Прихоти богов

      Я проснулась в гребанной капсуле. Было тяжело дышать, воздух в этой коробке пах мясом и какой-то мерзостью. Снаружи тянуло гарью. За глазом, где-то в мозгу копошилась личинка иллитида. И впереди меня ждет или смерть, или попытка спасти чертов мир от недобога-Абсолют и аватаров Миркула, Бэйна и Баала.       Блеск.       Огма говорил, что это все будет немного неприятно, но не настолько же. Явно Бог Знаний умышленно преуменьшил весь масштаб трындеца. Не зря Келемвор мне ничего не ответил, лишь прикрыл глаза и промолчал. Этот бы не мог соврать, зная его характер и манеру поведения.       Как я оказалась в полной жопе, которую описала несколько ранее? О, это крайне интересная история. Жила я свою скучную и никому не интересную жизнь, работала в магазинчике канцелярии, дома поигрывала в компьютерные игры и периодически бренькала на гитаре или фортепиано, которое осталось после моей учебы в музыкальном колледже. И тут бац! На кой-то хрен меня через сон вытаскивает в другой мир Бог Смерти на пару с Богом Знаний. Кидают разносортной информацией, учат немного магичить и играть на лютне и выкидывают в большой и страшный мир.       И даже не говорят, какой год на дворе. Ироды.       Хорошо, что бардам и менестрелям везде рады. Если ты умеешь развлекать толпу — трактирщик всегда даст тебе еды, комнату и отдельный стульчик, чтобы ты играл. А добрые люди поделятся монеткой-другой. Таким образом за два года скитальческой жизни я наработала и хорошую репутацию во Вратах Балдура, и даже подтянула свои масюсенькие магические способности до уровня — могу защитить себя от придурка в подворотне.       Спасибо храмам Огмы и его последователям. Ах, да. И метке Огмы на моей руке. Точно, как про это можно забыть.       А потом по Вратам проехался пузом гребанный Иллитидский корабль. Меня сцапали в свои лапки свежеватели разума. Подселили в мою светлую головушку свою мерзкую личинку и запихнули в капсулу.       В порыве эмоций стукнула рукой по стеклу. То свистнуло и открылось. Не удержав равновесие, я полетела вперед мордой. Ей же и встретилась с полом наутилоида.       Боль была тупой и крайне неприятной. Но на удивление лоб я не рассекла и конечности остались целы. В этом явно замешан мягкий пол наутилоида. Вообще этот корабль был похож на большой, мерзкий организм, с кучей щупалец, мясом на полу и стенах и… с костями, на которые эта вся внутренность крепилась. Фу. Отряхнулась от какой-то непонятной жижи, в которой успела изляпаться, упав.       И осмотрелась. Это была огромная комната с круглым резервуаром посередине. Он оказался сильно раздолблен — вся жидкость, в которой плавали иллитидские личинки, испарилась, и на дне осталась лишь одна побитая калека. Думаю, прикасаться к этой гадости — опасная затея. Поэтому даже двигать свои маленькие ласты к этой фигне не буду.       Рядом с резервуаром валялся труп иллитида. Мерзкая тварюшка. Чего стоят эти чертовы щупальцы. И чует моя прелестная жопа, что в скором времени, если я не выберусь с этого корабля, стану такой же красоткой, как и этот осьминогоподобный хрен. Перспектива меня крайне напугала, поэтому быстренько собрала себя в нужную, боевую, кондицию и направилась к выходу из этой комнаты.       Только вот застрять я успела уже перед странной дверью. Этот гребанный сфинктер не хотел открываться, как бы я не пыхтела над ним.       Дело в том, что ларчик-то был прост. Ему нужно приказать. Приказать, вашу мать, открыться. И он что делает? Правильно! Открывается. Гребанные иллитидские корабли, сделанные по их идиотским правилам.       Мозг, ты же столько в свое время информации по этой вселенной сожрал и переварил, почему сейчас вся матчасть стерлась, оставив за собой белый лист? Я же знала, что иллитиды телепаты. Значит почти все, что они делали для себя и под себя, будет подчиняться приказам. Телепатическим. Да. А в этом мне явно будет помогать эта поганая личинка в черепушке.       Как только я вошла в другую комнату в мою голову, словно мелкая игла, проник голос. Высокий, противный, тоненький-тоненький. Он пищал, просил о помощи, умолял вызволить его из клетки.       