Гарри и его детя

Прошёл месяц, и Гарри узнал, что вновь беременный и ждёт детёныша вервольфа от того зверя. Его живот начал расти с каждым днём. Он нежно поглаживал свой живот. Гарри улыбнулся, смотря, как Джеймс лизнул его живот, ткнул носом, принюхиваясь. "Ну что, малыш, — прошептал он, — будем ждать братика или сестричку?" И тут же одёрнул себя: "Хотя какая разница, всё равно ведь волчонок!" Гарри представил себе стаю маленьких волчат, бегающих вокруг него, и невольно захихикал. "Вот будет цирк!" Так шёл третий месяц, и живот лишь увеличился. Джеймс же чувствовал перемены в теле отца. Он стал ещё ласковее, ещё чаще тыкался мордочкой, словно говоря: "Всё будет хорошо, папа. Мы справимся!" Жизнь в пещере продолжалась своим чередом. Гарри охотился, кормил Джеймса, и теперь ещё и вынашивал нового детёныша, из-за чего ел куда больше. Пуповина, соединявшая его с Джеймсом, становилась всё тоньше, словно ниточка, готовая вот-вот оборваться. И вот, однажды ночью, когда луна висела в зените, это случилось. Связь прервалась. Гарри вздрогнул, почувствовав лёгкий укол в животе. Он взглянул на Джеймса, который сладко спал, свернувшись калачиком у его ног. И тут он понял — всё кончено. Пуповина исчезла, словно её и не было. В животе что-то ёкнуло, будто маленькая птичка вспорхнула ввысь. Гарри прижал к себе Джеймса, чувствуя, как тепло шёрстки согревает его ладони. "Ну вот и всё, малыш, — прошептал он, — ты теперь совсем большой". В животе снова заурчало, на этот раз куда сильнее. Гарри нахмурился. "Ну и аппетит у тебя, волчонок! — пробормотал он, поглаживая живот. И Гарри нашёл очередную крысу, начал её уплетать. А на следующий день Джеймс первый отправился на охоту, в первый раз принёс свою первую добычу, гордо кладя у ног отца полуживого зайца. И Гарри, улыбнувшись, взял её и поднёс ко рту, начал разрывать плоть зайца, делясь добычей с Джеймсом. Дни летели незаметно, живот Гарри рос, а Джеймс становился всё более независимым, но рядом. Его детя охотились, принося еду пещеры к отцу. Гарри чувствовал, как любовь к сыну переполняет его, давая силы жить и бороться. Даже крысы казались вкуснее, когда рядом был Джеймс, уплетающий свою долю с довольным урчанием. Огромный живот превратил ходьбу для Гарри в настоящее испытание, но, несмотря ни на что, он продолжал свои странные ночные променады в окрестностях пещеры. Совершенно нагой, он бродил по лесу, бережно поддерживая свой беременный живот обеими руками. Стояла глухая ночь, полная луна щедро заливала всё вокруг своим серебристым светом. Гарри спал на холодном каменном полу пещеры рядом со своим первенцем, который выглядел и рос не по дням, а по часам, словно десятилетний ребенок. Сын прижимался к матери, и вдруг Гарри почувствовал влагу между ног во сне. Сначала он решил, что просто обмочился – с ним такое часто случалось. Поднявшись, он вышел из пещеры и ахнул. Первый толчок, за ним второй, третий… Только тогда до него дошло: отошли воды, и он рожает. Под лунным светом у пещеры Гарри осторожно, дрожа от волнения, стал на колени и слегка опустил зад и простонал, ощутил, как малыш опустился к тазу. Гарри задышал чаще, пот выступил на лбу. Боль накатывала волнами, сминая его тело, но он старался дышать ровно, как когда-то он рожал своего первенца. Джеймс проснулся от его стонов и вышел из пещеры и обеспокоенно заскулил, тыкаясь мордой в его руку и живот. "Всё хорошо, сынок, всё хорошо, скоро появится твой братик... Ааахх гхм", - прошептал Гарри, пытаясь его успокоить. Схватки становились всё сильнее, и Гарри почувствовал, как его дырочка начала расширяться, чуствовал, как миллиметр за миллиметром головка малыша начала показываться. Он напрягся изо всех сил, стонал, рычал и кричал, чуствуя, как головка вылазит из его влагалища, как протискивается тельце, и Гарри лишь сильнее расставил ноги. И через мгновение на холодную землю под лунным светом упал маленький волчонок. Он был весь в слизи, но уже пытался