Наследник в тени

На первый взгляд, мир двадцать первого века казался до одури простым и предсказуемым. Человечество, поглощенное цифровой суетой, верило, что разгадало все тайны Вселенной, упаковало их в научные формулы и заперло в учебниках. Но это была лишь лицевая сторона гобелена, яркая и понятная. На его изнанке, в глубоких тенях городов и в тишине забытых лесов, продолжала жить иная, древняя реальность. Вампиры, оборотни, фейри, призраки и десятки других созданий, которых люди списали в сказки, не просто существовали — они процветали, скрытые от посторонних глаз за незримым пологом. Они строили свои анклавы и резервации, города под городами, куда человеку вход был заказан. Магия была таким же естественным явлением, как электричество, но пользоваться ею на виду у смертных считалось дурным тоном и прямым путем к большим неприятностям. В одном из таких скрытых мест, в кабинете, где воздух казался густым от запаха старинных книг, кожи и дорогого табака, царил полумрак. Тяжелые бархатные шторы не пропускали свет извне, а единственным его источником служила настольная лампа с зеленым абажуром, бросавшая теплый круг на массивный стол из мореного дуба. За столом сидел мужчина, которого время, казалось, пощадило, оставив лишь благородную седину на висках и тонкую паутину морщин у глаз. Он не выглядел дряхлым — скорее, походил на отполированную веками статую, полную скрытой силы и незыблемой власти. Его взгляд, спокойный и пронзительный, был устремлен на юношу, стоявшего напротив. Этим юношей был Влад. Высокий, подтянутый, в безупречно отглаженных черных брюках и рубашке того же цвета, он выглядел как ожившая готическая мечта. Дорогие лакированные туфли без единой пылинки отражали тусклый свет лампы. С его лица не сходила легкая, едва заметная язвительная усмешка, а в длинных пальцах тлела тонкая ментоловая сигарета, чей резкий аромат был единственным диссонансом в этой комнате старины. Несмотря на видимую расслабленность, вся его поза выражала нетерпение. — Новый культ, — голос пожилого мужчины был ровным и глубоким, без старческого дребезжания. — Называют себя «Суккубы». Звучит нелепо, согласен. Но эти дети играются с огнем, о котором не имеют ни малейшего понятия. Жертвоприношения. Пока только животные, но это лишь вопрос времени. Они привлекают нездоровое внимание. Влад молча выпустил струйку мятного дыма в сторону. Дети. Он ненавидел иметь дело с детьми. С людьми в принципе, но с подростками — особенно. Их показной драматизм и вечные поиски себя вызывали у него лишь скуку. — Район спальный, окраина, — продолжил «дед», постукивая пальцами по стопке документов на столе. — Их сборища проходят под видом готических тусовок. Обычная молодежь, ищущая острых ощущений. Тебе нужно внедриться. Выяснить, кто их возглавляет, каковы их истинные цели, насколько они опасны и не стоит ли за ними кто-то посерьезнее. Он сделал паузу, внимательно изучая лицо внука. — Для прикрытия придется пойти в местную школу. Одиннадцатый класс. Усмешка на лице Влада стала шире, но веселья в ней не прибавилось. Школа. Прекрасно. Спустя шесть веков снова сесть за парту. Какой восхитительный фарс. — Все уже устроено, — предвосхитил возражения дед. — Квартира снята. Документы готовы. Легенда простая: ты сирота, живешь под моей опекой, но из-за моей «работы» и постоянных разъездов тебе удобнее закончить школу здесь, поближе к учебному заведению. Ни с кем сближаться не нужно. Просто наблюдай, слушай и докладывай. Как только получишь нужную информацию — свяжешься со мной, и мы решим, что делать дальше. Деньги, как обычно, будут на твоем счету. Влад коротко кивнул. Спорить было бессмысленно. Приказ есть приказ, даже если он исходит от единственного существа в мире, к которому он испытывал нечто похожее на привязанность. Он затушил сигарету в тяжелой мраморной пепельнице на краю стола. — Будь осторожен, Влад, — добавил дед уже мягче, когда тот развернулся, чтобы уйти. — Человеческая глупость — одна из самых непредсказуемых и разрушительных сил в этом мире. Влад не обернулся, лишь слегка качнул головой в знак того, что услышал. Выйдя из кабинета и оказавшись в длинном, тускло освещенном коридоре, он снова полез в карман за пачкой сигарет. Впереди его ждали шумные школьные коридоры, гормональные бури и глупые фанатики. Граф мысленно вздохнул. Работа есть работа. Тяжелая дубовая дверь за его спиной закрылась с мягким, весомым щелчком, отсекая Влада от мира старинных книг и негласной власти. Длинный коридор тонул в тишине, которую не нарушали даже его шаги — дорогой ковер поглощал любой звук. Стены были увешаны портретами предков, их строгие лица, застывшие в масле, провожали его безмолвными, всезнающими взглядами. Раздражение от полученного задания зудело под кожей, и рука сама потянулась к карману за сигаретами. Он не успел сделать и десяти шагов, как из тени колонны навстречу ему шагнула фигура. — Что за похоронное лицо, Граф? — голос был мелодичным, с нотками едкой насмешки. — Неужели дедушка отменил твое ежемесячное пособие? Ева. Она стояла, прислонившись плечом к резной деревянной панели, и ее поза была воплощением ленивой грации. На ней было платье цвета сапфира, смело контрастирующее с мрачной обстановкой, а на губах играла язвительная улыбка. Она была ослепительно красива и прекрасно это знала. — Не твое дело, Ева, — бросил Влад, не сбавляя шага и пытаясь обойти ее. Она легко, одним плавным движением, преградила ему путь. За триста лет она в совершенстве овладела искусством быть изящной и невыносимой одновременно. — Ну почему же? Я слышала, тебя отправляют к детишкам. В школу, — она произнесла последнее слово с особым, издевательским смаком. — Бедный, бедный Граф. Будешь сидеть за одной партой с прыщавыми подростками. Должно быть, это ужасно унизительно для шестисотлетнего старца с замашками вечного юнца. Влад остановился и посмотрел ей прямо в глаза. Его собственный взгляд был холодным как лед. — А тебе лишь бы повод найти, чтобы языком почесать. Скучно стало в четырех стенах? Улыбка на ее губах стала чуть жестче. — Мне никогда не бывает скучно, Влад. Просто забавно наблюдать, как ты снова бежишь исполнять приказ, словно верный пес. Тебе не надоело? Это был удар ниже пояса. Именно этот спор — ее желание спокойной жизни и его вечный долг — когда-то и поставил точку в их так и не начавшихся отношениях. — Некоторые из нас, Ева, помнят, что такое ответственность. Это то, чего тебе никогда не понять, — процедил он, обходя ее. Ее голос полетел ему в спину, уже без прежней игривости, с отчетливой горечью. — Ответственность? Или страх? Ты боишься остановиться хоть на миг, Влад. Боишься остаться один на один с собой. Так проще, да? Вечно быть на задании, вечно занятым. Он на миг замер, но не обернулся. Ее слова попали слишком близко к цели. Но признать это — значило дать ей власть над собой, чего он не мог допустить. — Наши с тобой «отношения» закончились именно потому, что тебе было нужно, чтобы я «побыл с тобой», когда мне нужно было выполнять приказ, — холодно отрезал он через плечо. — Представление окончено, Ева. Давно. Не пытайся продать билеты на повторный сеанс. Не дожидаясь ответа, он быстрым шагом направился к выходу, оставив ее одну посреди тихого коридора, под пристальными взглядами мертвых предков. Он уже чувствовал на языке знакомый холодок ментола, предвкушая сигарету, которая хоть на пару минут заглушит это непрошенное эхо прошлого. Впереди его ждал автомобиль, долгая дорога и новая, до одури фальшивая жизнь. Разговор с Евой оставил во рту горький привкус, который не могла перебить даже ментоловая сигарета. Резким, отточенным движением Влад свернул с главного коридора в боковой, ведущий к его личным покоям. Здесь не было портретов. Стены были просто выкрашены в глубокий, матовый антрацитовый цвет, и единственным украшением служили редкие, причудливо изогнутые серебряные бра. Его комната была под стать коридору — строгая и минималистичная. Огромная кровать с кованым готическим изголовьем соседствовала с современным стеклянным столом, на котором стоял мощный ноутбук. Никаких фотографий, никаких безделушек. Порядок был абсолютным, почти стерильным. Это было не столько жилище, сколько убежище, крепость, выстроенная против хаоса внешнего мира. Не задерживаясь, он подошел к комоду из черного дерева. С полированной поверхности взял банковскую карту из темного металла и свой любимый чокер — узкую полоску черной кожи с небольшим, искусно вырезанным серебряным крестом. Этот крест был не символом веры, а ироничной данью стилю и напоминанием о том, кем он не являлся. Он защелкнул его на шее — привычное, успокаивающее ощущение. Это была часть его брони, его настоящей униформы. Спустившись на несколько уровней ниже, в подземный паркинг, Влад оказался в совершенно ином мире. Вместо старинного величия особняка здесь царил бетон, сталь и холодный свет диодных ламп. Ряды роскошных, хищных автомобилей, принадлежавших членам Клана, блестели в полумраке. Но его цель была иной. В дальнем углу, в стороне от эксклюзивных моделей, стоял он — седан безликого серого цвета. Абсолютно непримечательный, сливающийся с асфальтом, идеальный транспорт для того, кто не хочет, чтобы его замечали. Ключи уже были в замке зажигания. Заглянув на заднее сиденье, Влад скривился. Там громоздились пакеты из обычного гипермаркета: упаковки с новой, безвкусной одеждой для «школьника», коробка с дешевой посудой, запакованное постельное белье. Вся его новая, фальшивая жизнь, купленная и упакованная дедом. Практично. И унизительно. Он бросил на пассажирское сиденье тонкую папку с документами, которую забрал из бардачка, и сел за руль. Кожаный салон, пахнущий новизной, ощущался чужим и стерильным. Повернув ключ, Влад услышал ровное, скучное урчание двигателя — полная противоположность яростному реву его собственной машины, спящей в другом конце парковки. Автоматические ворота бесшумно поползли вверх, открывая выезд из-под земли в ночной город. Влад вывел машину на пустынную улицу, оставляя за спиной скрытый от чужих глаз мир Клана «Шепот Крови». Впереди его ждал микрорайон-муравейник, съемная квартира и роль, от которой сводило скулы. Граф ехал в школу. Дорога заняла чуть больше часа. Серый седан безропотно скользил по ночному шоссе, мимо спящих пригородов и тусклых промышленных зон, пока наконец не нырнул в лабиринт типовых многоэтажек. Здесь, в этом царстве бетона и панелей, начинался его персональный ад. Микрорайон-улей, где каждая квартира была похожа на соседнюю, а индивидуальность сводилась к цвету занавесок на окне. Влад припарковал машину на полупустой стоянке под тусклым светом одинокого фонаря. Воздух здесь пах иначе — смесью асфальта, выхлопных газов и чего-то неуловимо бытового. Он вышел из машины и огляделся. Девятиэтажки, словно гигантские надгробия, окружали его со всех сторон, их темные окна-глазницы безразлично взирали на ночного гостя. Больше всего на свете Влад ненавидел три вещи. Первое — сентименты. Любые проявления бурных, неуместных эмоций вызывали у него смесь презрения и скуки. Второе — омерзительный розовый цвет, который казался ему визуальным воплощением глупости и инфантилизма. И третье, самое главное, — подростков. Эти шумные, неуклюжие создания, с их вечной драмой, неуверенностью, прикрытой показной дерзостью, и полным отсутствием манер, были для него загадкой. Он, застывший в вечной восемнадцатилетней оболочке, просто не мог постичь, почему нельзя придерживаться элементарных правил этикета. Конечно, он не требовал от них реверансов и знания, какой вилкой есть рыбу. Но не чавкать, не орать на всю улицу, не тыкать пальцем — неужели это так сложно? Они казались ему дикарями, неспособными контролировать ни свои тела, ни свои эмоции. Он достал из папки адрес и ключ. Его временное жилище находилось на седьмом этаже. Подъезд встретил его запахом сырости и вчерашнего борща. Влад брезгливо поморщился и вызвал лифт, который приехал с протяжным, скрипучим стоном. Зато в его новой легенде был один неоспоримый плюс: он был совершеннолетним. Это избавляло от необходимости отчитываться перед какими-либо опекунами и, что важнее, объясняло наличие водительских прав и машины. Он не был прикован к этому спальному гетто. При необходимости он всегда мог сесть в этот убогий серый седан и уехать. Хотя бы до ближайшего "клуба по интересам" — заведения, где их Клан организовал безопасные "кормушки". Туда, где можно было утолить голод, не оставляя следов и не создавая лишних проблем. Эта мысль немного примиряла его с действительностью. Квартира оказалась именно такой, какой он ее и представлял: чистая, безликая, с дешевой мебелью из ДСП и обоями в нейтральный цветочек. Она пахла краской и новыми вещами. Влад даже не стал включать верхний свет. Он прошел в комнату, бросил пакеты на пол и подошел к окну. Внизу, на детской площадке, сидела на качелях какая-то парочка. Их силуэты едва угадывались в темноте, но до него доносились обрывки их смеха. Подростки. Уже здесь. Влад отвернулся от окна и достал из кармана новую пачку сигарет. Первый день в аду начался. Завтра его ждала школа. Он выдохнул струю ментолового дыма в пустоту квартиры. Нужно будет наведаться в клуб в ближайшие дни. Голод уже давал о себе знать легким, едва заметным холодком, пробегавшим по жилам. И он точно знал, что терпеть его долго он не намерен. Для вампира с шестивековым стажем голод был не столько мукой, сколько досадным неудобством, назойливым фоновым шумом, который можно было игнорировать… до определенного предела. Влад умел терпеть. Дисциплина, вбитая в него дедом за столетия, позволяла ему контролировать жажду с ледяным спокойствием. Но существовал один мощнейший раздражитель, способный пробить любую броню самообладания — школа. Сама мысль о том, что завтра ему предстоит оказаться в толпе подростков, заставила его поморщиться. Их немытые, пышущие гормонами тела, их кровь, пульсирующая так близко, какофония запахов — от приторно-сладких дезодорантов и духов до острого запаха пота после физкультуры — все это превратится в пытку для его обостренных чувств. Нет, долго он не протянет. Пара дней — это его предел. А потом, плевать на все, он поедет в клуб. Никакие школьные мероприятия или внезапные "дружеские" посиделки не смогут его остановить. Свобода передвижения была его главным козырем в этой паршивой игре. Осознав это, Влад обреченно вздохнул. Придется потрудиться. Он спустился вниз, к машине, и в несколько заходов перетаскал в квартиру все пакеты и коробки. Распаковка этого барахла была сродни медитации наоборот — она не успокаивала, а лишь усиливала раздражение. Дешевые тарелки, кастрюля, безликие полотенца, комплект постельного белья с геометрическим узором, который резал глаз. Он методично расставлял и раскладывал все это по полкам, создавая иллюзию обжитого пространства. Он прекрасно понимал, что его любезные одноклассники, снедаемые подростковым любопытством, наверняка проявят наглость и попытаются влезть в его личную жизнь. Напроситься в гости "делать домашку" или "просто посидеть" — классика жанра. Квартира должна была выглядеть правдоподобно. Не слишком стерильно, но и без излишеств, которые могли бы выдать его истинную натуру. Закончив с вещами, Влад устроился за кухонным столом со своим ноутбуком. Самая неприятная часть подготовки. Ему нужно было создать цифрового двойника — профиль во «ВКонтакте», этой клоаке человеческих эмоций и хвастовства. Для него, ценителя уединения и тишины, это было сродни публичному самобичеванию. Но для слежки за "готской" тусовкой и поддержания легенды это был необходимый инструмент. Регистрация. Имя: Влад Романов. Возраст: 18. Город... он вписал название этого унылого мегаполиса. Фотография профиля... Влад пролистал галерею на телефоне. Никаких снимков из особняка или на фоне дорогих машин. Он выбрал нейтральное селфи, сделанное пару лет назад по какому-то нелепому заданию: приглушенный свет, он в черной толстовке с капюшоном, лицо в полутени, взгляд скучающий. Идеально. Достаточно загадочно, чтобы привлечь внимание нужной аудитории, и достаточно просто, чтобы не вызывать подозрений. Он заполнил несколько полей: любимая музыка — пара готик-рок групп, которые были популярны лет десять назад, но для подростков сойдут за "андеграунд". Интересы — "философия, история, темная эстетика". Все предельно шаблонно и предсказуемо для образа, который он создавал. Теперь самое нудное — поиск. Он вбил в строку поиска название школы и микрорайона. Десятки групп и пабликов. "Подслушано в школе №...", "Типичный [название микрорайона]". А вот и то, что нужно. Он нашел несколько открытых групп с названиями вроде "Готы [название города]", "Dark Aesthetic" и тому подобное. Пролистав стены, он быстро нашел пересечения с учениками его новой школы. Вот они, его будущие "друзья". Фотографии с неумелым "трупным" макияжем, пафосные цитаты о смерти и одиночестве, снимки с местных кладбищ. Влад криво усмехнулся. "Суккубы". Он был почти уверен, что найдет их именно здесь, среди этих детей, играющих в темноту. Он отправил несколько запросов на вступление в закрытые группы и откинулся на спинку стула. Цифровая маска была создана. Теперь оставалось лишь дождаться утра и надеть маску физическую. Ночь для Влада была не временем отдыха, а естественной средой обитания. Сон был ему не нужен, как и еда смертных, что давало ему неоспоримое преимущество — целые часы, свободные от человеческих потребностей. Вместо того чтобы пялиться в потолок до рассвета, он решил использовать это время с умом. Иллюзия должна быть полной. Около двух часов ночи, когда микрорайон погрузился в самую глубокую фазу сна, Влад снова вышел из квартиры. Он направился в круглосуточный супермаркет, ярким, стерильным пятном светившийся на фоне темных домов. Внутри, под гул холодильников и писк сканеров на кассе, он методично наполнил корзину. Пакет молока, хлеб, пачка пельменей, растворимый кофе, сыр, колбаса в вакуумной упаковке — стандартный набор холостяка, который не слишком утруждает себя готовкой. Все это было лишь реквизитом. Ему самому от вида этой еды становилось тоскливо, но холодильник в его квартире не должен был сиять девственной пустотой. Когда он с пакетами, издававшими характерный пластиковый шелест, возвращался к подъезду, его ждал сюрприз. У лавочки, словно две ночные тени, сидели две бабушки — бессменные стражи и главные информационные центры любого двора. Их зоркие глаза немедленно зафиксировали нового жильца. Влад мысленно выругался, но на лицо натянул самую вежливую и слегка уставшую маску, какую только мог изобразить. Проходя мимо, он кивнул и произнес ровным, спокойным голосом: — Доброй ночи. Одна из старушек, более смелая, тут же откликнулась: — И тебе доброй, милок. Новенький, что ли? В седьмой квартире поселился? — Да, — Влад остановился, изображая вежливое внимание. — Только сегодня переехал. — А мы уж думали, кто там шуршит. Учиться, небось, приехал? — не унималась вторая. — Верно. В одиннадцатый класс, — он позволил себе легкую, обезоруживающую улыбку. В этот момент одна из них, кряхтя, поднялась с лавки, подхватывая увесистую сумку-тележку. Идеальный момент. Влад шагнул к ней. — Давайте я вам помогу, — его голос прозвучал на удивление искренне. — Вам на какой этаж? Бабушка на секунду опешила от такой невиданной в наши дни любезности, но быстро нашлась. — Ох, сынок, будь добр! На пятый. Спина-то совсем не держит. Влад с легкостью, словно та была набита пухом, подхватил ее сумку, придерживая свои пакеты другой рукой. Он проводил ее до самой двери, выслушав по пути краткую историю ее больной спины, непутевого зятя и цен на гречку. Он вежливо кивал, сочувственно хмыкал и в конце получил благословение и титул "хорошего, воспитанного мальчика". Вернувшись в свою квартиру, он закрыл за собой дверь и на несколько секунд прислонился к ней лбом. Какая ирония. Граф, шестисотлетний хищник, убийца культистов, только что носил сумку с картошкой для старушки, чтобы создать себе репутацию "хорошего мальчика". Эта мысль была настолько абсурдной, что на его губах появилась кривая, но на этот раз искренняя усмешка. Он разложил продукты в холодильнике, создавая идеальную декорацию нормальной человеческой жизни. Да, его любезные одноклассники могут лезть в его жизнь сколько угодно. Они увидят вежливого, немного замкнутого сироту, который помогает старушкам и держит в холодильнике пельмени. Никто и никогда не догадается, что скрывается за этим фасадом. С этой мыслью он снова подошел к окну. Рассвет был еще далеко. Впереди было еще несколько часов тишины перед бурей. Он как раз расставлял по полкам реквизит для своей новой жизни, когда тишину квартиры пронзила резкая, режущая слух трель. Это был не его основной телефон, а простая, дешевая модель, выданная для задания. Неизвестный номер. Влад нахмурился. Обычно по таким вопросам связывались через защищенные каналы, но иногда, в случае особой спешки, кто-то из Клана мог позвонить напрямую. Он поднес телефон к уху, не утруждая себя приветствием. — Слушаю. — Граф! Какими судьбами в такой глуши? — раздался в трубке бархатистый, полный самодовольства мужской голос, который Влад узнал бы из тысячи. Раздражение мгновенно вспыхнуло и так же быстро было подавлено. — Роман. Откуда у тебя этот номер? И откуда ты знаешь, где я? На том конце провода послышался легкий смешок. — О, брось, Влад. Узнать что-то в нашем мирке — вопрос пары звонков и правильной улыбки. Я слышал, дед снова сослал тебя в ссылку к смертным. Я звоню по делу. Нашел тут одно местечко... новый поставщик. Говорят, четвертая отрицательная, с нотками миндаля и легкого отчаяния. Очень в нашем вкусе. Я подумал, может, составишь мне компанию в ближайшие дни? Развеемся. Влад прикрыл глаза. Роман. Невероятно обаятельный, безупречно одетый и невыносимо прилипчивый. Он был ненамного младше Влада, но если Граф был осколком мрачной готики, то Роман — воплощением гедонистического барокко. Он был одним из немногих, с кем Влад мог перекинуться парой слов, не испытывая желания немедленно уйти. И Роман, похоже, принял эту минимальную терпимость за нечто большее. Его намеки и "небольшие пристрастия", направленные в сторону Влада, были очевидны всем, но Граф упорно их игнорировал. — Я на задании, Роман. Не до дегустаций, — холодно отрезал он. — Опять в школу? — в голосе Романа прозвучало искреннее, почти театральное сочувствие. — Бедняга. Ну так тем более нужно развеяться. Один вечер ничего не изменит. И в этот момент Влад вспомнил, почему до сих пор не бросил трубку. Другие вампиры Клана... они были невыносимы. Бесконечные шутки про его внешность. "Опять за парту, малыш?", "Смотри, не забудь сменку!", "Тебе уже можно продавать алкоголь или еще нет?". Они видели в нем вечного юнца, запертого в теле подростка, и его вынужденные миссии в школах были для них неиссякаемым источником плоских острот. Как же Владу иногда хотелось разорвать им горла… Роман же, при всей своей навязчивости, никогда так не шутил. Он видел в Владе равного. Графа. Искушенного ценителя и интересного собеседника. Его внимание было утомительным, но оно не было унизительным. Роман был меньшим из зол. Застрявшим в облике мужчины в самом расцвете сил. — Я свяжусь с тобой, когда освобожусь, — произнес Влад, смягчившись на долю градуса. — Не названивай на этот номер. Он для экстренной связи. — Понял, понял, — промурлыкал Роман. — Экстренная нехватка изысканной крови — это не экстренная связь? Какая жалость. Буду ждать, Граф. Не заскучай там со своими смертными. Звонок завершился. Влад положил телефон на стол. Даже короткий разговор с Романом напомнил ему о мире, который он оставил за спиной. Мире, где кровь оценивают по "ноткам отчаяния", а не по группе и резус-фактору. Это немного отрезвляло. Он посмотрел на часы. Скоро рассвет. Первый школьный день в его новой-старой жизни был уже совсем близко. Рассвет Влад встретил у окна, с чашкой черного, как смоль, кофе в руке. Не потому, что нуждался в бодрости — кофе для него был не более чем горькой горячей водой, — а потому, что это было частью ритуала. Частью маскировки под человека. Солнце, медленно поднимавшееся над панельными коробками, заливало мир серым, безрадостным светом. Для него это был сигнал, что пора выходить на сцену. Он облачился в свою привычную броню: свежая черная рубашка, идеально выглаженные брюки, начищенные до зеркального блеска туфли. Взглянув в зеркало, он увидел то, что увидят они все — красивого, мрачного юношу с усталыми глазами. Никто не разглядит в них шестивековую скуку. Чокер с серебряным крестом лег на свое привычное место. Последний штрих. Граф готов был идти в школу. Само здание школы оказалось именно таким, каким он его и представлял — трехэтажное типовое строение из желтого кирпича, окруженное галдящей, бурлящей массой подростков. Едва он вышел из машины, как на него обрушилась вся эта какофония. Рев музыки из чьей-то колонки, визгливый смех, громкие разговоры ни о чем. Но хуже всего были запахи. Его обоняние, в тысячи раз более острое, чем у человека, было атаковано. Смесь пота, дешевого парфюма, гормонов, лака для волос, жевательной резинки и еле уловимого, но такого манящего металлического запаха юной крови. Сотни пульсирующих источников жизни. Влад инстинктивно напрягся, его ноздри дрогнули. Голод, до этого бывший лишь тихим шепотом, недовольно заворочался внутри. Он сделал медленный, контролируемый вдох, прогоняя наваждение. Два дня. Он выдержит. В канцелярии на него посмотрели как на инопланетянина. Его строгий вид и сдержанные, почти аристократичные манеры резко контрастировали с общей атмосферой. Получив расписание и номер кабинета, он молча кивнул и направился по гулким коридорам, игнорируя любопытные взгляды. Первым уроком была история. Какая ирония. Учительница, полная женщина с громким голосом, с энтузиазмом рассказывала о Тридцатилетней войне. Влад сидел на последней парте у окна и едва сдерживал усмешку. Он помнил те времена. Он помнил запах пороха и грязи, помнил лица некоторых из тех генералов, о которых она говорила с таким придыханием. Он помнил, что на самом деле все было гораздо грязнее, глупее и кровавее, чем написано в их прилизанных учебниках. На перемене он не стал выходить в коридор. Он остался на месте, лениво сканируя толпу одноклассников, завалившихся в кабинет. И почти сразу их увидел. Они держались особняком, у противоположной стены. Четверо. Две девушки и два парня. Клише во плоти. Неумело подведенные черным глаза, выкрашенные в иссиня-черный волосы, обилие дешевой серебряной бижутерии и одежда, которая отчаянно пыталась казаться винтажной, но была куплена в ближайшем торговом центре. Они говорили вполголоса, бросая на окружающих «простых смертных» полные напускного презрения взгляды. Дети, играющие в темноту. Любители. Дилетанты. «Суккубы». Влад был почти уверен. Его взгляд на долю секунды встретился со взглядом одной из девушек. Она была, очевидно, их негласным лидером. Бледное лицо, густо обведенные глаза и вызывающе темная помада. Заметив его внимание, она не отвела взгляд, а вызывающе улыбнулась. Влад спокойно отвернулся к окну, давая понять, что она ему не интересна. Лучшая наживка — это безразличие. Он не ошибся. Через пару минут он почувствовал, что кто-то стоит рядом с его партой. Это была она. От нее пахло пачули и сигаретами. — Новенький? — ее голос был низким, с нарочитой хрипотцой. Влад медленно повернул голову. — Допустим. — Я Лилит, — представилась она, протягивая руку с черными ногтями и множеством колец. Он проигнорировал жест, лишь слегка кивнув. — Влад. Неловкая пауза ее не смутила. Она окинула его оценивающим взглядом. — Стильно одеваешься. Не похоже на остальных обитателей этого болота. Тебе здесь, должно быть, одиноко. Влад мысленно закатил глаза. Какая избитая попытка найти "родственную душу". — Меня устраивает, — его голос был ровным и холодным. — Мы собираемся после школы. У старого фонтана в парке. Обсуждаем... то, чего другие не понимают. Тьму, настоящую эстетику. Если захочешь — подходи. Может, найдешь что-то интересное для себя. Она подмигнула ему и вернулась к своей компании, которая тут же начала ее о чем-то возбужденно расспрашивать. Влад снова посмотрел в окно. Ключ. Она сама дала ему ключ. "Суккубы" оказались еще глупее, чем он предполагал. Задание обещало быть не столько опасным, сколько оскорбительно скучным. Прозвенел звонок, и он с облегчением подумал, что до вечера, когда можно будет спокойно покурить в тишине своей пустой квартиры, осталось всего несколько часов. Если урок истории был просто ироничной пыткой, то следующий — алгебра — обещал стать испытанием на выносливость. Влад ненавидел математику не потому, что не понимал ее, а потому, что считал ее скучной и лишенной всякой элегантности. Абстрактные цифры и формулы не шли ни в какое сравнение с многогранностью человеческой истории или глубиной темной поэзии. Не успела учительница, сухощавая женщина в очках по имени Мария Степановна, начать выводить на доске какой-то интеграл, как дверь в класс с грохотом распахнулась. В проеме возникло существо, которое Влад немедленно классифицировал как "гопник обыкновенный, подвид школьный". Короткая стрижка, спортивные штаны с тремя полосками, простая белая футболка и вызывающая уверенность во взгляде. — Миронов, опять опоздал?! — голос учительницы был полон застарелого раздражения. — Что вы, Марь Степанна, просто проспал чуть-чуть! — пробасил тот с наглой ухмылкой, ничуть не смущаясь. Класс тихонько захихикал. Взгляд Миронова прошелся по кабинету в поисках свободного места и, к абсолютному ужасу Влада, остановился на пустом стуле рядом с ним. Из всех возможных вариантов... этот... этот голубь мира в адидасе решил приземлиться именно на его территории. Тяжело плюхнувшись на стул, Миронов тут же принялся за дело. Ладно бы он просто сел. Но он начал свою бурную деятельность, повернувшись к соседям сзади и зашептав достаточно громко, чтобы Влад, с его-то слухом, мог разобрать каждое слово, даже если бы не хотел. — Э, пацаны, а это че за хмырь новый? Типа гот? Гля, в черном весь, как на похороны… — шипел он, не особо скрываясь. Ответом ему было такое же бормотание, пересыпанное словами-паразитами, сокращениями и "четенькими пацанскими" выражениями, от которых у Влада буквально вяли уши. Его внутренний эстет, воспитанный на поэзии Серебряного века и салонных беседах, корчился в агонии. Влад сидел неподвижно, как изваяние, устремив взгляд на доску и делая вид, что полностью поглощен вычислениями. Он надеялся, что его ледяное безразличие заставит соседа замолчать. Но Миронов был из тех, для кого чужое личное пространство было просто дополнительной зоной для экспансии. — ...а ты глянь на ботинки, епта! Начищены, как у кота... ну ты понял! — не унимался он. И тут терпение Марии Степановны лопнуло. — Так! Миронов, Романов! Раз вам так весело, может, выйдете к доске и решите для нас следующий пример? Влад медленно повернул голову в сторону учительницы. Романов? Он? Он даже звука не издал. В то, что это было просто совпадение, Влад не верил ни на секунду. Очевидно, Мария Степановна придерживалась принципа "виноваты все, кто сидит рядом с нарушителем". Миронов под столом радостно пихнул его локтем. — Слыхал, братан? Пошли, покажешь класс. Влад поднялся со своего места с таким видом, будто его только что приговорили к смертной казни через утопление в розовой краске. Он бросил на своего говорливого соседа короткий, тяжелый взгляд. Цвет его глаз на долю секунды стал гуще, темнее, почти бордовым, прежде чем он взял себя в руки. Голод. Раздражение. Шум. Глупость. Этот день становился все хуже и хуже. И ему еще предстояло решать какой-то дурацкий пример на доске на потеху всему классу. Он медленно пошел к доске, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов. Он решит этот пример. Он решит его безупречно и быстро, чтобы эта пытка закончилась как можно скорее. А потом он мысленно проклянет этого Миронова десятью разными способами. Мария Степановна с ехидной улыбкой ткнула указкой в доску. Там красовалась витиеватая конструкция из символов, интегралов и пределов, которая заставила даже отличников в классе растерянно переглянуться. Это было не из школьной программы. Это было даже не из программы первого курса. Это было жестокое, показательное наказание. Миронов подошел к доске, почесал затылок, издал какой-то неопределенный мычащий звук и с обезоруживающей честностью заявил: — Марь Степанна, я тут вообще ни бэ, ни мэ. Какие-то закорючки. Учительница победоносно улыбнулась. — Вот и надо было слушать на уроке, Миронов, а не болтать! Садись, два. А вы, Романов? Может, у вас получится? Она смотрела на Влада с плохо скрываемым злорадством. Новенький, да еще и с таким высокомерным видом — отличная мишень для педагогического удара. Весь класс затих, предвкушая провал. Даже "готы" у дальней стены смотрели с любопытством. Влад подошел к доске. Он не смотрел ни на учительницу, ни на класс. Его взгляд был прикован к нагромождению символов. Он не был математиком. Но за шестьсот лет он успел изучить столько всего, что современная высшая математика казалась ему лишь еще одним мертвым языком, со своей грамматикой и синтаксисом. Он видел не просто цифры, а логическую структуру, элегантную, хоть и скучную, головоломку. Он взял в руки мелок. Миронов, проходя мимо к своей парте, шепнул ему: — Да забей, братан. Один фиг не решишь. Влад проигнорировал его. Кончик мелка коснулся доски. И он начал писать. В классе повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь сухим, ритмичным постукиванием мела о доску. Он не колебался, не задумывался. Его рука двигалась с уверенной, почти механической точностью. Строчка за строчкой, преобразование за преобразованием. Он сокращал, переносил, интегрировал. Формулы рождались под его пальцами, складываясь в стройное и безупречное решение. Улыбка сползла с лица Марии Степановны. Она подалась вперед, ее глаза за очками расширились от изумления. Она смотрела, как этот странный, мрачный мальчик с легкостью распутывает задачу, которую она сама нашла в старом институтском задачнике, чтобы проучить наглецов. Через две минуты все было кончено. Влад поставил жирную точку в конце финального, до смешного простого ответа. Он бросил мелок на подставку и, не глядя на ошеломленную учительницу, повернулся, чтобы идти на место. — Подождите! — голос Марии Степановны дрогнул. — Как... как вы это сделали? Мы этого не проходили! Влад остановился. Он обвел класс холодным, скучающим взглядом и остановил его на учительнице. — У меня был хороший репетитор, — бросил он ледяным тоном, в котором не было ни капли гордости или радости. Только бесконечная усталость. И он сел на свое место. Тишина в классе стала почти осязаемой. Миронов смотрел на него с открытым ртом, как на пришельца. Лилит из "готской" компании смотрела с новым, уже не насмешливым, а почти восхищенным интересом. Влад снова уставился в окно. Он привлек к себе внимание. Гораздо больше внимания, чем планировал. Это было глупо. Непрофессионально. Но раздражение и желание утереть нос этой самодовольной учительнице оказались сильнее. Он мысленно выругался. Теперь от него будет еще сложнее отвязаться. Он слышал, как за спиной снова начался шепот, но на этот раз в нем не было насмешки. Только удивление и... капелька страха. Что ж, может, это и к лучшему. К счастью Влада, его маленький триумф у доски имел один немедленный положительный эффект: на следующих уроках "голубь мира от адидаса" пересел от него подальше, видимо, решив, что сидеть рядом с таким "ботаником" — себе дороже. Влад был искренне рад этому островку спокойствия. Но затем прозвенел звонок на большую перемену, и наступило время обеда. Для Влада это была еще одна форма пытки. Он спустился в гудящий, пахнущий вареной капустой и компотом улей школьной столовой, преследуя одну цель — создать видимость приема пищи. Вампиры не могли усваивать человеческую еду. Она не отравляла их мгновенно, но ложилась в желудок тяжелым, инородным комком, вызывая тошноту и дискомфорт. Поэтому план был прост: взять поднос, поковырять вилкой в тарелке, а после — незаметно избавиться от съеденного. Желательно в туалете собственной квартиры, чтобы не вызывать лишних вопросов к своему физическому и психическому состоянию. Он взял стандартный обед — порцию серой, клейкой гречки с котлетой загадочного состава — и нашел самый дальний и неприметный столик в углу. Но его надежда на уединение умерла, не успев родиться. — Слышь, математик! Влад даже не поднял головы, но тень, упавшая на его стол, не оставляла сомнений. Миронов. И не один. С ним было еще двое парней, как две капли воды похожих на него своей манерой держаться и стилем одежды. — Мест свободных нет, мы тут присядем, — это был не вопрос, а утверждение. С грохотом, который заставил Влада внутренне содрогнуться, компания плюхнулась за его стол. Этот парень — Влад уже успел выяснить, что его зовут Славик — был, судя по всему, негласным королем местных гопников. Весь этот район, Янтарный, как его называли, четко делился на касты: гопники, вроде Славика и его свиты; готы и прочие неформалы, к которым он должен был внедриться; и огромная, безликая серая масса. То, что он привлек внимание лидера одной из фракций, было крайне нежелательным осложнением. Это могло помешать заданию. Влад твердо решил: никаких конфликтов, максимальная дистанция. Но сейчас дистанция сократилась до полуметра. — Ты это, хавать-то будешь? — Славик кивнул на его почти нетронутую тарелку. Влад понял, что отсидеться не получится. Придется играть роль до конца. С выражением вселенской скуки на лице он подцепил на вилку немного остывшей гречки и отправил в рот. Его вкусовые рецепторы взвыли от омерзения. Это было похоже на смесь картона, земли и разочарования. Он с трудом заставил себя проглотить, подавив рвотный позыв. Слава шести векам актерского мастерства и самоконтроля — внешне он остался совершенно невозмутим. — Так как ты, это, ту фигню на доске раскидал? — не унимался Славик, с хрустом поглощая свою порцию. — Марь Степанна аж позеленела. Красава. — Готовился много, — коротко ответил Влад, отправляя в рот еще одну мучительную порцию. Каждый кусок ложился камнем в желудок, требуя немедленного извержения. — Да ладно, — хмыкнул один из друзей Славика. — Ты на ботаника не похож. Влад промолчал, сосредоточившись на главной задаче — дожить до звонка. Он механически ел, давясь через силу, и слушал их незамысловатый разговор о вчерашнем футболе и какой-то "стрелке". Когда наконец прозвенел спасительный звонок, Влад поднялся первым. — Ладно, Романов, — бросил ему в спину Славик. — Еще увидимся. Влад не ответил. Он быстрым шагом направился к выходу из столовой, в сторону кабинета. Стоило поторопиться и отпроситься на минут 10 в туалет до того, как проглоченная субстанция попытается сама извлечь себя из его организма. Он успел зайти в класс, бросить рюкзак на стул и, дождавшись, пока учительница начнет что-то писать на доске, поднял руку. — Простите, можно выйти? Мне нехорошо. Его бледное лицо и сдержанная манера были достаточно убедительны. Учительница, бросив на него беглый взгляд, махнула рукой, мол, иди. Влад вышел в пустой, гулкий коридор и быстрым шагом направился в мужской туалет. Мерзкое ощущение в желудке нарастало, еда казалась раскаленным свинцом. Он толкнул дверь и, убедившись, что внутри никого нет, склонился над одной из раковин. Не над унитазом — слишком унизительно. Он не стал вызывать рвоту по-человечески, двумя пальцами. Это было бы слишком шумно и грязно. Вместо этого он сосредоточился, применив одну из техник контроля над собственным телом, которым его научил дед. Легкое сокращение нужных мышц, и содержимое желудка пошло наверх — тихо, почти беззвучно, тонкой струйкой изливаясь в раковину. Он открыл кран, чтобы холодная вода смывала следы его "обеда". Влад выпрямился, чувствуя огромное облегчение, и ополоснул лицо холодной водой. В этот самый момент дверь туалета скрипнула, и в зеркале над раковиной он увидел отражение вошедшего. Славик. Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и смотрел на Влада с непонятным выражением лица — смесью любопытства, подозрения и чего-то еще. — Тебе и правда хреново, я смотрю, — произнес он, уже не так развязно, как в столовой. Влад молча выключил воду. Его поймали. В самой уязвимой и странной ситуации. Сердце простого человека сейчас бы заколотилось от страха и смущения. Но Влад был спокоен, как лед. Его мозг лихорадочно просчитывал варианты. Анорексия? Булимия? Отравление? Любая из этих версий была бы логичной для подростка. — Некачественная котлета, — ровным голосом произнес Влад, вытирая лицо бумажным полотенцем. — Не советую пробовать. Славик сделал шаг вперед. — Да ладно, — он недоверчиво хмыкнул. — Я такую же съел, и ничё, нормально. Ты как-то... странно это делал. Тихо слишком. Он подошел ближе и заглянул в раковину. Вода уже почти все смыла, но остатков было достаточно, чтобы понять — еда была почти не переварена. — Ты будто и не ел вовсе, а просто подержал во рту и выплюнул. Че за фигня, Романов? Ты чем-то болеешь? Влад повернулся к нему. Он был загнан в угол. Любой ответ мог вызвать еще больше подозрений. Он решил выбрать самую простую и отталкивающую тактику. — Это не твое дело, Миронов, — его голос стал на тон ниже и холоднее. Он встретился со Славиком взглядом, и на этот раз не стал скрывать ледяное презрение в своих глазах. Но Славик не отступил. Вместо этого он сделал то, чего Влад никак не ожидал. Он шагнул еще ближе, сократив дистанцию до минимума, и тихо, почти на ухо, сказал: — У меня сеструха так же... мучилась. А потом померла. Если тебе помощь нужна, ты скажи. Языком трепать не буду. Влад замер. Он ожидал чего угодно: насмешек, угроз, шантажа. Но не этого. Не этого неуклюжего, почти грубого проявления... сочувствия. От "гопника обыкновенного". Предложение Славика, такое прямолинейное и неожиданное, повисло в стерильном воздухе туалета. На мгновение Влад увидел в нем не "гопника", а простого парня, который когда-то пережил потерю и теперь неуклюже пытался предотвратить ее повторение. Это было... любопытно. И это был шанс. Шанс превратить потенциальную угрозу в нейтральную, управляемую переменную. Влад отвел взгляд, позволив маске холодности на своем лице треснуть. Он изобразил усталость и досаду — эмоции, которые были бы понятны любому на его месте. — Не беспокойся, — произнес он тихо, но твердо. — У меня есть кому обо мне позаботиться. Это была полуправда. Дед действительно заботился о нем, хоть и своеобразно. И это звучало достаточно убедительно, чтобы закрыть тему, не вдаваясь в подробности. Славик с сомнением посмотрел на него, но, кажется, принял ответ. — Ладно... дело твое, — он все еще выглядел обеспокоенным. — Но ты это... адрес свой черкани. Ну, на всякий случай. Если совсем хреново станет или еще чего. Чтобы знать, куда скорую вызывать, если что. Влад на секунду задумался. Дать ему свой адрес? Это было рискованно. Но отказ вызвал бы еще больше подозрений. К тому же, он совершенно не верил, что Славик действительно воспользуется этой информацией. Для таких, как он, это был, скорее всего, просто жест. Пустая формальность. — Записывай, — Влад назвал улицу и номер дома, небрежно добавив номер квартиры. Славик молча вбил данные в свой телефон. — Окей, — кивнул он. — Пошли, а то Марь Степанна нас сожрет. Остаток учебного дня прошел на удивление спокойно. Влад больше не чувствовал на себе пристального взгляда Славика. Казалось, инцидент был исчерпан. Когда прозвенел последний звонок, Влад быстро собрал свои вещи, намереваясь как можно скорее сбежать из этого вертепа и раствориться в тишине своей квартиры. Но у выхода из школы его ждал сюрприз. — Эй, Романов! Подожди! Славик догнал его, закинув рюкзак на одно плечо. — Я с тобой, — заявил он как нечто само собой разумеющееся. Влад остановился и смерил его холодным взглядом. — В каком смысле? — В прямом. Пойдем вместе, — ухмыльнулся Славик. — Оказывается, мы соседи. Я под тобой живу. Вчера вечером видел, как ты с пакетами заходил. Влад замер. Соседи. Он. И этот... Славик. Его крепость, его убежище, его временное логово — и прямо под ним живет главный местный гопник, который теперь считает своим долгом "присматривать" за ним. Это было не просто осложнение. Это была катастрофа. Ироничная, абсурдная, и оттого еще более невыносимая. — Повезло, да? — Славик хлопнул его по плечу. Этот жест дружеского участия ощущался как клеймо. — Пошли, математик. Провожу тебя до дома. И Влад пошел. Он шел рядом со Славиком по улицам спального района, слушая его болтовню о каких-то местных разборках, и чувствовал, как его тщательно выстроенный план по внедрению в "готскую" тусовку трещит по швам. Он должен был быть невидимым, загадочным одиночкой. А вместо этого он шел домой в компании "короля гопников", который теперь был его соседом снизу. Дед бы этого не одобрил. Влад мысленно вздохнул. Работа становилась все интереснее. Это просто великолепно! Конфликт интересов, комедия положений и нарастающее напряжение. Идеально. Они разошлись у лифта. Славик нажал кнопку своего этажа, бросив на прощание: "До завтра, Романов!". Влад поднялся в свою квартиру, закрыл за собой дверь и с облегчением выдохнул. Наконец-то тишина. Наконец-то одиночество. Он стянул с себя туфли и прошел в комнату, предвкушая несколько часов спокойствия перед тем, как отправиться на охоту. Но его планам не суждено было сбыться. Не прошло и двух часов, как в дверь настойчиво позвонили. Влад замер. Кто это мог быть? "Готы"? Слишком быстро. Дед? Он бы предупредил. С тяжелым предчувствием он подошел к двери и посмотрел в глазок. На пороге стоял Славик. В одной руке он держал небольшую кастрюльку, а под мышкой — пачку какой-то овсянки с пометкой "супер-диетическая". Влад открыл дверь, на его лице застыл немой вопрос. — Влад, тебе определенно будет лучше, если ты хоть что-нибудь съешь, — безапелляционно заявил Славик, проходя мимо него в квартиру, словно так и было задумано. — Вот почему я сейчас заварю тебе отменную кашу собственного приготовления. И тебя настигнет кара, если ты ее не съешь. Пока Влад пытался переварить этот внезапный акт агрессивной заботы, Славик уже хозяйничал на его кухне. Он по-свойски открывал шкафчики, осматривал содержимое холодильника, полное нетронутого реквизита. — Хей, если у тебя проблемы с желудком, то я, как человек, у которого был близкий с такой проблемой, определенно смогу тебе помочь, — говорил он, засыпая хлопья в кастрюльку. — Как я вижу, никого в твоей квартире, кроме тебя, нет. Пустой холодильник. Так что тебе определенно стоит принять мою помощь. Влад был в ловушке. Отказаться — значит, снова вызвать подозрения и свести на нет все утренние усилия. Ему пришлось согласиться. Он сидел за столом, наблюдая, как этот гопник готовит для него овсянку, и чувствовал, как реальность окончательно сходит с ума. Каша, на удивление, оказалась не такой уж и отвратительной. По крайней мере, она была пресной и почти безвкусной. Владу пришлось подыграть, делая комплименты "кулинарному шедевру" и изображая благодарность. Он съел пару ложек под пристальным взглядом Славика, чувствуя, как этот безвкусный клейстер снова ложится камнем в желудке. — Вот, а ты боялся, — удовлетворенно сказал Славик, когда "трапеза" была окончена. — Завтра еще принесу. Влад пошел мыть посуду, лишь бы чем-то занять руки и не смотреть на своего незваного опекуна, который теперь пил чай на его кухне. И в этот момент, как по заказу, его конспиративный телефон, лежавший на столешнице, снова ожил. Роман. Ну конечно, кому еще звонить в такой неподходящий момент. Влад быстро взял трубку. — Эй, Влад! Уже вечер, я подъехал. Жду внизу в машине. Собирайся, тебе определенно стоит развеяться. Тем более, я уже за тобой заехал. Голос Романа был слишком громким и жизнерадостным. Влад прикрыл динамик пальцем, надеясь, что Славик ничего не расслышал. — Хорошо. Буду через пять минут, — коротко бросил он и сбросил вызов. — Кто это? — тут же полюбопытствовал Славик. Влад обернулся, на ходу придумывая правдоподобное объяснение. — Знакомый моего опекуна. У него дела в городе, заехал за мной. Он быстро схватил свой рюкзак и направился к выходу, надеясь, что Славик не увяжется за ним до самой машины. — Прости, мне нужно ехать, — бросил он уже от двери. — Увидимся завтра. Пройдя за ним следом к выходу из квартиры, Славик проводил его удивленным, но, кажется, не слишком подозрительным взглядом. — Ага... Давай, Романов. Влад выскочил из квартиры, чувствуя себя беглецом. Внизу, у подъезда, его уже ждал элегантный черный спорткар Романа, хищно блестящий в свете фонарей — полная противоположность его серому, неприметному седану. Едва Влад захлопнул за собой дверь спорткара, его окутал мир, который был полной противоположностью тому, что он только что покинул. Вместо запахов пыли и бытовой химии — тонкий аромат сандалового дерева от ароматизатора и дорогой кожи сидений. Вместо дребезжания старого лифта — ровный, хищный гул мощного двигателя. Роман, сидевший за рулем в безупречно скроенном кашемировом пальто, встретил его ослепительной улыбкой. — Граф! Выглядишь так, будто только что отбивался от инквизиции голыми руками, — жизнерадостно начал он, плавно выруливая со двора. — Не томи, рассказывай. Как прошла твоя первая вылазка в преисподнюю для несовершеннолетних? — Если в преисподней так же шумно и глупо, я предпочитаю вечное забвение, — ровным голосом ответил Влад, глядя на проносящиеся мимо огни спального района. Он чувствовал, как с каждым метром, отделяющим его от этого места, напряжение понемногу спадает. — Они не просто дикари, Роман. Они — квинтэссенция бессмысленности. Их разговоры пусты, их манеры отсутствуют, их существование — одна сплошная ошибка природы. — Какая поэзия, — усмехнулся Роман. — Ты говоришь о подростках так, будто описываешь чуму. Впрочем, разница невелика. Но ты же там не ради просветительской деятельности. Нашел своих фанатиков? — Их сложно было не заметить, — Влад достал сигарету, но не стал закуривать в машине Романа. Привычка. — Кучка детей, обвешанных дешевым серебром, с позерской скорбью на лицах. Их предводительница, мнящая себя Лилит, сама подошла ко мне. Глупа, как пробка, но с амбициями. — Прекрасно! Значит, дело на пару ночей. Внедриться, собрать информацию, передать деду, и можно будет снова наслаждаться тишиной и хорошей компанией. Чего тогда такой мрачный? Я чувствую твое раздражение даже через обивку кресел. Влад помолчал с секунду, подбирая слова, чтобы описать всю абсурдность ситуации. — Есть осложнение. Местный вожак другого племени. Тех, что поклоняются спортивным костюмам и семечкам. — Гопник? — Роман удивленно приподнял бровь. — Неужели ты умудрился ввязаться в драку в первый же день? Несолидно, Граф. — Хуже, — процедил Влад. — Гораздо хуже. Он решил, что я болен. Что у меня расстройство пищевого поведения. Роман на мгновение потерял свою самодовольную мину, сменив ее на искреннее недоумение. — Что, прости? — Он застал меня в туалете, когда я избавлялся от школьного обеда. И теперь этот... этот Славик... вообразил себя моим ангелом-хранителем. Он принес мне овсяную кашу. Заставил ее есть. И он мой сосед снизу. Наступила тишина. Роман переваривал информацию. Затем его плечи затряслись, и он рассмеялся. Не громко, а тихим, бархатным, душащим его смехом. — О, великие предки... Граф, это... это гениально! Заботливый гопник! Он кормит тебя кашей! Шестисотлетнего вампира, пережившего три империи и десяток войн, кормят овсянкой, чтобы он не похудел! — Роман вытер выступившую от смеха слезинку. — Ты должен был видеть свое лицо, когда рассказывал. Это бесценно. — Я не вижу в этом ничего смешного, — ледяным тоном отрезал Влад. — Он — ходячая проблема. Он лезет в мою жизнь, он привлекает ко мне ненужное внимание. — Да брось, Влад, ты не видишь главного! — Роман стал серьезнее, но в его глазах все еще плясали черти. — Посмотри на это с другой стороны. Это же идеальное прикрытие! Твои «Суккубы» будут видеть в тебе таинственного и мрачного незнакомца. А этот твой Славик будет щитом от всего остального мира. Любопытные соседи? «Да это Романов, парень больной, я за ним приглядываю». Учителя? «Не трогайте Влада, у него проблемы со здоровьем». Другие гопники? «Этого не трогать, он под моей защитой». Да он, сам того не зная, создает вокруг тебя идеальную слепую зону! Это не проблема, Влад. Это подарок судьбы! Влад нахмурился. В извращенной логике Романа было рациональное зерно. Абсурдность ситуации действительно могла сработать ему на руку. — Возможно, — неохотно процедил он, когда машина остановилась у неприметного входа в "Нуар". — Не «возможно», а точно! — подвел итог Роман, выходя из машины. — А теперь идем. Тебе срочно нужно смыть с себя вкус этой каши чем-то гораздо более изысканным. Они вошли в клуб. Влад, как и планировал, первым делом направился в туалет, чтобы избавиться от последствий "заботы" Славика. Вернувшись из отделанной черным мрамором уборной, Влад чувствовал себя заново рожденным. Пустота в желудке была не мучительной, а чистой и предвкушающей. Он снова был собой — хищником, а не больным подростком, давящимся кашей. Роман уже ждал его за уединенным столиком в глубокой алькове, скрытой от большинства взглядов тяжелыми бархатными портьерами. На столе из черного дерева стояли два высоких бокала, наполненных густой, рубиновой жидкостью. Это был не винный погреб и не коктейльный бар. Это был "Сангвис Виталис" — кровь, очищенная и смешанная с особыми травами, которые усиливали ее "букет" и смягчали животный зов. Фирменный напиток "Нуара". — Как тебе урожай этого года? — с улыбкой спросил Роман, кивая на бокал. — Говорят, отборный. Влад взял бокал. Холодное стекло приятно легло в ладонь. Он поднес его к лицу, вдыхая тонкий, едва уловимый металлический аромат, смешанный с нотками чего-то терпкого, почти лесного. Он сделал глоток. Теплая, живая волна прокатилась по его телу, смывая остатки дневного раздражения. Вкус был чистым, сильным, без горечи страха или болезни, которые иногда портили "продукт". — Неплохо, — признал Влад, его голос стал чуть глубже. — Чистый. Мощный. Восстанавливает силы. — Наши поставщики знают толк, — с самодовольством отметил Роман. — Они понимают, что мы ценим качество, а не количество. В отличие от некоторых кланов, которые пьют что попало. Их разговор прервала тень, отброшенная на столик. — Граф, променял балы и дуэли на школьные дискотеки? — голос Евы был полон едкого шелка. Она стояла перед ними, само совершенство в облегающем серебристом платье, которое мерцало в полумраке, как рыбья чешуя. Ее появление было эффектным, и она это знала. — Я работаю, Ева. В отличие от некоторых, кто просто украшает собой заведение, — холодно парировал Влад, даже не подняв на нее взгляда. — О, я тоже работаю, — она изящно опустилась на свободный стул, закинув ногу на ногу. — Дедушка упомянул, что ты ищешь какой-то детский кружок по интересам. "Суккубы", кажется? Забавно. Может, тебе нужна помощь? Женский взгляд, так сказать. Она пыталась выведать детали. Это была ее старая игра — втереться в доверие, стать незаменимой. — Я справлюсь сам, — отрезал Влад. — Это не твоего ума дело. Ее улыбка стала чуть жестче. Она подалась вперед, понизив голос до интимного шепота, который когда-то действовал на него безотказно. — Может, забудем о работе на одну ночь? Клуб, музыка... мы. Здесь есть отдельные комнаты. Гораздо уютнее, чем в твоей съемной конуре. Предложение было заманчивым. Ее аромат, близость, воспоминания о том, как легко и просто с ней было сбрасывать напряжение... Но сейчас это было бы осложнением. Лишней эмоцией. Он был здесь не за этим. — Я здесь только для ужина, Ева. Его ответ был окончательным. В ее глазах на мгновение мелькнула обида, но она тут же скрыла ее за маской язвительности. — Ну ужинай, гурман, — бросила она, поднимаясь. — Не подавись. Она ушла, оставив за собой шлейф дорогих духов и невысказанных упреков. Роман проводил ее взглядом и усмехнулся. — Она никогда не сдается. В этом ее прелесть и ее проклятие. — Просто ее проклятие, — поправил Влад, допивая свой бокал. "Сангвис" притупил голод, но не утолил его полностью. Это была лишь закуска. Аперитив. Теперь пришло время для основного блюда. Они не охотились в привычном смысле слова. "Нуар" предлагал другой сервис. В дальнем конце зала, в более освещенной зоне, сидели люди. Не случайные посетители, а тщательно отобранные "источники". Молодые, здоровые, ищущие острых ощущений и необычного опыта. При помощи легкого ментального внушения — фирменного знака Клана "Шепот Крови" — им дарили ощущение эйфории, головокружительной близости, которое они никогда не могли бы испытать в обычной жизни. Они не помнили укуса. Они помнили лишь экстаз. Роман кивнул в сторону молодой девушки с мечтательным взглядом, сидевшей в одиночестве с блокнотом. — Поэтесса. Ищет вдохновения. Думаю, мы можем ей помочь. Они подошли к ней. Роман, с его неотразимым обаянием, завел разговор. Влад молча стоял рядом, его присутствие было как темное, гипнотическое эхо. Через пару минут девушка уже смеялась, ее щеки горели румянцем. — Хочешь почувствовать что-то настоящее? — спросил Роман, его голос стал ниже, обволакивая ее сознание. — Нечто, что нельзя описать словами? Она завороженно кивнула. Влад мягко взял ее руку. Его прикосновение было прохладным. Он склонился к ней, его губы коснулись ее шеи, прямо над бьющейся жилкой. Она вздрогнула, но не от страха, а от предвкушения. Его клыки вышли плавно, безболезненно. Укус был точным, почти хирургическим. И он начал пить. Это было несравнимо с кровью из бокала. Это была сама жизнь. Теплая, пульсирующая, полная юной энергии, мечтаний и капельки творческой меланхолии. Он пил медленно, ровно столько, чтобы утолить голод, но не причинить вреда. Он чувствовал, как напряжение окончательно покидает его тело, как его собственные силы восстанавливаются, наполняются. Девушка тихо вздохнула, ее голова откинулась на спинку дивана, на губах застыла блаженная, отсутствующая улыбка. Через мгновение все было кончено. Влад отстранился. На ее шее остались лишь две крошечные точки, которые исчезнут через час. Роман что-то тихо сказал ей, стирая последние мгновения из ее памяти и оставляя лишь ощущение приятной слабости и творческого подъема. Она моргнула, растерянно улыбнулась и потянулась к своему блокноту, спеша записать нахлынувшие "идеи". Они вернулись за свой столик. Глаза Влада из бордовых снова стали темно-карими, почти черными. Он был сыт и спокоен. — Ну как? — с усмешкой спросил Роман. — Лучше, чем овсянка? На губах Влада впервые за вечер появилась тень искренней, хоть и кривой, усмешки. — Несравнимо. Они молча сидели еще некоторое время, наслаждаясь тишиной, покоем и сытостью. — Так что ты собираешься делать со своими "Суккубами"? — нарушил молчание Роман. — Завтра пойду на их сборище, — ответил Влад. — Послушаю их бредни, оценю уровень угрозы. Если это просто дети, играющие в страшилки, доложу деду, и мы решим, как их мягко припугнуть. Если за ними стоит что-то серьезнее... придется работать по-настоящему. — Просто играй свою роль, Граф, — посоветовал Роман, делая глоток из своего бокала. — Будь таинственным, мрачным и многозначительно молчи. Они сами все додумают. И не забывай про своего ручного гопника. Он твой главный козырь в этой игре. Влад хмыкнул. Роман был прав. Ситуация была абсурдной, но, возможно, именно этот абсурд и поможет ему выполнить задание быстро и незаметно. Главное — чтобы его "опекун" не решил завтра накормить его манной кашей на завтрак. Обратная дорога прошла в молчании. Роман, довольный вечером, не донимал Влада разговорами, а Влад, сытый и умиротворенный, погрузился в свои мысли, планируя следующий день. Элегантный спорткар снова нырнул в унылый ландшафт спального района, и это возвращение уже не казалось таким гнетущим. Теперь это была просто сцена, на которой ему предстояло сыграть свою роль. — Удачи с твоим фан-клубом, Граф, — бросил Роман на прощание, когда Влад выходил из машины. — И передавай привет своему телохранителю. Влад лишь коротко кивнул и скрылся в подъезде. В своей квартире он не стал отдыхать. Ночь еще не закончилась, и нужно было подготовиться к завтрашнему дню. Первым делом — домашнее задание. Он сел за стол и за полчаса безупречно выполнил все, что было задано по математике, физике и литературе. Это была несложная, механическая работа, позволяющая упорядочить мысли. Затем он прошел на кухню, чтобы приготовить "перекус" на завтра. Еще один элемент маскировки. Он достал из холодильника реквизит — хлеб, сыр, ветчину — и сделал пару аккуратных бутербродов. Потом сварил макароны и смешал их с готовым соусом из банки, получив нечто, что с натяжкой можно было назвать карбонарой. Все это он упаковал в пластиковый ланч-бокс. Мысль о том, что завтра ему, возможно, снова придется это есть под бдительным оком Славика, вызывала легкую тошноту, но он гнал ее прочь. Дисциплина превыше всего. Последний штрих — специальный напиток. В небольшую бутылку он налил воды и добавил порошок из серебряной фляжки, которую всегда носил с собой. Жидкость мгновенно окрасилась в насыщенный красный цвет, став похожей на брусничный морс. Это была разработка алхимиков Клана — состав, который на несколько часов притуплял обоняние, делая запахи человеческих тел и их крови менее навязчивыми. Это не решало проблему полностью, но превращало пытку в терпимое неудобство. Закончив с приготовлениями, Влад взял пачку сигарет и вышел на маленький, застекленный балкон. Снаружи медленно светало. Небо на востоке из иссиня-черного становилось серым, а потом приобрело холодный, жемчужный оттенок. Город еще спал, лишь изредка внизу проезжала одинокая машина. Тишина была почти абсолютной. Он зажег ментоловую сигарету, и резкий, холодный дым наполнил его легкие. Он посмотрел на часы. Шесть утра. Скоро проснутся люди, начнется утренняя суета, и ему снова придется надевать свою маску. Но сейчас, в эти последние минуты ночи, он мог быть собой. Просто Влад. Граф. Шестисотлетнее существо, стоящее на балконе панельной девятиэтажки и наблюдающее за рассветом нового, скучного дня. Он как раз подносил зажигалку ко второй сигарете, когда его внимание привлекла фигура, бегущая трусцой по дорожке вокруг дома. Фигура была одета в неизменный спортивный костюм, и даже на расстоянии Влад безошибочно узнал этот силуэт. Он лениво наблюдал, как Славик нарезает круги, не испытывая ничего, кроме легкой досады. Даже в шесть утра от него не было спасения. На третьем кругу фигура резко остановилась прямо под его балконом. Славик задрал голову, заслоняя глаза от света фонаря, и, узнав Влада, широко улыбнулся и замахал рукой, делая энергичные знаки, мол, спускайся. Влад замер с незажженной сигаретой в руке. Он мог бы сделать вид, что не заметил. Мог бы просто уйти с балкона. Но он понимал, что Славик из тех, кто может и в дверь начать ломиться, если его проигнорировать. С тяжелым вздохом, который был почти человеческим, он сунул сигарету за ухо, взял зажигалку и пошел вниз. Он вышел из подъезда в прохладный утренний воздух. Славик стоял, уперев руки в боки и тяжело дыша. Его лицо было раскрасневшимся от бега. — Ты ранняя птаха, математик, а? — пробасил он, выдыхая облачка пара. — Еще и куришь? Непорядок. Для твоих проблем с желудком — это яд. Влад молча достал сигарету и чиркнул зажигалкой. Пламя на миг осветило его бледное, невозмутимое лицо. — Это единственное, что помогает мне не убить кого-нибудь до завтрака, — ровным голосом ответил он, делая глубокую затяжку. Славик хмыкнул, восприняв это как шутку. — Слышь, а я как раз за завтраком для тебя и бегал, — он кивнул в сторону небольшого круглосуточного магазина неподалеку. — Кефирчик свежий привезли. Однопроцентный. Для больного желудка — самое то. Пошли, провожу тебя до школы, а по пути зайдем. Влад выпустил струю ментолового дыма и посмотрел на Славика долгим, нечитаемым взглядом. Этот человек был неисправим. Его забота была настойчивой, как сорняк, и такой же неуместной. Но спорить было бесполезно. Это было все равно что спорить с приливом. — У меня есть завтрак, — сказал Влад, кивнув в сторону своей квартиры. — Какой? Бутерброды? — тут же отреагировал Славик. — Я видел у тебя в холодильнике. Колбаса, сыр — это ж отрава для тебя сейчас! Не, не пойдет. Пошли за кефиром. Я прослежу, чтобы ты его выпил. Он по-дружески хлопнул Влада по плечу, отчего тот едва заметно вздрогнул. — Не смотри на меня так, будто я тебя на каторгу веду. Это для твоего же блага. Я сеструхе своей обещал... ну, в общем, обещал, что если увижу кого-то в такой же беде, то помогу. Так что ты, Романов, обречен на мою помощь. Пошли. И Влад пошел. Он шагал рядом с этим странным "ангелом-хранителем" в спортивном костюме по пустым утренним улицам, курил свою сигарету и мысленно прощался с остатками своего душевного спокойствия. Вчера он пил кровь поэтессы в элитном вампирском клубе. Сегодня он идет за однопроцентным кефиром в компании гопника. Его жизнь определенно превратилась в какой-то абсурдный, жестокий фарс. И самое ужасное было то, что он начинал к этому привыкать. Поход в круглосуточный магазин был коротким и сюрреалистичным. Влад стоял у кассы, пока Славик с видом эксперта-диетолога выбирал "правильный" кефир, отмахиваясь от предложений продавщицы взять что-то пожирнее. В итоге бутылка с однопроцентным кефиром была куплена и торжественно вручена Владу. — Выпьешь за завтраком вместо чая, — наставительно сказал Славик, когда они вышли на улицу. — Я уже позавтракал, — сухо ответил Влад, убирая бутылку в рюкзак. Он не собирался пить эту кислятину. Она отправится в раковину при первой же возможности. Славик с сомнением покачал головой, но спорить не стал. — Ладно, собирай манатки, я тебя подожду, пойдем вместе. — Не нужно, — остановил его Влад. — У меня есть пара дел перед уроками. Увидимся в школе. Это была ложь, но она прозвучала достаточно убедительно. Славик, похоже, решил, что не стоит давить слишком сильно, и, кивнув, отправился к себе. Влад поднялся в квартиру, взял заранее собранный рюкзак с ланч-боксом и бутылкой-приманкой, и вышел. Ему нужно было время. Нужно было пространство, чтобы снова войти в роль. Он намеренно пошел к школе медленно, выбрав обходной путь, и подошел к главному входу как раз в тот момент, когда там собирались основные группы учеников. Как он и рассчитывал, компания Лилит была там. Они стояли у крыльца, демонстративно отгородившись от остальной шумной толпы своим мрачным видом. Влад прошел мимо них, бросив короткий, едва заметный кивок в сторону Лилит. Она тут же отделилась от своих друзей и догнала его. — Привет, — сказала она, ее голос сегодня был менее наигранно-хриплым, более естественным. — Я думала, ты придешь со своим новым другом. Она кивнула в сторону входа, куда как раз заходил Славик со своей компанией. — Мы не друзья, — ровно ответил Влад. — Просто соседи. — Да? — она с любопытством посмотрела на него. — А выглядело так, будто он тебя опекает. Вчера в столовой, сегодня утром... Он обычно не такой дружелюбный к... не таким, как он. — У него свои причины, — уклончиво ответил Влад, создавая ауру загадочности. Лилит это явно понравилось. — В любом случае, — она сменила тему, — мне все равно, с кем ты общаешься. Главное, чтобы это не мешало... более интересным вещам. Ты придешь сегодня после уроков? К фонтану. Мы будем там. Ее взгляд был прямым и откровенным. Она не просто приглашала его в свою компанию, она приглашала его. Влад увидел в ее глазах всё: восхищение его стилем, интерес к его уму, проявленному на математике, и простое девичье влечение к загадочному новенькому. Он был для нее идеальным объектом для романтических фантазий. И Влад решил это использовать. Влюбленная семнадцатилетняя девушка, мнящая себя жрицей тьмы, — это не просто источник информации. Это открытая книга, которую нужно лишь правильно пролистать. — Я подумаю, — сказал он, сохраняя дистанцию. Слишком быстрый интерес мог ее спугнуть. — Подумай хорошо, — улыбнулась она. — Сегодня будет особенный вечер. Мы проведем небольшой ритуал. Тебе может понравиться. Она подмигнула ему и вернулась к своей стайке, которая тут же начала ее о чем-то расспрашивать. Влад прошел в здание школы. Все шло по плану. Даже лучше. Славик, сам того не зная, создал ему репутацию человека, которого не стоит трогать, но который при этом не является частью их "гоп-культуры". Это делало его еще более интригующим в глазах Лилит и ее друзей. Он достал из рюкзака бутылку с "брусничным морсом" и сделал глоток. Притупленное обоняние поможет ему пережить этот день. А вечером он посмотрит, что за "ритуалы" проводят эти дети. И поймет, насколько глубока кроличья нора, в которую ему предстоит спуститься. Влад был слишком поглощен своей миссией, чтобы замечать детали, не имеющие к ней прямого отношения. Он не видел тяжелого, странного взгляда, которым Славик проводил его и Лилит, когда они вошли в школу. Не заметил, как друзья Славика удивленно переглянулись, увидев выражение лица своего лидера. Влад был хищником, идущим по следу. Его цель — Василькова Елена, вообразившая себя Лилит, — была ясна, а план по ее "завоеванию" уже выстраивался в его голове с холодной, математической точностью. День был невыносимо долгим. Семь уроков агонии. Биология с ее схемами пищевых цепочек казалась насмешкой. Два урока истории, где учительница снова приукрашивала события, которые Влад помнил в куда более кровавых и неприглядных деталях. Литература, где они разбирали стихи о любви и страданиях с такой наивностью, что сводило скулы. Геометрия и алгебра были просто скучны. Апогеем стала физкультура — двадцать минут бессмысленной беготни в душном зале, полном потных, шумных подростков. Весь день Лилит не сводила с него глаз. Она шепталась со своими подругами, бросая на него многозначительные взгляды. Влад вел себя безупречно. Он не проявлял явного интереса, сохраняя ореол загадочности, но на переменах был воплощением сдержанной галантности. Когда она пожаловалась на голод, он "случайно" проходил мимо столовой и принес ей шоколадку. На физкультуре, когда она сказала, что ей прохладно сидеть на скамейке, он без слов накинул ей на плечи свою черную толстовку. На физике, во время лабораторной, он невзначай подсказал ей пару формул, которые помогли быстро получить нужный результат. Это была тонкая, выверенная игра. Он не ухаживал за ней, как влюбленный мальчишка. Он вел себя как равный, как тот, кто видит ее и признает ее существование, но не лебезит. И это действовало безотказно. Славик в этот день почти не подходил. Он пару раз пересекался с Владом в коридоре, бросал короткое "здорова" и шел дальше, что было Владу только на руку. Он списал это на то, что его "опекун" наконец-то понял намек и ослабил хватку. На обеденном перерыве его план достиг кульминации. — Эй, Влад! — окликнула его одна из подруг Лилит. — Садись с нами. Он "нехотя" согласился и сел за их столик. Лилит сияла. Влад демонстративно достал свой ланч-бокс с карбонарой и бутылку кефира. — О, домашняя еда, — с придыханием сказала Лилит. — Так мило. Влад лишь пожал плечами, ковыряя вилкой макароны, которые не собирался есть. Он был так сосредоточен на своей роли, на том, чтобы правильно реагировать на флирт Лилит и вставлять нужные реплики в разговор ее компании, что совершенно не заметил, как за соседним столом затихла компания гопников. Он не видел, как Славик, перестав жевать, задумчиво и как-то по-новому смотрел на его ланч-бокс. Не на Влада. А именно на еду. После уроков Лилит сама подошла к нему. — Так что? Ты идешь с нами? Влад выдержал паузу, словно принимая важное решение. — Иду. Ее лицо расцвело. — Отлично! — она схватила его за руку. Ее прикосновение было теплым, человеческим. — Обещаю, будет интересно. Последний звонок прозвучал как гонг, объявляющий о начале нового раунда. Влад не стал задерживаться. Он вежливо, но твердо отклонил предложение Лилит пойти сразу с ними, сказав, что ему нужно зайти домой. Это было частью игры — показать, что у него есть своя жизнь и свои дела, что он не бежит за ней по первому зову. В своей квартире он действовал быстро и методично. Школьная одежда была сброшена. Вместо нее он надел черные, идеально сидящие джинсы и более дорогую, шелковую черную рубашку, расстегнув верхние две пуговицы. Он не стал переодеваться в нечто кричаще-готическое. Его стиль и так был достаточно мрачным, но при этом элегантным, что выгодно отличало его от подростков, косплеящих вампиров из дешевых фильмов. Главное было в деталях. На пальцы легли несколько массивных серебряных колец с черными камнями. На запястье — пара кожаных браслетов с серебряными вставками. И, конечно, его неизменный чокер с крестом. Он посмотрел на себя в зеркало. Образ был завершен. Не подросток, играющий в темноту, а сама темнота, принявшая облик подростка. Старый парк встретил его запахом прелых листьев и сырости. Фонтан, как и говорила Лилит, было несложно найти. Это было заброшенное сооружение из потрескавшегося бетона, с пустой чашей, заваленной мусором, и скорбной фигурой нимфы без руки в центре. Идеальное место для сборища юных адептов тьмы. Они уже были там. Лилит, две ее подруги — одна полненькая с фиолетовыми волосами, другая худая и нервная — и трое парней. Двое из них выглядели как стандартные готы-подростки, а третий, высокий и сутулый, явно косил под фронтмена какой-то метал-группы. При его появлении разговоры стихли. Девочки тут же зашептались, толкая Лилит в бок. Она зарделась и сделала шаг ему навстречу, стараясь выглядеть невозмутимой. Парни лениво проводили его оценивающими взглядами, в которых читался извечный вопрос: "Он здесь, чтобы отбить у нас девушек?" — Я уж думала, ты не придешь, — сказала Лилит, когда он подошел. Ее голос дрогнул от волнения, которое она пыталась скрыть за напускной небрежностью. — Я же сказал, что подумаю, — ответил Влад, его голос был ровным и спокойным. — Я подумал. И пришел. — Мы рады, — она улыбнулась, и на этот раз улыбка была искренней. — Ребята, это Влад. Влад, это... ну, это все мы. Наш круг. Остальные что-то невнятно промычали в качестве приветствия. Влад лишь окинул их коротким, вежливым взглядом, снова фокусируя все внимание на Лилит. — Ты говорила про ритуал. Я заинтригован. Надеюсь, это не вызов Сатаны с помощью доски Уиджи? Я нахожу это несколько... банальным. Его легкая ирония застала ее врасплох. — Нет! Конечно, нет! — поспешно возразила она, явно желая произвести впечатление. — Это... это другое. Мы не вызываем демонов. Мы взываем к древним силам. К тем, что правят ночью. К тем, что даруют свободу и истинное могущество. Мы называем себя «Суккубы», потому что мы черпаем силу из эмоций, из страсти... из самой жизни. Влад слушал ее с серьезным видом, хотя внутри ему хотелось зевнуть. Какой пафосный бред. Древние силы, правящие ночью... Он был одной из этих сил, и он точно знал, что им нет никакого дела до кучки подростков у сломанного фонтана. — Звучит... амбициозно, — произнес он, тщательно подбирая слова. — Но слова — это лишь ветер. В чем заключается ваша практика? Что именно вы делаете? Лилит явно была польщена его серьезным подходом. Она взяла его под руку, уводя чуть в сторону от остальных. Ее пальцы были холодными. — Сегодня мы проведем ритуал привязки. Мы нашли место... особое место. Место силы. Мы принесем небольшую жертву, чтобы показать духам ночи нашу преданность. И попросим их благословения. — Жертву? — Влад посмотрел ей прямо в глаза, его собственный взгляд на мгновение стал тяжелым и внимательным. — Какую жертву? — О, ничего такого! — она испугалась его тона. — Просто... птицу. Голубя. Мы нашли его со сломанным крылом. Это будет актом милосердия. Мы освободим его дух. Влад мысленно вздохнул с облегчением. Голубь. Пока еще голубь. Угроза была минимальной. Дети просто играли в опасные игры, не понимая их сути. — И ты веришь, что духи ночи оценят убийство раненой птицы? — спросил он, его голос был тихим и почти гипнотическим. — Думаешь, истинная сила приходит от слабости? От убийства того, что не может защититься? Лилит растерялась. Никто никогда не ставил под сомнение их "философию". — Но... так написано в книгах... Что жертва — это ключ... — В каких книгах, Лена? — он впервые назвал ее настоящим именем, и это прозвучало на удивление интимно. — В тех, что написаны такими же людьми, которые ничего не знают о настоящей ночи? Истинная сила — в контроле. В воле. А не в крови слабого. Он смотрел на нее, и она тонула в его темных глазах. Он видел, как его слова попадают в цель, как они рушат ее хрупкие, вычитанные из интернета убеждения. — Может быть... ты покажешь нам, как надо? — прошептала она. — Если ты знаешь... настоящий путь. Влад позволил себе легкую, загадочную улыбку. — Возможно. Но для начала я хочу посмотреть на ваш ритуал. Понять, с чем имею дело. Веди. Она с готовностью кивнула, полностью попав под его обаяние. Он завоевал ее доверие быстрее, чем предполагал. Теперь оставалось лишь дойти до конца и убедиться, что за этой детской игрой не стоит кто-то более серьезный и опасный. Они привели его вглубь парка, к старому, заросшему плющом склепу на краю заброшенного кладбища. Классика жанра. Внутри, в свете нескольких свечей, атмосфера была гнетущей, но скорее от сырости и запустения, чем от присутствия "древних сил". В центре на камне лежала клетка с несчастным голубем. Лилит и ее компания начали свой "ритуал". Они встали в круг и принялись монотонно бормотать какие-то фразы на плохой, выдуманной латыни, которые они, очевидно, нашли в интернете. Это было настолько нелепо и жалко, что Владу пришлось приложить усилие, чтобы сохранить серьезное выражение лица. Он стоял чуть в стороне, в тени, наблюдая. Когда парень, косящий под металиста, с важным видом достал ритуальный нож (тупой и дешевый, купленный в сувенирной лавке), чтобы "освободить дух" голубя, Влад решил, что пора вмешаться. — Стойте. Его голос, негромкий, но властный, эхом разнесся по склепу. Все замерли и обернулись на него. — Вы все делаете не так, — спокойно продолжил он, выходя из тени. — Вы просите. Вы унижаетесь перед силами, которых даже не понимаете. Так ведут себя рабы, а не повелители. Ночь не любит попрошаек. Она уважает только силу. Он подошел к клетке и, не обращая внимания на недоуменные взгляды, открыл ее. Взяв голубя в руки, он вышел из склепа на улицу. — Сила — это не отнимать жизнь у слабого. Сила — это даровать ее, — он аккуратно осмотрел сломанное крыло птицы и одним резким, точным движением вправил кость. Голубь испуганно дернулся, но не улетел. — А теперь смотрите. Влад сосредоточился. Это было просто. Капелька его собственной воли, крошечная искра магии крови, направленная не на разрушение, а на созидание. Он направил ее в маленькое, трепещущее тельце птицы. Процесс заживления, который занял бы недели, под действием его силы прошел за несколько секунд. Голубь в его руках встрепенулся, захлопал крыльями — уже обоими — и, вырвавшись, взмыл в ночное небо. Компания подростков смотрела на это с открытыми ртами. — Вот это — воля, — сказал Влад, возвращаясь в склеп. — А теперь... вы хотели прикоснуться к настоящей ночи? Он встал в центр круга. — Закройте глаза. Они повиновались, как завороженные. И тогда Влад позволил себе чуть-чуть, самую малость, использовать настоящую вампирскую магию. Не ту, что убивает или калечит, а ту, что играет с сознанием. Иллюзию. Он не произносил ни слова. Он просто пожелал. И воздух в склепе стал холоднее. Тени от свечей заплясали, удлинились, сплетаясь в причудливые, невозможные узоры. Подросткам начало казаться, что стены склепа исчезли, и они стоят посреди звездной пустоты. До их ушей донесся тихий, неразборчивый шепот — не угрожающий, а таинственный, манящий. Каждый из них почувствовал прикосновение чего-то древнего, непостижимого и могущественного. Это был транс, легкий, безопасный, но невероятно убедительный. Им казалось, что они действительно прикоснулись к тайне, но детали ускользали, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь ощущение благоговейного трепета. Через пару минут Влад прекратил воздействие. — Откройте глаза. Они медленно пришли в себя, озираясь по сторонам. Склеп был просто склепом. Тени — просто тенями. Но ощущение чуда осталось. — Что... что это было? — прошептала Лилит, глядя на Влада с обожанием и страхом. — Это была настоящая ночь, — просто ответил он. — Она не требует кровавых жертв. Она требует уважения и силы воли. Вы еще не готовы. Но, возможно, со временем я смогу вас научить. В этот вечер он стал для них не просто интересным парнем. Он стал их гуру, их проводником в мир, о котором они только читали в книгах. Он стал центром их маленького культа. Когда "ритуал" подошел к концу, и подростки, все еще находясь под впечатлением от пережитого, начали расходиться, Влад повернулся к Лилит. — Уже темно. Я провожу тебя. Она посмотрела на него сияющими глазами и с готовностью кивнула. Остальные ребята из их компании, переглянувшись, тоже разобрались по парам или небольшим группам, и вскоре Влад и Лилит остались одни, идя по темным аллеям парка. По дороге им встретилась компания гопников, громко смеющихся у одной из лавочек. При виде Влада и его спутницы они на мгновение притихли, а потом, когда пара прошла мимо, за их спинами раздался приглушенный шепот. Влад не стал прислушиваться. Его больше занимало восторженное воркование Лилит. Она без умолку говорила о том, что почувствовала, о "энергиях" и "вибрациях", и о том, какой он "не такой, как все". Влад лишь изредка вставлял многозначительные фразы, подливая масла в огонь ее воодушевления. Еще чуть-чуть, и она будет полностью в его власти. Они дошли до ее подъезда — такой же типовой многоэтажки, как и его собственная. У тускло освещенной двери она остановилась и повернулась к нему. — Спасибо... за все. Этот вечер... он был невероятным. И прежде чем Влад успел что-либо ответить, она подалась вперед и поцеловала его. Это был порывистый, немного неумелый, но искренний поцелуй, полный подросткового восторга и романтических надежд. Влад на мгновение замер, а затем ответил — не страстно, но уверенно и мягко. Что ж, это было достойное завершение вечера. Он получил то, что хотел. Когда она отстранилась, раскрасневшаяся и счастливая, он не отпустил ее. Он мягко приобнял ее за талию, придвигая чуть ближе, и посмотрел ей прямо в глаза. Его взгляд был глубоким и серьезным, таким, что захватывало дух. Он хотел, чтобы она запомнила этот момент. Чтобы его лицо, его глаза отпечатались в ее памяти. — Завтра, — произнес он тихо, его голос был почти шепотом, — встретимся после школы. Только ты и я. Я отвезу тебя в одно особенное место. Ее глаза расширились от удивления и восторга. — Особенное? — Как раз для единения с тьмой, — его губы тронула легкая, загадочная улыбка. — Я чувствую, что ты достойна большего, чем просто игры в склепе. Я помогу тебе постичь настоящие тайны, если ты будешь абсолютно честна со мной. А я буду честен с тобой. Договорились? Он говорил ей именно то, что она хотела услышать всю свою жизнь. Он предлагал ей не просто свидание, а посвящение. Он делал ее избранной. — Да... — выдохнула она, полностью плененная. — Да, договорились. Он отпустил ее, сделал шаг назад и, кивнув на прощание, развернулся и медленно пошел прочь, растворяясь в ночной темноте. Он не оборачивался, но чувствовал ее взгляд на своей спине. План работал идеально. Завтра она будет его. Она расскажет ему все: кто подкинул им идею с "Суккубами", откуда они берут свои "ритуалы", и не стоит ли за их спиной какой-нибудь взрослый "наставник". А он, в свою очередь, покажет ей "особенное место". Возможно, какое-нибудь тихое кафе на окраине города. Достаточно мрачное, чтобы поддержать атмосферу, и достаточно людное, чтобы она чувствовала себя в безопасности и развязала язык. Влад шел домой, и впервые за долгое время его не раздражала мысль о завтрашнем дне. Работа близилась к завершению. Они привели его вглубь парка, к старому, заросшему плющом склепу на краю заброшенного кладбища. Классика жанра. Внутри, в свете нескольких свечей, атмосфера была гнетущей, но скорее от сырости и