Сначала я хотела стоически пройти мимо. Мол, не моё дело, нафиг я буду лезть в непонятную тарабарщину. Вдруг это подыхаюший иллитид? Он же сожрёт меня, как сочный Бигмак, и не подавится.       А потом… Потом сыграло природное любопытство. Черт его дери. И с помощью странной платформы и очередного приказа через иллитидскую личинку я поднялась на верхнюю часть этого зала. Начинаю привыкать к этой гадости. Чур меня. Не, конечно, эта штука даёт и интересные плюшки, но… перед глазами встала картина иллитида. Не-не-не. В это превратиться у меня нет желания. Во-первых, как я знаю, это крайне болезненно, а во-вторых, моя симпатичная мордашка меня вполне устраивает.       Сколько бы времени я не провела в чертовых Вратах Балдура и вообще в этом мире — трупы вызывают у меня омерзение. А то, что со мной все это время базарил мозг, заставило тошноту подойти в горлу. И не надо тут мне припоминать моё неоконченное высшее медицинское. Там мозги были в формалине либо в виде макетов. И они со мной не пытались говорить! Ну, разве что во снах, перед сдачей экзамена по анатомии. И он ругал меня, что я тупая, а не просил о помощи.       Это был труп полуэльфа, у которого в открытой черепушке странно подергивался мозг.       Какая мерзость.       — Ты… Да. Ты спасешь «нас»! Освободишь из этого плена, — мозг недовольно дернулся. Но сам вылезти из черепа не смог. — Скорей, пока они не вернулись! Они вернутся.       Тоненький голос периодически перемешивался с другим, более низким, явно мужским. Он этого звука начинала болеть голова. Тут, на этом корабле, я слышала вечно тихий, но постоянный гул. Видимо он был связан с тем, что наутилоид летит через Авернус. У каждого плана звук был своим. Именно поэтому Огма, как он сам мне сказал, и заинтересовался мной. Таким даром, слышать изменения в плетении, обладают крайне редко и далеко не все барды такое могут провернуть. Они используют музыку для заклинаний, но не слышат, например, заклинание, когда его создаёт волшебник. Я же слышу, как меняется плетение.       — Со мной говорит мозг? — пробубнила почти себе под нос, осматривая черепную коробушку неудачливого полуэльфа. — Хотя чему я тут удивляюсь, если главный в коммуне иллитидов — это большой такой Старший мозг.       — Новорожденный, явившийся на свет из этой оболочки, — неожиданно ответил или нет на мой вопрос пожиратель интеллекта. Маленькая пакость, личный питомец гребанных иллитидов.       — Говори, что нужно сделать. Тело я уже точно не спасу, — провела пальцами по краешку срезанного черепа. Мерзенько так. А у меня ещё и перчаток нет. Минусы бытия бардом. Для заклинаний мне нужен инструмент, а играть в этих клетках для пальцев неудобно. Нет, колдовать с помощью голоса возможно, даже очень круто получается и таким образом воспроизводятся уникальные заклинания. Только вот из-за того, что тело человека — материя хрупкая, проведение магии… его сильно травмирует. Я помню, как слишком много магии влила в голос и чуть в своей кровище не захлебнулась. Спасибо, что рядом был храм Ильматера, где меня быстро вылечили и отправили в дальнейший путь легкой, но действенной затрещиной.       Было дело.       — Извлеки нас из этого тела. Освободи из этого плена. Пожалуйста!       Существо почти визжало. И мне это сильно било по мозгам. Разговаривал «Мы», так обзовем этого чудилу, через телепатию. Рта же у него с языком не было. Я решила пристальней осмотреть все открывшееся передо мной действо. Моя память из медицинского быстро подкинула нужную информацию. Мозг был отекший и краями череп сильно его стискивал. Прикасаться к этой гадости не было желания. Но я уже ввязалась в эту авантюру. Что может пойти не так?       Я глубоко вдохнула, выдохнула и, борясь с омерзением, положила руки на мозг. Он был склизкий, вонял мясом, кровью и что-то ещё повякивал у меня в голове. Аккуратно сжала его и подвела пальцы под край черепа. Хотелось рыдать от мерзости. Но я стоически глотала тошноту и пыталась достать из черепа мозг. Аккуратно, мягко, стараясь не повредить.       