К чему приводит фансервис

      Данная работа содержит контент 18+       Автор не пропагандирует нетрадиционные отношения. Всё написанное является вымыслом и носит сугубо развлекательный характер.       Категорически запрещается выкладывать работу в общий доступ или же переводить в бумажный формат.

***

      — Нахуя я вообще на всё это подписался? — Ли Ёнбок Феликс был зол. Очень и очень зол. Из него едва только искры не сыпались, настолько его выбесило очередное безумное требование Джупа.       Фансервис — это, конечно, хорошо. Можно даже сказать — прекрасно… Для некоторых. Для Минхо с Джисоном, например… Этакий непрямой камингаут… Вроде бы как бы есть, а вроде как фансервис — хрен подкопаешься…       Но лично им с Хёнджином это уже порядком надоело. Джинни сам не раз сетовал на то, что из-за того, что им с Ликсом приходится, пусть и не явно, изображать влюблённую парочку — от него многие девки словно от прокаженного шарахаются. Ну или хихикают многозначительно, стоит лишь ему с кем-то попытаться познакомиться.       Вот и сейчас после очередного концерта Хван с обиженной моськой развалился на кровати в комнате Ёнбока и методично накачивался вином, не забывая при этом периодически драматично вздыхать.       — Потому что Джупу не отказывают, друг мой… Бок-и, я трахаться хочу… — Джин жалостливо хлюпнул носом, — у меня секса уже почти восемь месяцев не было. Да и тот отсос в подсобке не в счёт — она такая страшная была, что я думал вообще не кончу…       Феликс лишь с сочувствием посмотрел на лучшего друга — у него ситуация была не лучше. Бешеный график и таскающийся за ними повсюду стафф не давали ни малейшей возможности наладить личную жизнь. Они вообще всё делали для того, чтобы она стала не просто нулевой, а, помахав ручкой, ушла в глубокий минус.       — Джин-и, я всё понимаю, но это уже точно перебор! Хрен с тем, что когда нам с тобой демонстративно запретили общаться и методично рассаживали по разным углам, подогревая интерес стэй… Хрен даже с тем, что нам потом так же великодушно разрешили снова обниматься на камеры… Но ЭТО…       — Да успокойся ты… — Хван манерно взмахнул рукой, от чего вино в бокале колыхнулось и добрая его половина оказалась на белоснежной рубашке. Рубашке от Версаче, на секундочку…       Хёнджин досадливо поморщился и мысленно прикинул:       — «Классная тряпочка была… Когда я её надевал, Ёнбок-а мне каждый раз кучу комплиментов отвешивал, а теперь придётся искать что-то на замену»…       Ну а чему удивляться, если в душе Хёнджин был тот ещё нарцисс, и искреннее восхищение друга было для него ярким подтверждением собственной неотразимости.       — «А ведь Ёнбок-и и сам очень красивый… Одни только губы эти бантиком чего стоят… Уж я бы эти губы расцеловал»… — затуманенный алкоголем мозг явно свернул куда-то не туда.       — «Так. Стопэ! Что-то мысли очень уж странные всплыли… Точно! Это явный спермотоксикоз! Срочно надо потрахаться, а то уже на лучшего друга слюни пускать начинаю»… — Хван попробовал сфокусировать свои уже довольно косенькие от выпитого глазки на фигуре блондина.       Получилось так себе. Ёнбока, по оценке Джина, и так уже было неполных полторы штуки, да и те стремительно пытались распочковаться до ровного числа. Но, хвала кому-то там и всем стэй заодно, за своими психами Ликс не заметил, как Хван вновь на нём подзавис.       Вообще, эта идиотская манера выпадать в астрал при взгляде на Ликса уже давно и прочно вошла у Хёнджина в привычку. Однажды он просто плюнул и прекратил обращать внимание на взбрыки собственного организма. Ну залип он на друга, и что? Слюни не пускает, стояком не сверкает, только придурошной улыбкой всех в округе умиляет…       По правде говоря, Джин с Ликсом были знакомы уже настолько давно и тесно, что им даже те же самые Минсоны (читай: две слипшиеся пельмешки) могли бы позавидовать. Они же за восемь лет действительно стали не разлей вода. У них между собой не было ни тайн ни запретных тем. Они как сиамские близнецы — знали друг о друге всё, вплоть до того, кто и на кого вечером сколько раз подрочил.       