дышать. Дрожащими руками Гарри подхватил его на руки, стараясь согреть своим теплом. Джеймс обнюхивал новорожденного, с любопытством рассматривая сырье братика-сородича, осторожно лизнув его. А затем Гарри ахнул, ощутил новые точки, и тогда он понял, почему его живот был столь огромным: он носил двойню. И Гарри вновь застонал, удерживаясь на одной руки, а другой удерживал первого. Вскоре появился и второй волчонок, такой же маленький и беззащитный. Гарри с трудом перевёл дух, чувствуя невероятную усталость, но счастье переполняло его. Он прижал малышей к себе, чувствуя, как они тыкаются в него мордочками, ища его соски, а затем начали кормиться его грудным молоком, и закрыл глаза от усталости. Утром, когда солнце встало, Гарри проснулся от тихого поскуливания. Рядом с ним спали два маленьких волчонка, а Джеймс лежал неподалеку, охраняя их сон. Гарри улыбнулся, глядя на своих детей. "Ну вот, у нас теперь целая маленькая стая," - подумал он, чувствуя тепло и умиротворение. Смотря на своих детёнышей, который начали просыпаться и искать его грудь, дабы покормиться. Гарри нежно улыбнулся, направляя их. Он покормил волчат, а затем, собрав все свои силы, поднялся на ноги. Джеймс, старший вервольф его помёта, тут же подбежал к нему, радостно виляя хвостом. Гарри погладил его по голове и направился к пещере, держа волчат в руках, чуствуя, как две пуповины болтаются между ног, и видя, как они соединяют его двух волчат, у половины, что ночью родили с ним, как они уходили в его дырокочку. Войдя в свою пещеру, Там он обустроил им уютное гнёздышко из сухой травы и листьев. Гарри уложил волчат в гнездо и сам обессиленно опустился рядом. Джеймс тут же улёгся возле них, внимательно наблюдая за своими маленькими братьями. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как сон медленно окутывает его. Он был измотан родами, но счастлив. У него была своя маленькая стая, своя семья. И он сделает всё, чтобы защитить их. Проснулся Гарри от слабого писка. Волчата проголодались. Он осторожно взял их на руки и приложил к груди. Малыши жадно накинулись на молоко, и Гарри почувствовал, как по телу разливается тепло, чуствуя, как маленькие ротики сосут его соски. Пока его малыши кормились, он коснулся двух поправив, он проведя по ним, коснулся своей дырокочку, куда они уходили внутрь, и застонал, когда проник пальцами внутрь, а член дёрнулся. Прикрывал глаза, Гарри начал трахать себя пальцами и стонал, пока его детёныша сосали соски, и тут он ахнул, когда неожиданно тёплое дыхание коснулась его промежностей и открыл глаза он увидел своего старшего сына, чья морда склонилась между его ягодиц. "Джеймс!" Простонал Гарри, когда язык его старшего сына Вервольфова прошёлся между ягодицами по пуповинам и дырочке. Джеймс лишь заурчал в ответ, продолжая свое занятие. Его язык ласкал пуповины, ведущие к волчатам, затем скользнул к дырочке, вызывая волну мурашек по телу Гарри. Он прикрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Нежность и похоть переплелись в нем, создавая странную, но приятную смесь. Пальцы продолжали двигаться внутри, а язык Джеймса творил чудеса снаружи. Гарри застонал громче, когда Джеймс углубился языком, массируя чувствительные стенки. Он почувствовал, как напряжение покидает его тело, уступая место расслаблению. Волчата продолжали сосать, не обращая внимания на происходящее. Гарри подумал, что это их маленький семейный ритуал. Вскоре оргазм накрыл его с головой. Он выгнулся в спине, стонал и кричал, сжимая пальцы в волосах Джеймса. Сперма брызнула из члена, орошая живот и тельца волчат. Когда волна схлынула, он обессиленно опустился на подстилку, чувствуя себя опустошенным и умиротворенным. Джеймс поднял голову, облизал его дырочку напоследок и посмотрел на него с обожанием в глазах. Гарри улыбнулся ему в ответ и погладил по голове. "Спасибо, сынок", - прошептал он. Затем он заснул, окруженный своими детьми, чувствуя себя самым счастливым существом на земле.