Звук рвущегося мяса, последние инстинктивные судороги у тела и эта мерзость у меня на ладонях.       Возникла шальная мысль чутка этого товарища покалечить, чтобы он не напал на меня даже при большом желании. Но я так и не смогла вспомнить, где именно доля, которая отвечает за координацию движений. Поэтому положила этого красавца на пол. И больше я к нему прикасаться не намерена. Как только мозговая извилина коснулась мяса, которое на наутилоиде считалось за пол, из мозга полезли тонкие щупальца и четыре странные лапы.       — Мы свободны. Свободны. Друг, — меня побрало на тихое хи-хи. Ещё таких друзей мне не хватало в этой жизни. Но если эта тварюшка временный друг, то ладно. Пусть будет. Пока эта тварь молчала, я двигалась в сторону спусковой платформы.       — Нам надо в рубку. Мы там нужны, — сказал по итогу пожиратель интеллекта.       — А что там, в рубке? — терпеливо жду, когда «Мы» встанет на платформу, и только после этого приказываю устройству нас опустить.       — Ты что, не слышишь? Нам здесь не выжить, — о, малыш, я это прекрасно понимаю. В Авернусе не место для существ из другого плана. — Надо бежать из этого мира. Надо проложить курс.       Видимо, как-то надо переправить корабль на другой план. Ага. Только почему здешние иллитиды этого ещё не сделали. А может их вырезали демоны и я осталась тут одна с кучей зараженных людей в капсулах? Да не, бред. Я же прекрасно знаю, что дальше меня ждет госпожа гит и полуэльфийка-жрец. Тут вообще намечается веселая программа. М-да. Игру-то я не прошла полностью. Только два акта. Поэтому даже и знать не знаю, что меня ждет в гребанных Вратах Балдура.       Пока я задумчиво втыкала в костяной пол, «мы» что-то там прослушивал на своих иллитидских каналах. Нет, я прекрасно знаю, почему в дальнейшем цереморфоз будет замедлен. Только вот сейчас вылез маленький вопрос, а почему мы вообще не дико влюблены в наших хозяев? Наши личинки с самого начала были повреждены? Или что? Просто, остальные же порабощенные остались порабощенными. А я вот стою и даже не чешусь особо помогать иллитидам.       — Как мне к тебе обращаться?       — Мы. Мы — это мы.       Исчерпывающе. Но я была права насчет его клички.       — Ладно, пошли.       Корабль тряхнуло, и последние слова пожирателя я не услышала, судорожно хватаясь за устройство для подъема. Гребанный трындец. Мы в Авернусе, в дьявольском логове. А ещё тут корабль шпыняет отряд гитов на драконах. Страшно, черт дери. Пока мой страх не перетек в панику — хлопнула себя по щекам и тряхнула головой. Нельзя раскисать. Нужно сделать хотя бы что-то, чтобы выжить. А чтобы выжить — надо сбежать отсюда.       Оттолкнулась от устройства и направилась в сторону выхода из этой комнаты. Выход был один — огромная дыра, явно пробитая о какую-то скалу или выдранная драконом гитов. И я направилась туда. В лицо ударил воняющий паленым мясом и серой ветер. Над головой пролетел огромный красный дракон.       Ахренеть. Бескрайняя каменная пустыня Авернуса и правда нагоняла жути. Передо мной спрыгнула откуда-то сверху женщина-гит в серебряных, шикарно сделанных доспехах. Мне захотелось взять их в руки и осмотреть как можно пристальней. Гитьянки направила мне в шею кончик своего полуторного меча и оскалилась.       И почему гитов обзывают жабами? Вполне симпатичный народец. Непривычный только — один острый и маленький нос чего стоит, как и большие зеленые глаза.       — Чудовище, вот твой конец! — довольно пафосно сказал единственный встретившийся мне живой гуманоид. «Мы» не в счет. Его за что-то адекватное считать не буду. Он больше похож на питомца. Хотела уже поднять ладонь и начать объяснения, как по вискам резко ударила странная ноющая боль. И по задней стороне шеи до макушки прошлись мурашки. Перед глазами кусками пронеслись образы. И явно не мои. Крыло дракона. Серебряный меч. И мое же лицо глазами встретившейся мне гитьянки. Я приложила пальцы к вискам, пытаясь унять ноющую боль. И видение резко оборвалось. Боль отошла не сразу. Лишь через несколько мучительных секунд.       — … Голова раскалывается…. Что это за… — женщина что-то промычала, согнувшись в три погибели. Лезвие отодвинулось от моей нежной шеи. Я выдохнула. Видимо сейчас меня не убьют. Это уже хорошо. Значит, из этого дерьма я выберусь. — Цк-ва… Ты не рабыня, хвала Влаакит! Вместе мы спасемся.       Скептично посмотрела на собрата по несчастью. Руки автоматически потянулись к моей любимой лютне, которую купила у старого хрыча из соседнего магазинчика. Уболтала я его тогда знатно — мужик скинул почти половину стоимости, за которую он хотел мне её отдать в самом начале. Приятно быть болтливым и довольно привлекательным существом. За столько времени со мной эта красавица даже обзавелась именем. «Самара». И что вы мне сделаете? Девушка с этим именем в свое время порекомендовала меня трактирщику, у которого я задержалась надолго. Увековечила её помощь вот таким забавным способом.       Варрик арбалет, например, в честь любимой женщины обозвал. У меня это ещё по-божески.       — С чего это ты решила, что я рабыня? — чуть прищурилась и достала свой инструмент из-за спины. Волшебные ножны для лютни я купила за огромные деньги у волшебницы. По заказу. Отвалила за них столько денег, что вспоминать страшно. Но дико довольна этим артефактом.       — У нас в голове сидят иллитидские паразиты, — говорила женщина шипяще, будто наш язык ей был не сильно привычен. — Если не сбежим отсюда — если не очистимся — наши тела и разумы исказятся и трансформируются. В считанные дни мы станем гхайками. Иллитидами.       Перехватила лютню удобней. Это я и так знаю. Да, пошагово цереморфоз описать не смогу — таких знаний в моей бедовой головушке все же нет. Но примерно понимаю, как и в какую жопу мы двигаемся.       — Кто ты? — мотнула головой, отгоняя от себя дерьмовые мысли. Они сейчас ни к чему.       — Я? — она усмехнулась. — Твой единственный шанс на спасение.       — Хорошо, «шанс», и что ты предлагаешь? — ненавижу, когда игнорируют момент представления, но сейчас и правда не до этого. Но обращаться к этой дамочке буду именно так. Даже если я и знаю её имя из-за того, что играла в игру.       Она прищурилась, но мою иголку явно пропустила мимо длинных ушей.       — Сначала, мы перебьем бесов. Потом проникнем в рубку и перехватим управление кораблем, — гитка перехватила удобнее меч. Её взгляд остановился на пожирателе интеллекта, из-за которого у меня до сих пор мясом и кровью воняли руки. Она поморщилась. — А что до этой твари — пока она думает, что мы порабощены, она не станет нам мешать. Возможно, в предстоящей битве она даже поможет.       И широким шагом женщина направилась в соседнее помещение, где трупами рабов и остатками иллитидов лакомились бесы. Мерзопакостное зрелище, нечего сказать. Ну, это Авернус — здесь сильный пожирает слабого. Я же посеменила за ней –лучше моей прелестнейшей заднице быть чуть сзади желтокожей союзницы. Колдовать в таком раскладе намного безопасней. А бить морды в ближнем бою — это прерогатива воинов. На том и порешим.       — Хтак-а! — с этим кличем «мой шанс» налетела на ближайшего из бесов.       Я громко бряцнула по струнам, привлекая к себе внимание и начиная плести неприятное заклинание и направляя его на нацелившегося стрелять из арбалета пакостника с крылышками. Плетение привычно поддалось, черпая сырую магию из этого плана и соединяя её с тем мотивом, который я сыграла. Барды плетут заклинания немного иначе, чем волшебники. Те пользуются формулами, жестами и определенным голосовым приказом. Это все преобразует плетение и создает заклинание. А я — играю музыку. Определенная мелодия равна определенному эффекту. Волей даю заклинанию направление.       Истекая кровью из ушей и носа, бес упал. «Мы» лапами разорвал третьего противника и, как собачка побежал ко мне, радуясь, какой он хороший и сильный. Меня прорвало на хи-хи. Гитка посмотрела на все действо довольным взглядом.       — Ты, на удивление, неплохо показала себя в бою, — она одобрительно хмыкнула. Я удивленно подняла брови и вернула свой верный инструмент на место. Карабкаться по всякой мерзости лучше с свободными руками. — А теперь вперед. К рубке.       