Правда, Хёнджин всё чаще и чаще ловил себя на мысли, что рассматривает своего друга не как друга, а как возможный и охренительно привлекательный объект для обнимашек, обжимашек и целовашек… Это с одной стороны нервировало, но с другой было абсолютно логичным: ну а с кем, если не с ним?!       А Феликс всё никак не мог успокоиться. Алкоголь всегда действовал на него не расслабляюще, как, например, на Хёнджина, а являлся своеобразным катализатором к действиям. Не важно каким.       Вот и сейчас, вместо того, чтобы, выпив два бокала вина, развалиться на кровати рядом с другом, он упорно косплеил бешеного австралийского кенгуру, мельтеша из одного угла комнаты в другой и воинственно бурча себе под нос что-то не разборчивое.       Рубашка, теперь уже украшенная живописным бордовым пятном, неприятно липа к телу, и Хёнджин, не долго думая, просто стянул её через голову и бросил куда-то в угол — а чего беречь, всё равно ни одна химчистка с такой живописью не справится.       Феликс в этот момент резко затормозил прямо напротив расслабленно развалившегося парня и непонимающе спросил:       — Ты чего это?       — Мокро, — Хван дёрнул плечами.       На фоне выпитого Джина вдруг резко потянуло на разговоры, тем более поговорить им двоим сейчас явно было о чём.       — Вот не пойму, Бок-и, чего ты так распсиховался? Нас же не прилюдно в засос заставляют целоваться, а всего лишь делать вид и играть на камеру?       Феликс обречённо махнул рукой и устало рухнул рядом с другом, укладывая голову ему на живот.       — Целоваться… Да я, блять, уже забуду скоро как это делается…       — Могу напомнить! — Хван игриво усмехнулся и тут же получил ликсовской лапкой по груди. Вот же ж вселенская несправедливость: лапка-то у Феликса маленькая, а вот бьёт он ею, как большой! Так что, картинно потерев место удара, Джин обиженно буркнул: — Ну не хочешь и не надо!       Феликс же на ворчание друга вдруг подскочил, как ужаленный и, резко перекинув ногу через его тушку, смачно так плюхнулся пятой точкой на голый живот. Хёнджин только мявкнуть на это смог — его хрупкий с виду друг массу тела имел приличную, и, похоже, отбил бедному Хвану все внутренности своим диким скачком.       Только вот возмутиться он не успел, потому что даже своими пьяненькими глазками заметил во взгляде напротив нездоровый блеск. Очень сильно нездоровый.       Феликсу явно пришла в голову какая-то шедевральная идея, и Хёнджин в предвкушении уже мысленно потирал лапки. Потому что этот невинный, по мнению всех окружающих, ангелок идеи генерировал редко, но, как говорится, метко.       Вот и сейчас, судя по счастливой улыбке парня, он задумал какую-то грандиозную гадость.       — Джин-и… Ты меня любишь?       Странный вопрос. Хёнджин в своём Ёнбок-е души не чаял. Только вот к чему это было?       А Феликс, приняв молчание прифигевшего парня за согласие, стал развивать свою мысль дальше.       — Я тебя тоже люблю. А давай мы с тобой сделаем фансервис реальностью? Все же этого так ждали — вот и будет им счастье.       — Точно! — Джин, мгновенно прокрутив в голове план друга, не мог не согласиться с его простотой и гениальностью. — Если мы всем покажем, что мы взаправду вместе, Джуп от нас отвалит!       — Вот и я о том же! — Ликс многозначительно ткнул пальцем в потолок и радостно провозгласил: — Значит, теперь мы с тобой встречаемся!       — Ага. Ёнбок-а, ты гений! Нам надо было раньше до этого додуматься!       Парни дружно чокнулись бокалами, и только собрались до конца расслабиться (читай: нажраться), как длинноволосую головушку Джина посетила Идея! Не менее гениальная, кстати, чем пришла Ликсу.       — Слушай, а как мы им докажем, что мы с тобой реально теперь вместе?       