Берега воли

Берега моей воли ширятся в стороны, будучи до краёв полными твоего взгляда синими волнами. И я снова и снова пытаюсь урвать его тень. Каждый день что-то дёргает до основания. Мне не хватает берегов того самого песочного здания, что мы возвели в суматохе дней. Это был, примерно, апрель. Перелёт — путешествие — ты и я. Наверное, зря я слизывал соль текилы с твоих губ тогда — в полумраке нью-йоркской квартиры, которая стала нам впритык. Маомао, я так сильно отвык не чувствовать их на себе. Сейчас бесконечная соль тянется морем от тебя ко мне. Но раньше всё это была лишь тёплая мель. Маомао, поверь. Я пытался не думать о тебе каждый день. Я так сильно старался. И теперь иду ко дну этих белых подводных скал окаменевших воспоминаний. Маомао, на дне нет никаких песочных зданий, что мы создавали вдвоём. Только оскал придворных слуг, который червлёным золотом прилипает к тебе. Потому что я тебя знал. Имел чуть больше времени, чтобы запечатлеть твой профиль на обратной стороне зрачка-холста. И пусть дверь твоих покоев горит под пальцами, как дуло у виска, — Ка Зуйгецу не ведает слабости. Я выйду в ночь почти без кровоточащей жалости, так и не увидев твоего лица. Но знаешь, моя Сяомао, я, наконец-то, понял. Только одна лишь муза способна убить своего творца.