Корабль тряхнуло ещё раз и меня откинуло в сторону какого-то странного приспособления иллитидов. Мелкие щупальца сразу же мягко обхватили мою голову и что-то такое, непонятное, сделали… Но мне… полегчало. Головная боль, которая преследовала ещё с момента моего падения на пол наутилоида, прошла.       — Какая же гадость… — сделала шаг от этой фигни. Щупальца меня спокойно отпустили. Отряхнулась от неприятного ощущения. — Корабль не выдержит ещё одной такой атаки. Надо уходить.       — А я о чем? — фыркнула гитка, начиная карабкаться наверх по странной сетке, похожей на сосуды. Закатила глаза и поступила точно так же.       Какая же все-таки мерзость этот гребанный наутилоид. Нравится же иллитидам все живое рядом с собой. Нужно чтобы все подчинялось. Начиная от стула под собой, заканчивая рабами с личинкой в черепушке. Отвечаю, что они даже туалеты с самоподтирающими щупальцами сделали. Тут я даже не удивлюсь.       Представила эту картину. Передернула плечами от мерзости. Надо выключать свою слишком бурную фантазию. А то она заебет.       Мы вошли в большой зал, чем-то похожий на тот, в котором я проснулась. Только вместо резервуара посередине тут были стоящие кругом стулья и консоль перед ними. На парочке седалищ лежали двое мужчин. Когда я подошла к ним и попыталась разбудить, они посмотрели на меня огромными стеклянными глазами и никак не отреагировали. Тоже зараженные, как и мы с Лаэзель, да именно так зовут гитку. Только вот мы с ней сейчас двумя сосисками не валяемся, а ходим и даже можем драться.       От осмотра этих сектантов меня отвлек громкий стук в стекло. Оторвалась от ничего не выражающего лица и посмотрела на единственную не пустую капсулу. Там очень настойчиво стучала кулаками по стеклу полуэльфийка: высокая, черноволосая и облаченная в кольчугу. Её, как и свой любимый «шанс» я не могла проигнорировать. Подошла к капсуле.       — Ты! — я показала пальцем на себя и удивленно подняла бровь. Девушка ещё раз ударила по стеклу и нахмурила густые брови. — Да, ты! Вытащи меня из этой хреновины!       — У нас нет времени на отстающих, — гитка почти прошипела эти слова. Я вздохнула и потерла переносицу. Вот и как воинственной дамочке объяснить, что помощь ещё одного человека — это не блажь или попытка спасти слабаков, а необходимость в нашей не самой завидной ситуации? Никак, правильно. И раз она не сильно сейчас пытается командовать, а просто возмущается попусту, значит, жрицу из капсулы я вытащу.       Я пристально осмотрела капсулу. На ней не было никаких сколов, трещин или тому подобной ерунды. Мысленному приказу она тоже не подчинилась. Значит, открывается эта штука иным образом. Только вот каким?       — Как же эту хрень открыть?       — Там устройство рядом с капсулой, попробуй что-то сделать с ним! Они с ним возились, когда запечатывали меня здесь! — полуэльфийка прислонилась ладонями к стеклу. — Только прошу, быстрее!       Махнула ей рукой, мол поняла, сейчас посмотрю, и подошла поближе к странному устройству. Да, консоль выглядела очень странно и как-то пусто. Будто в ней чего-то не хватало. Показала руками жрице, чтобы она подождала немного и направилась в соседнюю с этим залом комнату. Очередной приказ сфинктеру (хе-хе) и передо мной открылась дверь в странное человеческое хранилище. Оттуда выбежал на всех парах ещё один пожиратель интеллекта, чуть не сбив с ног, но мой шок он не смог перебить.       — Цк-ва, — ошалело выдохнула гитка, осмотревшись в этой комнате. — Скольких же эти гхайки перезаражали?       И я была склонна с ней согласиться. Мне казалось, что в этом хранилище просто сотни капсул. Настолько их было много. Они будто одну десятую часть людей из Врат Балдура запихнули сюда. А ведь это не маленькая деревенька. Это один из крупнейших городов на Побережье Мечей. Помотала головой, оторвавшись от неприятного зрелища, и направилась к возвышению. Посередине комнаты стояла капсула с лежащей там женщиной. Только вот в отличие от полуэльфийки она вообще никак не реагировала. Даже когда я постучала по стеклу.       