Видимо этот момент Феликс своей блондинистой макушкой не продумал, потому как завис минут эдак на пять, пытаясь обмозговать то, что услышал. Но если уж Ёнбок взялся генерировать шедевры — то он всегда делает это качественно! В своём друге Хёнджин был уверен стопроцентно. И не ошибся.       — А мы с тобой завтра на завтраке поцелуемся!       — В щёчку?       — В какую, нахрен, щёчку?! — Феликс от души возмутился. И от возмущения же цапнул зубами Хвана за пресс.       Обиженный Джин легонько треснул кусючего друга по макушке (чтоб впредь больше не повадно было зубы распускать!) и с интересом ждал заключение ликсовской фразы.       — В губы! Желательно взасос. Чтобы у всех сразу же все вопросы и сомнения отпали!       Хван молча слушал этого веснушчатого ангела и офигевал: Феликс сам, САМ предлагает им поцеловаться! При всех мемберах! Ещё и взасос… Где-то сдохло что-то очень большое, потому что ничем другим странное поведение своего насквозь гетеросексуального друга он объяснить не мог.       По правде говоря, что Джин, что Ликс, да и все остальные парни из группы относились к однополым парам совершенно спокойно. Минсоны вон вообще были с этой категорией любви непосредственно связаны, потому как ещё года четыре назад они знатно так проебались на одной из групповых попоек и совершили внеплановый камингаут.       Все, конечно, тогда малость удивились, но не то чтобы очень сильно — глядя на то, как эти двое липли друг к другу при любой возможности, все и так подозревали, что дело там пахнет не только крепкой мужской дружбой.       Про них с Ликсом, кстати, тоже что-то такое говорили, но парни убедительно смогли всем доказать, что для них существуют только женские прелести, а мужские полупопия хоть и вызывают интерес, но сугубо эстетический.       Поэтому Хёнджин всё же для верности, ну, чтобы завтра не ударить в грязь лицом, уточнил:       — Ты уверен?       — Более чем!       — И как ты собрался это делать? — Хвана очень сильно заинтересовала практическая сторона вопроса. Ну с теорией он и так был неплохо знаком, а вот мысль о том, что уже совсем скоро Джин сможет поцеловать эти бантиковые губы на совершенно законных основаниях и с полного одобрения их обладателя, его как-то очень уж сильно вдохновляла.       — Нет, Ликс, ты мне точно скажи, как мы будем это делать? — Хёнджина всё же немного смущал тот факт, что до этого момента с парнями он как-то ни разу не целовался. Да даже мысли такой у него никогда не проскакивало. Хван себя всегда до мозга костей считал любителем женщин. Аккурат до того момента, пока блядский Ли Минхо явно специально не привлек внимание Джина к пухлым губам Ликса.       С этого момента Хвана и начала всё чаще и чаще одолевать мысль, а каковы эти губы на вкус. Потому что на вид они были настолько прекрасны, что внутренний эстет и художник парня готов был на них молиться.       — Точно ему сказать… А ты что, целоваться что-ли не умеешь? — Феликс вновь расслабился и теперь лежал на полуголом парне всем своим телом, немало не стесняясь. Хотя, они же пару раз даже душ вместе принимали, о каком вообще стеснении между ними может идти речь?       — Я, вообще-то, прекрасно целуюсь! — кажется, такое заявление Хёнджина немножко обидело. Или не немножко? — Все мои девушки могут это подтвердить!       — Ну так, чисто для справки — я вообще-то мужик. — Ликс фыркнул другу в плечо и вдруг резко цапнул его зубами за ключицу. А чтобы тот лишний раз не орал и не возмущался, решил тут же извиниться — ласково чмокнул место укуса своими пухлыми губами и… широким жестом языка зализал начавший наливаться синяк.       Хёнджина закоротило. Он никак не мог понять, что сейчас только что произошло. Мозг отказывался обрабатывать входящую информацию, намертво заклинив все имеющиеся в черепной коробке шестерёнки.       А этот блондинистый провокатор, как ни в чём не бывало, посмотрел на замершего брёвнышком друга и, улыбнувшись, пояснил:       — Это чтобы завтра никто не сомневался, что ночь у нас с тобой была бурная.       — Ну тогда давай сразу решим, кто из нас сверху, а кто снизу. Сто пудов ведь спросят, — Хёнджину, по правде говоря, на это было как-то искренне фиолетово, но легенду стоило продумать до самых мелочей, чтобы потом не спалиться на какой-нибудь идиотской подколке друзей.       — А мы будем меняться! — то, как уверенно эту фразу выдал Ликс, Хвана немного покоробило, но от этого неприятного чувства его почти сразу же отвлекли капризно надутые, но всё равно самые красивые губы в мире.       Джин непроизвольно сглотнул скопившуюся во рту слюну и примагнитился взглядом к юркому кончику розового языка, которым Феликс медленно и со смаком облизал свои губы.       В голове крутилась одна единственная мысль: «Пиздец… Я так хочу их попробовать»…       — Джин-и, так что ты там хотел узнать?       Хёнджин немного помолчал, пытаясь вспомнить родную корейскую речь, которая почему-то вдруг резко вся позабылась, а потом выдал:       — Ёнбок-и, думаю нам стоит попрактиковаться, чтобы завтра не опозориться…       Феликс согласно кивнул и, ничего не ответив, вдруг резко прижался губами к губам Джини. И так же резко отстранился.       Глядя на недоумевающего над таким поворотом событий Хвана, парень сначала рассмеялся, а потом задумчиво буркнул:       — Видел бы ты сейчас свое лицо, Хён-и… Оно идеально. Теперь я понимаю, почему девушки к тебе в койку в очередь выстраиваются…       Хёнджину сейчас показалось, или в голосе Феликса действительно слышались недовольные ревнивые нотки?       Но Джин не стал на этом вопросе особо заморачиваться. Не сейчас. Точно не сейчас, когда на нём верхом сидит лучший друг, а по совместительству самый красивый (по мнению Хвана), парень в мире.       А Феликс что-то совсем не торопился нормально его поцеловать. Хёнджин успел даже подумать о том, что Ликсу всё происходящее реально неприятно, но развить эту мысль ему не дали…       Ёнбок, глубоко вздохнув, словно в воду с вышки прыгать собрался, как-то обречённо улыбнулся и рыкнув «Да пошло оно всё»… впился в приоткрытые губы Хвана.       Кажется, Хёнджин умер… По крайней мере, как здравомыслящий человек в тот момент он точно кончился. Потому что так хорошо от простого поцелуя ему ещё никогда не было.       Губы Ёнбок-а были идеальными. Мягкими, сочными, и пусть сейчас они по вкусу были как то вино, что парни ещё пару минут назад пили, но это лишь добавляло свою изюминку.       Феликс не просто целовал. У Джина сформировалось чёткое ощущение, что тот дорвался. Столько страсти и нежности по отношению к себе любимому Хёнджин не чувствовал ещё ни разу, хотя девушек в его жизни было более чем предостаточно — сравнить парню было с чем.       Но такого вселенского кайфа, когда от ощущения на себе твёрдого жилистого тела и горячих влажных губ хотелось позорно растечься розовой лужицей, Джин точно никогда не испытывал.       А когда через несколько минут Феликс напрягся и собрался было отстраниться, Хёнджин не выдержал и протестующе замычал прямо в эти шикарные губы. Категорически не желая прекращать это безумие, парень одной рукой обхватил блондина за талию, а вторую запустил в растрепавшиеся волосы, надавливая на макушку в попытке притянуть его ещё ближе.       Чтобы не рухнуть и совсем уж не придавить парня под собой, Феликс немного поёрзал по оголенному прессу, совершенно случайно сползая вниз и проезжаясь пятой точкой по паховой области.       Такого Хёнджин точно выдержать молча не мог: из горла совершенно самостоятельно вырвался долгий протяжный стон. А Ликс в крепком хвате джиновских рук резко напрягся и, разорвав поцелуй, пристально посмотрел другу в глаза.       — У тебя встал, — не вопрос, констатация факта. Потому что всей своей задницей Феликс даже сквозь одежду ощущал, как пульсирует и увеличивается член его друга. А друга ли?       Вроде как бы у друзей друг на друга не стоит. Феликс не в счёт: он эту заразу любит и хочет уже не один год. Чтобы не просто затащить в койку и трахнуть, а присвоить его себе со всеми его манерными тараканами и драматическими заморочками. Просто было страшно, что друг это желание не оценит.       