запустения, чем от присутствия "древних сил". В центре на камне лежала клетка с несчастным голубем. Лилит и ее компания начали свой "ритуал". Они встали в круг и принялись монотонно бормотать какие-то фразы на плохой, выдуманной латыни, которые они, очевидно, нашли в интернете. Это было настолько нелепо и жалко, что Владу пришлось приложить усилие, чтобы сохранить серьезное выражение лица. Он стоял чуть в стороне, в тени, наблюдая. Когда парень, косящий под металиста, с важным видом достал ритуальный нож (тупой и дешевый, купленный в сувенирной лавке), чтобы "освободить дух" голубя, Влад решил, что пора вмешаться. — Стойте. Его голос, негромкий, но властный, эхом разнесся по склепу. Все замерли и обернулись на него. — Вы все делаете не так, — спокойно продолжил он, выходя из тени. — Вы просите. Вы унижаетесь перед силами, которых даже не понимаете. Так ведут себя рабы, а не повелители. Ночь не любит попрошаек. Она уважает только силу. Он подошел к клетке и, не обращая внимания на недоуменные взгляды, открыл ее. Взяв голубя в руки, он вышел из склепа на улицу. — Сила — это не отнимать жизнь у слабого. Сила — это даровать ее, — он аккуратно осмотрел сломанное крыло птицы и одним резким, точным движением вправил кость. Голубь испуганно дернулся, но не улетел. — А теперь смотрите. Влад сосредоточился. Это было просто. Капелька его собственной воли, крошечная искра магии крови, направленная не на разрушение, а на созидание. Он направил ее в маленькое, трепещущее тельце птицы. Процесс заживления, который занял бы недели, под действием его силы прошел за несколько секунд. Голубь в его руках встрепенулся, захлопал крыльями — уже обоими — и, вырвавшись, взмыл в ночное небо. Компания подростков смотрела на это с открытыми ртами. — Вот это — воля, — сказал Влад, возвращаясь в склеп. — А теперь... вы хотели прикоснуться к настоящей ночи? Он встал в центр круга. — Закройте глаза. Они повиновались, как завороженные. И тогда Влад позволил себе чуть-чуть, самую малость, использовать настоящую вампирскую магию. Не ту, что убивает или калечит, а ту, что играет с сознанием. Иллюзию. Он не произносил ни слова. Он просто пожелал. И воздух в склепе стал холоднее. Тени от свечей заплясали, удлинились, сплетаясь в причудливые, невозможные узоры. Подросткам начало казаться, что стены склепа исчезли, и они стоят посреди звездной пустоты. До их ушей донесся тихий, неразборчивый шепот — не угрожающий, а таинственный, манящий. Каждый из них почувствовал прикосновение чего-то древнего, непостижимого и могущественного. Это был транс, легкий, безопасный, но невероятно убедительный. Им казалось, что они действительно прикоснулись к тайне, но детали ускользали, как вода сквозь пальцы, оставляя лишь ощущение благоговейного трепета. Через пару минут Влад прекратил воздействие. — Откройте глаза. Они медленно пришли в себя, озираясь по сторонам. Склеп был просто склепом. Тени — просто тенями. Но ощущение чуда осталось. — Что... что это было? — прошептала Лилит, глядя на Влада с обожанием и страхом. — Это была настоящая ночь, — просто ответил он. — Она не требует кровавых жертв. Она требует уважения и силы воли. Вы еще не готовы. Но, возможно, со временем я смогу вас научить. В этот вечер он стал для них не просто интересным парнем. Он стал их гуру, их проводником в мир, о котором они только читали в книгах. Он стал центром их маленького культа. Теперь он был ближе. Гораздо ближе. И он был уверен, что очень скоро тот, кто стоит за всем этим "движем", сам проявит себя, чтобы взглянуть на нового, сильного игрока, нарушившего их планы. Влад ждал. Он умел ждать. Он шел по ночным улицам, погруженный в свои мысли. Легким, привычным движением он стер тыльной стороной ладони с губ след от поцелуя Лилит. Черная помада оставила на коже жирный, липкий след с отвратительным химическим привкусом. Он брезгливо вытер руку о носовой платок. Потом провел пальцами по волосам, приводя в порядок прическу, растрепанную порывом ветра. Он почти не обратил внимания на то, что на пустынных до этого улицах стало подозрительно много людей. Точнее, людей определенного толка. Фигуры в спортивных костюмах, выныривающие из темных дворов и подворотен. Если бы он был обычным человеком, инстинкт самосохранения забил бы тревогу. Но он был вампиром. И мысль о столкновении с кучкой гопников вызывала у него не страх, а лишь легкую досаду от предстоящей траты времени. Они окружили его под тусклым светом одинокого фонаря, отрезав все пути к отступлению. И на этот раз среди них был Славик. Он стоял впереди, и его лицо было непривычно мрачным, лишенным обычной развязной ухмылки. — Ты ведешь себя не очень хорошо, математик, — голос Славика был низким и жестким, совсем не таким, как утром. — Игноришь, не общаешься с нормальными пацанами. Ходишь с какими-то трупаками ходячими. Он шагнул ближе, его взгляд был тяжелым, в нем смешались злость, разочарование и еще какая-то непонятная, почти болезненная эмоция. — Бабские цацки на себя нацепил, — он кивнул на кольца и браслеты Влада, но его взгляд задержался на чокере. Он почему-то особенно его интересовал. — Ты вообще мужик или баба? Влад выслушал эту тираду с ледяным спокойствием. Он устал. Устал от этой игры, от этих глупых подростков с их примитивными понятиями о чести и мужественности. Он решил, что пора немного припугнуть их. Просто чтобы больше не лезли. — Знаете, я вполне себе мужик, — его голос был тихим, но в нем прозвучали стальные нотки. — Доказать? Прежде чем кто-либо успел отреагировать, Влад двинулся. Для человеческого глаза это была лишь смазанная тень. В одно мгновение он оказался за спиной самого крупного из гопников, стоявшего рядом со Славиком. Одной рукой он сжал горло бугая, второй — заломил ему руку за спину, с легкостью поставив на колени. Все произошло так быстро, что остальные даже не успели дернуться. Парень захрипел, его глаза вылезли из орбит. — Дернетесь еще хоть на миллиметр, и я могу случайно пережать ему сонную артерию. Ну так, немного, — голос Влада был все таким же спокойным, но теперь в нем слышался холод, от которого по спине пробегал мороз. — Проверим, кто быстрее? Я или вы? Гопники замерли, ошарашенно глядя на своего поверженного товарища и на этого тихого "математика", который только что продемонстрировал нечеловеческую скорость и силу. Но Славик не испугался. Он смотрел не на своего друга, а прямо в глаза Владу. И в его взгляде не было страха. Только та же странная, непонятная боль и упрямство. — Отпусти Лёнчика, Романов, — тихо, но твердо сказал он. — Это не он тебе нужен. Это я с тобой поговорить хотел. По-мужски. Влад чуть ослабил хватку. Ситуация принимала интересный оборот. Это было не просто "наказание" за общение с готами. Здесь было что-то личное. Но что..? Хрипы Ленчика, как его назвал Славик, нарушали напряженную тишину. Остальные гопники растерянно переминались с ноги на ногу, не зная, как реагировать. Их привычный мир, где все решала грубая сила и численное превосходство, только что дал трещину. Славик сделал шаг вперед, поднимая руки ладонями вверх в примирительном жесте. — Ладно, пацаны, разойдись, — бросил он через плечо своим друзьям, не сводя глаз с Влада. — Вроде ровный чувак. А то, что прикид странный... Ну и ладно. Его команда, явно обрадованная возможностью избежать непонятной драки, неохотно начала расступаться. — Отпускай давай Ленчика, — уже спокойнее сказал Славик, снова обращаясь к Владу. — Пойдем, один на один поговорим. Без этого цирка. Влад на мгновение задумался. Он мог бы сломать этому Ленчику руку. Или шею. Мог бы раскидать их всех за десять секунд и уйти. Но это привлекло бы слишком много внимания. А предложение Славика было... интригующим. "Поговорить один на один". Это было не похоже на обычную уличную разборку. Он разжал пальцы. Ленчик, кашляя и хватая ртом воздух, рухнул на асфальт. Влад оттолкнул его от себя легким движением ноги, как мешающий предмет, и выпрямился, отряхивая несуществующую пыль с рукава. — Хорошо, — его голос был все таким же ледяным. — Поговорим. — Пацаны, валите домой, — приказал Славик своим. — Мы с Романовым прогуляемся. Те, не заставляя себя упрашивать, быстро ретировались, уводя под руки все еще кашляющего Ленчика. Вскоре под фонарем остались только двое. Славик помолчал, собираясь с мыслями. Мрачность с его лица никуда не ушла. — Пошли, — коротко бросил он и пошел в сторону ближайшей детской площадки. Влад последовал за ним, сохраняя дистанцию. Он был настороже, но любопытство перевешивало. Что этому парню от него нужно? Они дошли до пустой песочницы и остановились. Славик не стал садиться. Он повернулся к Владу, и в тусклом свете тот снова увидел этот странный, мучительный взгляд. — Какого хрена ты творишь, Романов? — тихо спросил он. И в его голосе уже не было агрессии. Только горечь. — Я же... я же тебе поверил. Влад вскинул бровь. — Поверил во что? — Что у тебя проблемы. Что тебе хреново, — Славик ткнул пальцем в сторону своего желудка. — А ты что делаешь? Сначала таскаешь с собой кефир, а потом жрешь макароны в столовке. Я видел. Сегодня. Вчера у тебя была гречка, сегодня макароны. Ты ее не ел. Ты ее просто в ланч-бокс положил. Для вида. А сам сожрал шоколадку, которую этой... Лилитке притащил. Я все видел. Влад молчал. Он недооценил его. Он думал, что Славик — примитивный и невнимательный. А тот, оказывается, следил. И замечал детали. — Ты не болен, да? — продолжал Славик, его голос дрогнул. — Ты мне наврал. Зачем? Чтобы я от тебя отстал? Чтобы посмеяться надо мной? Над тем, что я, как идиот, повелся и решил тебе помочь? Он шагнул еще ближе. — Я из-за тебя с пацанами чуть не поссорился, защищал тебя. Говорил им, что ты не педик со своими цацками, а просто парень в беде. А ты... ты просто играл со мной. Зачем, Романов? Зачем тебе все это было нужно? Влад выслушал этот эмоциональный монолог с непроницаемым лицом. Он ожидал чего угодно — обвинений в трусости, в "неправильном" поведении. Но это было гораздо сложнее. Это было обвинение в предательстве. И лучшей защитой было нападение. — О, ты хочешь от меня правды? — Влад усмехнулся, но в его усмешке не было веселья, только ледяная ирония. — Действительно хочешь? Какая тебе разница, что со мной, а, Миронов? Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию и вторгаясь в личное пространство Славика. — Это ты первый решил, что у меня проблемы с желудком, а не я тебе об этом сказал. Вспомни. Я вообще тебе ничего не говорил про "болезнь". Ты ее сам мне придумал. Ты увидел то, что хотел увидеть, и построил на этом свои выводы. Ты мне и слова не давал вставить. Славик растерялся от такого напора. Он хотел возразить, но Влад не дал ему. — И вообще, почему я должен тебе отвечать? — голос Влада стал жестче. — Ты не хочешь оставить меня в покое наконец? Да, ты купил мне кефир. Да, ты сварил мне кашу. Но это не значит, что мы с тобой вдруг стали друзьями навеки. Это не дает тебе права лезть в мою жизнь и требовать отчетов. Он смотрел Славику прямо в глаза, и в его взгляде не было ни страха, ни вины. Только холодное, отстраненное раздражение. — Ты первый решил со мной заобщаться. Ты навязал мне свою помощь, о которой я не просил. Так почему ты от меня что-то требуешь, а, Слава? Последнее слово он произнес с легкой, почти незаметной издевкой. Все аргументы Славика были разбиты. Влад выставил его навязчивым идиотом, который сам все придумал и сам обиделся. И, по сути, он был прав. Славик сдулся. Его праведный гнев угас, оставив после себя лишь растерянность и обиду. Он смотрел на Влада, и казалось, что он видит его впервые. Не "больного математика", не "странного гота", а кого-то совершенно чужого. Холодного, колючего и абсолютно безразличного. — Я... — начал он и запнулся. — Я просто помочь хотел. — А я тебя просил? — отрезал Влад. — Оставь меня в покое, Миронов. Занимайся своими делами, общайся со своими "нормальными пацанами". А я буду заниматься своими. И мы больше не будем пересекаться. Идет? Он не ждал ответа. Развернувшись, он пошел прочь, оставляя Славика одного посреди пустой детской площадки. Он чувствовал его взгляд в спину, но не оборачивался. Конфликт был исчерпан. Он разорвал эту странную, ненужную связь. Теперь его ничто не будет отвлекать от миссии. Но где-то в глубине души, в том уголке, который он почти никогда не открывал, шевельнулось что-то странное. Неприятный осадок. Он не привык оставлять за собой такие... эмоциональные руины. Но это была необходимая мера. Работа есть работа. А в его работе не было места для друзей. Тем более таких странных, как Славик. Влад проснулся с чувством предвкушения. Сегодня он должен был приблизиться к разгадке. Поездка с Лилит, ее откровенность, конец миссии — все было так близко. Он даже почти не думал о вчерашнем разговоре со Славиком. Это был закрытый гештальт, неприятный, но необходимый. Но его планам было суждено рухнуть с самого первого урока. Их классный руководитель объявил, что Мария Степановна заболела, и на замену прислали учителя из соседней, семнадцатой школы. — Вашим новым временным учителем алгебры будет Ева Александровна. Влад замер. Нет. Этого не может быть. Но в класс вошла она. Ева. В строгом, но элегантном брючном костюме, с волосами, собранными в тугой пучок, и с той же ядовитой улыбкой на губах. Она окинула класс профессиональным взглядом и остановила его на Владе. В ее глазах плясали бесенята. Это был ад. Она с садистским наслаждением вызывала его к доске. "Романов, докажите нам теорему Пифагора", "Романов, а что вы можете сказать о биноме Ньютона?". Она гоняла его по всей школьной программе, и Влад терпел. Он стискивал зубы и играл роль прилежного ученика, безупречно отвечая на все ее каверзные вопросы. Он не мог выдать себя. Не мог показать, что знает ее. Когда прозвенел спасительный звонок, и класс начал вываливаться в коридор, она окликнула его. — Романов, задержитесь на минуту. Влад подошел к учительскому столу, внутренне готовясь к новой порции сарказма. — У вас выдающиеся способности, молодой человек, — сказала она достаточно громко, чтобы слышали оставшиеся в классе ученики. — Но вам нужно быть внимательнее. Вот, вы уронили ручку. Она протянула ему обычную шариковую ручку. Влад, ничего не подозревая, взял ее. В тот момент, когда его пальцы коснулись пластика, он почувствовал едва заметный укол в ладонь. Острая, почти невидимая игла, спрятанная в корпусе, вошла в его кожу и тут же исчезла. Он отдернул руку, глядя на нее с немым вопросом. Ева лишь улыбнулась ему своей самой обворожительной и лживой улыбкой. — Увидимся на следующем уроке, Влад. Он знал, что это было что-то нехорошее. Но что именно, он не представлял. С каждым последующим уроком ему становилось хуже. Сначала появилась легкая слабость, потом мир начал плыть, звуки стали глухими, как под водой. Это было нечеловеческое снотворное. Алхимическая смесь, разработанная специально для вампиров, чтобы обездвижить, но не убить. И он чувствовал, что Ева вколола ему дозу, которая была чуть больше, чем нужно. Из чистой вредности. Он кое-как досидел до конца уроков. Лилит подходила к нему, обеспокоенно спрашивая, все ли в порядке. Он, с трудом ворочая языком, пробормотал, что поездка отменяется, что ему плохо. Она и сама видела его землистое лицо и стеклянные глаза и не стала настаивать, лишь попросила написать ей, когда ему станет лучше. Дорога домой превратилась в пытку. Каждый шаг давался с трудом. Асфальт качался под ногами, дома плясали. Он понимал, что не дойдет. Сознание меркло. Последнее, что он увидел, прежде чем провалиться в темноту, — это знакомая фигура в спортивном костюме, бегущая к нему. Он потерял сознание на полпути к дому. И конечно же, его подхватили сильные, знакомые руки Славика. Весь вчерашний вечер и всю ночь Славик не находил себе места. Разговор на детской площадке снова и снова прокручивался у него в голове. И чем больше он думал, тем больше понимал, что Влад был прав. Жестко, неприятно, но прав. Это он сам все придумал. Он увидел бледного, худого парня, увидел, как тот избавился от еды в туалете, и его мозг тут же провел параллель с сестрой. Совпадение симптомов было слишком очевидным, чтобы он мог подумать о чем-то другом. А Влад... он его чем-то зацепил. Было в нем что-то такое... нездешнее. Его манера общения, то, как он держался, как двигался — все выглядело так, будто он случайно попал в их время из какой-то другой эпохи. Он был как герой из старого черно-белого кино среди персонажей дешевого ситкома. И когда Влад отрезал его своим ледяным "я тебя не просил", Славику стало по-настоящему паршиво. Некрасиво получилось. Он решил, что при первой же возможности извинится. Просто скажет "извини, я был не прав" и оставит его в покое, как тот и просил. Но с самого утра все пошло не так. Влад был какой-то странный. Особенно когда в класс вошла эта новая математичка. Славик видел, как Влад напрягся. И эта учительница... она как-то слишком много внимания ему уделяла. Гоняла его по всему материалу, но в ее голосе не было строгости, скорее, какой-то злой, игривый азарт. А потом Владу стало становиться хуже. Прямо на глазах. Сначала он просто побледнел, потом его взгляд стал каким-то отсутствующим, движения — замедленными. Славик не мог на это спокойно смотреть. Старые, болезненные воспоминания о сестре нахлынули с новой силой. Он несколько раз порывался подойти, но его постоянно кто-то отвлекал — то пацаны с вопросами, то учителя. Когда прозвенел последний звонок, он потерял Влада из виду. А потом, уже на улице, увидел, как тот медленно, шатаясь, идет в сторону дома. Славик пошел за ним, держась на расстоянии. Он видел, как к Владу подходила эта девчонка-готка, видел, как он ей что-то сказал и пошел дальше. Его походка становилась все более неуверенной. И в тот момент, когда Влад просто начал заваливаться набок, как подкошенный, Славик сорвался с места. Он успел. Успел подхватить его за мгновение до того, как тот рухнул на асфальт. Влад был тяжелее, чем казался, — плотный, жилистый. Но сейчас он был абсолютно безвольным. Его голова откинулась, глаза были закрыты. Он был без сознания. — Эй, Романов! Влад! — Славик потряс его за плечо, но тот не реагировал. Оглядевшись по сторонам, Славик понял, что помощи ждать неоткуда. Все уже почти разошлись кто-куда. Он взвалил бесчувственное тело Влада себе на плечо — было неудобно, но другого выхода не было. И потащил его домой. К себе. Потому что он понятия не имел, есть ли у Влада ключи и сможет ли он открыть дверь. А оставлять его в таком состоянии одного было нельзя. Извинения подождут. Сейчас нужно было понять, что, черт возьми, происходит с этим странным, невозможным парнем. Славик с трудом дотащил Влада до своей квартиры. Он уложил его на диван в гостиной, и только тогда смог перевести дух. Вблизи Влад выглядел еще хуже. Бледный, как полотно, с синевой под глазами. Славик приподнял его веко — темно-карий, почти черный зрачок совершенно не реагировал на свет. Дыхание было слабым и поверхностным. Парень выглядел так, будто вот-вот отбросит коньки. — Черт, Романов, что с тобой такое... Родителей, как назло, не было дома — они уехали на дачу до выходных. Славик был один на один с проблемой. Вызывать скорую? А что он им скажет? Парень упал в обморок? Они заберут его, а потом начнутся вопросы, полиция... "Может, ему нужны какие-нибудь таблетки?" — пронеслось в голове. Он вспомнил, что у сестры всегда была с собой аптечка. Славик быстро обшарил карманы Влада, потом его рюкзак. Ничего, кроме телефона, кошелька и учебников. Но зато он нашел связку ключей. Недолго думая, он выскочил на лестничную клетку и поднялся этажом выше. Дверь в квартиру Влада открылась без проблем. Внутри была та же стерильная чистота. Славик бросился к кухонным шкафчикам, к полке в ванной. Он искал хоть какую-то аптечку, хоть какие-то лекарства. Но не нашел ничего. Абсолютно ничего, кроме стандартного пластыря и перекиси. Словно здесь жил не человек, а робот. Разочарованный, он вернулся к себе. И как раз в этот момент услышал настойчивую трель телефона. Звонил телефон Влада, оставленный на журнальном столике. Неизвестный номер. Славик колебался секунду, но потом решил ответить. А вдруг это кто-то из его родственников? — Алло? — Влад, дорогой, ты куда пропал? Я ждал твоего звонка, — раздался в трубке бархатистый, уверенный мужской голос. Славик опешил. "Дорогой"? — Э-э... это не Влад. А вы кто? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал как можно увереннее. — А где Влад? И кто тогда вы? — тон на том конце провода мгновенно стал холоднее и настороженнее. — Я... его друг. Слава. Влад сейчас спит. Когда он проснется, он вам обязательно перезвонит. Я передам, что вы звонили. Наступила короткая пауза. Роман, а это был именно он, быстро сопоставлял факты. Влад никогда не "спал" днем. И уж точно не давал свой телефон какому-то "другу Славе". — Да? Ну ладно, молодой человек, — голос Романа снова стал вкрадчивым, но теперь в нем чувствовалась стальная хватка. — Подскажите, где вы сейчас находитесь. Я подъеду и помогу вам с Владом. Я же правильно понимаю, что с ним что-то случилось? Славик почувствовал облегчение. Этот человек, кем бы он ни был, звучал как взрослый и ответственный. И он, кажется, знал Влада. Возможно, это и был тот самый "знакомый опекуна". — Да, ему плохо. Он в обморок упал, — признался Славик и быстро продиктовал свой адрес. — Буду через пятнадцать минут, — коротко ответил Роман и повесил трубку. Славик положил телефон и посмотрел на неподвижно лежащего Влада. Пятнадцать минут. Это хорошо. Может, этот загадочный "Роман" знает, что делать. А пока нужно было хотя бы укрыть Влада пледом. И ждать. Славик и представить себе не мог, кто именно сейчас едет к нему на помощь. Ровно через пятнадцать минут в дверь позвонили. Не настойчиво, а коротко и уверенно. Славик открыл и на пороге увидел человека, который выглядел так, будто сошел со страниц модного журнала. Идеально скроенный дорогой костюм, начищенные до блеска туфли, стильные солнечные очки, скрывающие глаза даже в полумраке подъезда. И обезоруживающая, вежливая улыбка. — Добрый день. Я Роман, друг семьи Романовых, — представился он, протягивая руку. Его рукопожатие было крепким и прохладным. — Вы, должно быть, Слава? Спасибо, что позаботились о Владе. Не дожидаясь приглашения, Роман прошел в квартиру, его взгляд мгновенно нашел Влада на диване. Он целеустремленно двинулся к нему, и вежливая улыбка тут же исчезла с его лица, сменившись выражением сосредоточенной озабоченности. Вид Влада Роману категорически не понравился. Он знал, что Граф не любил "спать". Вампиры, конечно, могли погружаться в сон, но для них это было скорее роскошью или необходимостью после тяжелых ранений, а не ежедневной потребностью. Влад же предпочитал использовать свое время более рационально. То, что он сейчас лежал без сознания, бледный и неподвижный, было очень плохим знаком. Это не было похоже на обычный обморок. Роман опустился на колени рядом с диваном, снял очки и внимательно осмотрел Влада. Он провел пальцами по его шее, проверяя пульс, который был едва ощутим, но ровен. Затем он осторожно приоткрыл Владу веко. В тусклом свете комнаты зрачок оставался расширенным и не реагировал на свет. — Алхимический яд, — пробормотал он так тихо, что Славик едва расслышал. — Кто же тебя так, Граф... Славик, не находя себе места, крутился рядом. — Может, ему укол какой-то нужен? Или таблетки? Я искал у него в квартире, но там ничего нет... — начал он, искренне желая помочь. Это мельтешение и обеспокоенный лепет смертного мальчишки начали раздражать Романа. Он был сосредоточен. Ему нужно было думать, а этот парень мешал. — Молодой человек, — Роман обернулся, и его взгляд был холодным и острым, как скальпель. Улыбка вернулась, но теперь она была натянутой и не предвещала ничего хорошего. — Не могли бы вы принести стакан воды? Пожалуйста. И не спешите. Славик, почувствовав этот холод, инстинктивно понял, что лучше не спорить. Он кивнул и пошел на кухню, стараясь двигаться как можно тише. Как только он скрылся, Роман снова склонился над Владом. Он быстро, но аккуратно расстегнул ему ворот рубашки, проверил шею и запястья на наличие следов. Ничего. Затем он внимательно осмотрел его ладони. И нашел. На подушечке указательного пальца правой руки была крошечная, почти невидимая точка от укола. — Ева... — догадался он. Только она могла провернуть такое — изящно, незаметно и с изрядной долей злого умысла. И только у нее мог быть доступ к такой дряни. — Перестаралась, стерва. Он достал из внутреннего кармана пиджака небольшой серебряный флакон. Открыв его, он смочил пальцы в маслянистой, пахнущей травами жидкости и аккуратно потер виски и запястья Влада. Это было мощное противоядие, которое должно было нейтрализовать большую часть яда. Но оно не действовало мгновенно. Когда Славик вернулся со стаканом воды, Роман уже сидел в кресле напротив дивана, закинув ногу на ногу, и спокойно наблюдал за Владом. — Спасибо, — он взял стакан. — Теперь нам остается только ждать. Он переутомился. Сильный стресс. Ему просто нужно время, чтобы прийти в себя. Славик посмотрел на него с сомнением. "Переутомился"? Это не было похоже на простое переутомление. Но этот элегантный, пугающе спокойный человек излучал такую уверенность, что спорить с ним не хотелось. Славик сел на стул в углу комнаты. В гостиной повисла тишина, нарушаемая лишь едва слышным дыханием Влада. Два его "опекуна" — один искренний и обеспокоенный, другой расчетливый и всезнающий — молча ждали, когда он очнется. И каждый из них думал о своем. Тишина в комнате давила. Славик не мог просто сидеть и ждать. Он посмотрел на неподвижного Влада, а потом на этого лощеного, до невозможности спокойного Романа. Его терпение лопнуло. — Так кто вы для Влада? — его голос прозвучал громче, чем он ожидал. — Вы сказали "друг семьи", но это как-то... не вяжется. Почему вы так быстро приехали? Вы что, за углом ждали? Роман медленно повернул голову и посмотрел на Славика. Его взгляд был спокойным, но изучающим, словно он оценивал редкое и непонятное насекомое. — Скажем так, я... его куратор. Отвечаю за его благополучие, пока его опекун в отъезде. У меня есть возможность отслеживать его телефон, на случай экстренных ситуаций. Сегодня как раз такая. Это была гладкая, почти правдоподобная ложь. Но она не удовлетворила Славика. — И что с ним? — он встал, снова подходя ближе к дивану. — "Переутомился"? Да не похоже это на переутомление! Он просто шел и внезапно упал. Это как-то связано с тем, что он такой худой? С его проблемами с едой? Роман мысленно вздохнул. Этот смертный мальчишка был на удивление настырным. И, что самое неприятное, он был небезразличен к Владу. Это усложняло дело. Просто стереть ему память и выставить за дверь было бы самым простым решением, но это могло вызвать ненужные вопросы, если парень потом начнет что-то вспоминать. — У Влада... — Роман тщательно подбирал слова, создавая полуправдивую легенду. — У него редкое генетическое заболевание. Оно вызывает приступы острой слабости, похожие на обморок, особенно на фоне стресса. И да, это влияет на его метаболизм, поэтому он такой... стройный. Это не связано с питанием напрямую. Он говорил спокойно и убедительно, как врач, объясняющий сложный диагноз. — Ничего смертельного, но требует контроля и особого режима. Лекарства, которые я ему дал, — он кивнул на пустой диван, где несколько минут назад втирал мазь, — помогут ему прийти в себя. Ему просто нужен покой. Славик слушал, и на его лице отражалась борьба. С одной стороны, это объяснение звучало логично. "Редкое генетическое заболевание" — это объясняло и худобу, и обмороки, и странное поведение. С другой стороны, что-то в этом Романе, в его идеальной манере и холодных глазах, заставляло усомниться. — А эта... учительница по математике... — не унимался Славик. — Он побледнел, как только ее увидел. А потом она его к себе позвала. После этого ему стало совсем плохо. Она имеет к этому отношение? Роман на долю секунды напрягся. Этот мальчишка был не только настырным, но и наблюдательным. — Ева Александровна, — произнес Роман ровным тоном, — тоже в курсе его состояния. Возможно, она была с ним слишком строга, что и спровоцировало приступ. Я с ней поговорю. Спасибо, что обратили на это мое внимание. Он снова перехватил инициативу, превратив обвинение в полезную информацию. Он посмотрел на Славика с ноткой одобрения. — Вы очень внимательный друг, Слава. Влад должен ценить вашу заботу. Но сейчас лучшее, что мы можем сделать — это дать ему отдохнуть. И, пожалуйста, давайте договоримся: информация о его болезни должна остаться между нами. Влад не любит, когда его жалеют. Это был мастерский ход. Он и польстил Славику, и объяснил скрытность Влада, и связал его обещанием молчать. Славик кивнул, чувствуя себя немного сбитым с толку, но в то же время удовлетворенным. Он получил ответы. Пусть и странные, но ответы. Он снова сел на свое место, решив пока больше не задавать вопросов. Но он не спускал глаз ни с Влада, ни с этого загадочного "куратора". Что-то во всей этой истории было не так. И он собирался выяснить, что именно. Время шло. Прошел час, потом полтора. Славик уже успел заварить себе чай, нервно походить по комнате и снова сесть. Роман же все это время сидел в кресле неподвижно, как статуя, терпеливо ожидая. Наконец, он заметил первые признаки того, что противоядие подействовало. Ресницы Влада едва заметно дрогнули. Его дыхание стало глубже. Он начал медленно выходить из тяжелого, искусственного сна. И тут на Романа нашло игривое настроение. Этот смертный мальчишка, Слава, так трогательно и серьезно беспокоился о Владе. Сам Влад, беспомощный и уязвимый, лежал на диване. Ситуация была слишком хороша, чтобы не воспользоваться ей для небольшой, изящной провокации. На глазах у ошарашенного Славика, Роман поднялся с кресла и снова опустился на колени у дивана. Но на этот раз его действия были лишены медицинской отстраненности. Он медленно, с видом ценителя, склонился к голове Влада и глубоко, почти демонстративно, вдохнул аромат его волос. Славик замер с кружкой в руке. "Что он, черт возьми, делает?" Затем Роман провел большим пальцем по напряженной шее Влада, от линии подбородка до ключицы, и его палец задержался на кожаной полоске чокера.С легкой, дразнящей улыбкой он чуть дернул за него, заставляя серебряный крестик качнуться. Это прикосновение, это вторжение в его личное, почти сакральное пространство, стало последним толчком, который вырвал Влада из вязких объятий сна. Его глаза резко распахнулись. Он еще не до конца понимал, где находится, но инстинкты уже кричали об опасности. И источником этой опасности был тот, кто посмел коснуться его шеи. — Убери... руки... — прохрипел Влад, его голос был слабым, но полным неприкрытой угрозы. Роман с довольной усмешкой отстранился. — О, Граф проснулся. А мы тут с твоим очаровательным другом уже начали за тебя беспокоиться. Влад медленно сел на диване, его голова гудела, а тело было ватным. Он огляделся. Незнакомая комната, обставленная простой, но уютной мебелью. В углу, с круглыми от изумления глазами, стоял Славик. А рядом, самодовольный и элегантный, — Роман. Картина начала складываться. — Ты... — прошипел Влад, глядя на Романа. — Я, — не стал отрицать тот. — А еще она. Ваша новая учительница математики. Передавала тебе привет и советовала впредь не пить из чужих рук. Или не брать чужие ручки. Влад потер виски, пытаясь отогнать остатки дурмана. Ева. Конечно. — Что ты здесь делаешь? — Спасаю твою аристократическую задницу, как обычно, — фыркнул Роман. — Твой новый... поклонник, — он кивнул в сторону Славика, — позвонил мне с твоего телефона. Очень милый и заботливый молодой человек. Переживал, что ты умираешь от своей таинственной болезни. Славик, услышав это, покраснел и отвел взгляд, чувствуя себя невероятно неловко. Вся эта сцена — то, как Роман касался Влада, их странный диалог — была за гранью его понимания. Влад бросил на Славика короткий, раздраженный взгляд, а потом снова уставился на Романа. — Мне нужно домой. Он попытался встать, но ноги его не держали. Противоядие сработало, но слабость после такой дозы яда останется еще на несколько часов. — Не так быстро, герой, — Роман с легкостью усадил его обратно на диван. — Ты пока не в состоянии даже дойти до двери. Так что посиди здесь, отдохни. А мы с твоим другом Славой пока пообщаемся. Мне ужасно интересно, как вы познакомились. Влад был в ярости. Он был в ловушке. В квартире своего навязчивого соседа-гопника, в компании невыносимого Романа, который явно наслаждался ситуацией, и все это — из-за Евы. Он откинулся на спинку дивана и прикрыл глаза. Этот день был официально худшим в этом столетии. А судя по довольному виду Романа, вечер обещал быть еще "интереснее". Роман с наслаждением наблюдал за бурей эмоций, которая бушевала за маской безразличия на лице Влада. Ярость, унижение, бессилие — какой восхитительный коктейль. Решив добавить финальный штрих в свою маленькую пьесу, он сел рядом с Владом на диван. — Тебе нужно расслабиться, дорогой, — сказал он тоном, полным фальшивой заботы, и приобнял Влада за плечи. Для Славика это выглядело как дружеский, поддерживающий жест. Но Влад почувствовал совершенно иное. Пальцы Романа сжались на его плече с нечеловеческой силой. Это была не просто хватка — это были тиски. Мягкое, но непреклонное предупреждение: "Дернешься — и я сломаю тебе ключицу". Яд все еще гулял по венам Влада, ослабляя его, лишая привычной скорости и силы. Он мог бы попытаться вырваться, но это привело бы лишь к унизительной борьбе, которую он, скорее всего, проиграл бы на глазах у этого смертного. К сожалению, сейчас это было единственное, что он мог сделать — сидеть и терпеть. Если бы он был полностью здоров, Роман не посмел бы даже подойти так близко. Влад испепелил бы его, не задумываясь. Роман чувствовал его ярость, его напряженные мышцы под своей рукой, и это доставляло ему изощренное удовольствие. Он знал, что переходит черту. Но ему было все равно. У него впереди целая вечность, чтобы Влад сам пришел в его руки. Да, Влад был старше. Да, в бою он был сильнее, а его ум был острее бритвы. Но в одном Роман имел над ним неоспоримое преимущество. В сфере личных отношений, в тонкой паутине эмоций, намеков и манипуляций, Влад был слеп, нем и глух. Он видел мир в черно-белых тонах долга, миссий и логики. Он не замечал полутонов, не читал между строк. Он не видел, что почти каждое действие Романа, каждая его шутка, каждая провокация — это крошечный, тщательно выверенный шаг к получению желаемого. Влад воспринимал это как досадное панибратство, как невыносимую черту характера. Он даже не догадывался, что это — часть многовековой, терпеливой осады. — Ну так что, Слава? — Роман повернул голову к застывшему в углу парню, не ослабляя хватки на плече Влада. — Рассказывайте. Чем же вас так привлек наш угрюмый математик? Неужели его познания в интегралах так неотразимы? Славик сглотнул. Атмосфера в комнате была странной. Очень странной. Эти двое... то, как они общались, их взгляды, жесты... Это не было похоже ни на дружбу, ни на родственные отношения. Это было что-то другое. И он, Слава, оказался в самом центре этой непонятной, напряженной драмы. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но не находил нужных слов. Он просто смотрел на то, как рука "куратора" властно лежит на плече Влада, и на то, как Влад сидит, сжав кулаки, и молча ненавидит весь мир. Славик переводил взгляд с одного на другого, и в его голове царил полный хаос. Вопросы Романа пролетали мимо ушей. Он видел только то, что происходило на диване. И это не укладывалось ни в какие рамки. "Что происходит?" — стучало у него в висках. Этот мужик, Роман... Он же очевидно старше Влада. Не просто на пару лет. Он выглядел лет на тридцать, может, больше. Взрослый, солидный, в дорогом костюме. А Влад — его одноклассник. Парень, которому на вид от силы восемнадцать. И этот взрослый мужик сейчас сидит, обнимает его, как... как свою собственность. И смотрит на него так, будто они знают друг друга сто лет. А Влад... он злится, это видно, но ничего не делает. Просто сидит и терпит. "Он же куратор, друг семьи... говорил что-то про опекуна..." — пытался успокоить себя Славик, но это не работало. Друзья семьи так себя не ведут. Кураторы так себя не ведут. Они не вдыхают запах волос и не дергают за чокеры. Они не смотрят с таким странным, собственническим блеском в глазах. "А Влад... почему он молчит?" — Славик вспомнил вчерашний вечер. Как Влад в одно мгновение скрутил Ленчика. Его сила, его скорость... это было ненормально. А сейчас он сидит, как парализованный, и позволяет этому Роману делать все, что тот захочет. Может, эта "болезнь" так действует? Делает его слабым, зависимым? "Этот Роман... он ему угрожает?" — эта мысль обожгла Славика. Может, Влад не болен, а просто запуган? Может, этот элегантный мужик держит его в ежовых рукавицах, контролирует каждый шаг? Это бы объяснило и скрытность Влада, и его нежелание говорить о себе, и даже его странные "обмороки". Вдруг это не болезнь, а... что-то другое? Славик посмотрел на напряженную спину Влада, на его сжатые кулаки. И впервые за все время он почувствовал не просто беспокойство или жалость. Он почувствовал настоящий, животный страх. Но не за себя. А за этого странного, колючего, невозможного парня, который вчера вечером казался ему таким сильным и опасным, а сейчас выглядел как пленник в собственной жизни. "Что тут, черт возьми, происходит?" — этот вопрос остался без ответа. Но Славик понял одно: он не мог просто стоять и смотреть. Он не знал, что делать, но он точно знал, что не оставит Влада одного с этим человеком. Что-то было очень, очень неправильно. И он должен был выяснить, что именно. Славик сглотнул, собирая все свое мужество в кулак. Он не мог больше молча наблюдать за этой странной, напряженной сценой. — Владу стало легче, — решительно произнес он, делая шаг вперед. — Мы, наверное, теперь сами справимся. У меня скоро родители должны приехать, так что можете... э-э... уйти? Это прозвучало неуклюже, почти как вопрос, но посыл был ясен. Роман оторвал свой взгляд от Влада и с легким удивлением посмотрел на Славика. Этот смертный мальчишка пытался его выставить. Какая дерзость. Какая... забавная дерзость. — Ох, дорогуша, конечно, — Роман поднялся с дивана с обезоруживающей легкостью. — Раз родители едут, не будем им мешать. Только скажу пару напутственных слов нашему больному. Он снова наклонился к Владу, так близко, что их щеки почти соприкасались. Славик не мог расслышать, но Влад услышал все до единого слова, произнесенные ледяным шепотом прямо ему в ухо: — Ева получит по заслугам. А ты, Граф, в следующий раз будь умнее. И не заигрывайся со смертными. Особенно с теми, что так трогательно о тебе пекутся. Это может плохо для них кончиться. Закончив, Роман еще раз, на прощание, провел пальцем по полоске чокера, словно ставя свою метку. Затем он выпрямился, поправил свой безупречный пиджак и направился к выходу. Славик с облегчением выдохнул. Он уходит. Но у самой двери Роман остановился. Он обернулся, и в его глазах снова плясали озорные огоньки. Он полез во внутренний карман, достал небольшую, плоскую бархатную коробочку и, не глядя, бросил ее на диван рядом с Владом. — Откроешь потом, когда я уйду, — с усмешкой сказал он. — Не хочу, чтобы ты в меня ей кинул! И с этими словами он вышел, мягко прикрыв за собой дверь. Влад и Славик остались одни в тишине. Влад медленно перевел взгляд на бархатную коробочку. Он уже догадывался, что там может быть. С все еще непослушными, ватными пальцами он подцепил крышку и открыл ее. Внутри, на черном шелке, лежал новый чокер. Полоска кожи была шире и мягче, чем на его старом, а вместо простого креста с нее свисала изящная, искусно вырезанная из черненого серебра подвеска в виде летучей мыши. Это был подарок. И в то же время — насмешка, напоминание о его вампирской природе и о том, кто на самом деле держит его на поводке. Влад с отвращением захлопнул коробочку. — Что это? — тихо спросил Славик, подходя ближе. — Ничего, — глухо ответил Влад. — Просто мусор. Он откинулся на подушки, прикрывая глаза. Он чувствовал себя униженным, обессиленным и злым. Но сквозь эту бурю эмоций пробивалось одно ясное понимание: этот день изменил все. И его миссия, и его странные отношения с соседом-гопником уже никогда не будут прежними. Тишина, наступившая после ухода Романа, была густой и неловкой. Влад выглядел совершенно обессиленным. Он сидел, откинувшись на подушки, и казалось, что даже дыхание дается ему с трудом. Славик, видя его состояние, отбросил все свои подозрения и снова переключился в режим заботы. — Слушай, ты есть хочешь? — спросил он, нарушая молчание. — Я могу что-нибудь приготовить. Ну, легкое. Бульон там, или... Он осекся, глядя на мрачное лицо Влада. — А что это за болезнь у тебя все-таки? Этот твой... куратор... так и не объяснил толком. Влад открыл глаза. Его взгляд был уставшим и мутным. — Какой болезни? — Ну... — Славик замялся, чувствуя себя так, будто лезет не в свое дело. — Роман сказал, что у тебя редкое генетическое заболевание. Что от него бывают такие приступы. Ах, вот оно что. Роман уже успел состряпать для него легенду. Практично. И унизительно. — А, ну... типа того, — неопределенно буркнул Влад. Врать не хотелось, но и говорить правду было нельзя. — Я скоро оклемаюсь. Не беспокойся. Я, наверное, пойду... Он снова сделал слабую попытку встать. — Да куда ты пойдешь в таком состоянии? — остановил его Славик. — Посиди еще, отдохни. Взгляд Славика упал на бархатную коробочку, которую Влад отбросил на диван. — А что в коробочке? Можно посмотреть? — Валяй. Мне все равно, — безразлично ответил Влад и перекинул коробочку Славику. Слава поймал ее. Бархат был приятным на ощупь. Он с любопытством открыл крышку. Увидев внутри чокер с летучей мышью, он удивленно присвистнул. — Нифига себе... Красивая штука. Он достал украшение, рассматривая искусную работу. Кожа была мягкой, а серебряная мышь — детализированной до мельчайших шерстинок. — Это