В комнате так же была консоль. Только я не рискнула к ней прикасаться. Не знаю, какой интересный эффект это может дать. А нет, знаю, я ведь блин играла… Это принудительная трансформация в иллитида. И рандомной женщине я этого явно не желаю. Даже если потом её все-таки превратят в этого монстра, мне к этому прикладывать руку не хочется. У трупа одной рабыни я нашла необходимую мне штуку, которая по форме была точь-в-точь как пустота в консоли. На полу рядышком стоял странный резервуар с плавающими внутри мозгами. Усмехнулась, взяв в руки банку. Взболтнула. Мозг так забавно плюхнулся с одной стороны в другую, что я не удержала смешка.       Гитка на меня посмотрела как на умалишенную, но ничего не сказала. Видимо, подчеркивать мой идиотизм ещё сильней, чем я его проявляю, она посчитала ненужным.       — Пошли, вытащим ту девушку из капсулы, а потом направимся в рубку, — подбросила руну для консоли и словила её.       — И зачем тратить время на отстающих? — поморщилась гитка.       — Чтобы с нами была ещё одна боевая единица, если будет битва. А она будет, госпожа «шанс», — улыбнулась, направляясь в сторону выхода из человекохранилища. Пожиратель интеллекта, как дрессированная собака, шел рядышком, разве что хвостом не махал. — Нет, это не значит, что ты слаба или что-то в этом роде. Просто лучше иметь шесть рук, чем четыре.       Гитка цокнула.       — Не называй меня так, — я посмотрела на гитку. Быстро она сдалась. Некоторые терпели такое по несколько дней, а эта дамочка запросила капитуляцию спустя полчаса нахождения со мной в одном помещении. — Я Лаэзель из Яслей Клиира.       — Приятно познакомиться, — мы вышли в зал, где в капсуле была запечатана полуэльфийка. — Софи.       Ответа не последовало. Но это было ожидаемо. Гитов воспитывают совершенно иначе, чем, например, людей. Они в первую очередь бойцы и верные королеве пчелки. А только во вторую-третью личности.       Подошла к консоли и вставила найденную руну в паз. Устройство резко проснулось, завибрировало и начало будто жить своей жизнью. Мне ещё раз повторить, насколько устройства гребанных иллитидов мерзкие? Нет? Ну ладно. Я положила на это ладонь. Все же как-то установить связь личинки и этой штуки было нужно. И если сфинктерам прямой контакт был не нужен, но вот консолям — да. Эта штука ощущалась менее мерзко, чем «мы», но все равно неприятно.       Личинка сразу ожила и закопошилась у меня в черепушке. А потом резко, как будто щелкнули пальцами, пришло странное ощущение власти. Как и в случае с сфинктерами я мысленно приказала консоли.       Откройся.       Устройство будто довольно облизнулось и подчинилось. Когда я услышала, как стекло стало открываться, убрала руку. Потерла лицо. Гребанная личинка будто заставляла все мои мозги болеть. Настолько мерзотно мне не было уже давненько. Даже последняя пьянка до зеленых соплей за собой не оставила такой головной боли.       Улыбнулась, чтобы не показывать свое отвратительное состояние. И подошла к выпавшей из капсулы девушке. Она хоть лицом не поздоровалась с полом, как я. Протянула ей руку и помогла встать. Ноги у неё явно затекли. Полуэльфийка благодарно кивнула, уже устойчиво вставая.       — Думала, что уже помру в этой треклятой штуке, — она выдохнула. — Спаси…       Посмотрев ей в глаза, я рывком упала в её мысли. От неё чувствовалась благодарность, но так же… настороженность?       — Опасные у тебя спутники, — она кивнула на Лаэзель. Гитка стояла от нас чуть в стороне, сложив руки на груди и прищурившись. Я усмехнулась. Она в этот момент напоминала мне чем-то недовольного хорька.       — В сражении именно такие и нужны, — отпустила руку полуэльфийки и потерла переносицу, стараясь унять ноющую боль в голове.       Чуть подозрительно посмотрев на мою спутницу, она кивнула. Тонкое, серебристое украшение с черным камнем посередине на её голове блеснуло в тусклом свете.       — Ты права. Сражаться нам и правда придется немало, — она отряхнула свои штаны от мерзостной жижи с пола. — Позволь присоединиться к тебе? Будем вместе искать дорогу с этого корабля — и заодно прикрывать друг другу спину.       — Я не против, — очаровательно улыбнулась. — Я Софи.       — Шедоухарт, — она как-то нервно похлопала себя по бокам, видимо ища свою сумку. — Минуту.       И полезла в капсулу. Хотелось, конечно, кинуть в неё иголкой, мол решила остаться тут? Но задавила свое идиотское чувство юмора и просто осталась стоять и ждать. От Лаэзель все больше чувствовалось нетерпение, казалось, ещё немного и она просто начнет меня подпинывать лезвием плашмя.       — Ты же не хочешь вернуться в теплую капсулу? — не удержалась я все-таки, за что отвесила себе мысленный подзатыльник. Шедоухарт, найдя, что искала, выпрямилась и удивленно на меня уставилась. Захотелось отрезать свой слишком длинный язык. — Ладно, я поняла, что нет.       — Наконец-то, мы и так уже потеряли кучу времени, пойдемте на мостик, — гитка нервно дернула плечом.       — Она права, — полуэльфийка кивнула. — Веди.       Я направилась дальше, к входу в рубку данного наутилоида. Все время, пока мы передвигались, Шедоухарт пилила взглядом Лаэзель. Казалось, она хочет проделать в ней смертельную дырку. Я же показательно не обращала на это внимания. Если они хотят ругаться — пущай. Я не воспитатель в детском саду, чтобы растаскивать этих дамочек по углам в противоположных сторонах комнаты. Хотят собачиться — вперед. Я остановлю это только в случае угрозы жизни.       Перед входом в рубку, Лаэзель хотела было начать командовать, но Шедоу резко остановила её. Я покачала головой, выдохнула и обратилась к своим спутницам.       — Готовы?       Девушки кивнули. А я приказала сфинктеру открыться.       Там была бойня. Иллитиды жрали демонов, демоны рубили пожирателей разума и интеллекта, мелкие ходячие мозги пытались покусать бесов и адских животинок, которые забрались на борт. Оставшийся живой иллитид, когда сожрал одного из Камбионов, пристально посмотрел на меня и, активировав ползающую в голове личинку строго произнес:       — Рабыня, соедини нервы передатчика. Нам нужно уходить, немедля.       Его голос в голове был низкий, скрипучий, будто не привыкший общаться с кем-то не своего вида. Личинка в голове мерзко промурлыкала, признавая власть хозяина над ней. Обойдешься, пакость. Мы с тобой ещё повоюем.       — Делай, что он говорит, — прошептала мне на ухо на грани слышимость Лаэзель. — С гхайком разберемся, когда улетим отсюда.       — Соедини нервы! Соедини нервы! — поддакнул «мы», начиная бежать в сторону оскалившегося беса.       Кивнула гитке и достала из-за спины лютню, мое единственное оружие. Надо будет потом прикупить что-то в виде рапиры или сабли. Только вот обучаться придется по ходу путешествия. Может, надо будет попросить о помощи Лаэзель.       Шедоухарт и гитка прикрывали мою жопу, пока я наигрывала что-то крайне воодушевляющее и пробиралась через битву. Не люблю сражения. Не привыкла к ним за столько лет в мире Торила. Поэтому и предпочитаю обходить битвы, забалтывая или оглушая противников. Лучше так, чем потом собирать себя по частям, если ты оказался слабей своего оппонента.       Один из летающих засранцев было хотел меня цапнуть, но я улыбнулась и, сыграв на лютне нужную мелодию произнесла:       — Ты даже хуже лемура, — и кинула в него противным заклинанием. Беса это явно сильно ранило, так как он зажал мелкие уши и пропустил атаку булавой по морде. Улыбнулась благодарно Шедоухарт и ускользнула от лап прибежавшего на подмогу камбиона. Очень, кстати, забавно, что в Бааторе оказались танар’ри. И они так дружно с дьяволами атаковали наутилоид…       Видимо возмущение по поводу чужаков влезших случайно в Войну крови перекрыло ненависть баатезу и танар’ри друг к другу.       Лаэзель пропустила атаку одного из монстров и громко вскрикнула, сказав что-то на своем языке. Волнение за временного компаньона я потушила мысленной пощечиной. Не сейчас. Если я не успею пробиться к нервам — мы тут все умрем. А мне хочется жить.       Очень хочется.