жизни? А ещё... Я думаю, он что-то скрывает. Притворяется.       — У тебя всегда было богатое воображение.       — Неужели? Честно говоря, всё хорошо, но мне нравится идея апокалипсиса. Понимаешь? Монстры, силы... начало всё с чистого листа.       — Ты смешон.       — Наш Донсан очень милый.       Грузовик появился из ниоткуда. Мимолётное видение. Металлический скрежет. Он даже не успел запаниковать.       Затем: кровь. Дым. Звук, который не переставал эхом отдаваться у него в голове. Их тела. Их неподвижность.       Его руки дрожали, когда он пытался расстегнуть ремень безопасности, который уже подвёл их.       Он был жив. А они — нет.       А потом наступила тишина.       Его трясло. Не заметно — нет, его тело оставалось неподвижным, — но внутри что-то треснуло. Что-то жизненно важное.       В его глазах стояли слёзы, но он не замечал, как они катятся по щекам. Они обжигали его кожу, оставляя следы, которые он не чувствовал.       У него действительно было богатое воображение, не так ли? Чон Су, Су Хёк — гордились бы им. Он создал мир из ничего. Он подарил им жизнь после смерти. Он подарил себе семью, войну, цель. Он нашёл способ пережить то, что сделал.       От боли. От горя. От чувства вины, которое не уместить на больничной койке.       Мир, в котором он был нужен. Где он спасал людей, а не убивал их. Где его руки создавали что-то, а не хоронили тела.       Но это был всего лишь сон.       Он был не Кейлом.       Он не был лидером команды Ким Рок Су.       Он не был ни героем, ни командиром, ни истребителем монстров.       Он был просто... Ким Рок Су.       Убийца.       Трус с кровью на руках, кровью, которую он никогда не сможет смыть, сколько бы драконов он ни приручил и сколько бы королевств ни спас.       Войны не было.       Ни одна семья не ждёт его с нетерпением, любовью и безоговорочным доверием.       Только это. Только больничная палата, в которой пахло антисептиком и сожалением. И воображение сломленного мальчика, который не мог вынести правду.       У него болело в груди. Не метафорически — по-настоящему. Грудь сжималась, давила, словно его тело пыталось сложиться пополам.       Кардиомонитор запищал быстрее. Потом ещё быстрее. Пронзительный, панический пульс, который не мог принадлежать живому человеку.       Доктор схватил его за плечи.       — Нет, Рок Су, успокойся. Ты не в себе. Медсестра! СЕЙЧАС ЖЕ!       Но он не мог его слышать.       Всё, что он мог слышать, — это воображаемый смех. Ощущение крошечных лапок Раона, цепляющихся за его рубашку. Равномерный, насмешливый голос Альберу Кроссмана, говорящего: «Ты снова опоздал, Кейл Хенитьюз». Мягкий взгляд Чхве Хана, наполненный верой, которую он никогда не заслуживал.       Ничего из этого не было настоящим. Ничто из этого не было реальным.       Он никогда не был Кейлом.       Звуки в комнате превратились в низкий гул, отдающий эхом. Как будто он оказался под водой в собственной голове. Он не мог дышать. Не мог двигаться. Не мог оставаться на месте.       Его веки отяжелели. Его грудь больше не поднималась.       Может быть, на этот раз, когда он закроет глаза...       Может быть, на этот раз они будут ждать.       Может быть, на этот раз он наконец сможет спросить их...       — Ты прощаешь меня?       Беееееееееип—