он тебе подарил? Этот... Роман? — Он, — глухо подтвердил Влад. Славик посмотрел на чокер, потом на Влада, и что-то в его голове начало щелкать. Этот странный, почти интимный жест у дивана. Этот дорогой, слишком личный подарок. Эта фраза "Влад, дорогой" по телефону... — Он... он что, твой парень? — выпалил Славик, сам не ожидая от себя такой прямоты. Вопрос прозвучал громко и неуклюже, но он должен был его задать. Потому что другого объяснения всему этому он найти не мог. Слова Славика ударили по Владу, как пощечина. Он резко сел прямо, забыв про слабость и головокружение. — Чего...?! Его голос, до этого тихий и безжизненный, прозвучал резко и удивленно. На его лице впервые за весь день отразилась неподдельная, живая эмоция — абсолютное, тотальное ошарашение. Он смотрел на Славика так, будто тот только что предположил, что Земля на самом деле плоская и стоит на трех китах. — Ты... ты что несешь? — продолжил он, его брови сошлись на переносице. — Он?! Мой парень?! Влад был в шоке. Он же не из "этих"! За все шестьсот лет своей жизни ему и в голову не приходило... А Роман... мысль о Романе в таком качестве была настолько абсурдной, настолько отвратительной, что вызвала у него приступ почти физического отторжения. Как Славик вообще мог такое подумать? — Ну, а что я должен был подумать? — начал оправдываться Славик, немного смутившись такой бурной реакции. Он помахал в воздухе чокером. — Он приехал, обнимал тебя, шептал на ухо, дарит такие... личные подарки. Я не знаю... у вас атмосфера такая была... странная. — "Странная атмосфера"?! — Влад вскочил на ноги, и на этот раз адреналин от возмущения придал ему сил. Он начал мерить шагами небольшую комнату. — Он невыносимый, самовлюбленный павлин! Он это делает, чтобы позлить меня! Это его любимое развлечение — доводить меня до белого каления! Он не мой парень, он мой персональный кошмар! Он остановился и вперил в Славика яростный взгляд. — Никогда. Слышишь? Никогда больше не говори такой чуши. Славик смотрел на это извержение вулкана и моргал. Влад, который весь день был похож на умирающего лебедя, сейчас пылал праведным гневом. И, как ни странно, это выглядело гораздо более здоровым, чем его предыдущее состояние. — Ладно, ладно, я понял, — примирительно поднял руки Славик. — Прости. Просто... выглядело это все, ну, ты понял. Он положил чокер обратно в коробочку и протянул ее Владу. — Тогда зачем он тебе его подарил? Влад выхватил у него коробочку. — Чтобы напомнить мне о моем месте, — процедил он сквозь зубы, но тут же понял, что сказал лишнее. Он замолчал, сжимая в руке бархатную коробочку. Возмущение немного улеглось, оставив после себя звенящую неловкость. Он только что наорал на парня, который притащил его в свой дом и пытался помочь. И все из-за нелепого предположения. Влад вздохнул, провел рукой по лицу. — Извини, — буркнул он, не глядя на Славика. — Я не должен был... срываться. День дерьмовый. Это было самое близкое к извинению, на что он был способен. И для Славика этого было достаточно. Он увидел настоящего Влада — не умирающего больного, не ледяную статую, а простого парня, который может злиться и срываться. И это почему-то делало его гораздо более понятным. После эмоциональной вспышки Влад почувствовал, что к нему возвращаются силы. Адреналин сделал свое дело, разогнав остатки яда по венам и заставив тело работать в полную силу. Неловкость, повисшая в воздухе, требовала немедленного отступления. — Что ж, мне определенно лучше, — он выпрямился, и в его голосе снова появились привычные холодные нотки. Он подобрал свой рюкзак и направился к двери. — Встретимся завтра в школе. Пока. Он не стал дожидаться ответа. Собрав свои вещи, включая злополучную коробочку с чокером, он вышел из квартиры Славика, оставив того в полном замешательстве. Оказавшись на лестничной клетке, Влад прислонился к стене и позволил себе глубокий, медленный выдох. Какой день. Какой унизительный, абсурдный, невыносимый день. Он открыл коробочку и снова посмотрел на чокер. Каким бы напоминанием о его "месте" он ни был, выглядел он, черт возьми, стильно. Роман всегда обладал безупречным вкусом. Влад оценил этот тонкий, ядовитый юмор. И шутка Славика... теперь, когда первая волна возмущения прошла, она показалась ему до смешного нелепой. Он и Роман? Это было настолько за гранью, что даже не оскорбляло. Это было просто смешно. На его губах появилась кривая, хищная усмешка. О, в следующий раз, когда они встретятся в "Нуаре", Влад обязательно посмеется. Он закажет самый дорогой "Сангвис", посмотрит Роману прямо в глаза и расскажет эту историю. И они посмеются вместе. А потом, возможно, Влад "случайно" прольет на его кашемировое пальто бокал с кровью. Или подстроит ему встречу с каким-нибудь особо назойливым и неадекватным представителем человечества. Месть — это блюдо, которое он предпочитал подавать холодным и с изрядной долей иронии. Он поднялся на свой этаж, вошел в квартиру и запер за собой дверь. Миссия. Нужно было возвращаться к миссии. Он достал телефон, чтобы написать Лилит. Нужно было извиниться за отмену встречи и назначить новую. Завтра. Завтра он должен закончить с этим. Надев новый чокер — просто чтобы позлить воображаемого Романа — он подошел к окну и закурил. Город внизу жил своей жизнью, не подозревая о драмах, разыгрывающихся в его стенах. Влад выпустил струю ментолового дыма. Идея пришла внезапно, пока он стоял у окна, докуривая сигарету. Просто посмеяться с Романом в "Нуаре" — это слишком просто. Нужно было ответить сейчас. Нанести ответный удар на его же поле — в мире тонких намеков и публичных жестов. Он затушил сигарету и прошел в комнату. План созрел мгновенно. Он решил еще чуть-чуть позлить Романа. Сделать пару фотографий и загрузить их во "ВКонтакте". Роман, с его любовью к современным технологиям и шпионажу, давно подписался на его фейковую страницу. Он точно увидит. И точно оценит ответный шаг. Нужно было сфотографироваться провокационно. Так, чтобы новый чокер было хорошо видно, но при этом все выглядело естественно и стильно, а не как позерство. Влад подошел к зеркалу в темной прихожей. Он чуть ослабил ворот рубашки, обнажая шею и новый чокер. Серебряная летучая мышь тускло блеснула в полумраке. Он взял телефон, выставил нужный ракурс. Камера поймала его отражение: темные, глубокие глаза, смотрящие прямо в объектив, легкая, едва заметная усмешка на губах и акцент на шее, на этом двусмысленном подарке. Он сделал несколько снимков, выбрав тот, где выглядел наиболее загадочно и уверенно. Для второго фото нужна была атмосфера. Он вернулся к окну. Ночной город за стеклом был идеальным фоном — размытые огни, темные силуэты зданий. Он взял новую сигарету, зажал ее между пальцами, но не стал поджигать. Он сел на подоконник, отвернувшись от камеры вполоборота, так, чтобы был виден лишь его профиль и изгиб шеи с чокером. Взгляд устремлен вдаль, на огни большого города. Длинные пальцы с сигаретой элегантно лежат на колене. Получился образ не простого подростка, а кого-то вечного, одинокого и задумчивого. Он загрузил обе фотографии на свою страницу без единой подписи. Просто два изображения, одно за другим. Провокационное селфи и атмосферный портрет. Послание было ясным и многогранным. Для Лилит и ее компании это был очередной штрих к его образу таинственного и мрачного красавца. Для Славика, если бы он это увидел, это был бы еще один повод для недоумения. А для Романа... для Романа это был ответ. "Видишь твой подарок? Я его ношу. Но не потому, что ты мне его подарил, а потому, что он мне идет. Твоя метка стала моим аксессуаром. Твоя попытка унизить меня превратилась в мой триумф. Я принял твой вызов и играю по своим правилам". Влад закрыл ноутбук. На его лице играла довольная, хищная улыбка. Он представил, как Роман увидит эти фотографии. Как его идеальная укладка на мгновение дрогнет, а в глазах появится смесь раздражения и... восхищения. Удовлетворение от маленькой мести было приятным, но недолгим. Пора было возвращаться к делам. Влад открыл "ВКонтакте" и нашел диалог с Лилит. "Привет. Прости за сегодня. Плохо себя почувствовал," — напечатал он. — "Давай перенесем нашу встречу. Послезавтра. Я буду в форме и покажу тебе то место, о котором говорил". Он намеренно назначил встречу на послезавтра. Во-первых, это давало ему время полностью восстановиться и прийти в себя. Во-вторых, небольшая пауза только подогреет ее интерес и заставит ее ждать встречи с еще большим нетерпением. Он отправил сообщение и, не дожидаясь ответа, закрыл чат. Теперь нужно было решить более насущную проблему. Яд, который ввела ему Ева, был сильным. Его организм, хоть и вампирский, потратил немало ресурсов на борьбу с чужеродным веществом и на восстановление. И теперь Влад ощущал последствия — не просто слабость, а зарождающийся, сосущий под ложечкой голод. Не такой острый, как после долгого воздержания, но настойчивый. Идти завтра в школу в таком состоянии, снова окунаться в этот океан запахов и соблазнов, было бы невыносимо, но один день он перетерпит. Легенду нужно поддерживать. Так что план на завтрашний вечер был очевиден. Нужно будет съездить в "Нуар" и как следует подкрепиться. Никаких аперитивов из бокала. Ему понадобится полноценный, качественный "ужин", чтобы восстановить силы до максимума. Мысль о предстоящей поездке немного примирила его с действительностью. "Нуар" был его территорией. Местом, где ему не нужно было притворяться. Там он мог быть Графом, а не Владом Романовым, странным школьником с таинственной болезнью. Он прошел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Из отражения на него смотрел бледный юноша с темными кругами под глазами. Но в глубине этих глаз уже снова разгорался холодный, бордовый огонь. Голод. Да, завтрашний вечер он проведет с пользой. А послезавтра, сытый и полный сил, он поставит точку в деле "Суккубов". Он уже предвкушал, как легко и непринужденно вытянет из влюбленной Лилит всю необходимую информацию. Миссия близилась к финалу. И ни Ева, ни Роман, ни тем более заботливый сосед-гопник ему не помешают. А тем временем в квартире этажом ниже Славик никак не мог успокоиться. Весь вечер прошел как в тумане. Уход Влада оставил после себя больше вопросов, чем ответов. "Типа того", "просто мусор", "никогда больше не говори такой чуши" — фразы крутились в голове, не складываясь в единую картину. Он бездумно листал ленту новостей в телефоне, пытаясь отвлечься. И тут он увидел это. Две новые фотографии от пользователя "Влад Романов". На первой Влад смотрел прямо на него из зеркала. Дерзко, уверенно, с какой-то дьявольской усмешкой. И этот чокер... он был на нем. Тот самый, из коробочки. Славик невольно сглотнул. В этом фото было что-то неправильное, какая-то скрытая провокация. Вторая фотография была другой. Более спокойной, задумчивой. Влад на подоконнике, на фоне ночного города. Одинокий, отстраненный, словно герой старого фильма, о котором Славик думал утром. И снова этот чокер на шее. "Он... он его надел," — эта мысль поразила Славика. Ведь Влад сказал, что это "мусор". Сказал с таким отвращением. А теперь он не просто надел его, он фотографируется в нем. Выставляет напоказ. Зачем? Славик снова и снова пересматривал фотографии. Он не был экспертом в психологии или в "этих ваших интернетах", но даже он понимал, что это — послание. Только вот кому? Этому Роману? Этой готке Лилитке? Или... ему? Вопросы, которые он пытался заглушить, снова нахлынули с новой силой. Кто такой этот Роман на самом деле? Почему он дарит такие подарки? Почему Влад так бурно отреагировал на его вопрос, а потом надел этот "мусор"? Что это за "место", о котором Влад говорил с такой ненавистью? Славик чувствовал, что ходит по краю какой-то тайны. Глубокой и, возможно, опасной. И его неуклюжая попытка помочь втянула его в это гораздо глубже, чем он мог себе представить. Он отложил телефон. Объяснение с "генетическим заболеванием" теперь казалось ему дешевой отговоркой. Вся эта история была гораздо сложнее. И, что самое странное, ему хотелось докопаться до правды. Не из простого любопытства. А потому что он смотрел на эти фотографии, на этого странного, колючего парня, и понимал, что за всей его бравадой и холодностью скрывается что-то еще. Что-то, что заставляло его то падать в обморок, то яростно доказывать свою правоту. Славик вздохнул. Он обещал Владу оставить его в покое. Но после этих фотографий он не был уверен, что сможет сдержать свое обещание. А тем временем, в дорогом пентхаусе с панорамным видом на ночной город, Роман набирал номер, который знал наизусть. Удовольствие от маленькой победы над Владом сменилось холодным раздражением. Ева ответила после первого же гудка, ее голос был ленивым и мурлыкающим, словно ее только что разбудили. — Рома, милый, неужели соскучился? — Ева, ты что творишь?! — Роман не стал тратить время на любезности. Его голос был твердым и лишенным обычной игривости. — Ты специально поставила миссию Влада под угрозу? К чему был весь этот спектакль с отравлением? На том конце провода послышался легкий смешок, похожий на звон хрусталя. — О, Роман, милый, ты же знаешь, что нас с Владом связывают достаточно долгие и прочные взаимоотношения. Мы нужны друг другу, как бы сильно Влад ни отрицал эту нашу связь. Она сделала паузу, давая ему возможность переварить ее слова. — Когда ему нужна была психологическая поддержка после очередного кровавого задания, или же просто мое женское присутствие рядом, чтобы не сойти с ума от одиночества, я всегда откликалась на его просьбы. Вот только он не всегда считает нужным обращать внимание на мои нужды. Он забывает, что я — не просто удобная жилетка, в которую можно поплакаться. Ее голос стал жестче, в нем прорезались стальные нотки. — Именно поэтому я решила ему напомнить, что я тоже проходила курс подготовки внутреннего агента. И что я не та вещь, которую можно просто отложить на полку до следующего раза. Он должен был связаться со мной, когда получил это задание. Мы могли бы работать вместе. Но он предпочел играть в своего вечного одинокого волка. Роман потер переносицу. Он знал их историю. Знал, насколько все было сложно. — И ты решила вырубить его посреди школьного дня и подставить под удар? Гениальный план, Ева. А если бы этот смертный мальчишка вызвал скорую? Что тогда? — О, не драматизируй, — лениво протянула она. — Я все рассчитала. Я видела этого его... опекуна. Он бы не дал ему сделать глупость. К тому же, я знала, что ты примчишься по первому зову, как верный рыцарь. Сам знаешь, таких мужчин, как Влад, можно по пальцам одной руки пересчитать. Сильный, умный, с трагической историей... и такой уязвимый в своей скорлупе. И мне очень льстит, что я одна из немногих, кто в любое время может провести с ним просто прекраснейшую ночь. А теперь, когда он ослаблен и зол, он станет еще более... восприимчивым. Роман молчал. Он ненавидел, когда она была права. Ее методы были грубыми и опасными, но ее логика была безупречна. Она встряхнула Влада, напомнила ему о его уязвимости и, возможно, заставила его понять, что ему нужна помощь. — Ты играешь с огнем, Ева. — Вся наша жизнь — игра с огнем, Роман. А Влад — самое прекрасное пламя из всех, что я видела. До скорого, милый. Она повесила трубку, оставив Романа одного в тишине его роскошной квартиры. Он посмотрел на свой телефон, где все еще были открыты фотографии Влада. На них тот выглядел вызывающе и независимо. "Восприимчивым," — с усмешкой подумал Роман. — "Ну-что ж, посмотрим". Фотографии Влада были усладой для очей Романа. Он переключался между ними, смакуя каждую деталь. Вот он, трогательно-невинный образ на фоне ночного города — тот самый мальчик-граф, которого он когда-то встретил, потерянный и одинокий. А вот другая фотография — темный, опасный, загадочный взгляд прямо в душу. Взгляд шестисотлетнего хищника, уверенного в своей силе. Эти два снимка идеально отображали его двоякую натуру, которую Роман находил такой притягательной. Хоть Влад и выглядел как семнадцатилетний подросток, Роман знал, через что ему пришлось пройти. Он помнил истории о вырезанной семье, о мести, о блестящем уме тактика и стратега. Но сейчас, глядя на эти фотографии, Романа меньше всего интересовали подвиги графа на полях сражений. Он открыл первое фото. То, где Влад выразительно смотрел в камеру, а его рука, лежащая на бедре, была чуть ниже, чем положено. Провокация. Чистая, неприкрытая провокация, направленная прямо на него. В этом опасном, темном амплуа Влад был чрезвычайно, до неприличия сексуальным. Вечная юность, застывшая в идеальных чертах, сочеталась с вековой мудростью и опасностью во взгляде. Эта двойственность будоражила. Роман не был сентиментальным романтиком. Его интерес к Владу был гораздо более... физиологическим. Он был гедонистом, ценителем прекрасного во всех его проявлениях. И Влад был для него вершиной эстетического и физического совершенства. Подобраться к нему было сложнее, чем к любому другому существу. Даже гордые оборотни, заклятые враги вампиров, быстрее поддавались чарам и обаянию Романа, чем этот упрямый, замкнутый в себе граф. И именно эта неприступность делала его еще более желанным. Быстрые методы, которые так любила Ева, с Владом не работали. Они были обречены на провал. Она пыталась взять крепость штурмом, не понимая, что Влад просто поднимет мосты и запрется внутри. А Роман был мастером осады. Терпеливой, долгой. И он знал, что для такой осады нужно нечто большее, чем просто обаяние. "А теперь, — подумал Роман, откладывая телефон и направляясь в свою спальню, — у меня будет более интересное времяпрепровождение". Он не собирался сидеть и медитировать над фотографиями. Образ Влада, его вызывающий взгляд и новый чокер на шее разбудили вполне определенные, свойственные нормальным мужчинам потребности. Он снимет напряжение, как делал это всегда — быстро, эффективно и без лишних сантиментов. Возможно, с одной из своих многочисленных, ничего не значащих пассий. Но думая о чужих руках и чужом теле, он будет представлять неприступного графа. Это была его маленькая, личная пытка и одновременно — стимул. Каждая такая ночь лишь укрепляла его решимость. Он добьется своего. Не сегодня, не завтра. Но однажды эта крепость падет. И он будет тем, кто войдет в ее ворота. Фотографии Влада были усладой для очей Романа. Он переключался между ними, смакуя каждую деталь. Вот он, трогательно-невинный образ на фоне ночного города — тот самый мальчик-граф, которого он когда-то встретил, потерянный и одинокий. А вот другая фотография — темный, опасный, загадочный взгляд прямо в душу. Взгляд шестисотлетнего хищника, уверенного в своей силе. Эти два снимка идеально отображали его двоякую натуру, которую Роман находил такой притягательной. Хоть Влад и выглядел как семнадцатилетний подросток, Роман знал, через что ему пришлось пройти. Он помнил истории о вырезанной семье, о мести, о блестящем уме тактика и стратега. Но сейчас, глядя на эти фотографии, Романа меньше всего интересовали подвиги графа на полях сражений. Он открыл первое фото. То, где Влад выразительно смотрел в камеру, а его рука, лежащая на бедре, была чуть ниже, чем положено. Провокация. Чистая, неприкрытая провокация, направленная прямо на него. В этом опасном, темном амплуа Влад был чрезвычайно, до неприличия сексуальным. Вечная юность, застывшая в идеальных чертах, сочеталась с вековой мудростью и опасностью во взгляде. Эта двойственность будоражила. Роман не был сентиментальным романтиком. Его интерес к Владу был гораздо более... физиологическим. Он был гедонистом, ценителем прекрасного во всех его проявлениях. И Влад был для него вершиной эстетического и физического совершенства. Подобраться к нему было сложнее, чем к любому другому существу. Даже гордые оборотни, заклятые враги вампиров, быстрее поддавались чарам и обаянию Романа, чем этот упрямый, замкнутый в себе граф. И именно эта неприступность делала его еще более желанным. Быстрые методы, которые так любила Ева, с Владом не работали. Они были обречены на провал. Она пыталась взять крепость штурмом, не понимая, что Влад просто поднимет мосты и запрется внутри. А Роман был мастером осады. Терпеливой, долгой. И он знал, что для такой осады нужно нечто большее, чем просто обаяние. "А теперь, — подумал Роман, откладывая телефон и направляясь в свою спальню, — у меня будет более интересное времяпрепровождение". Он не собирался сидеть и медитировать над фотографиями. Образ Влада, его вызывающий взгляд и новый чокер на шее разбудили вполне определенные, свойственные нормальным мужчинам потребности. Он снимет напряжение, как делал это всегда — быстро, эффективно и без лишних сантиментов. Возможно, с одной из своих многочисленных, ничего не значащих пассий. Но думая о чужих руках и чужом теле, он будет представлять неприступного графа. Это была его маленькая, личная пытка и одновременно — стимул. Каждая такая ночь лишь укрепляла его решимость. Он добьется своего. Не сегодня, не завтра. Но однажды эта крепость падет. И он будет тем, кто войдет в ее ворота. Ночь прошла продуктивно. Восстановившись после унизительного инцидента, Влад вернулся в свой привычный ритм. Он безупречно выполнил все домашние задания, приготовил на обед ароматный и обжигающе острый рис с курицей карри — блюдо, запах которого должен был убедить кого угодно в его отменном аппетите, — и черканул пару строк в зашифрованном чате для деда. Отчет был коротким: "Объект обнаружен. Установлен контакт. Потенциальный лидер — Василькова Е. Продолжаю наблюдение. Возникли непредвиденные осложнения, но ситуация под контролем". Новый учебный день начался на удивление бодро. Влад шел в школу почти в приподнятом настроении. Новый чокер приятно и плотно обхватывал шею, служа постоянным напоминанием о вчерашней маленькой победе над Романом. Даже присутствие Евы на уроке математики не так бесило. Ее острые, полные яда взгляды, которые она то и дело бросала на его шею, на новый аксессуар, не подаренный ею, доставляли ему злорадное удовольствие. Он встречал ее взгляды с холодной, вежливой усмешкой, что бесило ее еще больше. На физкультуре Влад был в наипрекраснейшей форме. Легкий голод, который все еще оставался после действия яда, лишь обострял его чувства и реакции. Он без видимых усилий пробежал три километра, придя к финишу вторым, сразу после школьного чемпиона-легкоатлета, чем вызвал удивление и уважение даже у физрука. Он не стал выигрывать — это было бы слишком подозрительно. Но показать отличную форму было необходимо. А в обед он устроил настоящее представление. Сев за столик с компанией Лилит, он с видимым удовольствием принялся за свой острый рис. — Ого, ты ешь такое острое? — с восхищением спросила Лилит, ковыряя вилкой свою безвкусную запеканку. — Обожаю, — с улыбкой ответил Влад. — Пробуждает кровь. Хочешь попробовать? Он протянул ей свой ланч-бокс. Она с опаской взяла немного риса, и ее глаза тут же округлились от остроты. — Огонь! — выдохнула она, отчаянно запивая компотом. Влад рассмеялся. Сегодня он был обаятельным, энергичным и полным жизни. Идеальная маскировка. Никто бы и не подумал, что он не ел по-настояшему уже пару дней и отчаянно хочет пить. Да, он еще не был в "Нуаре". Но это было лишь вопросом нескольких часов. После уроков он сядет в свою непримечательную машину и поедет туда. И там, в бархатном полумраке, он как следует попьет кровушки. Он уже предвкушал это. А пока... пока можно было наслаждаться игрой. Он был в своей лучшей форме, и финал миссии был уже совсем близко. А за несколько столиков от них, в компании своих друзей, сидел Славик и задумчиво наблюдал за этим представлением. Он почти не слушал болтовню пацанов о вчерашнем матче. Все его внимание было приковано к Владу. Сегодня тот был другим. Совершенно другим. Не бледным и уставшим, как вчера, и не ледяным и колючим, как позавчера вечером. Сегодня Влад был... живым. Даже слишком. Он был необычно воодушевлен, шутил с этой готкой Лилиткой, смеялся. На физкультуре он носился так, будто у него внутри моторчик. А теперь... он ел. С аппетитом ел этот свой рис, от запаха которого у самого Славика слезы наворачивались. Славик хмурился. "Редкое генетическое заболевание"? Ну да, конечно. Вчера он умирал от обморока, а сегодня ставит рекорды на стадионе и уплетает карри. Что-то здесь не сходилось. Категорически не сходилось. И этот новый чокер. Он сидел на шее Влада как влитой. И тот носил его с такой уверенностью, будто это не подарок от странного мужика, а корона. Славик вспомнил вчерашний вечер. Ярость Влада, его отрицания. А потом — эти фотографии. И сегодняшний день, полный энергии и показного дружелюбия. Это было похоже на качели. На какую-то сложную, непонятную игру, в которой Влад был главным актером. — Слав, ты чего завис? — толкнул его в бок один из друзей. — Земля вызывает. — Да так... задумался, — ответил он, не отрывая взгляда от Влада, который как раз делился своим рисом с Лилит. Он не верил больше ни в болезнь, ни в простые совпадения. Он видел, что Влад что-то скрывает. Что-то большое и важное. И этот Роман, и эта новая учительница, и эта готка — все они были частью этой тайны. Славик решил для себя, что не будет лезть с расспросами. Влад ясно дал понять, что не хочет его помощи. Но он будет наблюдать. Внимательно. Потому что любопытство и какое-то странное, неправильное чувство ответственности не давали ему просто так отступить. Он докопается до правды. Рано или поздно. Решение наблюдать и не вмешиваться испарилось в тот самый момент, когда после обеда Славик увидел, как Влад, вежливо попрощавшись с компанией Лилит, быстрым, почти хищным шагом направился в сторону туалета. В этом не было бы ничего необычного, если бы не одно "но". Влад делал это точно так же, как и в прошлый раз. Славик, поддавшись внезапному импульсу, пошел за ним. Он остановился у входа, притаившись за углом. Он видел, как Влад быстро, но тщательно осмотрел туалет на наличие людей внутри. Убедившись, что там пусто, он скользнул внутрь и зашел в последнюю кабинку. Славик затаил дыхание. Через несколько секунд он услышал тихий звук льющейся воды и едва различимые, сдавленные звуки. Это было оно. Опять. Так же беззвучно, как и в прошлый раз. Вся бравада за обедом, весь этот аппетит — все было ложью. Спектаклем. В этот раз Славик не ушел. Внутри него что-то щелкнуло. Смесь раздражения, беспокойства и какого-то нового, непонятного чувства. Он вошел в туалет как раз в тот момент, когда Влад вышел из кабинки и направился к раковине. Влад не ожидал его увидеть. Он вздрогнул, и на его лице на долю секунды промелькнула паника, которую он тут же сменил на привычную ледяную маску. — Что тебе нужно, Миронов? Но вместо того, чтобы начать очередной неловкий разговор, Славик сделал то, чего не ожидал ни Влад, ни он сам. Одним быстрым, резким движением он шагнул вперед, схватил Влада за плечи и с силой прижал его к холодной кафельной стене. Грохот от удара эхом разнесся по пустому помещению. — Скрываться нужно получше, математик, — прошипел Славик прямо ему в лицо. Он чувствовал под пальцами напряженные мышцы Влада. Чувствовал холод его тела, который пробирал даже через слои одежды — нездоровый, неестественный холод. Он видел, как расширились темные зрачки Влада от удивления и ярости. Он ощущал его сбившееся, горячее дыхание на своей щеке. И в этот момент Славика почти испугала его собственная реакция. Его сердце колотилось, но не от страха или злости. Близость этого странного, невозможного парня, его запах, ощущение его тела под руками... все это вызвало в нем бурю эмоций, которым он не мог найти названия. Это было неправильно. Странно. И в то же время... притягательно. Он держал Влада, впиваясь пальцами в его плечи, и смотрел ему прямо в глаза, не в силах отвести взгляд. И он не знал, чего хочет больше — выбить из него правду или... что-то еще. Что-то, о чем было страшно даже подумать. Мир на мгновение сузился до пространства между ними. Кафельная плитка холодила спину Влада, а руки Славика на его плечах были похожи на стальные кандалы. Влад был в ярости. Ярости от того, что его поймали. Снова. От того, что этот смертный посмел применить к нему физическую силу. От того, что он снова оказался в уязвимом положении. Если бы не остаточная слабость, он бы уже сломал ему руки. Но сейчас... сейчас он мог только смотреть. Его темно-карие глаза, почти черные от гнева, встретились с растерянным и в то же время упрямым взглядом Славика. — Убери руки, Миронов, — голос Влада был тихим, но в нем звенела сталь. — Или ты об этом очень сильно пожалеешь. — А то что? — не отступал Славик, хотя его собственное сердце бешено колотилось. Он сам не понимал, что делает. — Опять в обморок упадешь? Или будешь врать про "генетическую болезнь"? Хватит, Романов! Хватит врать! Он чуть встряхнул Влада, не выпуская из захвата. — Что с тобой происходит? Почему ты притворяешься, что ешь, а потом бежишь сюда, чтобы все выблевать? Почему ты то умираешь, то носишься, как спортсмен? Кто этот Роман? Кто эта училка? Почему ты носишь его подарок, если он тебя бесит? Вопросы сыпались один за другим, резкие, отчаянные. Славик больше не пытался быть заботливым. Он требовал. Требовал ответов, потому что неизвестность сводила его с ума. Влад молчал, его челюсти были плотно сжаты. Каждое слово Славика было попаданием в цель. Этот парень, этот "гопник обыкновенный", оказался до ужаса проницательным. — Это... не... твое... дело, — процедил Влад сквозь зубы. — Уже мое! — почти выкрикнул Славик. — Стало моим, когда я потащил тебя на себе домой! Стало моим, когда твой странный "куратор" рассказывал мне сказки! Он наклонился еще ближе, их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Я не знаю, во что ты вляпался, Романов. Но я вижу, что тебе не по себе. И я не отстану, пока ты мне не расскажешь. В этот момент в дальнем конце коридора послышались шаги и голоса. Кто-то шел в сторону туалета. Славик выругался сквозь зубы. Он ослабил хватку и отступил на шаг, разрывая напряженное кольцо их близости. Влад тут же оттолкнулся от стены, поправляя рубашку и пытаясь восстановить дыхание и самообладание. — Этот разговор не окончен, — бросил Славик шепотом, когда дверь в туалет начала открываться. — Он никогда и не начинался, — холодно ответил Влад. В туалет вошли двое семиклассников. Они с удивлением посмотрели на двух старшеклассников, стоящих в напряженных позах. Не говоря больше ни слова, Влад развернулся и вышел из туалета, оставив Славика одного. Он шел по коридору, и его руки слегка дрожали от сдержанной ярости и... чего-то еще. Чего-то, что он не мог и не хотел признавать. Этот пацан... этот Миронов... он был не просто проблемой. Он становился опасностью. Он лез слишком глубоко, задавал слишком правильные вопросы. И та сцена у стены... Влад гнал от себя воспоминание о чужом горячем дыхании и сильных руках, но оно намертво впечаталось в память. Он дойдет до "Нуара". Он напьется крови. И он решит, что делать с этим невозможным, упрямым, слишком проницательным соседом. Потому что так продолжаться больше не могло. Вечер принес с собой прохладу и долгожданное избавление от школьной суеты. Влад сидел на лавочке у своего подъезда, терпеливо ожидая. Он не стал прятаться в квартире. Напротив, он провел последние полчаса, мирно болтая с теми самыми старушками, которые были главными стражами двора. Он выслушал их жалобы на погоду и молодежь, ответил на вопросы о своей "учебе" и даже пообещал посмотреть, почему у одной из них барахлит домофон. Это была идеальная дымовая завеса, часть его маски "хорошего, воспитанного мальчика". Ровно в семь часов вечера из-за поворота бесшумно выехал знакомый черный спорткар, хищно блестя в свете фонарей. Он плавно затормозил у подъезда. Старушки на лавочке с любопытством уставились на дорогую машину. Влад неторопливо поднялся. — За мной приехали, — вежливо улыбнулся он. — Хорошего вам вечера. Он подошел к машине и сел на переднее пассажирское сиденье. Дверь закрылась с глухим, дорогим щелчком, отсекая его от мира спального района. Внутри пахло кожей и легким, едва уловимым парфюмом Романа. — Болтаешь со старушками, Граф? — с усмешкой спросил Роман, не глядя на него и плавно трогаясь с места. — Внедряешься в местную сеть информаторов? Очень предусмотрительно. — Они надежнее любого детективного агентства, — спокойно ответил Влад, глядя прямо перед собой. Напряжение дня все еще не отпустило его. Сцена в туалете со Славиком стояла перед глазами. Роман бросил на него короткий, оценивающий взгляд. — Ты какой-то напряженный. Что, школьные будни утомляют? Или твой ручной гопник снова пытался накормить тебя здоровой пищей? Он заметил, как при упоминании Славика Влад едва заметно сжал кулаки. — Что-то случилось? Влад молчал пару секунд, решая, стоит ли говорить. Но ему нужно было выпустить пар. И Роман, как ни странно, был единственным, кто мог понять всю абсурдность ситуации. — Он видел, как я... избавлялся от обеда. Снова. — Опять? — в голосе Романа прозвучало искреннее удивление. — Мальчик на удивление наблюдателен. — Хуже, — процедил Влад. — Он прижал меня к стене. В туалете. И требовал ответов. Роман на мгновение потерял свою самодовольную мину. Он резко повернул голову к Владу. — Он что сделал? Применил к тебе силу? — Пытался, — холодно поправил Влад. — Он задает слишком много вопросов. Он видел тебя, видел Еву. Он что-то подозревает. Машина свернула на скоростное шоссе. Огни города проносились мимо. Роман снова смотрел на дорогу, но его пальцы крепче сжали руль. — Так... значит, наш смертный мальчик не так прост, как кажется, — задумчиво произнес он. — Он лезет туда, куда его не просят. Это становится... опасно. Для него. — Я разберусь, — твердо сказал Влад. — О, я не сомневаюсь, — в голосе Романа снова появились игривые нотки, но под ними чувствовался холод. — Но, может, пришло время немного... помочь ему понять, что совать свой любопытный нос в дела, которые его не касаются, — плохая идея? Влад посмотрел на него. — Что ты предлагаешь? — Пока ничего, — улыбнулся Роман. — Пока мы едем в "Нуар". Тебе нужно поесть. Ты выглядишь так, будто готов выпить кровь из первого встречного. А потом... потом мы подумаем, как объяснить нашему общему другу Славику правила хорошего тона. Влад откинулся на спинку сиденья. Он ненавидел, когда Роман вмешивался. Но сейчас... сейчас он был слишком голоден и зол, чтобы спорить. Возможно, Роман был прав. Возможно, пришло время показать Славику, что некоторые тайны лучше не пытаться раскрыть. Влад был поглощен своими мыслями и подступающим голодом. Он смотрел на мелькающие огни шоссе, предвкушая спасительную прохладу "Нуара" и вкус настоящей пищи. Он не смотрел в зеркала. Поэтому он не видел старую, потрепанную "девятку", которая неотступно следовала за ними с самого выезда из его двора. Он не видел, как в зеркале заднего вида отразилась зловещая, хищная улыбка Романа, когда тот заметил "хвост". Улыбка, которая не имела ничего общего с его обычной игривостью. И он определенно был слишком голоден, чтобы заметить, как в полумраке салона кончики клыков Романа на долю миллиметра выдвинулись из-под верхней губы. Это был неконтролируемый, инстинктивный жест, вызванный не собственным голодом, а предвкушением чужого. — Так он тебя к стене прижал, говоришь? — Роман снова вернулся к теме, его голос стал ниже, бархатистее. — Должно быть, это было... волнующе. Такой порыв страсти от простого смертного. Влад бросил на него раздраженный взгляд. — Не неси чушь. Это было унизительно. Он посмел... — Он посмел проявить к тебе интерес, — перебил его Роман. — Настоящий, искренний интерес. Он не боится тебя. Он хочет тебя понять. Разве это не... любопытно? Роман уже навел справки. Небольшой звонок нужному человеку в Клане, и через час у него была вся подноготная на Славика Миронова. Обычный парень. Средние оценки. Приводы в полицию за мелкое хулиганство. И одна деталь, которая зацепила Романа: умершая два года назад от анорексии младшая сестра. Вот откуда эта его навязчивая забота. Но было и кое-что еще. То, что нельзя было найти в базах данных. То, что Роман чувствовал своим вампирским чутьем, наблюдая за ним вчера. В этом парне была невероятная жизненная сила. Чистая, незамутненная, упрямая. Кровь такого человека... она не просто насыщает. Она пьянит. Она может стать настоящей амброзией, редчайшим деликатесом. И мысль о том, что эта амброзия течет в жилах "голубка" Влада, заставляла Романа улыбаться еще шире. — Ты знаешь, я думаю, тебе стоит быть с ним помягче, — продолжал он, ведя машину одной рукой. — Подпусти его поближе. Узнай его получше. Может, он окажется не таким уж и примитивным. Это был совет. И одновременно — проверка. Роман хотел посмотреть, насколько Влад привязан к этому мальчишке. — Я не собираюсь с ним дружить, — отрезал Влад. — Я собираюсь заставить его держаться от меня подальше. —Какая жалость, — вздохнул Роман, сворачивая с шоссе на неприметную дорогу, ведущую к "Нуару". Он припарковал спорткар в темном, тихом переулке за клубом, где обычно оставляли машины "свои". Двигатель затих. — Ну вот мы и приехали, — сказал Роман, отстегивая ремень безопасности. В тот самый момент, когда они остановились, в переулок медленно въехала старая "девятка" и припарковалась в тени у противоположной стены. Влад, не заметивший этого, уже потянулся к ручке двери, желая как можно скорее оказаться внутри, утолить голод и забыть об этом дне. Но он не успел. — Подожди. Роман не дал ему выйти. Он положил свою руку на левую щеку Влада, его пальцы были прохладными, но хватка — твердой. Он притянул его ближе к себе, заставляя посмотреть ему в глаза. Их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. Влад видел свое отражение в темных зрачках Романа. Он чувствовал его дыхание. Время замерло. — Что ты делаешь? — прошипел Влад, его сердце, мертвое уже шесть веков, пропустило удар. Роман не ответил. С его губ слетела тень улыбки, и он накрыл губы Влада своими. Это не было похоже на поцелуй Лилит. Это не было похоже ни на что, что Влад испытывал раньше. Это был не порыв страсти, а акт чистого, абсолютного доминирования. Требовательный, властный, не оставляющий места для возражений. На одну бесконечную секунду Влад замер, парализованный шоком. Его мозг отказывался обрабатывать происходящее. А потом шок сменился яростью. Слепой, всепоглощающей, первобытной яростью. Он оттолкнул Романа. Это был не просто толчок. Это был взрыв сдержанной силы. Вся его вампирская мощь, усиленная голодом и гневом, сконцентрировалась в одном движении. Романа буквально отбросило. Его тело с силой впечаталось в пассажирскую дверь, по салону пронесся глухой удар. Он откинул голову, на его губе выступила капелька темной крови. Он провел по ней языком и рассмеялся. Тихо, но совершенно безумно. — Вот... — выдохнул он, глядя на Влада горящими глазами. — Вот это — настоящий ты. Влад тяжело дышал, его глаза пылали бордовым огнем. Он смотрел на Романа с чистой, незамутненной ненавистью. — Я убью тебя, — прорычал он. — О, я не сомневаюсь, что ты попытаешься, — Роман медленно выпрямился, его взгляд был прикован к Владу. — Но не сейчас. Сейчас у тебя гости. И он кивнул в сторону лобового стекла. Влад проследил за его взглядом. Из старой "девятки" вышел Славик. Он стоял в свете фонаря, его лицо было бледным, а глаза — широко раскрытыми от ужаса и непонимания. Он все видел. И в этот момент Влад понял. Все это — преследование, странные разговоры, поцелуй — все это было не для него. Это был спектакль. Спектакль, разыгранный для одного-единственного зрителя. Для Славика. Мир сузился до трех точек: разъяренный Влад, самодовольный Роман и ошеломленный Славик, стоящий в нерешительности у своей машины. План Романа сработал идеально. Слишком идеально. — Наслаждайся представлением, — с усмешкой бросил Роман, потянувшись к ручке двери. — Думаю, вам есть о чем поговорить. Я, пожалуй, пойду закажу нам что-нибудь... покрепче. Он собирался уйти. Оставить Влада одного разбираться с этим хаосом, который он сам и устроил. Но он недооценил ярость Графа. Едва Роман открыл дверь, как рука Влада — быстрая, как удар хлыста, — сомкнулась на его горле. Влад не просто схватил его. Он впился пальцами в шею Романа с такой силой, что дорогой кашемир пальто, казалось, вот-вот затрещит. — Ты, — прошипел Влад, его голос был низким и угрожающим, — никуда не пойдешь. Глаза Влада пылали. Радужка из темно-бордовой стала почти алой, наливаясь чистым, концентрированным гневом. Роман на мгновение перестал улыбаться, почувствовав настоящую, смертельную угрозу. Он знал, на что способен Влад в таком состоянии. — Такие подставы, — продолжил Влад, притягивая Романа ближе, так, что тот не мог вырваться, — нужно решать вместе с теми, кто их устроил. Он вытолкнул Романа из машины. Потом вышел сам, схватив его своей железной хваткой. Он обернулся и посмотрел на застывшего Славика. — А ты, — он кивнул ему головой, — идешь с нами. Славик не мог пошевелиться. Он видел все. Этот невозможный поцелуй, ярость Влада, то, с какой легкостью он теперь держал за горло взрослого, сильного мужчину. Его мозг отказывался верить в происходящее. — Я... я не... — Я сказал, ты идешь с нами, — повторил Влад, и в его голосе прозвучали нотки, которые не допускали возражений. Это был приказ. Влад потащил сопротивляющегося, но не рискующего применять силу Романа к неприметной двери "Нуара". Другой рукой он схватил подошедшего, как на автопилоте, Славика за локоть и буквально втащил их обоих внутрь. Охранники у входа, увидев разъяренного Графа, который тащил за собой одного из самых влиятельных членов Клана и какого-то перепуганного смертного, лишь молча расступились. Никто не посмел задать ни единого вопроса. Влад протащил их через весь зал, мимо удивленных посетителей, прямо к самой дальней, самой уединенной VIP-комнате, дверь которой была обита звуконепроницаемым материалом. Он толкнул дверь ногой, вбросил внутрь сначала Романа, потом ошеломленного Славика, и вошел сам, захлопнув за собой тяжелую дверь. Комната погрузилась в тишину. — Ну, — Влад наконец отпустил Романа и повернулся к нему, его алые глаза горели в