А вот сейчас происходило что-то до одури странное, но Феликс дураком точно никогда не был и столь неожиданно подаренный судьбой шанс явно не упустит. Поэтому, не разрывая взгляд, он уже намеренно плавно двинул бёдрами, в желании прочувствовать всё ещё глубже и, если повезёт, заставить Хёнджина снова издать тот умопомрачительный стон.       А Джин не мог стонать — горло сдавило резким спазмом и из него раздался лишь позорный для настоящего мужчины скулеж. Слишком хорошо ему сейчас было. Слишком правильно. Словно давно собираемый пазл наконец-то сложился.       Только вот пристальный взгляд карих глаз немного напрягал. Словно Ёнбок что-то очень хотел сейчас сказать, но почему-то молчал.       Хёнджин искренне надеялся, что всё, что сейчас происходило между ними, не разрушит их дружбу, и что Феликс после того как протрезвеет не отвернётся от него. Джин такого явно не переживет.       Хотя, как ни крути, но сейчас ему реально было стыдно. Внятную причину он так и не понял, но вот то, что его лицо под пристальным взором полыхало кумачом, это факт. Ещё и слова эти…       Ну а что Хёнджин мог сделать с собственным стояком? Ничего. Оно вообще само встало! Нет, по правде говоря, сделать-то он с ним мог много чего, особенно сейчас, когда перед лицом такая завораживающая картина предстаёт, но не при друге же?! Или всё-таки они благополучно перешагнули этот статус и теперь действительно пара? Ведь Феликс не ушёл, не наорал и даже не послал его куда подальше, а словно ждал чего-то…       — Так у тебя как бы тоже… — голос хрипел и не слушался, но нужно же было хоть что-то сказать, чтобы нарушить это затянувшееся молчание.       — Так я и не отрицаю. Хён-и, если ты этого не хочешь, останови меня… Сам я просто не смогу… — такой же низкий и хриплый голос Ликса резанул по ушам и стёк куда-то ниже пояса, заставляя Хёнджина напрячься ещё больше.       Только вот Ёнбок на дернувшийся хвановский член отреагировал очень уж непредсказуемо: он коварно ухмыльнулся и прижался к нему своей задницей ещё сильнее, выбивая из бедолаги Джина очередной громкий долгий стон.       Но не настолько они оба были пьяны, чтобы потом можно было списать произошедшее на алкоголь. Даже с учётом, что все хвановские мозги сейчас перекочевали в район члена и совсем немного в задницу, он понимал, что для начала им стоило бы поговорить. Пока они не натворили того, о чём Феликс с утра будет жалеть.       В том, что сам Хёнджин ни о чём жалеть не будет, он был железобетонно уверен. Потому что именно этот момент его голова и сердце выбрали для того, чтобы чётко понять и принять, что он любит Ёнбока. Любит сильно, давно, только вот раньше почему-то всё никак себе в этом признаться не мог.       — А если я не хочу, чтобы ты останавливался, Ёнбок-а? — заметив, как глаза напротив резко расширились, и у Ликса затрепетали крылья носа, он пошленько ухмыльнулся: — Если я скажу, что хочу всего, что ты мне можешь дать, и это не пьяный бред, а совершенно осознанный выбор? Что ты тогда скажешь?       — Скажу, что ты крупно попал, Хёнджин-а… На всю свою оставшуюся жизнь. Потому что хрен я тебя кому теперь отдам, а ты сам недавно подтвердил, что мы с тобой теперь пара.       Джин никогда за все восемь лет знакомства не видел у друга такого выражения лица: сейчас на нём верхом восседал не милый нежный ангелочек, а жёсткий, точно знающий о чём он говорит хищник.       — Решил из котёночка прокачаться до тигра? — у Хёнджина реально заканчивалось терпение, а эта белобрысая зараза нихрена не помогала, а лишь ещё больше нагнетала градус накала, ёрзая своей аппетитной задницей по уже побаливающему от перевозбуждения члену.       — Решил, что мне в жизни очень не хватает ручного хорька, который будет всегда рядом и будет любить только меня. — Феликс был серьёзен как никогда.       