полумраке. — Давай, режиссер. Объясни мне сценарий своей пьесы. И постарайся, чтобы мне понравилось. Потому что я сейчас очень, очень голоден. Славик стоял у стены, боясь дышать. Он попал. Попал в какой-то кошмар, из которого, казалось, не было выхода. И два главных монстра этого кошмара сейчас стояли друг напротив друга, готовые разорвать друг друга на части. Роман, потирая шею, попытался вернуть себе самообладание и свою фирменную усмешку. — Влад, дорогой, не будь таким драматичным. Я просто... решил немного ускорить события. Ты же сам сказал, что этот мальчик — проблема. Я показал ему то, что заставит его держаться от тебя подальше. Он увидел, что ты... не так прост, как кажешься. Что у тебя есть своя, взрослая жизнь. Теперь он испугается и отстанет. Разве не этого ты хотел? Я тебе помог! Он говорил гладко, уверенно, пытаясь облечь свою провокацию в форму дружеской помощи. Но Влад больше не велся на его игры. Он видел ложь в каждом слове, в каждом жесте. — Помог? — переспросил Влад, его голос был обманчиво тихим. Он медленно подошел к Роману. — Ты подставил меня. Ты выставил меня на посмешище. Ты использовал его, — он кивнул в сторону замершего Славика, — как пешку в своей паршивой игре. И все ради чего? Чтобы развлечься? — Я просто хотел посмотреть, что будет, — с вызовом ответил Роман, понимая, что отступать поздно. — Посмотреть? — Влад усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего, кроме холодной ярости. — Хорошо. Смотри. Движение было молниеносным. Влад ударил Романа под колени, и тот, не ожидавший такой атаки, рухнул на ковер. Не давая ему опомниться, Влад надавил ему на плечи, заставляя стоять на коленях. Славик вжалcя в стену, его глаза были размером с блюдца. Он боялся даже дышать. Тот самый элегантный, властный, пугающий Роман, который час назад командовал в его квартире, теперь стоял на коленях перед Владом. Как провинившийся слуга перед господином. — Ты забыл, с кем разговариваешь, Рома, — прошипел Влад, нависая над ним. Его лицо было в тени, но алые глаза горели, как два раскаленных угля. — Я не твоя игрушка. И не мальчик на побегушках. Ты можешь играть в свои игры с кем угодно, но не со мной. Роман молчал, его челюсти были плотно сжаты. Он проиграл. В этот раз он зашел слишком далеко и проиграл. Влад выпрямился, брезгливо отряхивая руки, словно испачкался. Он повернулся к Славику. — А ты... — он посмотрел на перепуганного парня так, будто видел его впервые. — Ты хотел правды, Миронов? Ты ее получил. У тебя еще остались вопросы? Славик судорожно сглотнул и помотал головой. Нет. Вопросов у него больше не было. Он хотел только одного — оказаться как можно дальше отсюда. От них обоих. — Вот и хорошо, — кивнул Влад. Он подошел к столику, нажал кнопку вызова на интеркоме. Через несколько секунд в динамике раздался почтительный голос. — Да, господин Граф. — Ужин. В эту комнату. Сейчас, — приказал Влад. — Категория "Дельта". Роман, услышав это, поднял на Влада удивленный, почти испуганный взгляд. Категория "Дельта"... это были не просто "источники". Это были те, за кого никто не будет искать. Преступники, отбросы общества, чье исчезновение не вызовет никаких вопросов. Те, кого можно было выпить досуха. Через минуту дверь открылась. Двое охранников ввели в комнату мужчину — неопрятного, с бегающими глазками и татуировками, выдающими в нем мелкого уголовника. Он был дезориентирован и, очевидно, находился под легким внушением, но страх в его глазах был настоящим. Охранники оставили его посреди комнаты и бесшумно вышли. Влад медленно подошел к мужчине. — Ты хотел посмотреть, Миронов? — он не оборачивался, но говорил так, чтобы Славик его слышал. — Ты хотел узнать, кто я? Смотри внимательно. Он повернул голову, и Славик увидел его лицо в профиль. Увидел, как его губы слегка приоткрылись, обнажая острые, удлинившиеся клыки. И он укусил. Крик мужчины оборвался, сменившись сдавленным хрипом. Влад пил — жадно, быстро, без той изящности, с которой он делал это в прошлый раз. Это была не трапеза, а утоление первобытного голода и ярости. Тело мужчины обмякло в его руках. Славик зажал себе рот рукой, чтобы не закричать. Его мир рухнул. Монстры были настоящими. И один из них был его одноклассником. Другом. Соседом. Влад пил, пока жизнь полностью не покинула тело его жертвы. Он отпустил пустую оболочку, и та безвольно рухнула на дорогой ковер. Он выпрямился, вытирая губы тыльной стороной ладони. Его глаза снова стали темно-карими. Голод был утолен. Он повернулся к Славику, который сполз по стене и сидел на полу, дрожа всем телом. — Теперь ты знаешь. Теперь уходи, — его голос был пугающе спокойным. — Уходи и никогда больше не попадайся мне на глаза. Потому что в следующий раз я могу быть очень голоден. А твоя кровь, Миронов... я чувствую, что она очень вкусная. Это была последняя, самая жестокая капля. Угроза, которая должна была выжечь любое желание приближаться к нему. Славик, спотыкаясь, поднялся на ноги и, не глядя ни на Влада, ни на Романа, ни на труп на полу, бросился к двери и выбежал из комнаты, из клуба, из этого кошмара. Влад проводил его взглядом. А потом повернулся к Роману, который все еще стоял на коленях, глядя на него со смесью страха и... болезненного восхищения. — Ну что, — сказал Влад, усаживаясь в кресло. — Тебе понравилось представление? Славик выбежал, и звук захлопнувшейся двери прозвучал в наступившей тишине как выстрел. Комната наполнилась тяжелым, сладковатым запахом пролитой крови и страха. Влад сидел в кресле, расслабленный и сытый, как пантера после удачной охоты. Пустая оболочка на полу была лишь досадной деталью интерьера. Роман все еще стоял на коленях. Но страх в его глазах угас, сменившись чем-то иным. Чем-то темным и возбужденным. Вид такого Влада — безжалостного, доминирующего, первобытного — определенно его завел. Это был не мальчик-граф, которого хотелось опекать. Это был настоящий Повелитель Ночи, воплощение силы и власти. И Роман, преклонивший перед ним колени, почувствовал не унижение, а извращенный, пьянящий трепет подчинения. — Да, — выдохнул он, его голос был хриплым. — Мне... понравилось представление, Граф. Очень. Он медленно, почти подобострастно, поднял на Влада взгляд. — Ты был великолепен. Влад посмотрел на него сверху вниз, и в его глазах не было ни прощения, ни сочувствия. Только холодная оценка. — Поднимись, — бросил он. — Не люблю, когда у меня под ногами путаются. Роман поднялся. Его костюм был помят, на губе запеклась кровь, но он выглядел как никогда живым. Он не стал подходить ближе. Он знал, что сейчас это опасно. — Что теперь? — спросил он. — Твой маленький смертный друг теперь знает все. Это осложнение. Дед будет недоволен. — Дед узнает только то, что я сочту нужным ему доложить, — отрезал Влад. — А мальчишка... Он будет молчать. Страх — лучший кляп. Он больше не проблема. — Ты уверен? — Роман усмехнулся. — Такие, как он, упрямы. И он явно к тебе неравнодушен. Страх может со временем пройти, а вот... другие чувства — нет. Влад проигнорировал его последнюю реплику. Он нажал на кнопку интеркома. — Уберите мусор, — приказал он в динамик. Через минуту вошли те же двое охранников. Без лишних слов они завернули тело в ковер и вынесли из комнаты, словно это была самая обычная процедура. Вскоре в комнате снова были только они вдвоем. — Что ж, вечер удался, — Роман нарушил молчание, пытаясь вернуть себе привычную маску легкости. — Хоть и не совсем по моему сценарию. — Твои сценарии всегда заканчиваются плохо, Рома, — Влад поднялся с кресла. Он чувствовал себя уставшим. Не физически, а морально. Этот день вымотал его. — Отвезешь меня домой. Это был приказ. Роман лишь покорно кивнул. Обратная дорога прошла в полном молчании. Роман больше не пытался шутить или провоцировать. Он вел машину, время от времени бросая на Влада быстрые, оценивающие взгляды. Он проиграл тактически, но, возможно, выиграл стратегически. Сегодня он увидел настоящего Влада. И теперь он хотел его еще больше. Не просто как красивую игрушку. А как своего господина. Когда они подъехали к дому Влада, тот молча вышел из машины, не сказав ни слова. Роман проводил его взглядом. Он знал, что Влад зол. Знал, что пройдет много времени, прежде чем он его простит. Если простит вообще. Но Романа это не волновало. Он завел двигатель и улыбнулся в темноту. Осада перешла в новую фазу. И он был готов ждать. Сколько потребуется. А Влад, войдя в свою пустую квартиру, подошел к зеркалу. Из отражения на него смотрел сытый, спокойный вампир. Но в глубине его глаз застыло что-то новое. Что-то, чего там не было раньше. Отражение ужаса в глазах Славика. И это было хуже любого яда. Он с силой ударил кулаком по стене рядом с зеркалом. Миссия была под угрозой. И виноват в этом был только он сам. Славик не бежал. Он летел. Он выскочил из "Нуара", не разбирая дороги, и его легкие горели от ледяного ночного воздуха. Он добежал до своей старой "девятки", дрожащими руками сумел вставить ключ в замок зажигания и завести двигатель. Он вдавил педаль газа в пол, и машина с ревом сорвалась с места, унося его прочь из этого проклятого переулка. Он не помнил, как доехал до дома. Руки тряслись, в ушах стоял гул. Он влетел в свою квартиру, захлопнул дверь и сполз по ней на пол, пытаясь отдышаться. Но воздуха не хватало. Картины прошедшего вечера калейдоскопом проносились перед глазами. Поцелуй. Ярость Влада. VIP-комната. Роман на коленях. Человек, которого ввели, как овцу на заклание. И Влад... его лицо, его клыки, его алые глаза. Звук, с которым он пил жизнь из другого человека. Пустое тело, рухнувшее на ковер. "Вампир," — это слово билось в его мозгу, как пойманная птица. Вампир. Не больной, не странный, не запутавшийся подросток. Монстр. Настоящий, живой монстр из сказок, которыми пугают детей. И этот монстр — Влад. Влад, Влад, Влад... Везде этот Влад. Все мысли были только о нем. Славик обхватил голову руками. Он должен был чувствовать ужас. Отвращение. Ненависть. Он видел, как Влад убил человека. Безжалостно, хладнокровно. Он должен был хотеть сбежать, спрятаться, позвонить в полицию... Но вместо этого... вместо этого он чувствовал что-то еще. Что-то неправильное, извращенное. Он снова и снова прокручивал в голове сцену в комнате. Влад, стоящий над поверженным Романом. Его сила. Его абсолютная, пугающая власть. Его голос, когда он отдавал приказы. И в этом образе было что-то гипнотическое. Что-то, что одновременно и ужасало, и... притягивало. "А твоя кровь, Миронов... я чувствую, что она очень вкусная". От этих слов по спине Славика снова пробежал ледяной озноб. Это была угроза. Прямая, недвусмысленная. Но почему-то эта угроза, произнесенная низким, спокойным голосом Влада, будоражила его больше, чем пугала. Он был в ужасе. Но не от Влада. А от самого себя. От своей реакции. Он должен был ненавидеть его. А он... он не мог выкинуть его из головы. Его лицо, его глаза, его сила. Его одиночество. Славик встал и, шатаясь, подошел к окну. Он посмотрел наверх, на окна квартиры Влада. Там горел свет. Он там. Сидит сейчас в своей квартире, может быть, смотрит в это же окно. И он — не человек. Что ему теперь делать? Бежать? Притворяться, что ничего не было? Но как можно забыть такое? Как можно ходить в одну школу с... с этим? Как можно жить с ним в одном доме? Все мысли были только о нем. И Славик с отчаянием понял, что его жизнь разделилась на "до" и "после". И в этом "после" главным героем, а может, и главным злодеем, навсегда останется Влад. Ночь была беспокойной. Образ искаженного ужасом лица Славика преследовал Влада даже в те короткие часы, что он провел в неподвижности, глядя в потолок. Он совершил ошибку. Грубую, непростительную ошибку, поддавшись гневу. Теперь у него был свидетель. Смертный, который знал слишком много. Но сожаления были бесполезны. Нужно было действовать. Утро он встретил с холодной решимостью. Прошлая ночь, несмотря на весь ее хаос, имела один положительный эффект: он был сыт. По-настоящему сыт. Кровь, выпитая в порыве ярости, наполнила его силой и энергией. Слабость исчезла, чувства обострились до предела. Сегодня у него была запланирована поездка с Лилит. И сегодня он был во всеоружии. Сытый, отдохнувший и предельно замотивированный как можно скорее закончить эту миссию. Нужно было закрыть это дело, доложить деду и исчезнуть из этого района, из этой школы, из жизни Славика Миронова. Навсегда. В школе он был образцом спокойствия и обаяния. Он встретил Лилит у входа, улыбнулся ей своей самой загадочной улыбкой и извинился за свое вчерашнее "недомогание". Она тут же растаяла, с восторгом глядя на него. — Ты сегодня выглядишь... потрясающе, — прошептала она. — Просто хорошо выспался, — ответил он. Он старательно избегал взгляда Славика. Он чувствовал его на себе — тяжелый, испуганный, но в то же время прикованный. Влад не оборачивался. Он делал вид, что не замечает его, полностью сосредоточившись на Лилит. Это было частью наказания. Игнорирование. Полное и абсолютное. Уроки пролетели незаметно. Влад был сосредоточен и эффективен. Он отвечал на вопросы, писал контрольные, даже участвовал в обсуждениях на литературе, цитируя мрачных поэтов, чем окончательно покорил сердце Лилит. Когда прозвенел последний звонок, он уже ждал ее у выхода. — Готова? — спросил он, протягивая ей руку. Она, зардевшись, вложила свою ладонь в его. Они сели в его серый, непримечательный седан. — Куда мы едем? — с придыханием спросила она, когда машина тронулась. — В место, где можно услышать тишину, — туманно ответил Влад, ведя машину из города. Он выбрал заброшенный карьер в нескольких десятках километров от города. Живописное и уединенное место: отвесные скалы, озеро с бирюзовой водой на дне и ни души на многие километры вокруг. Идеальная декорация для "посвящения". Они сидели на краю обрыва, глядя на воду внизу. Влад не торопился. Он позволил ей насладиться моментом, почувствовать себя особенной. Он говорил с ней о вечности, об одиночестве, о поиске истинной силы. Он не врал. Он просто рассказывал ей о своей жизни, облекая это в форму красивых, философских метафор. И она слушала, затаив дыхание. А потом он задал главный вопрос. — Лена, — он снова назвал ее настоящим именем. — Расскажи мне о "Суккубах". Расскажи все. Кто придумал это название? Откуда вы берете свои ритуалы? Кто ваш наставник? Он смотрел ей прямо в глаза, и она, полностью обезоруженная его доверием и атмосферой этого места, начала говорить. Рассказывать все, что он хотел знать. И Влад внимательно слушал, запоминая каждую деталь, каждое имя. Конец миссии был совсем близко. Солнце клонилось к закату, окрашивая скалы карьера в теплые, оранжевые тона. Лилит говорила, и ее голос, поначалу взволнованный, становился все более уверенным. Она выкладывала Владу все, как на духу, гордясь тем, что делится "великой тайной" с тем, кого считала своим учителем. И правда оказалась до смешного банальной. Никакого древнего культа. Никакого могущественного наставника. "Суккубы" были ее собственной выдумкой. Название она взяла из компьютерной игры. "Ритуалы" и "заклинания" — компиляция из сомнительных форумов в интернете, пафосных цитат из дешевого фэнтези и ее собственных подростковых фантазий. А "место силы" в виде заброшенного склепа они нашли совершенно случайно, когда прогуливали уроки. Единственной тревожной деталью был некий "Ворон". Мужчина, с которым она познакомилась в сети, в одном из готических пабликов. Он был старше, называл себя "исследователем оккультизма" и иногда подкидывал ей ссылки на "редкие гримуары" (которые на поверку оказывались отсканированными страницами из бульварных книжек о магии). Именно он вскользь упомянул, что настоящая сила требует настоящих жертв. Он не настаивал, просто подталкивал, намекал. Но личной встречи у них никогда не было. Влад слушал, и его надежда на серьезное дело таяла с каждым ее словом. Это было даже не смешно. Это была просто... детская глупость. Опасная, да, способная привести к трагедии, но не более того. Никакой угрозы для Клана. — И это все? — спросил он, когда она закончила. — Да, — она посмотрела на него с надеждой. — Теперь ты научишь меня настоящей магии? Влад поднялся. Солнце почти село. — Да, — сказал он. — Я научу тебя первому и главному правилу. Он подошел к ней и снова посмотрел ей в глаза. Но на этот раз в его взгляде не было ни тепла, ни загадочности. Только ледяная, нечеловеческая глубина. — Первое правило — забудь. Он не стал применять грубую силу или стирать память полностью. Он использовал ту же легкую, гипнотическую магию, что и в склепе. Он не стирал воспоминания о нем, нет. Он стирал интерес. Он внушил ей, что вся эта история с "Суккубами" — глупая детская игра, которую она переросла. Что все эти ритуалы — нелепый фарс. Что он, Влад, — просто симпатичный, но слишком странный и занудный парень, с которым ей больше не интересно. Он оставил ей воспоминания о сегодняшнем дне как о скучном и неловком свидании, после которого она поняла, что они совсем не подходят друг другу. Она моргнула. Восхищение в ее глазах сменилось легким недоумением, а потом и скукой. — Знаешь, тут как-то прохладно стало, — сказала она, поежившись. — И ты какой-то... скучный. Поехали домой, а? Влад мысленно улыбнулся. Идеально. Обратная дорога прошла в молчании. Она сидела, уткнувшись в свой телефон, и больше не смотрела на него. Когда он высадил ее у подъезда, она бросила короткое "пока" и быстро скрылась внутри, даже не обернувшись. Миссия была выполнена. Перед подъездом сидел Славик, но Влад совсем не обратил на него внимание. Его мысли занимал отчет. Вернувшись в свою квартиру, Влад отправил деду финальный отчет: "Угрозы нет. Объект — плод воображения группы подростков, ведомых одной девушкой. Проведена разъяснительная работа. Источник дезинформации ("Ворон") — онлайн-персона, отследить сложно, угрозы не представляет. Рекомендую закрыть дело. Завтра забираю документы из школы. Запрашиваю разрешение на возвращение". Влад нажал кнопку "отправить" и с чувством выполненного долга откинулся на спинку стула. Все. Конец. Завтра он заберет документы под предлогом "срочного переезда опекуна", сядет в свою серую машину и навсегда уедет из этого района. Он больше никогда не увидит ни Лилит, ни Еву в роли учительницы, ни... Славика. При мысли о последнем что-то неприятно кольнуло внутри. Он отогнал это чувство. Он сделал то, что должен был. Напугал его до смерти, чтобы тот держался подальше. Для его же блага. Телефон пиликнул, оповещая об ответном сообщении. Влад открыл чат, ожидая увидеть лаконичное "Принято. Разрешаю". Но текст был другим. "Информация по "Суккубам" принята. Хорошая работа. Однако твое пребывание в Янтарном продлевается на неопределенный срок". Влад замер, перечитывая строку. Что? Какого черта? Он быстро напечатал ответ: "Причина?" Ответ деда пришел мгновенно. "У Евы задание в соседнем районе. По оперативным данным, там действует группа фанатиков, гораздо более серьезных, чем твои школьники. Есть подозрения, что они используют магию крови. Ее миссия — разведка. А ты будешь ее группой поддержки. На всякий случай. Оставайся на месте, продолжай посещать школу, поддерживай легенду. Ева свяжется с тобой, когда потребуется. Конец связи". Влад уставился в экран. Он прочел сообщение еще раз. И еще. Но смысл не менялся. Он застрял. Он застрял здесь, в этой квартире, в этой школе, в этой фальшивой жизни. Группа поддержки для Евы. Для Евы, которая вколола ему дозу яда! Это была не просто ирония. Это был изощренный садизм. Дед либо не знал о вчерашнем инциденте, либо... либо это было частью какого-то его собственного, непонятного плана. Он с силой сжал телефон в руке. Все его планы, все его предвкушение свободы рассыпались в прах. Ему снова придется ходить в эту школу. Снова видеть этих подростков. Снова терпеть Еву в роли учительницы. И... снова видеть Славика. Каждый день. Он подошел к окну и посмотрел вниз. Славик все так же сидел на лавочке. Один. И смотрел на его окна. Он не уходил. Влад почувствовал, как его захлестывает волна глухого, бессильного раздражения. Он не сбежит отсюда. Он не сможет просто исчезнуть. Ему придется и дальше жить в этом аквариуме, под пристальным взглядом этого упрямого, все знающего мальчишки. И самое ужасное было то, что после вчерашней ночи игнорировать его больше не получится. Они оба знали правду. И эта правда висела между их окнами, невидимая, но тяжелая, как надгробная плита. Влад отвернулся от окна и с силой ударил кулаком по стене. Прошла неделя. Семь мучительно долгих дней, которые тянулись для Влада, как семь десятилетий. Семь дней, в течение которых ничего не происходило. Ева не связывалась. Дед молчал. Приказ оставался в силе: поддерживать легенду. И Влад поддерживал. Каждое утро он просыпался в своей безликой квартире, готовил бесполезную еду, пил свой "брусничный морс" и шел в школу. Он снова стал тенью. Загадочным, молчаливым парнем на последней парте. Его короткий роман с Лилит закончился так же внезапно, как и начался. После той поездки она обходила его стороной, бросая на него лишь недоуменные, слегка презрительные взгляды. Ее "Круг Тьмы" последовал ее примеру. Миссия была выполнена настолько эффективно, что теперь он был для них пустым местом. Это должно было радовать, но почему-то лишь усиливало ощущение изоляции. Ева продолжала играть свою роль учительницы математики. Она больше не устраивала ему публичных экзаменов, но каждый ее взгляд, каждая улыбка были пропитаны ядом и торжеством. Она знала, что он застрял здесь в качестве ее "поддержки", и наслаждалась каждой минутой его унижения. Но самым сложным был Славик. После той ночи в "Нуаре" между ними выросла невидимая стена. Славик больше не пытался с ним заговорить. Он не навязывал свою заботу, не приносил кефир, не ждал у подъезда. Но он смотрел. Влад постоянно чувствовал на себе его взгляд. В коридоре. В столовой. На улице. Это не был взгляд страха. Ужас первых часов прошел, сменившись чем-то другим. Это был тяжелый, задумчивый, изучающий взгляд человека, который знает твою самую страшную тайну. Он не осуждал. Он не угрожал. Он просто... смотрел. И это молчаливое наблюдение действовало на нервы Владу сильнее, чем любые угрозы или вопросы. Они жили в одном доме, дышали одним воздухом, ходили по одним коридорам, и оба делали вид, что ничего не произошло. Что не было той комнаты, запаха крови и страшной правды. Это молчаливое противостояние было утомительным. Влад стал чаще ездить в "Нуар". Голод был утолен, но ему требовалось что-то еще. Возможность побыть собой. Сбросить маску. Но даже там он не находил покоя. Он перестал общаться с Романом, игнорируя его звонки и сообщения. Он просто сидел в самом темном углу, пил свою кровь и чувствовал себя более одиноким, чем когда-либо. Прошла неделя. Неделя тишины, ожидания и невысказанного напряжения. Влад не знал, что хуже: яд в его венах или этот молчаливый взгляд из-за соседнего стола в школьной столовой. И он не знал, что из этого закончится первым. Первым, как оказалось, закончилось терпение Евы. Неделя молчания со стороны Влада сводила ее с ума. По ее хитроумному плану, он, униженный и злой, должен был сам прийти к ней. Потребовать объяснений. Устроить сцену. А она бы, в свою очередь, утешила его, напомнила о старых связях, о том, как хорошо им было вместе. Она хотела, чтобы он снова нуждался в ней. Но Влад был равнодушен. Он играл свою роль, ходил в школу и полностью ее игнорировал, общаясь лишь вежливыми, холодными кивками. А ей хотелось внимания. Ей хотелось его реакции. Хотелось ласки, страсти. Хотелось секса, в конце концов. И не просто секса, а секса с Владом. С этим невозможным, холодным, но таким притягательным графом. Эта мысль была навязчивой, она сводила ее с ума. Ее терпение лопнуло в пятницу, после последнего урока. Когда класс опустел, и в коридоре затихли шаги учеников, она окликнула его, когда он уже собирался выйти. — Романов, задержись. Нужно обсудить твою последнюю контрольную. Влад медленно обернулся. Он подошел к ее столу, сохраняя на лице маску вежливого безразличия. — Что-то не так, Ева Александровна? Она дождалась, пока за последним учеником закроется дверь. Затем она поднялась, обошла стол и, щелкнув замком на двери кабинета, повернулась к нему. Ее строгий учительский вид испарился. Теперь перед ним стояла та самая Ева, которую он знал — хищница, уверенная в своей неотразимости. — Да, Влад. Все не так, — она медленно подошла к нему, ее бедра покачивались в такт шагам. — Ты меня игнорируешь. Это невежливо. Особенно по отношению к той, кто держит твою судьбу в своих руках. — Моя судьба в руках моего деда, а не в твоих, — холодно парировал он. — О, не будь наивным, — она остановилась вплотную к нему, проводя пальцем по лацкану его пиджака. — Одно мое слово, один отчет о том, как ты "не справляешься" с ролью поддержки, и дедушка сделает твою жизнь здесь еще невыносимее. Он не ответил, лишь смотрел на нее сверху вниз с ледяным спокойствием. — Чего ты хочешь, Ева? Она рассмеялась тихим, грудным смехом. — Того же, чего и всегда. Тебя. Ее руки скользнули ему на плечи, затем на шею. — Я соскучилась, Граф. Соскучилась по твоим рукам. По твоему запаху. По тому, как ты смотришь на меня, когда мы остаемся одни, — прошептала она, ее губы были в сантиметре от его. — Хватит играть в эту игру. Ты знаешь, что хочешь меня. Так же сильно, как и я тебя. Она прижалась к нему всем телом, давая почувствовать жар своей кожи даже через слои одежды. Она была воплощением соблазна, обещанием забвения и чистого, животного удовольствия. И она знала, что он давно не был с женщиной. Она знала, на какие точки нужно давить. — Этот класс пуст, — промурлыкала она, ее пальцы расстегивали верхнюю пуговицу на его рубашке. — За окном уже темнеет. У нас есть время. Ее слова, ее прикосновения, ее жар — все это было рассчитано на то, чтобы пробить его броню. И в любой другой ситуации Влад бы отстранился, холодно отшил бы ее и ушел. Но не сегодня. Эта неделя вымотала его. Постоянное напряжение. Молчаливое противостояние со Славиком. Чувство вины, которое он упорно гнал от себя, но которое все равно сидело занозой где-то глубоко внутри. Образ испуганных глаз парня, который пытался ему помочь, преследовал его. Ему нужно было забыться. Стереть это из головы. Заглушить чем-то простым, понятным и первобытным. И Ева предлагала именно это. Забвение. Чистую физиологию без эмоций и обязательств. Она была не решением проблемы, а анестезией. Он не увильнул от нее. Когда ее губы нашли его, он ответил. Жестко, почти грубо. Это был не нежный поцелуй, а битва двух хищников, столкновение двух воль. Его руки, которые до этого безвольно висели вдоль тела, сомкнулись на ее талии, прижимая ее еще плотнее. — Наконец-то, — выдохнула она ему в губы, торжествуя. Он не ответил. Он просто поднял ее и одним резким движением усадил на учительский стол, сметя с него стопки тетрадей и учебников. Они посыпались на пол с глухим шумом, но никто из них этого не заметил. Он хотел забыть Славика. Забыть его испуганный взгляд, его глупые вопросы, его навязчивую, неправильную заботу. Он хотел выжечь эти воспоминания огнем простого, животного желания. И Ева, с ее голодным телом и готовностью отдаться, была для этого идеальным инструментом. Ее пальцы лихорадочно расправлялись с пуговицами на его рубашке, его — с молнией на ее платье. В кабинете математики, среди формул и графиков, разворачивалась своя, совершенно иная теорема — теорема чистого, необузданного вожделения. Не было ни нежности, ни любви. Была только ярость, страсть и отчаянное желание двух одиноких существ забыться друг в друге хотя бы на час. Влад целовал ее шею, плечи, вдыхая ее запах, пытаясь им перебить другой, въевшийся в память запах — запах страха смертного мальчишки. Он хотел доказать себе, что ему все равно. Что все это — лишь игра. Что он — Граф, древний хищник, которому нет дела до чувств каких-то людей. И на какое-то время ему это почти удалось. В пылу страсти, в ритме двух тел, он почти забыл... Почти. К сожалению для всех троих, Славику нужно было забрать кое-что из кабинета. Он забыл свой пенал на парте. Простая, дурацкая случайность, которая должна была занять не больше минуты. Он подошел к кабинету математики, ожидая, что тот уже пуст. Дернув ручку, он обнаружил, что дверь заперта изнутри. Странно. Он прислушался. Из-за двери доносились тихие голоса. Он узнал их. Голос математички, Евы Александровны. И... голос Влада. Славик замер. Что они там делают вдвоем в запертом кабинете после уроков? Любопытство, смешанное с тем самым непонятным чувством, которое не давало ему покоя всю неделю, заставило его прильнуть ухом к двери. Он не должен был этого делать. Ему стоило просто уйти. Но он не смог. Он услышал все. "...Ты меня игнорируешь. Это невежливо..." "...Одно мое слово... и дедушка сделает твою жизнь еще невыносимее..." Шантаж? Угрозы? Славик напрягся, его кулаки сжались. Он уже был готов ворваться, защитить... Но потом он услышал ответ Влада. И в его голосе не было страха. Только холодное раздражение. А затем... затем тон разговора изменился. "...Чего ты хочешь, Ева?" "Того же, чего и всегда. Тебя." Славик затаил дыхание. Он ожидал, что Влад сейчас ее пошлет. Отрежет так же холодно, как отрезал его самого. Но вместо этого... вместо этого он услышал шум. Глухой звук падающих на пол книг. А потом — звук глубокого, страстного поцелуя. И звуки, которые последовали за этим, не оставляли сомнений. Сдавленные вздохи, шелест одежды... Но это были не звуки борьбы. Это были звуки взаимного, животного желания. И голос Влада, низкий и хриплый, шепчущий ее имя, не был голосом жертвы. Это был голос мужчины, который хотел этого. Так же сильно, как и она. Мир Славика не рухнул. Он окаменел. Все его теории, все его догадки о том, что Влада принуждают, что он в беде... все это рассыпалось в прах. Влад не был жертвой. Он просто не собирался сопротивляться. Он был полноправным участником происходящего. Славик отступил от двери. Внутри него была не жалость. Не страх. А что-то другое. Горячее, горькое, похожее на ревность. На предательство. Он, Славик, всю неделю мучился, переживал, думал о нем, пытался понять. А Влад... он просто жил своей жизнью. Сложной, непонятной, но своей. И в этой жизни были женщины. Взрослые, красивые женщины-учительницы, с которыми он запирался в пустых кабинетах. И были мужчины в дорогих костюмах, которые дарили ему чокеры. А он, Славик, со своим кефиром и глупыми переживаниями, был в этой жизни просто... никем. Досадной помехой. Он вспомнил яростный крик Влада: "Он не мой парень!". И теперь эта ярость выглядела совсем иначе. Это было не возмущение от нелепого предположения. Это было раздражение от того, что кто-то посмел сунуться в его личную, сложную жизнь. Славику стало тошно. Но не от того, что происходило за дверью. А от самого себя. От своей наивности. Он больше не хотел забирать свой пенал. Он развернулся и медленно пошел прочь по пустому школьному коридору. Он все понял. И от этого понимания было больно и обидно. Так, будто его обманули. Будто использовали и выбросили. Хотя он сам напросился. Он больше не будет о нем думать. Не будет за него переживать. Хватит. Этот парень живет в каком-то своем, взрослом и непонятном мире. И ему, Славику, в этом мире места нет. Славик вышел из школы и уселся на холодные бетонные ступеньки. Пустой двор, остывающий в вечерних сумерках, идеально соответствовал его внутреннему состоянию. Он просто сидел, уставившись в одну точку, а в голове, как заевшая пластинка, крутилось одно-единственное имя. Влад, Влад, Влад, Влад... Этот Влад. Он занимал все его мысли. Сначала как загадка, потом как проблема, потом как тайна. А теперь... теперь он был просто источником тупой, ноющей боли где-то в груди. Славик чувствовал себя идиотом. Наивным, глупым идиотом. Он не знал, сколько он так просидел. Десять минут, полчаса, час? Время потеряло свой счет. Он просто сидел, пока небо не потемнело окончательно, и во дворе не зажглись фонари. И тут щелкнула входная дверь школы. Славик поднял голову. Из школы выходил Влад. Один. Он выглядел... как обычно. Спокойный, собранный, с непроницаемым выражением лица. Его одежда была в идеальном порядке, волосы аккуратно уложены. Ничто в его виде не выдавало того, чем он только что занимался. После того, как он был с ней. Их взгляды встретились. Влад на мгновение замер. Он явно не ожидал увидеть здесь Славика. На его лице промелькнуло удивление, которое тут же сменилось привычной холодной отстраненностью. Он, очевидно, решил, что Славик ждал его, чтобы снова начать свой нелепый допрос. Славик молчал. Он смотрел на Влада, и в его взгляде больше не было ни беспокойства, ни любопытства. Только тяжелая, горькая пустота. Он видел не "загадочного парня", а просто человека, который только что вышел от своей любовницы. Влад, не дождавшись от него ни слова, презрительно хмыкнул, словно говоря "опять ты здесь", и направился в сторону дома, намереваясь пройти мимо, как мимо пустого места. Но Славик не выдержал. Когда Влад поравнялся с ним, он тихо, но отчетливо произнес: — Надеюсь, контрольную обсудили хорошо. Влад резко остановился. Он медленно повернул голову. В его темных глазах на мгновение вспыхнуло непонимание, а затем... осознание. Он понял. Понял, что Славик знает. Не о вампирах. Не о "Нуаре". А о том, что только что произошло в кабинете математики. Их взгляды снова встретились. И на этот раз молчание между ними было оглушительным. Вся их игра в "болезнь", в "опеку", в "противостояние" — все это рухнуло. Осталась только голая, уродливая и очень неловкая правда. На несколько секунд воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Влад смотрел на Славика, и его мозг, привыкший просчитывать стратегии и анализировать угрозы, лихорадочно пытался понять масштаб катастрофы. Славик знает. Он слышал. Его тон, его слова не оставляли в этом никаких сомнений. Первой реакцией Влада была вспышка ледяной ярости. Как он посмел? Подслушивать? Совать свой нос в его личную, интимную жизнь? Но ярость тут же сменилась чем-то другим. Странной, почти унизительной неловкостью. Его, Графа, шестисотлетнего вампира, застали, как нашкодившего школьника. — Ты подслушивал, — это был не вопрос, а констатация факта. Голос Влада был ровным, лишенным эмоций, но в этой ровности чувствовался холод арктического льда. Славик медленно поднялся со ступенек. Он не собирался оправдываться. — Не специально, — так же ровно ответил он. — Забыл пенал. Дверь была заперта. Он посмотрел Владу прямо в глаза, и в его взгляде больше не было ни робости, ни обиды. Только какая-то упрямая, злая прямота. — Так вот какая у тебя "болезнь", Романов. Это был удар. Прямой, безжалостный удар по самому больному месту. Влад почувствовал, как к лицу приливает кровь — мертвая, холодная кровь вампира, но ему показалось, что он краснеет, как обычный человек. — Это не твое собачье дело, — процедил он. — Да, теперь я это понял, — горько усмехнулся Славик. — Это не мое дело. И твоя "болезнь" не мое дело, и твой Роман, и твоя учительница. Ничего не мое дело. Я просто идиот, который почему-то решил, что тебе нужна помощь. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Знаешь, что самое смешное, Влад? Я почти поверил, что ты в беде. Что тебя шантажируют, что тебе угрожают. Я даже готов был... не знаю... впрячься за тебя. А ты... — он осекся, подбирая слова. — А ты просто так живешь. Спишь со своей училкой в пустом классе. Это твоя норма. Влад молчал. Он не знал, что ответить. Любые слова были бы ложью или оправданием, а он не собирался ни врать, ни оправдываться перед этим смертным. — Так что можешь расслабиться, — закончил Славик. — Больше я к тебе не полезу. Ни с кефиром, ни с вопросами. Живи своей... интересной жизнью. Обсуждай "контрольные". Носи свои цацки. Мне плевать. Он сказал это с вызовом, но в его голосе дрогнула нотка, которую Влад, с его обостренным слухом, не мог не уловить. Нотка боли. Славик развернулся и пошел прочь. Не в сторону их дома, а в противоположную, вглубь темнеющего парка. Ему нужно было побыть одному. Влад остался стоять на ступеньках один. Он смотрел в спину удаляющейся фигуре. Он должен был чувствовать облегчение. Проблема решена. Славик от него отстал. Навсегда. Но вместо облегчения он чувствовал странную, неприятную пустоту. Словно он только что разорвал какую-то тонкую, но важную нить. И впервые за очень, очень долгое время ему стало по-настоящему одиноко. Не потому, что он был один. А потому, что он только что собственными руками оттолкнул единственного человека, который, пусть и неуклюже, пусть и неправильно, но пытался разглядеть за маской Графа что-то настоящее. В один из таких серых, ничем не примечательных вечеров в дверь позвонили. Это был Роман. Он заехал без предупреждения, как делал это раньше. — Привет, Граф, — он прошел в квартиру, держа в руках знакомый серебряный флакон. — У тебя, должно быть, уже заканчивается. Решил пополнить твои запасы. Он протянул Владу порошок для притупления обоняния. Влад взял флакон и нахмурился. Что-то было не так. Порошок был чуть темнее, чем обычно. С легким, едва заметным бордовым оттенком. — Это нормально? — с подозрением спросил Влад. — Конечно, Влад, душка. Не переживай, — Роман мило улыбнулся. — Просто новая партия. Улучшенная формула, так сказать. Более эффективная. Он не спешил уходить, пытался завести разговор, но Влад был не в настроении. Он почти силой выставил Романа за дверь, сославшись на усталость. Но то, как Роман посматривал на него перед уходом, как-то странно, с предвкушением, немного напрягало. На следующее утро, перед выходом в школу, Влад по привычке развел свою обычную дозу "брусничного морса". Он выпил его залпом и пошел собирать рюкзак. И тут началось. Сначала это был легкий озноб. Потом по телу волной прошел необъяснимый жар, которого он никогда раньше не чувствовал. Он осел на кожу липким потом. Его сердце, мертвое столетиями, казалось, забилось — глухо, тяжело, отбивая какой-то первобытный, дикий ритм. А потом пришла жажда. Но это была не обычная жажда крови. Та была холодной, острой, как лезвие ножа. Эта же была горячей, всепоглощающей. Она не просто требовала пищи. Она требовала... всего. Тепла. Близости. Прикосновений. Это была не только жажда вампира. Это была жажда мужчины, доведенного до предела. Если вы понимаете, о чем я. Его обоняние, которое должно было притупиться, наоборот, обострилось до безумия. Он чувствовал запахи с улицы — выхлопные газы, утренний кофе, чей-то парфюм. Но сквозь все это он, как ему казалось, мог различить запах каждого человека в этом доме. Уловить биение каждого сердца. В школу так идти было нельзя. Он был опасен. Для всех. И для самого себя. В таком состоянии он не смог бы себя контролировать. Он бы сорвался на первом же встречном. Паника, холодная и острая, пронзила его впервые за много лет. Он посмотрел на свои руки — они дрожали. "Нельзя," — пронеслось в его голове. — "Нельзя дать монстру вырваться". Он бросился к двери. Дрожащими руками он запер все замки, на которые она закрывалась. А потом, поддавшись отчаянному импульсу, он распахнул окно и со всей силы выбросил связку ключей на улицу. Они со звоном упали где-то в кусты. Теперь он был в ловушке. В своей собственной квартире, в своей собственной тюрьме. Он сполз по двери на пол, обхватив голову руками. Жар нарастал. Жажда становилась невыносимой, пожирая его изнутри. Он не знал, что подмешал ему Роман. Но он точно знал, что это — ад. И он только начинался. Славик как раз делал разминку у подъезда, когда из него вышел тот самый Роман. Он был одет не так официально, как обычно, но все в том же дорогом, элегантном стиле. И он был... очень довольным. На его лице играла самодовольная, хищная улыбка, которую Славик уже видел в ту ночь в клубе. Он сел в свою шикарную машину и уехал. Это выглядело очень подозрительно. Что этот тип делал здесь в такую рань? Славик нахмурился и посмотрел на окна квартиры Влада. Свет там не горел. Он уже собирался продолжить пробежку, как вдруг окно на седьмом этаже распахнулось. На мгновение в проеме мелькнул силуэт Влада, а затем что-то блеснуло в воздухе и со звоном упало в густые кусты сирени под окнами. Славик замер. Он подошел к кустам и, раздвинув ветки, нашел то, что упало. Это была связка ключей. Ключи Влада. Сердце у него тревожно екнуло. Что происходит? Сначала этот довольный Роман, а теперь Влад выбрасывает свои ключи из окна. Зачем? Чтобы запереть себя внутри? Или чтобы кто-то... не смог войти? Славик поднял голову и посмотрел на темное окно. Все его решения "не лезть", "забыть", "не вмешиваться" испарились в одно мгновение. Он не мог просто уйти. Не после этого. Это было уже не любопытство. Это был сигнал SOS. Безмолвный, отчаянный крик о помощи. Он сунул ключи в карман спортивных штанов. Он не пойдет в школу. Он подождет. Подождет, пока все уйдут на работу и учебу, а потом... потом он поднимется. Он должен был убедиться, что с этим невозможным, странным, колючим парнем все в порядке. Он сел на ту же лавочку, с которой все началось. И стал ждать, сжимая в кармане холодный металл чужих ключей и чувствуя, как внутри нарастает ледяная тревога. Что-то было очень, очень неправильно. Славик просидел на лавочке около часа. Двор постепенно пустел: родители уводили детей в садики, школьники спешили на уроки, взрослые разъезжались по работам. Наконец, наступила относительная тишина, нарушаемая лишь редкими прохожими. Все это время он не сводил глаз с окна Влада. Там было по-прежнему темно и тихо. Слишком тихо. Он больше не мог ждать. Страх за Влада перевесил все сомнения и обиды. Он поднялся и решительно направился в подъезд. Поднявшись на седьмой этаж, он остановился перед дверью квартиры Влада. Прислушался. Из-за двери не доносилось ни звука. Дрожащей рукой он вставил ключ в замок. Один поворот, второй. Дверь поддалась. Славик толкнул ее и шагнул внутрь, в полумрак прихожей. — Влад? — тихо позвал он. — Романов, ты здесь? Ответом ему была тишина. Он прошел в комнату. Шторы были плотно задернуты, создавая гнетущий полумрак. И там, на полу, у самой двери, он увидел его. Влад лежал на боку, свернувшись в клубок, как раненый зверь. Он был весь мокрый от пота, его рубашка прилипла к телу. Он тяжело, прерывисто дышал, и его била сильная дрожь. — Влад! — Славик бросился к нему, опускаясь на колени. Он дотронулся до его лба. Тот был ледяным, но в то же время от него исходил какой-то неестественный, сухой жар. — Черт, что с тобой? Скорую, нужно вызвать скорую! Он уже полез в карман за телефоном, но Влад вдруг открыл глаза. И Славик отшатнулся. Это были не глаза Влада. Радужка почти полностью исчезла, залитая темно-бордовым, почти черным цветом. Зрачки были огромными, дикими. И в них плескалась такая мука и такая... жажда, что Славику стало страшно. — Уходи... — прохрипел Влад, его голос был едва слышен. — Уходи, пока я... Он не договорил. Его тело выгнулось дугой, он сжал зубы, чтобы не закричать. — Что... что мне сделать? — в панике спросил Славик, забыв про скорую. — Как тебе помочь? Влад с трудом сфокусировал на нем взгляд. — Воды... — прошептал он. — В рюкзаке... бутылка... морс... Славик тут же схватил рюкзак Влада, валявшийся неподалеку. Он нашел бутылку с красной жидкостью — тем самым "брусничным морсом". — Вот! Держи! Он поднес бутылку к губам Влада, помогая ему сделать несколько глотков. Влад пил жадно, захлебываясь. Но жидкость не приносила облегчения. Наоборот. Его тело забилось в новой, еще более сильной судо-роге, и он оттолкнул бутылку. — Нет... не то... он... подменил... Славик ничего не понимал. Кто подменил? Что не то? — Влад, что происходит? Что это за дрянь? Взгляд Влада стал еще более безумным. Он посмотрел на Славика, но казалось, видел не его, а что-то другое. Он втянул носом воздух, и его ноздри дрогнули. — Ты... пахнешь... — прошептал он. — Так... хорошо... Он потянулся к Славику. Не как к другу, не как к человеку, который хочет помочь. А как голодающий тянется к еде. Его движение было медленным, но полным неумолимой, хищной цели. И тут Славик понял. Понял все. Это не болезнь. Это не приступ. Это ломка. Жестокая, нечеловеческая ломка. И то, чего так жаждал Влад, было не лекарством. Этим "лекарством" был он сам. Славик замер, парализованный ужасом и этим новым, шокирующим пониманием. Рука Влада тянулась к нему — медленно, неумолимо. В его глазах не было узнавания, только первобытная, всепоглощающая нужда. Но в самый последний момент, когда его пальцы уже почти коснулись плеча Славика, Влад с глухим стоном отдернул руку. Он вцепился в ковер, его костяшки побелели от напряжения. Он боролся. Боролся с монстром внутри себя. — Нет... — прорычал он сквозь сжатые зубы, его тело снова забилось в конвульсиях. Он отполз на метр назад, прижимаясь к стене. — Уходи! Миронов, я сказал, уходи! — Я не уйду! — выкрикнул Славик, его собственный страх сменился упрямством. Он не мог бросить его в таком состоянии. Не мог. Влад поднял на него голову. На его лице отражалась агония. Битва, которая шла внутри него, была почти проиграна. Но он все еще держался. За последнюю ниточку разума. — Телефон... — выдохнул он, каждое слово давалось ему с неимоверным трудом. — Кнопочный... на... кухне... Славик не сразу понял. — Какой телефон? Зачем? — Дай... — Влад снова содрогнулся. — Я тебя... пока... не трону... Звони... Славик вскочил на ноги и бросился на кухню. На столе, рядом с нетронутым завтраком, лежал тот самый дешевый кнопочный телефон, который он видел у Влада в школе. Он схватил его и вернулся в комнату. — Вот! Кому звонить?! Влад не ответил. Он сидел, вцепившись в свои волосы, и раскачивался из стороны в сторону, его дыхание было похоже на рычание зверя. — Влад! Кому звонить?! — почти заорал Славик, тряся его за плечо. Влад резко вскинул голову. Его безумный взгляд на секунду прояснился. — Дед... — прошептал он. — В контактах... "Дед"... Скажи... скажи ему... код... "Алый рассвет"... Он... поймет... Быстрее! Славик лихорадочно начал рыться в простом меню телефона. Список контактов был коротким. Он нашел. "Дед". Он нажал на вызов. Пошли гудки. Один. Второй. Третий. Славику казалось, что прошла вечность. "Ну же, давай, возьми трубку!" Наконец, на том конце провода раздался спокойный, глубокий мужской голос. — Слушаю. — Это... я от Влада! — выпалил Славик. — Ему очень плохо! Он сказал передать... код "Алый рассвет"! На том конце наступила гробовая тишина. Настолько плотная, что Славику показалось, будто связь оборвалась. — Где вы? — голос "деда" изменился. В нем больше не было спокойствия. Только лед и сталь. И невероятная, всепоглощающая ярость. Славик быстро назвал адрес. — Будьте с ним. Не давайте ему причинить вред себе или вам. Я буду через десять минут. И звонок оборвался. Десять минут. Ему нужно было продержаться десять минут. Один на один с вампиром, которого разрывала на части искусственно вызванная, чудовищная жажда. Он посмотрел на Влада. Тот снова впал в забытье, его тело мелко дрожало. Славик сел на пол на безопасном расстоянии, не сводя с него глаз. Он не знал, что его ждет в следующие десять минут. Но он знал одно: он не уйдет. Он останется. До конца. Десять минут. Это звучало и как спасение, и как смертный приговор. Славик сидел на полу, вжавшись в ножку дивана, и не смел отвести взгляда от Влада. Дрожь, сотрясавшая тело Влада, становилась все сильнее. Но это была уже не просто лихорадка. Это было нечто иное. Странное. Пугающее. Славик заметил, как по бледной коже Влада, проступая сквозь промокшую от пота рубашку, начали сочиться тонкие струйки. Сначала он подумал, что это кровь из-за какого-то внутреннего кровотечения. Но это была не просто кровь. Она не капала на пол. Она двигалась. Медленно, гипнотически, алые ручейки ползли по его коже, собираясь в районе лопаток. Они сплетались, густели, формируя нечто плотное, материальное. На глазах у ошеломленного Славика из спины Влада начало расти что-то... невозможное. Это было похоже на крылья. Но не крылья ангела или птицы. Они были созданы из живой, пульсирующей, темно-алой субстанции, похожей на застывающую кровь. Они были неправильной, хищной формы, с острыми, рваными краями. В них не было перьев, лишь гладкая, переливающаяся поверхность, испещренная более темными, почти черными прожилками, по которым, казалось, текла сама тьма. Крылья медленно, мучительно разворачивались, увеличиваясь в размерах с каждым новым приступом дрожи. Они не выглядели как часть тела. Они выглядели как порождение чистого голода и агонии. Как физическое воплощение монстра, который сейчас разрывал Влада изнутри. Сам Влад, казалось, не замечал этого. Он лежал, скорчившись на полу, и тяжело дышал, его сознание было поглощено внутренней борьбой. А за его спиной бесшумно росло это кроваво-алое, кошмарное чудо. Славик застыл, забыв как дышать. Он видел, как Влад убил человека. Он знал, что тот — вампир. Но это... это было за гранью всего, что он мог себе представить. Это была не просто биология монстра. Это была магия. Темная, древняя, пугающая магия. Он смотрел на эти крылья, которые подрагивали в такт сбитому дыханию Влада, и понимал, что тайна, в которую он вляпался, гораздо глубже и страшнее, чем он думал. И тот парень, что лежал сейчас на полу в агонии, был не просто вампиром. Он был чем-то большим. Чем-то гораздо более древним и могущественным. И в этот момент страх Славика сменился чем-то еще. Благоговейным ужасом. Он был свидетелем чего-то, что ни один смертный не должен был видеть. И он понимал, что после этого его жизнь уже точно никогда, никогда не станет прежней. Дверь распахнулась без стука. На пороге стоял "дед". Это был тот самый пожилой, но полный скрытой силы мужчина, которого Влад навещал в особняке. Его лицо, обычно спокойное и непроницаемое, сейчас было искажено тревогой и гневом. За его спиной стояла Ева, бледная, с широко раскрытыми от ужаса глазами. Увидев кровавые крылья за спиной Влада, она ахнула и прижала руку ко рту. Они проигнорировали Славика, словно он был предметом мебели. Дед тут же кинулся к Владу, опускаясь рядом с ним на колени. Он быстро расстегнул свой дорогой портфель и начал доставать оттуда странные предметы: запечатанные стеклянные ампулы с темными жидкостями, пучки сушеных трав, серебряную чашу. — Ева, не стой столбом! Замешивай раствор, живо! — приказал он, его голос был резким и властным. — У него уже четвертая стадия Пробуждения! Черт возьми, почему так рано? Ему же еще как минимум лет тридцать оставалось... Ева, очнувшись от оцепенения, бросилась ему помогать. Она с профессиональной точностью смешивала в серебряной чаше содержимое ампул и травы, которые тут же начали шипеть и испускать едкий дым. Славик сидел в углу, ошарашенно глядя на все это. Пробуждение? Четвертая стадия? Что все это значит? Дед тем временем осторожно коснулся одного из кровавых крыльев Влада. Оно дрогнуло под его пальцами, как живое. — Кто-то его спровоцировал, — прорычал он, глядя на Еву. — Кто-то ускорил процесс. Это был не обычный яд, верно? Ева побледнела еще сильнее. — Я... я не знала... Это был катализатор, который мне дал Роман. Он сказал, что это просто сильное снотворное... — Роман! — дед произнес это имя как проклятие. — Я убью его. Я вырву его сердце и скормлю его собакам. Но сначала — Влад. Он взял у Евы чашу с шипящим раствором. — Держи его. Крепко. Ева и дед с двух сторон схватили Влада, который начал биться в конвульсиях, чувствуя приближение лекарства. Его кровавые крылья инстинктивно раскрылись, пытаясь защитить хозяина. — Это для твоего же блага, внук, — прошептал дед и с силой влил темный, дымящийся раствор в рот Влада. Влад закричал. Это был нечеловеческий, полный боли крик, от которого, казалось, задрожали стены. Его тело выгнулось дугой. Алые крылья за его спиной начали таять, сворачиваться, снова превращаясь в потоки крови и втягиваясь обратно в его тело. Это был мучительный, агонизирующий процесс. Славик смотрел на это, зажмурившись, не в силах вынести зрелище такой боли. Он слышал сдавленные рыдания Евы и жесткие, властные команды деда. Через несколько минут, которые показались вечностью, все стихло. Влад обмяк, его дыхание выровнялось. Он спал. Настоящим, глубоким, исцеляющим сном. На его спине не осталось и следа от жутких крыльев. Дед тяжело поднялся на ноги. Он был бледен, но его взгляд был твердым. Он посмотрел на Еву, потом на Славика, который все еще сидел на полу, дрожа. — А теперь, — произнес он ледяным тоном, — вы двое объясните мне, что здесь, черт возьми, произошло. С самого начала. Отличный диалог, который показывает, как каждый пытается снять с себя вину, а Славик оказывается в центре разборок могущественных существ. — Почему я?! — тут же вспыхнула Ева, ее страх быстро сменился защитной агрессией. Она вскочила на ноги, указывая на спящего Влада. — То, что я ему дала, было просто сильным снотворным! Катализатором, не более! Я уверена, что без Романа здесь дело не обошлось! Это он дал мне эту дрянь! Он сказал, что это просто чтобы... проучить Влада, заставить его обратиться ко мне за помощью! Я не знала, что это вызовет... это! Дед смерил ее долгим, холодным взглядом, от которого она съежилась. — Твоя ревность и твои игры чуть не убили его, Ева. Ты знала, что он нестабилен. Знала, что его наследие — это пороховая бочка. И все равно поднесла к ней спичку, — он говорил тихо, но каждое его слово весило тонну. — Мы поговорим об этом позже. И твое наказание будет долгим и неприятным. Затем его стальные глаза впились в Славика. Слава молчал. А что он мог сказать? Как ему было объяснить все, что произошло? "Здравствуйте, я его сосед, я приносил ему кефир, потому что думал, что у него анорексия, а потом увидел, как он убил человека, а потом меня прижали к стене в туалете, а потом..." Это звучало как бред сумасшедшего. Он сидел на полу, вжавшись в стену, и просто молчал, надеясь, что его не заметят, не сотрут в порошок, как ненужного свидетеля. — А ты, — голос деда был уже не таким гневным, скорее, тяжелым и уставшим. — Ты — смертный. Рассказывай. Как ты здесь оказался? Почему он тебе доверял настолько, чтобы позвать на помощь? Славик поднял на него испуганный взгляд. — Я... я не знаю... — пролепетал он. — Я его сосед. Я увидел, как он выбросил ключи, и... и подумал, что ему плохо. Я просто хотел помочь. — Помочь, — дед задумчиво повторил это слово. Он окинул Славика оценивающим взглядом. — И он попросил тебя позвонить мне. Назвал код. — Да, — прошептал Славик. Дед надолго замолчал, глядя то на спящего внука, то на перепуганного до смерти подростка. В его глазах читалась сложная работа мысли. — Он не должен был Пробудиться так рано, — сказал он, скорее, самому себе. — Это должно было случиться естественным путем, когда его тело и разум были бы готовы. А сейчас... его спровоцировали. Его сущность нестабильна. Ему нужен якорь. Что-то, что будет удерживать его в этом мире, пока он не научится себя контролировать. Он снова посмотрел на Славика. И в его взгляде появилось что-то новое. Не угроза. А расчет. — Твоя кровь... — тихо произнес он. — Он что нибудь говорил тебе о ней? Славик вспомнил слова Влада в "Нуаре": "А твоя кровь, Миронов... я чувствую, что она очень вкусная". Он судорожно сглотнул и кивнул. Дед удовлетворенно хмыкнул, словно решил какую-то сложную задачу. — Так вот оно что. Редкий резонанс. Бывает раз в тысячу лет. Он подошел к Славику и присел перед ним на корточки. — Послушай меня внимательно, мальчик. Ты ввязался в игру, правил которой не знаешь. И выйти из нее ты уже не можешь. Мой внук сейчас очень слаб и уязвим. Его инстинкты обострены, а контроль почти на нуле. И по какой-то иронии судьбы, ты, смертный, оказался единственным, кто может ему помочь. Или убить его. Он посмотрел Славику прямо в глаза. — Я не буду стирать тебе память. Это бесполезно, слишком сильные эмоции. Но я предлагаю тебе сделку. Ты останешься рядом с ним. Будешь его... якорем. Твое присутствие, твой запах, твоя жизненная сила будут его стабилизировать. Ты будешь присматривать за ним, пока он не окрепнет. А взамен... взамен я гарантирую тебе жизнь. И защиту моего Клана. Славик слушал, и его мозг отказывался верить в реальность происходящего. Сделка. С вампиром. Стать "якорем" для другого вампира, который вчера хотел его убить. Это был полный сюрреализм. — А если... а если я откажусь? — прошептал он. Взгляд деда стал ледяным. — Тогда мне придется устранить тебя как угрозу. Ты слишком много знаешь. И слишком сильно на него влияешь. Выбирай, мальчик. Выбор, который предложил дед, не был выбором вовсе. Это был ультиматум с одним-единственным правильным ответом. С одной стороны — безумная, немыслимая роль "якоря" для монстра. С другой — быстрая и тихая смерть. — Я... я согласен, — выдохнул Славик, и это слово прозвучало в тишине комнаты как приговор. Дед удовлетворенно кивнул, словно именно этого ответа и ожидал. Он поднялся. — Мудрое решение. Он окинул взглядом скромную обстановку квартиры Славика, потом снова посмотрел на спящего Влада. — Я не могу оставить его здесь в таком состоянии. Микрорайон — это не то место, где можно безопасно проходить Пробуждение. Его инстинкты могут взять верх в любой момент. Он снова повернулся к Славику, его тон стал деловым и не терпящим возражений. — Собирай вещи. Только самое необходимое. Ты поедешь с нами в особняк. Славик ошарашенно посмотрел на него. — Что? Прямо сейчас? Но... мои родители... школа... — Насчет родителей и школы не беспокойся, — отрезал дед. — Мы все устроим. Твои родители получат сообщение о том, что ты выиграл срочную поездку в элитный учебный лагерь для одаренных подростков за границей. Полностью оплаченную, разумеется. Они будут гордиться тобой. Директор школы получит соответствующее уведомление и все необходимые документы. Твое отсутствие будет полностью легальным. Это было сказано так просто и буднично, будто речь шла о покупке продуктов в магазине. Славик понял, что для этих существ нет ничего невозможного. Они могли переписать его жизнь одним щелчком пальцев. И они это уже делали. — Ева, помоги ему, — приказал дед. Ева, которая до этого стояла молча, с виноватым видом, подошла к Славику. — Пойдем, — сказала она тихо. — Я помогу тебе собрать рюкзак. Славик, как во сне, поднялся и пошел в свою комнату, сопровождаемый вампиршей, которая еще вчера была его учительницей. Он механически доставал с полок джинсы, пару футболок, толстовку, зарядку для телефона. Ева молча складывала все это в его школьный рюкзак. Когда все было готово, они вернулись в гостиную. Дед уже поднял Влада на руки. Он держал его без видимого усилия, как ребенка. Спящий Влад выглядел беззащитным и до странного юным. Ничто не напоминало о монстре с кровавыми крыльями. — Идем, — скомандовал дед. Они вышли из квартиры. Славик в последний раз оглянулся на свое скромное жилище, на диван, где он смотрел кино, на плакаты на стенах. Он понимал, что прощается со своей прошлой жизнью. Навсегда. Внизу их ждала не машина Романа. У подъезда стоял большой, черный, тонированный внедорожник, которого раньше здесь не было. Водитель в строгом костюме молча открыл заднюю дверь. Дед аккуратно уложил Влада на сиденье. Ева села рядом. — Садись, — дед указал Славику на место рядом с Владом. Он сел. Дверь захлопнулась, отрезая его от знакомого двора, от утреннего солнца, от всего мира. Машина плавно тронулась с места, увозя его в неизвестность. Рядом с ним спал вампир, которого он должен был "якорить". Напротив сидела вампирша, которая чуть его не убила. А впереди его ждал особняк Клана "Шепот Крови". Машина бесшумно скользила по улицам, унося их прочь из спального района. Славик сидел как на иголках, боясь пошевелиться. Рядом ровно дышал спящий Влад. Напротив, в полумраке салона, сидел дед, его лицо было непроницаемым, как камень. Ева смотрела в окно, явно избегая взгляда и деда, и Славика. Тишина давила. Славик не выдержал первым. — Что значит быть "якорем"? — его голос прозвучал хрипло и неуверенно. Дед медленно повернул голову и посмотрел на него. В его глазах промелькнула тень усмешки. — Ха-ха, вы, смертные, часто бросаетесь без раздумий в омут с головой. Сначала согласился, а потом только спросил, на что. Славик набрался смелости. Его жизнь уже летела ко всем чертям, терять было нечего. — Ну, у меня выбора особо не было. Или смерть, или "якорь" изображать. Ева, сидевшая рядом с дедом, фыркнула, но промолчала. А вот дед, кажется, оценил его прямоту. Уголки его губ снова изогнулись в усмешке, на этот раз более искренней. — А ты смелый малый, — произнес он, и в его голосе прозвучало нечто похожее на одобрение. Он повернулся к Еве. — Мне нравятся его стальные шары, Ева. Может, и Владу понравится. Ева бросила на Славика быстрый, презрительный взгляд, но промолчала. Дед снова стал серьезным. — Быть "якорем", мальчик, — это значит быть константой. Пробуждение — это хаос. Древняя кровь в жилах Влада проснулась раньше времени, и сейчас она пытается перестроить его тело и разум. Она дает ему новую силу, о которой он и не подозревал, — он кивнул на спящего Влада, — но отнимает контроль. Он сейчас как корабль без руля в бушующем океане. Он сделал паузу, давая Славику осознать сказанное. — А ты — его маяк. Твоя жизненная сила, твоя... кровь... по какой-то причине вошла с ним в резонанс. Твое присутствие рядом стабилизирует его. Успокаивает бурю внутри. Тебе не нужно ничего делать. Просто быть рядом. Особенно в моменты, когда ему будет плохо. — А... ему часто будет плохо? — с опаской спросил Славик. — Первое время — да, — без обиняков ответил дед. — Приступы будут повторяться. Но с каждым разом они будут слабее, а он — сильнее. Твоя задача — помочь ему пережить этот период. Не дать ему сорваться. Не дать ему причинить вред себе или... окружающим. Он посмотрел на Славика в упор. — Это не будет прогулкой в парке, мальчик. Иногда он будет ненавидеть тебя за то, что ты видишь его слабость. Иногда он будет... желать тебя, потому что его инстинкты будут кричать, что ты — лекарство. Тебе придется быть сильным. И очень осторожным. Славик сглотнул. Картина вырисовывалась не самая радужная. — А потом? Когда он... окрепнет? — А потом мы решим, что с тобой делать, — спокойно закончил дед. — Но до этого еще нужно дожить. И тебе, и ему. Отлично, углубляем мифологию и конкретизируем задачу Славика. Это делает его роль еще более важной и опасной. Дед откинулся на спинку сиденья, глядя на проплывающие за окном густые деревья их частных владений. Он решил, что мальчишка заслуживает знать больше. Раз уж он теперь часть всего этого. — Пробуждение, — начал он снова, его голос стал тише, почти лекторским, — это новый виток эволюции в существовании вампира. Рубеж, который мы переходим с каждым прожитым столетием. Чем старше вампир и чем больше Пробуждений он прошел, тем сложнее его убить. Тем больше в нем силы. Владу сейчас шестьсот семьдесят лет. Его седьмое Пробуждение должно было случиться только через тридцать лет, когда ему исполнится семьсот. К этому моменту его разум и тело были бы готовы принять новую силу плавно, почти незаметно. Он бросил гневный взгляд на Еву. — Но из-за внешнего катализатора процесс начался насильно и преждевременно. Его тело не готово. Его разум не готов. — А... что оно дает? Это Пробуждение? — осторожно спросил Славик. — Оно дает вампиру новые способности. Или, скорее, открывает доступ к тому, что уже заложено в нашей крови. Каждый раз — что-то новое. Что именно получит Влад на этот раз... — дед посмотрел на спящего внука, на его спину, где недавно бушевала алая магия. — Думаю, и так понятно. Он приобретет еще один клановый навык. Очень мощный. И очень... кровавый. Машина остановилась у парадного входа в огромный, старинный особняк, который выглядел как готический замок, перенесенный в Подмосковье. — Так вот, мальчик, твоя задача усложняется, — дед повернулся к Славику, когда водитель открыл им дверь. — Твоя задача — не просто быть рядом. Твоя задача — не дать ему поубивать всех в этом поместье, кто косо посмотрит на тебя или на него. Он сделал паузу, давая словам впитаться. — Особенно на него. В его нынешнем состоянии он будет воспринимать любой косой взгляд, любую насмешку над своей слабостью как прямую угрозу. И его реакция будет... преувеличенной. Он не сможет себя контролировать. Он забудет о правилах, о субординации. А здесь много старых и гордых вампиров, которые не упустят случая поддеть "малыша Графа", который свалился с "переутомлением". Он посмотрел Славику прямо в глаза. — Мы же не хотим здесь кровавую баню, а, мальчик? Твоя работа — быть его громоотводом. Успокаивать его. Отвлекать. Если понадобится — запирать его в комнате. Делать все, чтобы его гнев и его новая сила не вырвались наружу. Справишься? Славик смотрел на огромный, мрачный особняк, который должен был стать его домом. На вампиршу, которая чуть не убила Влада. На могущественного древнего вампира, который держал его жизнь в своих руках. И на спящего парня, который мог в любой момент превратиться в крылатого монстра и устроить резню. — Постараюсь, — тихо ответил он. Другого ответа у него все равно не было. — Вот и хорошо, — сказал дед. — Добро пожаловать в семью, Слава. Надеюсь, ты здесь выживешь. Влад очнулся резко, словно вынырнул из темной, вязкой воды. Никакой слабости, никакого головокружения. Только звенящая, кристальная ясность в голове и гул силы в венах. Он лежал в своей кровати, в своей комнате в особняке. Знакомый антрацитовый цвет стен, высокое готическое изголовье. Но что-то было не так. Воздух был другим. И пространство. Он сел, и комната, казалось, качнулась вместе с ним. Она была одновременно знакома и незнакома. Рядом с его минималистичным стеклянным столом появился второй, попроще. У стены стоял еще один небольшой гардероб. И... еще одна кровать. Застеленная простым, неброским бельем. А рядом, в кресле у окна, ощущалось присутствие кого-то живого. Теплого. Слишком живого. Все его тело ломило, но это была не боль слабости. Это была боль растущих мышц, перестраивающихся костей. Он чувствовал каждого обитателя этого огромного особняка. Не просто их присутствие — он ощущал ток крови в их мертвых венах, видел их ауры, их эмоциональное состояние. Он видел и чувствовал их слабые места — трещинку в самообладании старого вампира на третьем этаже, тайный страх гордой вампирши из соседнего крыла. И он ощущал, что при одном только желании, при одной только концентрации воли, он может потянуть за эти невидимые нити и умертвить их всех. Эта новая, пьянящая сила гудела в нем, требуя выхода. И тут он услышал голос. Тихий, знакомый, неуместный в этой обители ночи. — Тебе уже лучше, Влад? Он резко повернул голову. В кресле у окна сидел Славик. Он был одет в свои обычные джинсы и толстовку и выглядел до смерти напуганным, но старался этого не показывать. Он смотрел на Влада с какой-то странной смесью страха, беспокойства и упрямой решимости. Влад уставился на него. Славик. Здесь. В его комнате. В особняке Клана. Что за бред? Последнее, что он помнил — это агония на полу своей съемной квартиры... и лицо Славика, искаженное ужасом. — Что... ты... здесь... делаешь? — спросил Влад, и его собственный голос прозвучал иначе. Глубже, с едва уловимым эхом, словно говорили двое. — Я... — Славик сглотнул, не отводя взгляда. — Я теперь твой "якорь". Он произнес это слово так, будто сам не до конца верил в его смысл. — Твой дед сказал, что я должен быть рядом. Чтобы ты... не разнес тут все к чертям. Влад перевел взгляд с лица Славика на вторую кровать, на новый стол. И до него начало доходить. Весь ужас его нового положения. Его не просто спасли. Его посадили под надзор. И его надзирателем, его "якорем", стал этот смертный. Тот самый, кто видел его самую страшную слабость. Тот самый, кого он хотел забыть. Новая сила внутри него взревела от унижения и ярости. Она требовала действия. Требовала показать этому человеку его место. Влад медленно поднялся с кровати. Он сделал шаг в сторону Славика. И увидел, как тот инстинктивно вжался в кресло, но не отвел взгляда. Он боялся, но не убегал. И это почему-то остановило Влада. Он замер посреди комнаты, разрываемый на части двумя противоположными желаниями: уничтожить этого свидетеля своего позора и... и чем-то еще. Чем-то, чего он не мог понять. И это непонимание бесило его больше всего. — Уже проснулся, внучек? Голос деда раздался от двери. Влад знал, что он идет. Он чувствовал его приближение задолго до того, как тот коснулся ручки — ровный, мощный ритм древней крови, почти неразличимый для других, но оглушительно ясный для его обостренных чувств. Поэтому он не сильно удивился. Дед вошел в комнату, его взгляд скользнул по Владу, затем по Славику, и на его губах появилась тень удовлетворения. — Вижу, сила в тебе бурлит. Это хорошо. Но приглуши свою жажду крови, малец. Она от тебя никуда не денется. Лучше иди и спусти пар в тренировочном зале. Олег уже приехал, готов намять тебе бока. Он сделал паузу, его глаза хитро блеснули. — И Славика не пугай почем зря. Все равно ты ему ничего не сделаешь. Влад вопросительно посмотрел на деда. Что за чушь? Он мог испепелить этого смертного одной мыслью. Дед, словно прочитав его мысли, хитро ухмыльнулся и указал на запястье Славика. — Посмотри внимательнее. Влад перевел взгляд. На правой руке Славика был надет простой, на первый взгляд, кожаный браслет. Но теперь, с его новым зрением, Влад увидел то, чего не видел раньше. Браслет слабо, но отчетливо поблескивал кроваво-багряными переливами. От него исходила едва уловимая аура... аура крови самого Влада. — Это амулет-оберег, — пояснил дед, видя замешательство на лице внука. — Я сделал его сегодня утром, пока ты спал. Он настроен на твою кровь. С этой штучкой на руке ты ему ни в каком виде не страшен. Ни физически, ни магически. Ты не сможешь причинить ему вред, даже если очень захочешь. Твоя собственная сила этого не позволит. Она будет воспринимать его как... часть тебя. Влад уставился на браслет, потом на Славика. Это было... унизительно. Его, Графа, связали по рукам и ногам, привязав к этому смертному невидимыми цепями. Он был в ярости, но в то же время чувствовал странное, почти извращенное облегчение. Ему дали предохранитель. Сняли с него часть ответственности за то, что он мог натворить. — Так что даже не пытайся, — с усмешкой закончил дед. — Твоя агрессия будет биться об этот браслет, как волна о скалу. Так что вреда ты ему не причинишь. Не боевыми методами, во всяком случае. Последняя фраза была произнесена с особым, многозначительным нажимом. Дед повернулся к Славику. — А ты, мальчик, не бойся. Пока этот браслет на тебе, ты в большей безопасности рядом с ним, чем где-либо еще в этом особняке. Просто... не снимай его. Никогда. С этими словами он развернулся и вышел, оставив их одних в звенящей тишине. Влад и Славик снова смотрели друг на друга. Но теперь все изменилось. Влад больше не был всесильным монстром, а Славик — беззащитной жертвой. Они были связаны. Против воли Влада, но по воле его деда. Равновесие сил, пусть и искусственно, было восстановлено. Влад сжал кулаки. Он не мог навредить ему. Но это не означало, что он не мог сделать его жизнь в этом особняке невыносимой. О, у него было много не боевых методов. Очень много. Он развернулся и, схватив с вешалки тренировочные штаны и футболку, направился в ванную. Ему нужно было выпустить пар. И Олег, его старый спарринг-партнер, был для этого идеальной мишенью. А со Славиком... со своим "якорем"... он разберется потом. Когда Влад вышел из ванной, переодетый в свободные черные штаны и футболку, Славик все еще стоял посреди комнаты, не зная, что ему делать. Оставаться здесь одному, в комнате вампира, было жутко. Пойти бродить по особняку, полному других, не самых дружелюбных вампиров, — еще хуже. Влад, не говоря ни слова, направился к выходу. — Эй, а ты куда? — окликнул его Славик. — Тренироваться, — бросил Влад через плечо, не оборачиваясь. Славик на секунду замешкался, а потом, поддавшись импульсу, пошел за ним. — Я с тобой. Влад резко остановился и обернулся. — Зачем? — А что, нельзя? — с вызовом ответил Славик. — Не очень-то мне хочется оставаться в твоей комнате одному. А так хоть на драку посмотрю. Весело же будет, да? Влад смерил его долгим, тяжелым взглядом. Но спорить не стал. Может, это даже к лучшему. Пусть этот смертный увидит, с кем связался. Пусть увидит его настоящую силу, раз уж видел слабость. — Как хочешь, — пожал плечами Влад и продолжил свой путь. Они спустились на несколько уровней ниже, в подвальные помещения особняка. Тренировочный зал был огромным. Высокие потолки, стены из грубого камня, испещренные следами от когтей и магических разрядов. На полу были разбросаны маты, тяжелые мешки и стойки с оружием. В центре зала, разминаясь, стоял Олег — массивный, бритый наголо вампир с лицом старого вояки. — О, Граф! Решил-таки проветриться! — пробасил он, увидев Влада. Его взгляд скользнул по Славику. — А это что за закуска? — Не трогай его, Олег. Он со мной, — холодно отрезал Влад. — Он просто зритель. Олег удивленно хмыкнул, но спорить не стал. Приказы Графа, когда тот был в таком настроении, лучше было не обсуждать. — Ну что, готов получить по своей аристократической морде? — усмехнулся он, принимая боевую стойку. — Это мы еще посмотрим, — ответил Влад, и его лицо начало меняться. Славик, стоящий у стены на безопасном расстоянии, затаил дыхание. Это была трансформация. Глаза Влада снова налились алым. Его ногти на руках удлинились, превращаясь в черные, острые как бритва когти. Из-под верхней губы показались клыки, гораздо длиннее, чем те, что он видел в клубе. А потом... потом это началось снова. Из его спины, уже не так мучительно, а скорее властно и уверенно, вырвались два кроваво-алых крыла. Они были огромными, почти три метра в размахе, и от них исходила аура чистой, концентрированной силы. Он расправил их, и по залу пронесся тихий шелест, похожий на звук рассекаемого воздуха. Олег тоже изменился. Его кожа стала серой и приобрела прочность камня. Его руки покрылись сетью черных вен, а глаза загорелись тусклым оранжевым светом. Крыльев у него не было. На его Пробуждениях ему достались другие дары — прочность и сила земли. Они стояли друг напротив друга. Воплощение яростного, воздушного боя и несокрушимой земной мощи. — Ну, давай, птенец, — прорычал Олег. И бой начался. Славик смотрел, не в силах отвести взгляд. Это не было похоже на человеческую драку. Это был танец смерти. Влад двигался с немыслимой скоростью, используя крылья не только для полета, но и для маневров, как дополнительные конечности. Он взмывал под потолок, пикировал вниз, нанося удары когтями, которые оставляли на каменной коже Олега лишь легкие царапины. Олег же был медленнее, но каждый его удар был подобен удару тарана. Он бил по полу, и оттуда вырастали каменные шипы, пытавшиеся пронзить Влада. Славик думал, что видел драки. Он видел уличные потасовки, разборки "стенка на стенку", где летали кулаки и иногда — кастеты. Но все это было детским лепетом по сравнению с тем, что разворачивалось перед его глазами. Это была не драка. Это была война двух стихий. Олег ударил первым. Он топнул ногой, и пол под Владом вздыбился, превращаясь в частокол острых каменных шипов. Но Влад был уже в воздухе. Мощный взмах кровавых крыльев поднял его под самый потолок, и оттуда он рухнул вниз, как хищная птица. Его когти оставили на каменном плече Олега четыре глубоких борозды, из которых, впрочем, не потекла кровь. Лишь посыпалась каменная крошка. — Щекотно! — проревел Олег и, развернувшись, наотмашь ударил Влада по крылу. Раздался отвратительный, влажный хруст. Одно из крыльев Влада неестественно вывернулось. Он потерял равновесие в воздухе и с грохотом рухнул на маты. Славик вскрикнул, но никто его не услышал. Олег бросился на него, намереваясь добить. Но Влад был быстрее. Лежа на спине, он выбросил вперед руку, и из его пальцев сорвался кровавый росчерк — сгусток его собственной магии, похожий на лезвие. Он ударил Олега в ногу. Каменная кожа выдержала, но удар был настолько сильным, что нога гиганта подломилась, и он упал на одно колено. Этого мгновения Владу хватило. Он вскочил, игнорируя боль в сломанном крыле, которое уже начало медленно, с тошнотворным чавканьем, регенерировать. Он бросился на Олега, и они сцепились в яростном клинче. Это была схватка чистой силы. Хруст костей смешивался с рычанием. Влад вцепился когтями в лицо Олега, пытаясь добраться до глаз. Олег, в свою очередь, схватил Влада за руку и с силой провернул ее. Раздался сухой, громкий треск ломающейся кости. Рука Влада безвольно повисла. Но он, казалось, даже не заметил этого. Свободной рукой он нанес сокрушительный удар в челюсть Олега. Славик услышал мерзкий скрежет — челюсть вывихнута. Они катались по полу, как два демона, разрывая друг друга на части. Кровавые брызги летели во все стороны. Это была не кровь из ран — у них не было ран в человеческом понимании. Это были сгустки концентрированной силы, которые они выплескивали друг на друга. Зал наполнился запахом озона и горячего металла. Влад, используя свое преимущество в скорости, сумел оседлать Олега. Он обхватил его шею ногами, а сломанное крыло, уже почти восстановившееся, использовал как таран, нанося удар за ударом. Но кожа Олега была слишком прочной. Тогда Влад изменил тактику. Он впился клыками в каменное плечо противника. Это было бесполезно с точки зрения питания, но он сделал это из чистой ярости. А затем он высвободил магию. Из его спины вырвались десятки тонких, как иглы, кровавых жгутов. Они оплели Олега, как кокон, пытаясь проникнуть в микротрещины на его каменной коже, найти слабое место. Олег взревел от ярости и боли, его тело начало светиться тусклым оранжевым светом. Он собрал всю свою силу для одного последнего удара. Каменный пол под ними взорвался. Влада и Олега отбросило в разные стороны. Влад врезался в стену, оставив на ней глубокую вмятину. Олег откатился к центру зала. На несколько секунд воцарилась тишина. Оба лежали неподвижно. Славик подумал, что они убили друг друга. Но потом, кряхтя, первым поднялся Олег. Его челюсть встала на место с громким щелчком. Он был весь в трещинах, но целый. — Неплохо... птенец... — прохрипел он. Затем поднялся Влад. Его рука уже зажила, крылья были целы. Он вытер с губ чужую каменную крошку. — Ты тоже... старый мешок с камнями... — выдохнул он. Они посмотрели друг на друга. А потом Олег... расхохотался. Громким, гулким смехом. Влад, после секундной паузы, ответил ему кривой, усталой усмешкой. Они подошли друг к другу и по-дружески стукнули друг друга кулаками по плечам. Спарринг был окончен. Пар был выпущен. Славик медленно сполз по стене. У него дрожали ноги. Он только что видел, как два бессмертных существа пытались убить друг друга, ломая кости и разрывая плоть, а потом разошлись, как после дружеского матча по боксу. Весело? Нет. Это было не весело. Это было абсолютно, до дрожи в коленках, безумно. И он был частью этого безумия. После короткой передышки, когда дыхание восстановилось, а самые серьезные повреждения затянулись, Олег подошел к стойке с оружием. — Физическую дурь ты из себя выбил. Теперь посмотрим, осталась ли в тебе хоть капля элегантности, — он взял две тренировочные шпаги и бросил одну Владу. — Или ты окончательно превратился в дикого зверя. Влад поймал шпагу на лету. Ее вес привычно лег в руку. Он не держал оружие уже несколько десятилетий, но его тело помнило. Мышечная память, отточенная за столетия дуэлей и сражений, была безупречна. Его кровавые крылья сложились за спиной, не исчезая полностью, а превращаясь в некое подобие алого плаща. Когти и клыки втянулись. Он снова стал похож на графа, а не на демона. Он принял идеальную фехтовальную стойку. Славик, все еще пытающийся прийти в себя после предыдущего зрелища, смотрел на это с новым удивлением. Только что перед ним были два монстра, разрывающие друг друга на части. А теперь — два аристократа, готовые к благородному поединку. Олег, несмотря на свою массивность, двигался на удивление легко и грациозно. Он был не так быстр, как Влад, но его защита была безупречна. Они сошлись в центре зала. И начался танец. Звон стали эхом разносился по огромному помещению. Это была полная противоположность предыдущей хаотичной бойне. Никакой грубой силы, никакой магии. Только чистое мастерство, точность и скорость. Шпага в руке Влада была не просто куском металла. Она была продолжением его воли. Он не атаковал — он плел паутину. Каждый его выпад был обманчивым, каждое движение — выверенным до миллиметра. Его клинок порхал, как бабочка, и жалил, как оса. Он рисовал в воздухе сложные, замысловатые узоры, заставляя Олега постоянно защищаться. Олег же был скалой. Его стойка была несокрушимой, его парирования — жесткими и экономичными. Он не пытался переиграть Влада в скорости. Он ждал. Ждал одной-единственной ошибки. Лязг стали, быстрые шаги, выпады, уклонения. Для Славика это была лишь непонятная, молниеносная мельтешня. Но он видел красоту этого смертельного танца. Влад был воплощением грации и ярости. Он двигался так, будто родился со шпагой в руке. Его атаки были как музыка — сложная, быстрая, непредсказуемая. Наконец, Олег решил, что дождался своего шанса. После очередной серии финтов Влада он сделал резкий контрвыпад, целясь Владу в грудь. Это был мощный, прямой удар, рассчитанный на то, чтобы пробить любую защиту. Но Влад именно этого и ждал. Вместо того чтобы парировать, он сделал почти невозможное движение. Он развернулся на месте, пропуская клинок Олега в сантиметре от своей груди. Его собственная шпага, описав изящную дугу, скользнула вдоль клинка противника и ее кончик замер точно у горла Олега. Тишина. Олег застыл. Он посмотрел вниз, на острие шпаги, прижатое к его шее, а потом на Влада. — Твою ж... — выдохнул он. Влад убрал шпагу. — Я победил. Олег с шумом выдохнул и опустил свое оружие. Он покачал головой, на его лице была смесь досады и искреннего восхищения. — Ладно, сдаюсь. Ты все еще самый непревзойденный мастер в этой дыре. Сколько ты в руки шпагу-то не брал, а? Лет пятьдесят? А все такой же виртуоз. Он подошел и по-дружески хлопнул Влада по плечу. — Но в остальном ты — катастрофа. Мощи в тебе, как в целом легионе, а толку чуть. Твои раскоряки, — он кивнул на сложенные за спиной Влада крылья, — энергию крови жрут будь здоров. Перерасход у тебя дикий. Ты не поспеваешь за всем этим. Беспорядочно дергаешься, вот я тебе и руку сломал, и крыло. Он стал серьезнее. — Все, иди отсюда. К Алисе. Живо. Помедитируешь, освоишься, научишься контролировать потоки. А то в следующий раз я тебе не только крыло сломаю, но и шею сверну. Влад молча кивнул. Он и сам чувствовал, как его колотит от переизбытка и неправильного распределения силы. Олег был прав. Он бросил шпагу на стойку и, не глядя на Славика, направился к другому выходу из зала. Ему предстоял сеанс медитации с вампиршей, которая могла проникать в чужой разум. И это было почти так же неприятно, как драка с Олегом. Но необходимо. Влад шел по длинным, сумрачным коридорам, и Славик, помедлив секунду, естественно, последовал за ним. Он уже понял, что его задача — быть тенью. Неотвязной, молчаливой тенью. Он видел, что Влад не особо разговорчив после спарринга, и чем ближе они подходили к нужной двери, тем мрачнее становилось его лицо. Ему явно была неприятна предстоящая встреча. Когда они вошли в комнату, Славик понял, почему. Это был не кабинет и не тренировочный зал. Это была гостиная, заставленная старинной мебелью, канделябрами и гобеленами. В глубоком кресле у камина (в котором, разумеется, не было огня) сидела женщина. Она не выглядела старой, скорее, женщиной неопределенного возраста с острым, как у хищной птицы, взглядом и высокомерной усмешкой. — О, да это же наш малипусечка-школьник, — протянула она, ее голос был едким, как кислота. Она окинула Влада с ног до головы насмешливым взглядом. — Какими судьбами, а? На выпускной себе девочку не нашел, расплакался и вернулся под крылышко Клана? Она заметила Славика, стоящего за спиной Влада. — А это еще что за живая игрушка? Притащил себе домашнего питомца из школы? Влад проигнорировал ее выпад в сторону Славика. Он посмотрел на нее с