Хёнджин мысленно аж пропищал от восхищения, настолько сильно его вставил этот совершенно новый, сурово-брутальный образ парня. Но в противовес собственным мыслям он, вновь пошленько улыбнувшись и нарочито пройдясь языком по своим припухшим от поцелуя губам, хитро прищурившись, фыркнул:       — А это всё будет зависеть лишь от хозяина. Если он действительно любит своего хорька, то и хорёк будет его любить в ответ.       Пару секунд Феликс просто молча сверлил в Джине дырку, а потом вдруг как-то резко весь подобрался и прохрипел:       — Вот сейчас хозяин и покажет своему хорьку, как сильно он его любит…       Хёнджин хотел что-то сказать в ответ, но Ликс ему этого не дал сделать, банально заткнув рот поцелуем. Он буквально терзал пухлые губы Джина, периодически проталкивая ему в рот язык, отчего тот едва мог вздохнуть, настолько его размазало.       Постепенно поцелуи перешли на шею, чертя на ней длинные влажные дорожки и иногда легонько прихватывая нежную кожу губами. Джина реально корёжило и плавило от такого напора, но всё равно хотелось ещё больше, сильнее, быстрее… Он стонал не замолкая, словно от громкости издаваемых звуков зависела его жизнь.       В голове промелькнула и благополучно исчезла мысль, что после такого концерта им даже не придётся кого-то в чём-то убеждать — всё и так было кристально ясно. И слышно.       А в этот момент Ёнбок добрался до груди Хвана. Всего лишь пару мазков языком по соскам и Джин с удивлением понял, что оказывается грудь у него очень чувствительная. Даже слишком, потому что стоило Феликсу втянуть бусину соска в рот, как бедный парень чуть не кончил.       Ликс творил с телом Хёнджина что-то невероятное. Парень никогда даже подумать не мог, что целомудренный поцелуй на запястье может заставить его выгнуться едва ли не на мостик, а лёгкий укус за тазовую косточку заставит скулить и выпрашивать ласку, как бездомный щенок…       Наверное, всё дело было в том, кто именно всё это делал, потому что ни с одной из своих прошлых партнёрш Хёнджин не испытывал даже сотой доли того кайфа, что ловил сейчас от простых прикосновений теперь уже однозначно своего парня.       Вцепившись руками в блондинистые волосы, Хван резко оторвал Ликса от выцеловывания собственного живота и, притянув его к своим губам, безоговорочно заявил:       — Если ты когда-нибудь даже в мыслях решишь меня бросить — я тебя убью. А потом, нахрен, убью себя, потому что не смогу жить, зная, что тебя рядом нет…       Феликс как-то слишком обречённо простонал на этот спич и чуть ли не с рыком впился в такие желанные им долгие годы губы. Он словно задался целью зацеловать Джина до такого состояния, чтобы даже неделю спустя, глядя на его опухшие губы, все понимали, чем и с кем тот занимался.       От всего творившегося между ними безумства Хёнджин всё больше и больше терял связь с реальностью. Порою ему казалось, что это просто сон. Сладкий, душевыворачивающий сон, но низкие взрыки Ликса и очередная найденная им эрогенная точка на теле парня давали понять, что нихрена подобного. Реальность во всей её красе.       Правда, когда Ёнбоку удалось стянуть с почти невменяемого Хвана штаны с нижим бельём, тому всё же хватило ума засмущаться. Недолго, ровно до того момента, как его член почувствовал влажную узость ликсовской глотки.       А Феликс сосал настолько профессионально, что всё, что мог сделать Хёнджин — это вцепиться обеими руками в несчастную простынь, которая от напора пальцев трещала и грозилась разойтись по швам в любой момент. В принципе точно так же, как и выдержка самого Хёнджина.       От того, чтобы кончить, его удерживало лишь дикое желание продлить этот сказочный момент, как можно дольше. Потому что то, что творил Феликс своими блядскими, потерявшими от трения контур губами, выбивало из его головы любые мало-мальски связные мысли.       Но, когда его бывший друг вдруг резко заглотил весь немаленький, к слову, орган Джина целиком и, уткнувшись носом ему в лобок, громко раскатисто простонал, пуская волну вибрации по всему напряжённому телу, Хёнджин сдался.       — Филыкс… — единственное, что он смог из себя вытолкнуть, прежде чем его с головой накрыла волна оргазма.       Энное время спустя, когда перед глазами перестали плясать круги, а тело начало ощущаться родным, а не каким-то чужеродным предметом, Джин, с трудом разлепив глаза, встретился взглядом с тем, кого, как выяснилось, он любил уже долгое время. И кто, судя по всему, так же любил его в ответ. Он просто потерялся в родных карих глазах, в которых пожаром бушевало пламя любви и страсти. Любви к нему, Хёнджину. Бывшему лучшему другу, а ныне единственному и никем никогда больше незаменимому парню.       — Бок-и, а ты… — сорванная криками глотка противно першила, но оно того явно стоило.       — Поможешь? — Феликс смущённо улыбнулся уголками губ, словно и не он минутой ранее с пошлым чмоканьем и громкими стонами делал Хвану горловой минет.       Джин всё ещё не мог нормально шевелиться — по телу до сих пор короткими волнами прокатывали сладкие судороги, но, скосив глаза на сидящего рядом парня, увидел, что член Феликса так и стоял колом, недвусмысленно оттопыривая ткань мягких домашних штанов.       Во рту сама собой резко скопилась слюна, а Хёнджин буквально наяву почувствовал, как в него протискивается горячий крупный влажный от предэякулята член. Но сил подняться не было совершенно, поэтому Джин придумал кое-что получше.       Жестом показав Ёнбоку, чтобы тот подсел ближе, Хван стянул с него спортивные штаны и приглашающе открыл рот, не забыв при этом высунуть язык. Судя по тому, как гулко от такого вида сглотнул Ликс, и хрипло-свистяще при этом простонал, намёк им был понят.       — Хён-и, ты уверен? — нет, ну вот что он за человек такой, а? Даже в такой момент умудряется думать не о собственном удовольствии, а о том, чтобы Хёнджину было комфортно. Наверное, сейчас он влюбился в это чудо ещё сильнее.       Но когда на язык осторожно опустилась крупная розовая головка члена, всё, что он смог сделать — это обхватить её губами и постараться не кончить снова от одних лишь ощущений.       Но не смотря на то, что самого Феликса ощутимо потряхивало от переизбытка чувств, глубоко вставлять он не спешил, словно растягивал удовольствие. Аккуратно, буквально по сантиметру, он протискивался внутрь, а Хёнджина с каждым лёгким толчком уносило всё больше.       Не выдержав такого издевательства над собой, Хван резко сцапал Ликса за задницу и со всей дури подтолкнул его на себя. Член предсказуемо проскользнул в самое горло, заставив то судорожно сократиться, а у Ёнбок-а вырвался жалостливый, на грани боли вскрик.       Поймав взглядом глаза своего наваждения, Джин что-то просительно промычал, а Феликса словно током шарахнуло. И он наконец-то прекратил сдерживаться.       Большой, явно больше среднего член точно поршень толкался глубоко в глотку, чтобы секунду спустя выйти обратно и снова войти до упора. Что-то Хёнджину подсказывало, что завтра не один он будет с сорванным голосом. И вообще: звуки, которые издавал его парень, методично трахая его рот, надо бы запретить на законодательном уровне, потому что пару минут спустя Хван чётко понял, что ещё пару таких толчков и низких басистых стонов, и он кончит второй раз.       Что и произошло.       Ёнбок, до этого момента размеренно имеющий рот Хёнджина, вдруг тихо всхлипнул, резко вышел, всего один раз проведя рукой от основания до головки члена, громко надрывно простонал «Хён-и»… и кончил ему прямо на лицо. А сам Хёнджин, увидев, как исказились в экстазе родные любимые черты лица, рвано проскулил и поймал второй оргазм.       В себя оба приходили долго. Просто лежали голыми в обнимку на кровати и молчали. Молчали не потому что было стыдно, или кто-то из них жалел о содеянном. Нет. Просто каждому из них надо было подумать о том, что произошло и какого хрена они не сделали этого раньше.       