плохо скрываемым отвращением. — Мне нужна профессиональная помощь, а не твой старческий мозговынос, Алис-с-са, — он произнес ее имя с шипящей интонацией, которая выдавала его раздражение. Алиса расхохоталась. — Помощь? Тебе? Граф, ты же у нас самый умный, самый сильный, самый независимый. Что же случилось? Неужели не справился с кучкой смертных подростков? — У меня преждевременное Пробуждение, — отрезал Влад, не желая вступать с ней в перепалку. — Дед сказал, что ты можешь помочь с контролем. Услышав про Пробуждение, Алиса на мгновение стала серьезной. Она окинула Влада новым, уже профессиональным взглядом, оценивая его ауру. — А, вот оно что... — протянула она. — Силы много, а ума, как ей управлять, — нет. Классика. Ну что ж, садись, "пробудившийся". Посмотрим, какой хаос творится в твоей голове. Она указала на два стула, стоящих посреди комнаты. — А питомец твой пусть в уголке посидит. Постарайся не сожрать его от переизбытка чувств. Влад бросил на Славика короткий, предупреждающий взгляд, мол, "сиди и не отсвечивай", и сел на стул напротив Алисы. Славик послушно отошел в самый дальний угол комнаты, стараясь стать как можно незаметнее. Он понял, что Влада здесь не очень-то жалуют. Ну, учитывая необщительность этого мрачного парня неудивительно. — Итак, — Алиса устроилась в кресле поудобнее, ее глаза внимательно изучали Влада. — Закрой глаза. Расслабься. И покажи мне, что у тебя внутри. Не пытайся сопротивляться, будет только хуже. Влад с видимой неохотой подчинился. Он закрыл глаза, пытаясь расслабить тело, напряженное после боя. Это было сложнее всего — добровольно открыть свой разум этой язвительной стерве. Алиса тоже закрыла глаза. Она не касалась его. Ее сила была чисто ментальной. Славик, затаившийся в углу, наблюдал за ними. Внешне ничего не происходило. Просто два вампира сидели друг напротив друга с закрытыми глазами. Но атмосфера в комнате изменилась. Воздух стал плотным, наэлектризованным, как перед грозой. Славик почувствовал, как по коже побежали мурашки. А в голове Влада бушевал шторм. Как только он ослабил ментальную защиту, Алиса ворвалась в его сознание — неаккуратно, властно, как хозяйка, инспектирующая чужой дом. Она видела все. Потоки сырой, необузданной силы, которые метались внутри него, как дикие звери в клетке. Его новые крылья, которые он пытался контролировать, но которые жили своей, инстинктивной жизнью. Его обострившиеся до боли чувства. "Какой беспорядок, Граф, — раздался ее насмешливый голос прямо у него в сознании. — Настоящая свалка. Сила есть, а структуры нет. Ты просто разбрасываешься ею во все стороны. Неудивительно, что Олег сломал тебе крыло. Ты сам подставился". Влад стиснул зубы, но не отвечал. Он знал, что она права. Алиса пошла глубже, пробираясь сквозь его защиту, игнорируя барьеры. Она увидела его миссию. Школу, Лилит, глупый ритуал. Она усмехнулась. "А это что? Играешь в школьного романтика? Очень мило. Но непрофессионально. Слишком много эмоций". Затем она наткнулась на воспоминания о Еве. Кабинет математики. Страсть, гнев, желание забыться. "А, ну конечно. Старая добрая Ева. Всегда знала, на какие кнопки нажать. Вы оба стоите друг друга. Два одиночества, которые пытаются залатать дыры друг другом". Влад попытался вытолкнуть ее из этих воспоминаний, но она держала крепко. А потом она нашла то, что он прятал глубже всего. То, что он сам пытался забыть. Славик. Она увидела все. Туалет. Разговор на детской площадке. Страх и ужас в глазах парня в клубе. Его растерянное лицо, когда Роман целовал Влада. Его опустошенный взгляд на ступеньках школы. "А вот это... — голос Алисы стал задумчивым, в нем пропала насмешка. — А вот это уже интересно. Якорь. Резонанс. Какая ирония судьбы. Мальчишка, который выводит тебя из себя, оказался твоим спасательным кругом". Она почувствовала эмоции Влада, связанные с этим смертным. Раздражение. Гнев. Вину. Унижение. И что-то еще... что-то, что Влад сам не мог идентифицировать. Защитный инстинкт. Нежелание, чтобы ему причинили вред. "Ты боишься его, Граф, — констатировала Алиса, ее ментальный голос был полон удивления. — Не его силы. А его... влияния на тебя. Он единственный, кто видел тебя слабым. И ты не можешь его убить. Какая восхитительная драма". — Хватит, — прорычал Влад вслух, его глаза распахнулись. Он тяжело дышал, словно пробежал марафон. Алиса тоже открыла глаза. Ее взгляд был серьезным, насмешка полностью исчезла. — Да, пожалуй, на сегодня хватит, — сказала она. — Я увидела достаточно. Твоя проблема не только в силе. Она здесь, — она постучала пальцем себе по виску. — Ты нестабилен, потому что позволяешь эмоциям брать над тобой верх. Особенно тем, что связаны с этим... якорем. Она посмотрела на Славика, который съежился под ее пронзительным взглядом. — Тебе нужно научиться не просто контролировать силу. Тебе нужно научиться принимать свою уязвимость. Принимать тот факт, что этот смертный теперь — часть твоей жизни. Пока ты будешь его отталкивать, он будет твоей главной слабостью. И твоя сила будет бунтовать. Она поднялась. — Придешь завтра. Будем работать с потоками. И постарайся до завтра не впасть в истерику и не сжечь особняк. Свободен. Влад молча встал и направился к выходу, чувствуя себя опустошенным и вывернутым наизнанку. Славик поспешил за ним. Он не просто заглянула в его голову. Она вскрыла его, как консервную банку, и вытащила на свет все то, что он так тщательно прятал. И это было хуже любой физической боли. Отлично, это очень сильная и провокационная сцена, которая показывает и обыденность вампирского мира, и шокирующую реакцию Славика на нее. После унизительного сеанса с Алисой они молча направились в столовую. Это было огромное помещение, похожее на трапезный зал средневекового замка. Длинные дубовые столы, высокие сводчатые потолки, гобелены на стенах. И два разных "шведских стола". Один был заставлен изысканными человеческими блюдами. Для Славика и немногих других смертных, которые служили в особняке — в качестве персонала или... по другим причинам. Второй стол был проще: на нем стояли лишь серебряные кубки и большие графины с темной, густой жидкостью разных оттенков. Но большинство вампиров предпочитали "свежий продукт". Влад, не обращая внимания на Славика, прошел вглубь зала. Он подошел к группе людей, стоящих особняком. Это были "источники", доноры, живущие в особняке постоянно. Они не выглядели как жертвы. Скорее, как члены какого-то элитного, закрытого клуба. Влад кивнул одному из них — высокому, светловолосому парню с голубыми глазами и мечтательной улыбкой. "Прямо как я," — с внезапной горечью подумал Славик. Влад прошел к одному из уединенных диванов в алькове. Он сел, вольготно раскинувшись. А парень безропотно опустился на колени у его ног. Он откинул голову, подставляя шею, и на его лице растеклась блаженная, предвкушающая улыбка. Славик замер, не в силах отвести взгляд. Влад не спешил. Он наклонился и медленно, почти лениво, провел носом по бледной коже шеи парня, вдыхая его аромат. Затем он чуть приподнял его подбородок и вонзил клыки в пульсирующую вену. Это не было похоже на то, что Славик видел в "Нуаре". Там была ярость, голод, убийство. Здесь же... здесь был ритуал. Интимный. Чувственный. Влад пил медленно, прикрыв глаза, его рука покоилась на плече донора. Парень на полу тихо стонал, но не от боли, а от удовольствия. Его тело расслабилось, он полностью отдавался во власть вампира. Это было невероятно эротично. Славик смотрел, и у него перехватило дыхание. Он не понимал, почему, но ему стало жарко, а в его спортивных штанах внезапно стало очень тесно. Эта картина — Влад, доминирующий, пьющий жизнь, и светловолосый парень, покорно отдающий ее, — вызвала в нем бурю совершенно новых, запретных и пугающих эмоций. — Что, впервые видишь, как наша стервочка-Граф питается? Рядом со Славиком возник какой-то незнакомый вампир, тот, кого он не видел раньше. Он был старше, с циничной усмешкой и скучающим взглядом. Он тоже смотрел на сцену в алькове. Славик вздрогнул и неловко отвернулся, чувствуя, как его щеки заливает краска. — Я... э-э... — Да ладно, не стесняйся, — хмыкнул вампир. — Зрелище и правда завораживающее. Он всегда так. Не просто пьет, а устраивает целое представление. Дразнит, соблазняет... Настоящий артист. Многие из доноров готовы на все, лишь бы попасть к нему на "ужин". Он дарит им такой экстаз, какой они и не мечтали испытать. Незнакомец сделал глоток из своего кубка. — Хотя, на мой вкус, слишком много театра. Но девочкам и некоторым мальчикам нравится, — он подмигнул Славику. — Ты, я так понимаю, и есть тот самый знаменитый "якорь"? Весь особняк уже гудит. Граф притащил в дом живую игрушку. Славик сжал кулаки. "Живая игрушка". "Стервочка-Граф". Ему захотелось врезать этому ухмыляющемуся типу. — Он не... — Не стервочка? — закончил за него вампир. — О, поверь мне, мальчик, еще какая. Гордый, холодный, недоступный. Думает, что он лучше всех нас. А на деле — просто напуганный ребенок, который боится собственных чувств. Он снова посмотрел на Влада, который как раз отстранился от шеи донора, оставляя на ней две аккуратные капельки крови. Парень на полу выглядел абсолютно счастливым и умиротворенным. — Видишь? — продолжил незнакомец. — Он может дать такое удовольствие. Но никогда не позволит никому по-настоящему приблизиться к себе. Он использует их, пьет их эмоции вместе с кровью, а потом выбрасывает. Будь осторожен, "якорь". Не попадись в его сети. А то он и из тебя всю душу выпьет, а ты и не заметишь. С этими словами вампир усмехнулся и пошел дальше по своим делам, оставив Славика одного с его мыслями и с этим новым, жарким и непонятным ощущением в теле. Он снова посмотрел на Влада. Тот поднялся, кивнул все еще находящемуся в блаженной прострации донору и направился в его сторону. Его губы были чуть припухшими и влажными от крови, а в глазах стоял тот самый сытый, туманный покой. Их взгляды встретились. И Влад, кажется, заметил смятение на лице Славика. На его губах появилась легкая, едва заметная, но определенно насмешливая улыбка. Словно он знал. Знал, что именно сейчас чувствовал Славик. И ему это нравилось. Славик быстро отвернулся и пошел к столу с человеческой едой. Ему срочно нужно было что-то съесть. И попытаться забыть то, что он только что видел. И то, что он при этом почувствовал. Но он знал, что уже не забудет. Никогда. После ужина Влад, не говоря ни слова, направился к выходу из столовой. Это был молчаливый приказ, и Славик, бросив на полпути свою тарелку с нетронутой едой, поспешил за ним. Они шли по длинным, тихим коридорам особняка. Славик старался не отставать, но и не подходить слишком близко. После увиденного в столовой ему было не по себе. Образ Влада, пьющего кровь из шеи покорного донора, намертво впечатался в его сознание, вызывая странную смесь страха, отвращения и... чего-то еще. Чего-то, что заставляло его чувствовать себя неловко. Они вошли в комнату Влада. Тот сразу прошел к своему гардеробу, достал чистую футболку и полотенце и направился в ванную. — Не трогай ничего, — бросил он через плечо, прежде чем закрыть за собой дверь. Славик остался один. Он неловко топтался посреди комнаты, не зная, куда себя деть. Сесть на свою кровать? Или на стул? Или просто стоять столбом? Он чувствовал себя чужим, инородным элементом в этом темном, строгом пространстве. Через десять минут из ванной донесся шум воды. Влад принимал душ. Славик сел на край своей кровати. Тишина комнаты давила. Он слышал собственное сердцебиение. Он думал о том, что сказал ему тот вампир в столовой. "Стервочка-Граф". "Живая игрушка". "Он и из тебя всю душу выпьет". Может, он и прав? Может, Влад просто играет с ним? Но зачем? Дверь ванной открылась. Влад вышел, вытирая полотенцем мокрые волосы. Он был одет в простые черные спортивные штаны, без футболки. Его торс был худым, но жилистым, покрытым сетью едва заметных, старых шрамов — свидетельств сотен битв, которые Славик даже не мог себе представить. На шее все так же висел новый чокер с летучей мышью. Капли воды стекали по его бледной коже, по ключицам, по шрамам... Славик быстро отвел взгляд, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. Влад, казалось, не замечал его смущения. Он бросил полотенце на стул и подошел к окну, глядя на темный, спящий лес за пределами особняка. — Чего застыл? — спросил он, не оборачиваясь. Его голос после душа звучал глуше и спокойнее. — Ложись спать. Завтра рано вставать. Снова в школу. "Школа". Это слово прозвучало в этой готической комнате, после всего, что произошло, как полный абсурд. — Мы... мы вернемся в школу? — с удивлением спросил Славик. — А ты думал, тебе дадут отпуск? — Влад обернулся, на его губах играла легкая усмешка. — Легенду нужно поддерживать. Так что да, завтра утром мы снова станем прилежными учениками. И ты будешь делать вид, что ничего не знаешь. А я буду делать вид, что ты — просто мой назойливый сосед. Идет? Славик молча кивнул. — Вот и договорились, — Влад отвернулся к окну. — Свет выключи, когда будешь ложиться. Он остался стоять у окна, неподвижный, как статуя. Славик разделся до футболки и штанов, забрался под одеяло на своей, чужой кровати. Он выключил свет. Комната погрузилась во мрак, в котором выделялся лишь темный силуэт Влада на фоне чуть более светлого ночного неба. Славик лежал, слушая тишину. Он был в одной комнате с вампиром. Он почти спал в нескольких метрах от существа, которое убивало людей и устраивало эротические представления во время ужина. И завтра они вместе пойдут в школу. Его жизнь окончательно превратилась в безумный, сюрреалистический фильм. И он почему-то не был уверен, что хочет, чтобы он заканчивался. Комната была погружена во мрак и тишину. Славик лежал, уставившись в потолок, но сон не шел. Каждый шорох за пределами комнаты, каждый скрип старого особняка заставлял его вздрагивать. Образы прошедшего дня стояли перед глазами. Он чувствовал себя маленьким, беззащитным и ужасно одиноким в этом мире монстров. — Влад? — прошептал он в темноту. Силуэт у окна не пошевелился. — ...Я, кажется, сказал спать. Голос Влада был ровным, но не таким холодным, как обычно. В нем слышалась усталость. — А можно... — Славик сглотнул, набираясь смелости. — Я подвину свою кровать к твоей? Силуэт замер. А потом медленно повернулся. — Чего?! В этом слове было столько искреннего, неподдельного изумления, что оно почти не звучало как угроза. — Мне кажется, что кто-то рядом. Постоянно, — быстро заговорил Славик, боясь, что его сейчас пошлют. — Кто-то, кто хочет меня... не знаю... уничтожить. Мне страшно, Влад. Это была правда. Он чувствовал на себе взгляды других вампиров. И они не были дружелюбными. Он был чужаком. Смертной игрушкой Графа. И это делало его идеальной мишенью. Влад долго молчал. Он смотрел в темноту, туда, где на кровати лежал этот смертный. Он думал о словах Алисы. О своей ответственности. О том, что это он, своими действиями, своей неосторожностью, втянул этого парня во все это. — ...Ладно, — наконец произнес он, и его голос прозвучал глухо. — Я тебя в это втянул, мне и нести ответственность. ...Извини. Славик замер. Он не ослышался? — Что? — Извини, я сказал, — повторил Влад, в его голосе прозвучало раздражение, но оно было направлено скорее на самого себя. — Я не хотел тебя привязывать к себе. Я виноват. Просто... потерпи, пока я не стабилизируюсь. Это было самое невероятное, что Славик от него слышал. Искреннее, настоящее извинение. Без сарказма, без холода. Он почувствовал, как напряжение, которое сковывало его весь вечер, начало отпускать. — ...Я не терплю, — тихо сказал он. Влад не расслышал. — Что? Славик повторил громче, глядя в темноту на его силуэт. — Говорю, я не терплю тебя, Влад. Он не знал, почему сказал это. Слова вырвались сами. Но это была правда. Он не терпел. Он боялся, он злился, он не понимал, но он не... терпел. Быть рядом с ним, даже в этом безумии, было чем-то иным. Влад снова замолчал. Он не ожидал такого ответа. Он не знал, что на него ответить. — Двигай свою кровать, — наконец произнес он, снова отворачиваясь к окну. — Только тихо. Славик, стараясь не шуметь, аккуратно подвинул свою кровать вплотную к огромной кровати Влада. Теперь между ними не было пустого пространства. Он снова забрался под одеяло. Теперь он чувствовал не только тепло своего тела, но и едва уловимую прохладу, исходящую от вампира, стоящего у окна. И впервые за этот бесконечный день ему стало не так страшно. Он был не один. В этой темной комнате, в этом чужом, опасном мире, он был не один. Влад обычно не спал. Он проводил ночи в медитациях, за чтением или просто наблюдая за миром из окна. Сон был для него пустой тратой времени. Но сейчас его организму требовался отдых. Пробуждение, яд, драка — все это требовало колоссальных ресурсов. Телу нужно было время, чтобы залечить микроповреждения, продолжить перестройку, а силе — чтобы улечься и найти свое русло. Так что этой ночью ему тоже требовался "сон" — глубокое, восстанавливающее состояние, похожее на транс. Простояв у окна еще около часа, пока не убедился, что дыхание Славика стало ровным и глубоким, он бесшумно лег на свою кровать. Он лег на самый край, стараясь не касаться соседней кровати, и погрузился в целительную темноту. Пробуждение было медленным, неторопливым. Первое, что Влад осознал — это тепло. Непривычное, живое тепло, которого не должно было быть в его ледяном мире. Второе — это чужое, ровное сердцебиение, которое он чувствовал так близко, будто оно билось у него в груди. Он медленно открыл глаза. Их тела переплелись во сне. Его рука лежала на талии Славика, прижимая его к себе. Нога была закинута поверх ног парня. Голова Славика покоилась у него на плече, а его теплое дыхание щекотало шею Влада. Они были похожи не на двух соседей по комнате, а на любовников, которые уснули после долгой ночи. Влад замер, боясь пошевелиться. Его первая реакция — шок. Вторая — инстинктивное желание оттолкнуть, отпрянуть. Но он не смог. Тело Славика было теплым, мягким, расслабленным. И его присутствие... оно успокаивало. Тот самый резонанс, о котором говорил дед. Буря внутри Влада, которая не утихала даже во сне, сейчас была тихой, как штиль на море. Присутствие "якоря" работало даже на подсознательном уровне. Он, сам того не зная, во сне придвинулся к источнику этого покоя. Его вампирская сущность, его инстинкты собственнически прижимали к себе то, что помогало выжить. В этот момент Славик тоже начал просыпаться. Он что-то пробормотал во сне и чуть пошевелился, еще плотнее прижимаясь к источнику прохлады, которым было тело Влада. А потом он открыл глаза. Их взгляды встретились. Они были так близко, что Влад мог разглядеть каждую крапинку на радужке глаз Славика. А Славик — увидеть свое отражение в темных, почти черных зрачках Влада. На несколько бесконечных секунд мир замер. Первым опомнился Славик. Осознание ситуации обрушилось на него, как ушат ледяной воды. Он в объятиях вампира. Влад обнимает его. Он спал на его плече. Его щеки мгновенно залила краска. Он резко дернулся, пытаясь отстраниться, но хватка Влада была железной. — Не... не двигайся, — голос Влада был хриплым после сна, но твердым. — Я... мы... — лепетал Славик, его сердце бешено колотилось. Влад медленно, очень медленно, убрал свою руку с его талии. Он разжал объятия, давая Славику возможность отползти на свою половину теперь уже общей постели. Неловкость в комнате была почти осязаемой. Густой, как туман. Влад сел на кровати, отворачиваясь. Он провел рукой по лицу, пытаясь привести мысли в порядок. Его инстинкты кричали, чтобы он снова притянул "якорь" к себе. Ему все еще требовалось это успокаивающее тепло. Но его разум, его гордость, его шестисотлетний опыт — все это вопило от унижения. Славик тоже сел, натянув одеяло до самого подбородка, словно это могло защитить его от неловкости ситуации. Он не знал, что сказать. Любое слово казалось глупым и неуместным. — Этого... не было, — наконец произнес Влад, глядя в стену. Его голос был ровным и холодным, как будто он отдавал приказ. — Что? — не понял Славик. — То, что произошло. Этого не было, — повторил Влад, поворачивая голову и глядя на него в упор. — Это побочный эффект... моего состояния. Инстинкты. Ничего больше. Мы об этом не говорим. Никогда. Ты понял? Славик смотрел на него. На его напряженную позу, на то, как он старательно пытался вернуть себе маску ледяного безразличия. И он понял, что Владу сейчас так же неловко, как и ему. Может, даже больше. — Понял, — тихо ответил Славик. — Не было. Он откинул одеяло. — Я... я в душ. Он быстро встал и скрылся в ванной, оставляя Влада одного. Влад остался сидеть на кровати. Он посмотрел на смятые простыни на той стороне, где только что лежал Славик. Это место все еще хранило его тепло. Влад сжал кулаки. Алиса была права. Этот мальчишка — его главная слабость. И его главная проблема. И чем ближе он находился, тем сложнее было это отрицать. Этот день в школе обещал быть очень, очень долгим. Славик закрыл за собой дверь ванной и прислонился к ней спиной, шумно выдыхая. Его сердце все еще колотилось, как сумасшедшее. Он посмотрел на себя в зеркало. Раскрасневшееся лицо, растрепанные волосы, ошалевший взгляд. "Этого не было". Слова Влада эхом отдавались в его голове. Легко сказать. Но как можно было забыть ощущение сильных, прохладных рук, обвивающих его? Ощущение чужого ровного дыхания на своей шее? То чувство абсолютной, первобытной безопасности, которое он испытал в объятиях монстра? Он включил воду, делая ее почти ледяной, и зашел в душевую кабину. Струи воды ударили по коже, пытаясь смыть не только остатки сна, но и это странное, будоражащее ощущение. Но это не помогало. Потому что у него была проблема. Его "утренняя проблема". И она не была обычной. Она была явной, неоспоримой и очень, очень красноречивой. Она определенно намекала на то, что просыпаться вот так, в объятиях Влада, ему однозначно понравилось. Слишком понравилось. Славик закрыл глаза, и перед ним снова возникла картина: переплетенные тела, рука Влада на его талии, их лица в нескольких сантиметрах друг от друга. Его тело реагировало на это воспоминание предательским жаром. "Черт, черт, черт," — думал он, прислонившись лбом к холодному кафелю. — "Что со мной не так?" Он вампир. Он монстр. Он убил человека. Он опасен. Он холоден и язвителен. Он спит с женщинами, мужчинами... Он живет в мире, который я даже представить не могу. Я должен его бояться. Должен ненавидеть. Но вместо этого... мое тело творит вот это. Он понимал, что это неправильно. Ненормально. Он был обычным парнем, гопником из спального района. Ему нравились девчонки, пиво, футбол. А теперь... теперь все его мысли были заняты этим невозможным вампиром. И не просто мысли. Славик вздохнул. С этим нужно было что-то делать. Прямо сейчас. Потому что выходить из ванной в таком состоянии было нельзя. Влад, с его нечеловеческими чувствами, наверняка все поймет. И это будет еще более унизительно, чем утренние объятия. Ему придется сбросить напряжение. Вручную. Быстро и механически, пытаясь не думать о причине этого напряжения. Пытаясь представить кого-то другого. Какую-нибудь девчонку из класса. Но перед глазами все равно стояло бледное лицо, темные, как ночь, глаза и едва заметные шрамы на прохладной коже. "Просто кошмар какой-то," — пробормотал он, оставаясь под холодными струями воды. Его новая жизнь становилась все более и более сложной. И пугало его уже не то, что Влад — вампир. А то, кем он сам становился рядом с ним. Пока Славик пытался прийти в себя в душе, Влад остался сидеть на кровати, один на один со своими мыслями. И они были не менее хаотичными. "Этого не было". Он произнес эти слова, как заклинание, пытаясь убедить не столько Славика, сколько самого себя. Но его тело помнило все. Он все еще чувствовал фантомное тепло там, где к нему прижимался смертный. Все еще слышал стук его сердца. И покой... этот чертов, всепоглощающий покой, которого он не испытывал столетиями. Он посмотрел на свои руки. Те самые руки, которые убивали, ломали кости, держали шпагу. Этой ночью они, без его ведома, без приказа, собственнически прижимали к себе его "якорь". Его инстинкты, его древняя сущность, разбуженная раньше времени, нашла свое лекарство и вцепилась в него, как утопающий в спасательный круг. Это было унизительно. Он, Граф, потерял контроль. Во сне. Как какой-то новообращенный юнец, не способный совладать с жаждой. Он встал и прошелся по комнате. Ему нужно было отвлечься. Он открыл гардероб, выбирая, что надеть в школу. Черная рубашка, черные брюки. Привычная униформа. Броня. Она поможет ему снова стать собой. Но тут его взгляд упал на кровать Славика. На ней лежала его толстовка. Обычная, серая, пахнущая... человеком. Пахнущая Славиком. И этот запах сейчас, для его обостренных чувств, был не просто запахом. Это был тот самый "маяк", о котором говорил дед. Успокаивающий, притягательный. Влад с отвращением отвернулся. Он ненавидел эту зависимость. Ненавидел свою уязвимость. Ненавидел то, что этот парень теперь знает о ней. Из ванной доносился шум воды. Влад мог слышать все. Учащенное дыхание Славика. Сдавленные звуки. Он прекрасно понимал, что там происходит. И от этого понимания ему стало еще хуже. Этот смертный реагировал на него. Физически. И это... это было неожиданно. И до странности... волнующе. "Нет," — он резко оборвал свои мысли. — "Хватит". Он должен взять себя в руки. Он — Влад. Он — Граф. Он пережил войны, интриги, предательства. Он переживет и это. Он просто будет использовать этого парня, как прописал дед. Как лекарство. Как якорь. Без эмоций, без лишних мыслей. Просто функционально. Когда Славик вышел из душа, красный, как рак, и старательно избегающий его взгляда, Влад уже был полностью одет. Он стоял у окна, застегивая манжеты на своей безупречной черной рубашке. Его лицо снова было непроницаемой маской. — Собирайся, — его голос был ровным, без тени утренней неловкости. — Опоздаем в школу. Славик, благодарный за то, что Влад делает вид, будто ничего не произошло, быстро оделся. Молчание между ними было плотным, но уже не таким враждебным. Скорее, это было молчание двух людей, которые заключили негласный пакт о взаимном игнорировании очень странного события. Они спустились в столовую. Влад проигнорировал и человеческую, и вампирскую еду, взяв лишь чашку черного кофе — реквизит для поддержания образа. Славик заставил себя съесть какой-то бутерброд, хотя кусок в горло не лез. Другие вампиры бросали на них любопытные, а порой и насмешливые взгляды. Новость о "смертном якоре" Графа уже, очевидно, стала главной сплетней особняка. Влад игнорировал их с ледяным презрением. Славик же старался смотреть в свою тарелку, чувствуя себя экспонатом в зоопарке. Поездка в школу на безликом сером седане прошла в полном молчании. Каждый думал о своем. Влад — о том, как пережить этот день и предстоящую ночь, не сойдя с ума от этой вынужденной близости. Славик — о том, как вести себя с человеком... с существом, которое вызывает в нем такую дикую смесь страха и... влечения. В школе они разошлись, как только вошли в здание. У каждого был свой круг общения. Точнее, у Славика был. Он тут же примкнул к своей компании, которая встретила его радостными возгласами и вопросами, где он пропадал. Он что-то невнятно врал про "приболел", и друзья, кажется, ему поверили. Влад же был один. Как и всегда. Он сел за свою последнюю парту, достал учебник и погрузился в него, отгораживаясь от всего мира. Но он чувствовал. Он чувствовал присутствие Славика на другом конце класса. Чувствовал тепло его тела, слышал стук его сердца. Его "якорь" был рядом. И это одновременно и успокаивало, и сводило с ума. День тянулся, как вязкая карамель. Влад и Славик мастерски избегали друг друга, существуя в параллельных вселенных в границах одной школы. Но напряжение между ними было почти осязаемым. Последним уроком была алгебра. И ее, разумеется, вела Ева. Она вела урок с несвойственной ей осторожностью. Больше никаких каверзных вопросов и язвительных замечаний в сторону Влада. Она с опаской поглядывала на него, словно боялась, что он взорвется прямо в классе. Очевидно, дед провел с ней очень убедительную "беседу". Когда прозвенел звонок, и ученики начали собирать вещи, она произнесла: — Романов, Миронов, задержитесь на минуту. Славик напрягся. Его снова втягивали в их разборки. Влад же лишь устало вздохнул и подошел к учительскому столу. Славик нехотя последовал за ним. Ева дождалась, пока класс опустеет. Она посмотрела на Влада, и в ее взгляде не было обычной уверенности. Только нервозность и толика страха. — Влад, эм... с тобой хочет встретиться Роман, — начала она, запинаясь. Влад холодно усмехнулся. — Передай Роману, что если я его увижу, то оторву ему голову. — Я уверена, что ты не хочешь его видеть, — поспешно согласилась Ева. — Но... дед сказал, что вы должны решить свои разногласия. Пока ты приспосабливаешься к своим силам. Он считает, что ваш конфликт создает ненужное напряжение, которое тебе сейчас ни к чему. Роман будет ждать сегодня вечером в "Нуаре". Дед приказал тебе там быть. Влад стиснул зубы. Приказ есть приказ. Даже такой идиотский. Ева, выполнив неприятное поручение, тут же сменила тон, пытаясь вернуть себе хоть часть былого контроля. Она перевела взгляд на Славика, а потом снова на Влада. — А потом... — она облизнула губы, ее голос снова стал вкрадчивым и соблазняющим. — Зайдешь ко мне в особняке? На чашечку кровавого ликера. Можем взять с собой и твоего... друга. Она окинула Славика оценивающим взглядом, полным двусмысленного любопытства. Это была попытка вернуть все на круги своя. Вернуться к их старым играм, но уже с новым, пикантным дополнением в виде смертного мальчика. Славик почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он видел, как похотливо она на него смотрит. Но Влад оборвал ее на полуслове. — Нет, — отрезал он. Его голос был спокоен, но окончателен. — Ни сегодня. Ни завтра. Никогда. Он повернулся к Славику. — Пошли. Нас ждет еще одна веселая встреча. Он вышел из кабинета, не удостоив Еву даже взглядом. Славик бросился за ним, оставляя вампиршу одну, униженную и отвергнутую. Влад не защищал его. Он просто ставил точку в их с Евой отношениях. Но для Славика это выглядело иначе. Впервые за все время Влад не просто проигнорировал его присутствие. Он забрал его с собой. Подальше от опасности. Они шли по коридору молча. Но молчание было уже другим. В нем больше не было неловкости или враждебности. Было что-то еще. Что-то новое. Возможно, начало чего-то хрупкого. Они вышли из школы, и вместо того чтобы пойти к парковке, где стояла неприметная школьная машина, Влад направился в другую сторону. — Идем, — коротко бросил он. За углом школы, там, где его никто не мог видеть, стоял автомобиль Евы. Изящный, хищный спорткар небесного, как атмосфера, цвета. — Садись, — Влад открыл пассажирскую дверь. Славик с опаской заглянул в салон, отделанный дорогой кожей. — А... куда мы? До встречи с Романом же еще куча времени. — В "Нуар", — ответил Влад, садясь за руль. — Сразу. Двигатель проснулся с низким, породистым рыком. Машина плавно тронулась с места, оставляя позади унылый школьный двор. — Пусть ждет. Это будет частью ее наказания, — сказал Влад, его губы изогнулись в кривой усмешке. — А мы пока... пообщаемся. Они ехали по городу, и Влад на удивление не молчал. — Посмотришь на атмосферу места при свете дня. Точнее, вечера. Ну и наконец-то поговорим нормально. Без свидетелей и сюрпризов. Он бросил на Славика быстрый взгляд. — VIP-комнаты у них ничего так. Прослушки минимум. Так что можешь задать все свои идиотские вопросы, которые у тебя накопились. А я, может быть, даже на них отвечу. Он снова усмехнулся. В этой усмешке не было обычной язвительности. Скорее, какая-то горькая усталость. Он понял, что прятаться и отмалчиваться больше нет смысла. Этот парень слишком глубоко увяз. И, как ни странно, он единственный, кто видел все — и слабость, и силу, и уродство, и... все остальное. Они приехали в "Нуар" задолго до назначенного времени. Клуб был почти пуст. Тихая музыка, приглушенный свет, несколько вампиров, лениво потягивающих свои напитки у бара. Влад провел Славика мимо них, кивнув в ответ на почтительные приветствия. Он открыл дверь в ту самую комнату, где несколько дней назад разыгралась кровавая драма. Теперь здесь было чисто, ковер был на месте, и ничто не напоминало об убийстве. — Присаживайся, — Влад указал на один из бархатных диванов. — Чувствуй себя как дома. Хотя нет, не чувствуй. Просто сядь и слушай. Или спрашивай. В общем, решай уже, Миронов, что тебе от меня надо. Он сел в кресло напротив, закинув ногу на ногу. Маска безразличия вернулась, но в его глазах Славик увидел то, чего не видел раньше. Не гнев, не раздражение. А искреннее, неподдельное ожидание. Он действительно был готов к разговору. И Славик понял, что это его шанс. Единственный шанс получить ответы. И он должен был им воспользоваться. Славик сел на край дивана, чувствуя себя невероятно неуютно. Атмосфера этой комнаты все еще давила, напоминая о том ужасе, что он здесь пережил. Но взгляд Влада, выжидающий и на удивление открытый, заставил его собраться. — Почему? — это был первый вопрос, который сорвался с его губ. Простой, но всеобъемлющий. — Почему — что? — Влад чуть склонил голову набок. — Почему я вампир? Почему убил того человека? Почему сплю с Евой? Почему не умер от твоей каши? Будь конкретнее, Миронов, у нас не так много времени до прихода главного актера этой драмы. Его тон был язвительным, но беззлобным. Он просто констатировал факты. Славик глубоко вздохнул. — Почему ты мне не сказал? Сразу. После того, как я нашел тебя в туалете в первый раз. Мог бы просто припугнуть, заставить молчать. Зачем была вся эта игра с "болезнью"? Влад на мгновение задумался. Это был хороший вопрос. — Потому что это мой протокол, — ответил он наконец. — Минимальное вмешательство. Максимальная маскировка. Раскрывать свою сущность смертному из-за того, что он застукал тебя за... избавлением от школьной котлеты, — это непрофессионально. Я думал, ты отстанешь. Я недооценил твое упрямство. — А... убийство... это тоже "протокол"? — тихо спросил Славик, боясь ответа. — Нет, — лицо Влада помрачнело. — Это был срыв. Накопившийся гнев. И... показательное выступление. Для тебя. Чтобы ты понял, что я не больной мальчик, а монстр. Чтобы ты испугался и отстал. Я снова недооценил тебя. И перегнул палку. Он посмотрел Славику прямо в глаза. — Тот человек... он не был невинной жертвой. Он был насильником и убийцей, которого наш Клан "убрал" с улиц. Его смерть ничего не значит для этого мира. Но это не оправдывает меня. Я не должен был делать это на твоих глазах. Славик молчал, переваривая информацию. Это немного, но меняло дело. — А... Роман? И Ева? — он перешел к самой сложной теме. — Что между вами происходит? Влад криво усмехнулся. — Добро пожаловать в мир бессмертных интриг. Ева — моя бывшая. Очень бывшая. Которая никак не может с этим смириться и периодически пытается вернуть меня самыми идиотскими способами. Роман... — он нахмурился. — Роман — это Роман. Он сложнее. Он хочет... власти. Контроля. И я, по какой-то причине, стал для него объектом этой жажды. Он играет в свою долгую, сложную игру. А вы с Евой — просто фигуры на его доске. Он откинулся в кресле, глядя в потолок. — Мы живем слишком долго, Миронов. И со временем наши чувства, наши желания, они... искажаются. Превращаются в сложные, запутанные игры. В которых легко потеряться. Он снова посмотрел на Славика. — Я не хороший. И не плохой. Я просто... есть. И я застрял в этой жизни на очень, очень долгое время. А ты случайно оказался рядом в самый неподходящий момент. Наступила тишина. Славик больше не чувствовал страха. Он чувствовал... понимание. Картина мира Влада, пусть и чудовищная, начинала приобретать смысл. — А "якорь"? — спросил он свой последний, главный вопрос. — Что это на самом деле значит? Твой дед говорил про "резонанс", про то, что я должен тебя стабилизировать... — Это значит, что моя древняя кровь, которая сейчас бунтует во мне, по какой-то причине... узнала твою, — Влад произнес это с видимой неохотой. — Твоя жизненная сила, твой... запах... он действует на меня, как успокоительное. Приглушает хаос внутри. Дед считает, что пока я не научусь контролировать себя сам, твое присутствие рядом — единственный способ не дать мне сорваться с цепи. Он посмотрел на свои руки. — Так что, хочешь ты того или нет, ты мое лекарство. И моя главная слабость. Идеальная ирония, не находишь? В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился Роман. — О, я смотрю, семейная терапия уже в самом разгаре! — весело произнес он. — Надеюсь, вы оставили немного драмы и для меня. Появление Романа мгновенно разрушило хрупкую атмосферу откровения. Воздух в комнате снова наэлектризовался. Влад медленно поднялся с кресла, и вся его усталость, вся его показная расслабленность исчезли. На их место пришла холодная, концентрированная ярость. Он определенно хотел сначала четвертовать Романа. Потом расчленить. А потом долго и со смаком сжигать на костре, благо он уже находился на той стадии Пробуждения, когда прямое солнце его не испепеляло. Славик инстинктивно вжался в диван. Он видел этот взгляд раньше. Взгляд убийцы. — Выйди, — приказал Влад, не глядя на Славика. Его глаза были прикованы к Роману. Славик не заставил себя упрашивать. Он пулей вылетел из комнаты, плотно прикрыв за собой дверь. Он не хотел быть свидетелем того, что сейчас произойдет. Как только дверь закрылась, Влад сделал шаг навстречу Роману. — Какого хрена ты дал мне ту алхимическую дрянь, скажи мне, Рома? — его голос был тихим, почти шепотом, но от этого звучал еще более угрожающе. Роман не отступил. Его веселая маска слетела, обнажив серьезное, сосредоточенное лицо. — Это был афродизиак, Влад. Сильнейший катализатор, смешанный с твоей собственной кровью. Он не должен был спровоцировать Пробуждение. Он должен был просто... снять твои внутренние барьеры. Заставить тебя захотеть. — Захотеть? — переспросил Влад, его голос был пропитан ядом. — Захотеть чего, Роман? Очередной твоей грязной игры? — Захотеть жить! — Роман повысил голос, его спокойствие дало трещину. — Ты не живешь, Влад, ты существуешь! Ты заперся в своей башне из долга и одиночества, ты ходишь в эту проклятую школу, играешь в свои роли, но тебя в них нет! Ты пустая оболочка! Я хотел встряхнуть тебя! Заставить тебя почувствовать хоть что-то, кроме своей вечной скуки и раздражения! — И ты решил сделать это, подсунув мне наркотик и выставив меня на посмешище перед смертным?! — Влад был уже в метре от него, его аура давила, заставляя воздух в комнате густеть. — Ты чуть не спровоцировал резню в собственном доме! — Я не знал, что это вызовет Пробуждение! — выкрикнул Роман, в его голосе впервые прозвучали нотки отчаяния. — Я думал, это просто... усилит твою жажду. Заставит тебя сорваться. И обратиться за помощью. Ко мне! Или к Еве! К кому угодно, кто мог бы вытащить тебя из твоего панциря! Он сделал шаг вперед, его взгляд был полон странной, болезненной смеси ярости и мольбы. — Я смотрю на тебя, Граф, и вижу, как ты угасаешь. Ты — самое могущественное и прекрасное существо, которое я знаю, и ты позволяешь себе гнить заживо в этом болоте из правил и приказов деда! Я хотел увидеть того Влада, который сжег дотла целый мафиозный клан! Того, кто стоит сейчас передо мной, — разъяренного, полного силы, живого! Влад замер. Слова Романа, пропитанные безумной, извращенной логикой, попали в цель. Он действительно чувствовал себя живым. Таким живым, каким не чувствовал себя уже очень давно. Эта ярость, эта сила, бурлящая в венах... это было пьянящее чувство. — Ты безумец, — выдохнул Влад, но в его голосе уже не было прежней убийственной ярости. Только холодная, тяжелая констатация. — Я безумно хочу, чтобы ты жил, а не просто существовал, — тихо ответил Роман. — Даже если для этого мне придется стать твоим главным врагом. Он посмотрел на Влада, и в его глазах больше не было игры. Только голая, отчаянная искренность. — Дед приказал нам решить разногласия. Так вот, я тебе все сказал. Можешь оторвать мне голову. Но я не жалею о том, что сделал. Потому что я смотрю на тебя сейчас и вижу не тень, а огонь. Наступила тишина. Влад смотрел на Романа, и впервые за долгое время он не знал, что чувствовать. Гнев боролся с каким-то странным, неправильным пониманием. Роман был сумасшедшим манипулятором. Но, возможно, в его безумии была доля ужасной, жестокой правоты. — Убирайся, — наконец произнес Влад. — Убирайся с глаз моих. Пока я не передумал. Роман не стал спорить. Он молча кивнул, развернулся и вышел из комнаты, оставляя Влада одного. Влад опустился в кресло. Он был опустошен. Этот разговор вымотал его больше, чем любая драка. Он ненавидел Романа. Но в то же время... он был единственным, кто осмелился бросить ему в лицо такую правду. И Влад не знал, что с этой правдой теперь делать. Роман ушел. Дверь за ним тихо закрылась, и Влад остался один в оглушительной тишине. Он сидел в кресле, откинув голову назад и прикрыв глаза. Слова Романа, как кислота, прожигали его сознание. "Ты не живешь, ты существуешь". "Я смотрю на тебя и вижу, как ты угасаешь". Он ненавидел его за то, что это была правда. Он действительно угас. Шестьсот лет... он устал. Устал от битв, от потерь, от вечного одиночества, от необходимости скрываться. Его жизнь давно превратилась в череду заданий и приказов. В рутину выживания. А он и не заметил, как огонь внутри него превратился в тлеющие угли. Дверь тихонько скрипнула. Влад не открыл глаз. Он знал, кто там. Он чувствовал его с того самого момента, как тот замер за дверью, не решаясь уйти. — Я же сказал тебе уйти, Миронов. Славик вошел в комнату и остановился в нескольких шагах. Он выглядел растерянным и напуганным, но в его глазах больше не было того животного ужаса. Было что-то другое. Сочувствие. — Я слышал, — тихо сказал он. Влад усмехнулся, не открывая глаз. — Конечно, ты слышал. Ты же у нас главный свидетель всех моих унижений. Что, понравилось шоу? — А... — Славик сглотнул, игнорируя его язвительность. — Почему... Почему ты... не хочешь жить? Вопрос был задан так просто, так прямо, что Влад вздрогнул. Никто и никогда не задавал ему этот вопрос. Ни дед, ни Ева, ни даже Роман. Они все видели его состояние, но никто не осмелился спросить "почему". А этот смертный мальчишка... он просто взял и спросил. Влад открыл глаза и посмотрел на Славика. Посмотрел по-настоящему, без маски, без брони. — А зачем? — его голос был тихим и полным бесконечной усталости. — Зачем жить, когда все, кого ты любил, давно превратились в прах? Когда мир, который ты знал, исчез? Когда каждый новый день похож на предыдущий? Я видел, как рождаются и умирают империи. Я читал книги, которые еще не написаны в ваших учебниках. Я пробовал все, что может предложить этот мир. И знаешь что, Миронов? Он пуст. Он поднялся и подошел к окну, глядя на огни ночного города. — Я не живу. Я отбываю срок. Бесконечный срок. И единственное, что придает ему хоть какой-то смысл — это долг. Приказы. Миссии. Они помогают не сойти с ума от этой пустоты. Вот и все. Он сказал это не для того, чтобы его пожалели. Он просто ответил на вопрос. Честно. Впервые за много столетий. Славик молчал. Он не знал, что можно ответить на такое. Любые слова казались бы глупыми и неуместными. Он просто подошел и встал рядом с ним у окна. Они стояли молча, глядя на город. Вампир, уставший от вечности, и смертный, который только начинал жить. И в этот момент, в этой тишине, стена между ними стала еще тоньше. Она почти исчезла. Славик не знал, что сказать, и поэтому просто стоял рядом, глядя в окно. Эта тишина была не неловкой, а какой-то... правильной. Влад, не отрывая взгляда от огней города, продолжил говорить, словно рассуждая вслух. Его голос был тихим, лишенным обычной брони сарказма. — ...