Как обычно, первым в себя пришёл именно Феликс. Он и по жизни всегда был более решительным, чем Хёнджин, так что ничего удивительного в том, что к консенсусу со своими тараканами он пришёл первым. Хван, честно говоря, со своими членистоногими разобрался ещё в процессе минета, но всё равно молчал, потому что было просто лениво открывать лишний раз натруженный рот.       — И как давно, Хён-и? — вполне ожидаемый вопрос от Ликса всё же заставил Хвана разлепить один глаз.       Потрепав своё чудо по и без того лохматой макушке, он вздохнул:       — Наверное, с самого знакомства. Просто сам себе признаться боялся. Ну и страшно было, вдруг ты, весь из себя такой любитель сисек, пошлёшь меня куда подальше…       — Королева ты драмы, блять… — Феликс громко выдохнул сквозь зубы и уткнулся носом в длинную хвановскую шею. Помолчал немного, а потом резко сомкнул на ней зубы.       — Айщ! Ты чё творишь? — Хван едва на кровати не подпрыгнул от неожиданности. Да и больно было, что ни говори.       — Ещё раз так ступи́шь, и я тебе член откушу! Столько лет мне мозги полоскал…       — Мы ещё только начали встречаться, а ты мне уже угрожаешь… — Хёнджин демонстративно плаксиво вздохнул и в отместку ущипнул своего парня за задницу, за что тут же схлопотал тычок под рёбра. Идиллия, блять!       — Не передумал насчёт завтра?       — Нет. Да и чего скрываться-то? Все и так давно подозревали, что мы втихомолку трахаемся, и шептались за спиной. Теперь хоть не обидно будет, — Хван пожал плечами.       — Зато теперь можно со спокойной совестью целоваться хоть на сцене — всегда можно свалить на решение Джупа, — Ликс мечтательно хохотнул, представляя, как охренеет завтра стафф и иже с ними. — Там вино ещё осталось?       — Не-а. Кончилось. За новой бутылкой не пойду.       — Прям я тебя куда-то отпустил…       — Меня вот только один вопрос мучает, — Хёнджин, прищурив правый глаз, уставился на своего благоверного. — Ты ж у нас всегда строго по девочкам был… Ты где, сволочь, так сосать научился?!       Феликс задушенно хрюкнул. Потом ещё раз. И ещё… А потом в голос заржал… Правда, получив очередной увесистый шлепок по собственной заднице, всё же выдавил из себя:       — Хён-и, бананы не только в качестве еды можно использовать…

***

      У нормальных людей утро начинается с завтрака и кофе. Это, вроде как, аксиома.       Но сегодня у мемберов группы завтрак явно отошёл на задний план, потому что, спустившись вниз, шестеро заспанных, смачно зевающих парней застали самую фантастическую из всех возможных картин: на диванчике в гостиной, тесно переплетясь конечностями, целовались двое, настолько погрузившись в процесс, что даже не услышали, как в шоке от увиденного Бан Чан промахнулся мимо стула и с грохотом растянулся на полу.       — Вот это я понимаю доброе утро! — Ли Минхо рывком отодрал от ламината их невменяемого лидера, прислонил его к стене и бросил через плечо: — Хан-и, ты мне сотку должен!       — Ничего не знаю! Я ничего не видел — значит этого не было! — Джисон возмущённо уставился на занятую друг другом парочку.       — Да ты на шеи их посмотри — сразу все вопросы отпадут, — Хо, не обращая ни на кого внимания, спокойно наливал в две кружки кофе — у его Джисона лапки — ещё, не дай бог, кипятком ошпарится. А остальные не маленькие, сами о себе позаботятся. — Да и без этого всё давно было понятно.       Наконец-то пришедший в себя Чан, покосившись на будущих порнозвëзд группы, вздохнул:       — Джуп охренеет…       — Прикроют, — Сынмин пристроился рядом и нагло отобрал у старшего чашку с бодрящей жижей. — В случае чего отмажут. Они же сами хотели фансервис.       — Надеюсь, что в ближайшее время его ещё больше не станет… — Чан окинул всех не занятых поцелуями предупреждающим взглядом и остановился на весело улыбающемся Киме.       — Ничего не могу обещать, — парень хитро стрельнул глазками в сторону ещё спящего на ходу Чанбина.       Крис уткнулся лицом в ладони и обречённо простонал.