Я никогда не считал смертных игрушками. Материалом, расходниками... — он говорил это, словно отвечая на невысказанные обвинения Славика после той ночи в клубе. — Я заботился о некоторых. Спасал тех, кого знал еще при жизни, помогал их детям, их внукам... Но, сам понимаешь, для меня теперь время — очень длинная штука. Ты провожаешь их всех. Одного за другим. И в какой-то момент... просто перестаешь привязываться. Чтобы не было так больно. Он повернул голову и посмотрел на Славика. — Остальные вампиры в нашем Клане, хоть некоторые и выглядят как старцы, на деле не прожили и полусотни лет. Они не помнят мира без электричества. Они не знают, что такое настоящая чума. Для них это все — просто вечная вечеринка. А для меня... — он снова отвернулся. — Для меня это просто вечность. Он сделал паузу. — Учитывая, что ты — мой... — Влад кивком указал на браслет на руке Славика. — Мой "якорь". И моя ответственность. Я доделаю сегодня вечером этот браслет. Улучшу его. Славик удивленно посмотрел на него. — Что ты сделаешь? — Я вплету в него еще одну защитную руну, — пояснил Влад, все так же глядя в окно. — Без твоего разрешения никто из наших не сможет подойти к тебе ближе, чем на два метра, с плохими намерениями. Они просто не смогут. Их воля будет парализована. Он наконец повернулся и посмотрел Славику прямо в глаза. — Я не могу защитить тебя от всего. Не могу изменить то, кто я есть. Но я могу сделать так, чтобы ты был в безопасности. Хотя бы в Особняке. Это было не просто обещание. Это было признание. Признание того, что Славик для него важен. Не просто как "якорь" или "лекарство". А как... человек. Человек, за которого он теперь несет ответственность. Они вернулись в особняк. Разговор в "Нуаре" незримо изменил атмосферу между ними. Напряжение спало, уступив место какой-то новой, хрупкой форме понимания. Они молча переоделись в комнате, стараясь не мешать друг другу. Влад — в свои привычные черные брюки и рубашку, Славик — в чистую футболку и джинсы. Когда пришло время ужина, они вместе спустились в столовую. В зале, как обычно, царил полумрак, велись тихие беседы, звенели кубки. Несколько вампиров бросили на них любопытные взгляды, но Влад их проигнорировал. Но в этот раз все было иначе. Влад не пошел ни к столу с графинами, ни к группе доноров, стоящих в ожидании. Он прошел мимо них, словно их не существовало. Он направился к маленькому, уединенному столику на двоих в дальнем углу зала. Сел в одно из кресел. А потом посмотрел на Славика и коротко кивнул на стул напротив. Это был безмолвный, но абсолютно ясный жест. Приглашение. Славик на секунду замер. Другие вампиры тоже заметили это. В зале повисла легкая пауза. Граф, который всегда ужинал в одиночестве или в компании "источников", пригласил за свой стол смертного. Своего "якоря". Это было неслыханно. Славик, чувствуя на себе десятки пар удивленных глаз, подошел и сел напротив Влада. К ним тут же подошел официант — высокий, бесстрастный вампир в ливрее. — Господин Граф, — почтительно произнес он. — Ваш обычный "источник"? Или предпочитаете что-то из винтажных запасов? Влад даже не посмотрел на него. — Ни то, ни другое, — ровным голосом ответил он. — Принеси меню. Для него. Он кивнул на Славика. Официант на мгновение застыл в изумлении, его безупречная маска дрогнула. Принести человеческое меню за стол Графа? Это нарушало все неписаные правила этого места. Но взгляд Влада, холодный и не терпящий возражений, заставил его тут же прийти в себя. — Сию минуту, господин. Через мгновение он вернулся с тяжелой папкой в кожаном переплете и положил ее перед Славиком. — А вам, господин Граф? — Ничего. Я не голоден, — отрезал Влад. Официант поклонился и бесшумно удалился, оставляя за собой шлейф недоумения, который тут же распространился по залу в виде тихого шепота. Славик растерянно открыл меню. Там были блюда, названия которых он даже выговорить не мог. Но он не мог сосредоточиться на них. Он смотрел на Влада. Тот сидел напротив, расслабленно откинувшись в кресле, и просто смотрел на него. Не ел, не пил. Просто... был рядом. — Заказывай что-нибудь, — сказал Влад. — У них неплохой стейк. — А ты... ты не будешь? — тихо спросил Славик. — Я сыт после вчерашнего, — ответил Влад. Это была полуправда. Он действительно был сыт, но мог бы и "перекусить". Но он не хотел. Не сейчас. Не на глазах у Славика. В этот момент Славик понял, что произошло. Влад не просто пригласил его за свой стол. Он отказался от своей еды, от своего ритуала, чтобы просто посидеть с ним. Чтобы тот не чувствовал себя одиноким и напуганным в этом зале, полном монстров. Это была уступка. Огромная, немыслимая уступка для такого гордого существа, как Влад. Это был еще один способ сказать "извини". Славик закрыл меню. — Я тоже не голоден, — сказал он. — Может, просто... посидим? Влад удивленно посмотрел на него. А потом на его губах появилась едва заметная, но на этот раз — искренняя и совсем не язвительная улыбка. — Хорошо, Миронов, — кивнул он. — Посидим. Они сидели в тишине, которая больше не была неловкой. Влад смотрел, как Славик ерзает на стуле, явно ощущая на себе десятки любопытных и недружелюбных взглядов. Влад вздохнул. — Закрой глаза, — тихо скомандовал он. Славик удивленно посмотрел на него, но подчинился. Влад сделал несколько плавных, едва заметных пассов руками в воздухе. Славик, даже с закрытыми глазами, почувствовал, как изменилась атмосфера вокруг их столика. Воздух стал плотнее, звуки из зала приглушились, превратившись в далекий, неразборчивый гул. — Открывай. Славик открыл глаза. Вокруг их стола дрожал полупрозрачный, почти невидимый купол алого цвета. Он с опаской протянул руку и тронул его. Пальцы прошли сквозь барьер без всякого сопротивления. — Что это? — Он звукопоглощающий, — пояснил Влад. — Теперь не беспокойся, что нас подслушают. Можешь расслабиться. Пока Славик с удивлением разглядывал магический барьер, Влад подозвал официанта. — Легкий овощной салат. И кефир. Для него, — приказал он. — Но я же сказал, что не хочу... — начал было Славик. — Тебе нужна еда, глупый, — проворчал Влад, не глядя на него. — То, что у тебя нет аппетита в этом клоповнике, не значит, что нужно пренебрегать одним из трех приемов пищи. Официант быстро принес заказ. Влад подождал, пока Славик неохотно возьмет в руки вилку, а потом заговорил, глядя куда-то в пустоту. — Чем старше становится вампир, тем меньше крови ему становится необходимо. Постепенно. Мне, например, сейчас достаточно пары бокалов в неделю, чтобы притупить чувство голода и адекватно существовать. Наш организм не способен переваривать обычную пищу, она для нас как... картон. Вот почему мне нужно было избавляться от еды. Я действительно немного просчитался с тем, чтобы делать это прямо в школе, — на его губах промелькнула тень усмешки. — Ха-ха. К сожалению, ты был слишком внимателен ко мне. Этого я тоже не предусмотрел. Он сделал паузу, давая Славику осознать сказанное. — Но это когда все спокойно. А вот при сильном голоде... если очень долго не питаться, инстинкты берут свое. Тогда можно запросто обескровить минимум четверых людей, прежде чем разум вернется. А в состоянии ярости, бешенства, как после... Пробуждения... эта цифра может дойти и до семи за раз. Он посмотрел на Славика, и в его глазах промелькнула тень того самого монстра из "Нуара". — Так как я хорошо владею собой, в ту ночь в клубе, когда я был и голоден, и зол, я опустошил только одного. Мог бы и больше. Гораздо больше. Но я сдержался. Он снова отвернулся. — Так что да, Миронов. Я опасен. Но я не бездумный убийца. Обычно. Просто... старайся не злить меня, когда я голоден. Это было одновременно и объяснение, и предупреждение, и какая-то странная, извращенная форма доверия. Он посвящал Славика в тайны своего вида. В правила выживания рядом с ним. Славик молча ел свой салат. И впервые за все время он чувствовал, что начинает понимать. Не принимать, нет. Но понимать. И это было гораздо важнее. Они сидели в тишине своего магического купола, когда Славик заметил движение. К их столику направлялась Ева. Она шла уверенно, с той же хищной грацией, что и всегда, на ее губах играла вежливая улыбка. Славик напрягся. Но когда она подошла к столику и попыталась сделать шаг, чтобы обратиться к Владу, она словно наткнулась на невидимую стену. Ее тело дернулось, а улыбка на мгновение исчезла, сменившись удивлением. Она не могла пройти сквозь барьер. Славик вопросительно посмотрел на Влада. Тот, заметив его немой вопрос, лишь пожал плечами. — Звукопоглощающий он только для нас. Для остальных работает как щит, — пояснил он с ноткой самодовольства. Ева, быстро оправившись от неожиданности, снова мило улыбнулась Владу и сделала жест, кивая на их столик, мол, "можно к вам?". Влад смерил ее долгим, изучающим взглядом. Ему было действительно интересно, что же ей нужно, раз она пытается поговорить с ним во второй раз за день, да еще и после публичного унижения. С легким вздохом он щелкнул пальцами, и в алом барьере появился проход. — Заходи, — бросил он. — Но стул неси сама. Ева, чуть скривив губы от такого "радушия", подхватила стул от соседнего столика и села рядом с ними. Ее немного злило, что ей приходится так унижаться, но дело, видимо, было серьезным. — Влад, — начала она, проигнорировав Славика. — Я хотела... извиниться. Влад скептически вскинул бровь. — За что именно? За то, что чуть не спровоцировала мое неконтролируемое Пробуждение, или за то, что шантажировала меня в школьном кабинете? Уточни. Ева поморщилась. — И за то, и за другое. Я... я была не права. Я заигралась. Прости. Это извинение, хоть и выглядело искренним, было лишь прелюдией. Влад ждал. — Но я пришла не только за этим, — как он и думал, она перешла к главному. — Мне нужна помощь. С тем культом, который поручил мне дед. — Что, не справляешься с кучкой фанатиков? — с сарказмом спросил Влад. — Там не просто фанатики, — лицо Евы стало серьезным. — Я провела разведку. Это не дети, играющие в страшилки. Это хорошо организованная группа, и они действительно используют магию крови. Но самое главное... за ними стоят оборотни. При слове "оборотни" Влад напрягся. Это меняло все. Конфликты с оборотнями всегда были кровавыми и грязными. — Они их науськивают, — продолжала Ева. — Используют как живой щит и расходный материал. Я видела их "лидера". Он не человек. Он — оборотень. И он очень сильный. Я не могу подобраться к нему одна, не раскрыв себя. Мне нужна поддержка. Мне нужен ты. Она посмотрела на него с отчаянием и надеждой. — Дед дал мне это задание, но он не знал всей картины. Если я доложу ему сейчас, он просто пришлет зачистку, и начнется полномасштабная война кланов. А если мы вдвоем... мы можем решить эту проблему тихо. Как мы умеем. Влад откинулся в кресле, скрестив руки на груди. Его скепсис был почти осязаем. Он смотрел на Еву не как на бывшую любовницу или коллегу, а как на некомпетентного подчиненного, пришедшего с провальным отчетом. — Оборотни. Как интересно, — протянул он с ледяной иронией. — Ты хотя бы выяснила название их "культа", прежде чем бежать ко мне с просьбами о помощи? Ева вздрогнула от его тона. — Они называют себя "Дети Фенрира". Очень оригинально, я знаю. — "Дети Фенрира", — Влад медленно повторил название, словно пробуя его на вкус. — И ты, одна из лучших агентов Клана, не можешь справиться с одним оборотнем и его ручными фанатиками? Ева, ты по силе почти равна Роману, а в некоторых аспектах даже превосходишь его. То, что ты не можешь устранить одного жалкого оборотня, означает только одно. Он подался вперед, впиваясь в нее взглядом. — Там такое дерьмо, в которое ты сама вляпываться никак не хочешь. И ты пришла ко мне, чтобы я сделал за тебя всю грязную работу. Я прав? Ева отвела взгляд. — Он не один. Их там несколько. Альфа и его ближайший круг. Они сильные. И они знают наши методы. Я пыталась подобраться, но они меня учуяли. Едва унесла ноги. — Так вот оно что, — Влад усмехнулся без тени веселья. — Тебе наваляли, и ты прибежала жаловаться. Прекрасно. Он замолчал, обдумывая ситуацию. Славик сидел тише воды, ниже травы, боясь даже вздохнуть. — И в конце концов, чего ты от меня хочешь, Ева? — Влад снова стал серьезным. — Конкретно. Какой план? Прикрывать твою спину, пока ты снова будешь играть в шпионку? Он не дождался ее ответа. — Или есть другой вариант? — он заговорил тише, и от этого его голос стал еще более зловещим. — Хочешь, я отправлюсь туда? Один. И просто их всех методично вырежу. Одну ночь. Всех фанатиков. И их пастухов-оборотней. Тихо, без свидетелей. К утру там останется только пустое здание и запах страха. Оборотни, конечно, узнают, что их стая лишилась нескольких голов. Но доказательств, что это сделали именно мы, у них не будет. Никаких. Он смотрел на нее в упор, предлагая простое, брутальное и чрезвычайно эффективное решение. Решение в его стиле. Не интриги, не разведка. А хирургически точная резня. Ева смотрела на него, и в ее глазах читалась смесь страха и восхищения. Это был тот самый Граф, которого она знала и которого боялась. Безжалостный и эффективный. — Ты... ты сможешь? Один? — Ты сомневаешься в моих способностях, Ева? — он вскинул бровь. — Просто скажи, чего ты хочешь. Изящную игру в шпионов с риском для нас обоих или чистое, окончательное решение проблемы? Выбирай. Ева смотрела на Влада, и на ее лице отражалась сложная борьба. С одной стороны, его предложение было соблазнительным в своей простоте и эффективности. Одна ночь — и проблема решена. Никакого риска, никакой сложной игры. Но с другой... это означало бы полностью признать свою несостоятельность и отдать всю славу ему. — Нет, — наконец сказала она, но уже не так уверенно. — Дед дал задание на разведку, а не на зачистку. Если мы устроим бойню, это может спровоцировать ответный удар. Мы не знаем, насколько велика их стая и какие у них связи. Нужно действовать тоньше. Влад криво усмехнулся. Он так и думал. Она хотела и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. — "Тоньше" — это твой способ сказать "я боюсь", Ева? — "Тоньше" — значит "умнее", Влад! — вспыхнула она. — Их логово — это старый заброшенный завод на окраине промзоны. У них скоро будет некое "посвящение". Они соберут всех своих адептов и, я так думаю, попытаются обратить самых сильных. Это идеальный момент. Мы проникнем туда во время их ритуала. Я отвлеку рядовых членов, создам хаос. А ты... ты займешься Альфой и его ближайшим кругом. Тихо, по одному. Без шума. Это был рискованный, но вполне рабочий план. Классическая операция в их стиле. — Хорошо, — неожиданно легко согласился Влад. — План твой, ответственность твоя. Я — лишь инструмент в твоих изящных руках. Его сарказм был почти осязаем, но Ева решила его проигнорировать. — Посвящение через два дня. В полночь. Встречаемся за час до этого на въезде в промзону. Она поднялась, ее миссия была выполнена. Она снова бросила короткий, оценивающий взгляд на Славика, а потом на Влада. — И... постарайся до этого времени не вляпаться еще в какие-нибудь неприятности. И держи свой... якорь... при себе. С этими словами она вышла, на этот раз не прося Влада убрать барьер. Тот сам растворился, как только она отошла от стола. В столовой снова стало шумно. Влад и Славик опять остались одни. — Оборотни... — тихо произнес Славик, нарушая молчание. — Они... они тоже настоящие? — Более чем, — ответил Влад, глядя на пустой стул, где только что сидела Ева. — И они ненавидят нас так же сильно, как мы их. Это древняя вражда. Он повернулся к Славику. — Похоже, Миронов, твое пребывание в нашем уютном мирке станет еще интереснее. Через два дня ты увидишь не просто спарринг. Ты увидишь настоящую охоту. Он поднялся. — Пошли. Мне нужно подготовиться. И тебе тоже. — Мне? — удивился Славик. — А мне что делать? — Сидеть в моей комнате и не высовываться, — ответил Влад. — А еще... — он на мгновение задумался. — Мне понадобится твоя кровь. Славик побледнел. — Что?! — Не для питья, идиот, — фыркнул Влад. — Для защиты. Для твоего браслета. Я усилю его, как и обещал. Чтобы, пока меня не будет, ни одна тварь в этом особняке не посмела тебя тронуть. Он направился к выходу. Славик поспешил за ним. Страх снова смешивался с каким-то диким, неправильным предвкушением. Из темного угла зала для приема пищи, скрытая тенями и безразличием окружающих, пара внимательных глаз следила за столиком Графа. Она видела все. Как Влад поставил барьер. Как он снизошел до разговора со своим смертным "якорем". Как он отверг Еву. Как согласился на ее идиотскую миссию. "Сила Влада быстро прекратила играть," — с досадой подумала наблюдательница. — "Она была сбалансирована. Подумать только, всего один поход к Алисе, и вся нестабильность, весь этот прекрасный хаос — исчез. И это было плохо. Очень плохо". Ее план был в том, чтобы Пробуждение сделало Влада неуправляемым, диким, ведомым инстинктами. Чтобы он перестал быть идеальным солдатом своего деда. А вместо этого он снова превращался в ходячего мертвеца (как бы иронично это ни звучало). В робота, просто выполняющего приказы. Холодного, отстраненного, предсказуемого. А сейчас... сейчас этот шестисотлетний юнец, кажется, вытащил голову из песка. Он начал смотреть по сторонам. Он начал говорить. Он начал... чувствовать? Этот смертный мальчишка, этот нелепый "якорь", он рушил все. Он не делал Влада слабее. Он делал его... человечнее. Он возвращал ему то, что она так долго и старательно пыталась в нем убить. Не этого она добивалась. Совсем не этого. Влад и Славик поднялись и направились к себе в комнату. Наблюдательница проводила их долгим, холодным взглядом. "Она не даст похерить ее многовековые планы какому-то сопляку из спального района. Нет". Нужно действовать. Быстро и жестоко. Нужно убрать эту помеху. Но самой марать руки было нельзя. Дед сразу ее вычислит. "Нужно связаться с Романом," — мелькнула в ее голове ядовитая мысль. — "Намекнуть, что Влад от него может уйти... к другому. Что этот смертный — не просто "якорь", а нечто большее. Что он забирает у Влада не только боль, но и его внимание. Его время. Его... чувства". Она знала Романа. Знала его собственническую натуру, его ревность, его одержимость Владом. Этот вампир, ослепленный своей страстью, в кратчайшие сроки устранит "якорь". Он сделает это грязно, эмоционально, и все подозрения падут на него. А ее план, возможно, даже перейдет в завершающую фазу. Когда Влад, лишившись своего успокоительного, сломленный потерей, окончательно потеряет контроль... Наблюдательница усмехнулась в темноту. Она достала из кармана маленький, защищенный от прослушки телефон и набрала знакомый номер. Они вернулись в свою комнату. Атмосфера после разговора в столовой была странной — уже не враждебной, но все еще полной невысказанного. Влад решил не откладывать обещанное. — Садись, — сказал он, сам усаживаясь на свою кровать. Он похлопал по покрывалу рядом с собой, давая Славику понять, что тот должен сесть близко. Славик с опаской подчинился. Влад сразу же занялся делом. Он аккуратно взял руку Славика и снял с нее браслет. К удивлению Славика, оберег соскользнул с запястья без всякого сопротивления, словно понимая, что это не враждебное действие. Затем, непонятно откуда, в руке Влада появилась тонкая, длинная игла, которая, казалось, была сделана из застывшей крови. Не давая Славику опомниться, он быстрым, точным движением уколол его в подушечку указательного пальца. Славик вскрикнул скорее от неожиданности, чем от боли. На пальце выступила алая капля. Влад поднес палец Славика к кожаному браслету и позволил нескольким каплям крови упасть на него. Кожа мгновенно впитала кровь, не оставив и следа. А потом Влад начал что-то шептать. Это были тихие, гортанные слова на языке, которого Славик никогда не слышал. Древний, могущественный язык. Одновременно с этим от пальцев Влада, державших браслет, отделились тонкие, полупрозрачные кровавые жгутики. Они, как живые змейки, начали оплетать браслет, скручиваться вокруг него, выжигая на коже невидимые, но ощутимые для вампирского зрения таинственные символы и печати. Комната наполнилась едва уловимым запахом озона и старой крови. Наконец, свечение прекратилось. Шепот стих. И тут Влад сделал то, чего Славик не ожидал совершенно. Он все еще держал его руку. Он поднес его палец к своим губам и быстрым, точным движением языка слизал маленькую ранку. — ?!!? Мозг Славика взорвался. Шок. Недоумение. И предательский разряд тока, пробежавший по всему телу от этого простого, интимного жеста. Он отдернул руку, как от огня, его щеки пылали. Влад же, казалось, не придал этому никакого значения. Для него это был лишь самый быстрый и эффективный способ остановить кровь и запечатать рану. Он взял обновленный браслет и снова надел его на запястье Славика. Застежка щелкнула, и браслет словно слился с кожей. — Теперь сам ты его не снимешь, — сказал Влад, его голос был абсолютно ровным, будто ничего не произошло. — И для тебя он будет почти неощутимым. А для других... он не будет приковывать взгляды. Обычная кожаная фенечка. Но свою функцию она выполнит. Он поднялся. — А теперь отдыхай. У нас два дня до охоты. И мне нужно быть в своей лучшей форме. Влад отошел к своему столу и углубился в изучение какой-то старой карты, которую достал из ящика. А Славик сидел на кровати, касаясь пальцем того места, где только что были губы вампира. Он смотрел на браслет, который теперь ощущался как его собственная кожа. Два дня пролетели как один миг. Они не были похожи на предыдущую вязкую, серую вечность. Это были дни, наполненные действием и странным, непривычным чувством... партнерства. Влад суетился, и Славик, как его тень, суетился вместе с ним. У них не было ни свободной минутки. Утром Влад тащил его в тренировочный зал. Пока он сам оттачивал удары и магические техники с Олегом, тот не давал скучать и Славику. "Раз уж ты тут, нечего прохлаждаться!" — рычал старый вампир и заставлял его отжиматься, качать пресс, бегать круги по залу. Он учил его основам самообороны, показывал, как правильно уворачиваться и ставить блок. "Против вампира не поможет, — говорил он, — но от пьяного гопника в подворотне отобьешься". Славик выматывался до предела, но впервые в жизни чувствовал, как его тело становится сильным и послушным. Днем они пропадали в архивах. Огромная библиотека с тысячами древних фолиантов. Влад поручал ему задания: "Миронов, найди мне карту промзоны столетней давности", "Прочитай этот свиток, мне нужен раздел о лунных циклах и их влиянии на ликантропию", "Принеси пятый том "Бестиария Северных Земель"". Славик, который в школе ненавидел читать, здесь, среди запаха старой бумаги и пыли, с увлечением погружался в этот новый, неизведанный мир. За эти два дня он сделал и узнал больше, чем за всю свою жизнь в Янтарном. Они почти не разговаривали на личные темы. Их общение было деловым, коротким, по существу. Но они постоянно были вместе. Работали как одна команда. И стена неловкости между ними постепенно таяла, сменяясь привычкой и даже... доверием. В конце второго дня, на ужине, они снова сидели за своим уединенным столиком. — Тебе нужно хорошо поесть, — сказал Влад, его тон был серьезным. — И потом сразу иди в комнату и ложись спать. Ночь будет долгой, а я не хочу, чтобы ты тут один шатался. Он сделал паузу, посмотрев на Славика. — И... извини, если тебе будет неприятно. Но мне придется создать тут небольшой беспорядок. Мне нужны силы. Максимум. Влад едва заметно улыбнулся — не усмехнулся, а именно улыбнулся. Устало, но искренне. И у Славика от этой редкой, настоящей улыбки на мгновение замерло сердце, а потом застучало все быстрее и быстрее. В этот момент, в свете свечей, со своими темными глазами и этой внезапной, обезоруживающей улыбкой, Влад был так красив, что хотелось зажмуриться. Он даже пропустил момент, когда к их столику вместе с официантом подошел тот самый русоволосый и голубоглазый парень, так похожий на него самого. — Добрый вечер, Александр, — голос Влада снова стал ровным и отстраненным, он вернулся к своей роли Графа. — Я сегодня выпью чуть больше, чем обычно. Обратись потом, пожалуйста, в медчасть за крововосстанавливающими, хорошо? Парень, Александр, счастливо и покорно улыбнулся. — Конечно, господин Граф. Для меня честь. Он опустился на колени у кресла Влада. Славик отвел взгляд. Он знал, что сейчас произойдет. Но на этот раз он чувствовал не шок и не отвращение. А странную, острую, ревнивую боль. Ему хотелось, чтобы Влад улыбнулся так же ему. Ему хотелось, чтобы он так же заботился о нем. Ему хотелось быть на месте этого Александра. И эта мысль испугала его больше, чем все вампиры и оборотни, вместе взятые. Славик заставил себя снова посмотреть. Он должен был. Должен был понять, почему это вызывает в нем такую бурю. Влад не спешил. Он действовал как художник, готовящийся нанести главный мазок на свой шедевр. Он положил руку на плечо Александра, его длинные пальцы мягко сжали кожу. Другой рукой он осторожно, почти нежно, убрал светлые волосы с шеи парня, открывая бледный, беззащитный участок кожи над пульсирующей веной. Александр затаил дыхание, его глаза были полуприкрыты, на губах играла блаженная улыбка. Он был в полной власти Влада, и ему это нравилось. Сначала он провел ими чуть ниже, у ключицы, оставляя невесомый, едва ощутимый поцелуй, от которого по телу Александра пробежала дрожь. Потом медленно, мучительно медленно, он поднялся выше, к самой сонной артерии. Он выдохнул, и его прохладное дыхание заставило кожу Александра покрыться мурашками. Славик смотрел, и его собственное дыхание сбилось. Это было не просто питание. Это было соблазнение. Прелюдия. Каждое движение Влада было выверенным, полным контроля и обещания невероятного удовольствия. Наконец, Влад приоткрыл губы. Его клыки показались лишь на мгновение, прежде чем плавно и безболезненно войти в податливую плоть. Александр тихо застонал, откидывая голову на плечо Влада. Его тело полностью расслабилось, он отдался этому чувству без остатка. Влад пил. Глубоко, размеренно, с закрытыми глазами. Его щеки, обычно бледные, слегка порозовели. Он впитывал не просто кровь, а саму жизнь, энергию, обожание, которое исходило от донора. Это был симбиоз, темный и извращенный, но по-своему гармоничный. А Славик... он ревновал. Он сам не понимал, почему. Это было иррационально. Глупо. Он ревновал вампира к его еде. Но это было не так. Он ревновал не к процессу, а к близости. Он видел ту нежность, пусть и показную, с которой Влад касался этого парня. Видел ту власть, которую он имел над ним. Видел то абсолютное доверие и покорность в глазах Александра. А ведь тот был так похож на него... Светлые волосы, голубые глаза... Неужели Влад выбрал его специально? Чтобы показать Славику его место? Чтобы напомнить, что он, Славик, — лишь "якорь", функция, а вот такие, как Александр, — источник удовольствия? Боль была острой, неожиданной, как удар под дых. Ему хотелось вскочить, оттащить этого Александра, закричать на Влада. Сделать хоть что-то, чтобы разрушить эту интимную, чужую сцену. Ему хотелось, чтобы Влад таккасался его. Чтобы он был тем, кто сидит у его ног. Чтобы он был причиной этой сосредоточенной, почти медитативной мины на лице Графа. Эта мысль была настолько дикой и неправильной, что он вцепился пальцами в край стола, чтобы не выдать своего волнения. Он злился. На Влада — за то, что тот так демонстративно это делает. На этого Александра — за то, что тот так легко получает то, о чем сам Славик и мечтать не смел. И больше всего — на самого себя. За эту унизительную, глупую, бессмысленную ревность. Когда Влад наконец отстранился, его глаза были темными, почти черными, в них плескалось удовлетворение и сила. Он провел большим пальцем по губам, стирая последнюю каплю крови. Он поднял взгляд и посмотрел прямо на Славика. И в его глазах Славик увидел не насмешку. Он увидел понимание. Влад все видел. Он видел его ревность, его смятение, его боль. И он ничего не сказал. Просто смотрел. И этот молчаливый, всезнающий взгляд был хуже любых слов. Он подтверждал все самые страшные догадки Славика о самом себе. Славик резко встал. — Я... я пойду в комнату. Ждать. Он развернулся и быстро пошел к выходу, не дожидаясь ответа. Ему нужно было уйти. Уйти, пока он не сделал какую-нибудь глупость. Славик почти бежал по коридорам. Он ворвался в их комнату и захлопнул за собой дверь, прислонившись к ней спиной. Сердце колотилось где-то в горле. Ревность. Он ревновал. Это было так очевидно, так унизительно. И Влад это видел. Дверь за его спиной тихо открылась. Славик отскочил, как ошпаренный. Он же ее держал…На пороге стоял Влад. Он вошел и бесшумно закрыл за собой дверь. Его глаза были темными, серьезными, в них не было ни насмешки, ни злости. Он сделал шаг. Потом еще один. И еще. Славик инстинктивно пятился назад, пока не уперся спиной в холодную стену. Влад подошел вплотную и уперся руками в стену по обе стороны от головы Славика, запирая его в ловушку. Точно так же, как Славик сделал это с ним в школьном туалете. Только сейчас роли поменялись. — Ты хотел бы так же? — голос Влада был низким, почти шепотом, но каждое слово впивалось в сознание. — Ты ХОТЕЛ бы предложить мне свою кровь? Славик молчал, не в силах вымолвить ни слова. Он мог только смотреть в эти темные, гипнотические глаза. — Я знаю, насколько вкусная она у тебя может быть, — продолжал Влад, его взгляд был тяжелым, почти осязаемым. — Я чувствую ее даже сейчас. И именно поэтому я еще ничего не сделал. Потому что, если я попробую, я могу не остановиться. Он наклонился ближе, их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга. — Насильно я тебя кусать и пить твою кровь не буду, Миронов. Никогда. Но если ты САМ этого захочешь и СКАЖЕШЬ мне об этом — то всегда пожалуйста. Он сделал паузу, давая Славику осознать весь вес его слов. — Я не обесцениваю тебя. Ты не просто "якорь". Ты мой друг... наверное, даже партнер, раз уж мы так связаны. И я не хочу, чтобы моя жажда крови обременяла наши... отношения. Но раз уж этого хочешь ты... то тебе стоило просто сказать мне об этом. Это был шок. Полный, абсолютный шок. Влад не просто понял. Он озвучил самые тайные, самые постыдные желания Славика. И не осудил. Он просто... предложил выбор. Влад отстранился, делая шаг назад и давая Славику пространство для дыхания. Он уже был одет в свою "рабочую" одежду — темный, практичный тактический костюм. — Подумай об этом, пока будешь ждать меня. Я всего лишь на ночь уйду. А когда я приду... мы поговорим. С этими словами он развернулся и вышел из комнаты, оставляя Славика одного, прижатого к стене, с бешено колотящимся сердцем и словами Влада, которые горели в его мозгу. Он оставил его с выбором. Страшным. Запретным. И до ужаса желанным. И у Славика была целая ночь, чтобы решить, хватит ли у него смелости сделать этот выбор. Ночь была холодной и безлунной — идеальные условия для охоты. Влад вел машину по пустынной дороге промзоны, его мысли были далеки от предстоящей миссии. Разговор со Славиком выбил его из колеи. Он оставил ему выбор, но сам не знал, какого ответа ждет. Или боялся себе в этом признаться. Он остановился в условленном месте, на заброшенной парковке. Через минуту из темноты вынырнул мотоцикл Евы. Она была облачена в черный кожаный комбинезон, ее лицо было серьезным и сосредоточенным. В боевой обстановке она преображалась, отбрасывая все свои игры и капризы. — Готов? — спросила она, заглушив двигатель. — Всегда, — коротко ответил Влад. Они быстро сверили план. Заброшенный завод представлял собой комплекс из нескольких зданий. Их цель — главный сборочный цех, где, по данным Евы, должен был проходить ритуал. Они двигались бесшумно, как две тени. Охрана из числа фанатиков была расставлена неумело, и они обошли посты, даже не вспотев. У огромных ворот цеха они разделились. — Я захожу через главный вход. Устрою им фейерверк, — прошептала Ева. — У тебя будет минут пять, пока всеобщее внимание будет приковано ко мне. Альфа и его свита, скорее всего, на верхних ярусах, у "алтаря". Действуй. Влад лишь кивнул и, используя свои крылья для бесшумного подъема, взмыл к разбитому окну под самой крышей. Ева распахнула ворота и шагнула внутрь. — Вечеринка! Кто заказывал развлечения? Внизу, в свете костров и свечей, собралось около полусотни фанатиков. Увидев ее, они на мгновение замерли, а потом с яростными криками бросились на нее. Ева рассмеялась и вступила в бой. Она не убивала. Она калечила. Ее движения были смертоносным танцем — она ломала руки, выбивала суставы, швыряла людей в стены. Хаос, который она устроила, был идеальным отвлекающим маневром. Влад в это время уже был внутри, на металлических лесах под потолком. Он бесшумно двигался в тени, его обостренное зрение сканировало толпу. Вот он. На импровизированном возвышении, у алтаря, на котором лежала связанная девушка — очевидно, будущая "жертва". Альфа. Огромный, бородатый мужчина, от которого исходила аура дикой, животной силы. Рядом с ним — еще трое, его бета-волки. Они с интересом наблюдали за тем, как Ева расправляется с их "паствой", но не вмешивались. Влад дождался момента, когда один из "бета" отошел в сторону, чтобы отдать какой-то приказ. Это был его шанс. Он сорвался с лесов, как черный ястреб. Его появление было абсолютно бесшумным и неожиданным. Прежде чем оборотень успел что-либо понять, когти Влада уже сомкнулись на его горле. Короткий, резкий рывок — и шея сломана. Труп беззвучно осел в тени. Один есть. Двое оставшихся охранников Альфы тут же почувствовали неладное. Они зарычали, их тела начали меняться, покрываясь шерстью. Но Влад был уже у второго. Он не стал вступать в схватку. Его кровавые жгуты, тонкие и острые, как иглы, выстрелили из его спины и пронзили оборотня в нескольких местах, парализуя его. Затем последовал быстрый удар в висок. Второй готов. Альфа взревел от ярости. Он наконец-то понял, что у них еще один гость. Он отшвырнул последнего охранника в сторону, приказывая ему разобраться с Евой, а сам повернулся к Владу. — Вампир! — прорычал он, его тело начало стремительно трансформироваться в огромного, почти трехметрового волка-людоеда. Влад расправил свои кровавые крылья. — Оборотень, — спокойно ответил он. Их поединок был коротким и жестоким. Альфа был невероятно силен и быстр, его когти оставляли глубокие борозды даже на стенах. Но Влад был быстрее. Он не лез в ближний бой. Он кружил вокруг него, используя крылья для уклонения, и наносил точечные, точные удары своей магией крови. Он не пытался убить его сразу. Он изматывал его, ранил, заставлял терять кровь и силы. Наконец, когда оборотень, тяжело дыша, остановился на мгновение, Влад нанес решающий удар. Он оказался за его спиной и одним движением сломал ему позвоночник. Альфа рухнул на пол, снова принимая человеческий облик. Внизу Ева уже заканчивала. Последний оборотень был мертв, а фанатики, лишившись своих лидеров и увидев гибель своих "богов", были полностью деморализованы. Они сбились в кучу, дрожа от страха. Влад спрыгнул вниз, его крылья сложились. Он подошел к алтарю. Девушка, которую готовили в жертвы, лежала там, плача от ужаса. Влад одним движением разрезал ее путы. Она вскочила, готовая бежать. — Подожди, — его голос был спокойным, почти гипнотическим. Он заглянул ей в глаза. Легкое ментальное воздействие, туман, который окутал ее сознание. — Ты была на вечеринке. Выпила слишком много. Тебе стало плохо, и ты уснула в машине друга. Ты ничего не помнишь. Никаких ритуалов, никаких монстров. Просто неудачная вечеринка. Он стер последние несколько часов из ее памяти, оставив лишь легкую головную боль и смутное чувство тревоги. — А теперь иди. Твои друзья ждут тебя на парковке. Девушка растерянно моргнула, тряхнула головой и, ничего не понимая, бросилась к выходу. Затем Влад повернулся к толпе фанатиков. Ева уже стояла рядом. — Поможешь? — спросил он. — С удовольствием, — улыбнулась она. Они работали в унисон. Их воля, усиленная магией крови, накрыла толпу невидимой волной. Это не было грубым стиранием памяти. Это было внушение. Каждому из них они внушили одну и ту же мысль. Мысль о том, что все это — оккультизм, ритуалы, "Дети Фенрира" — было ошибкой. Глупой, детской игрой, которая привела их на край гибели. Они внушили им чувство глубокого разочарования и отвращения к тому, чем они занимались. Они не забыли эту ночь. Нет. Они запомнили ее как момент своего самого большого позора. Момент, когда их чуть не убили в какой-то криминальной разборке на заброшенном заводе. Больше они таким точно заниматься не будут. Страх и стыд — лучшие предохранители от глупости. — Чистая работа, Граф, — сказала Ева, когда последний фанатик, спотыкаясь, покинул цех. — Ты тоже неплохо справилась, — признал он. Они не стали добивать тела оборотней. Это был трофей для зачистки. Доказательство их работы. — Уходим, — скомандовал Влад. — Скоро здесь будут наши "уборщики". Нам тут делать нечего. Они так же незаметно, как и пришли, покинули завод. Миссия была выполнена. Чисто, эффективно, без лишнего шума и, главное, без смертных свидетелей, помнящих лишнее. Они снова были идеальной командой. Но когда Влад сел в свою машину, его мысли были уже не здесь. Они были в особняке. В его комнате. Где его ждал смертный мальчишка, которому он не мог стереть память. Победа пьянила. Она пьянила лучше любого бокала крови с пряностями, лучше самого изысканного "винтажа". Адреналин от битвы, удовлетворение от чисто выполненной работы, осознание собственной силы — все это смешалось в эйфорический коктейль. Владу хотелось просто взлететь в ночное небо и закричать от переполнявших его чувств. При Еве он не мог себе такое позволить, но теперь, когда он остался один здесь… Он сдержался. Он гнал машину по ночному шоссе, и его пальцы отбивали нетерпеливый ритм по рулю. "Не стоит совершать глупости. Верно?" — повторял он себе, как мантру. Но в глубине души он знал, что уже поздно. Он уже совершил главную глупость — оставил в своей комнате человека, к которому ему хотелось вернуться. Он въехал на парковку особняка, заглушил машину. И тут же отбросил всякое притворство. Вместо того чтобы идти через главный вход, он просто... растворился. Его тело окуталось тенью, сжалось, и через мгновение на его месте уже была крупная летучая мышь с темно-алыми прожилками на крыльях. Не спеша, наслаждаясь полетом, он долетел до своего окна на седьмом этаже. Оно было приоткрыто. Бесшумно влетев внутрь, он увидел картину, от которой его мертвое сердце сделало кульбит. Славик спал. Но не на своей кровати. Он лежал на кровати Влада, свернувшись калачиком и крепко обнимая подушку, на которой "спал" Влад прошлой ночью. Он искал его запаха, его присутствия, его успокаивающего холода. Влад не удержался от маленькой шалости. — Хэй, Спящая красавица, просыпайся! — его голос, полный непривычного веселья, прозвучал в тихой комнате. — Я тут чуть-чуть удачно совершил налет. Славик испуганно проснулся. Он сел на кровати, протирая глаза, и растерянно огляделся. В комнате никого не было. Только летучая мышь, которая сидела на спинке его стула и, кажется, смотрела на него. — Что за?.. И тут мышь на его глазах снова стала Владом. Он стоял посреди комнаты с широкой, мальчишеской, абсолютно счастливой улыбкой. — Сюрприз. Не давая Славику опомниться, он подлетел к кровати — не подошел, а именно подлетел, едва касаясь пола, — подхватил его на руки и закружил по комнате. Славик вскрикнул от неожиданности, вцепившись в плечи Влада. Комната плыла перед глазами. — Влад! Ты с ума сошел?! Поставь меня! — Давно я не чувствовал себя так легко! Ха-ха-ха! — смеялся Влад, продолжая кружиться. Его смех был настоящим, не язвительным, а искренним. — Ты бы знал, как приятно было ехать сюда! Знать, что ты здесь! Что ты ждешь! Эйфория от победы, смешанная с облегчением от того, что все закончилось, прорвала все его плотины. Все его маски — Графа, школьника, холодного монстра — слетели. Сейчас он был просто Владом. Счастливым, пьяным от победы и адреналина Владом, который наконец-то позволил себе быть собой. Он остановился, но не отпустил Славика. Он держал его на руках и смотрел ему в глаза, и в его собственных глазах плясали черти. — Мы победили, Слава. Мы победили. И в этот момент Славик понял, что пропал. Окончательно и бесповоротно. Потому что этот Влад — смеющийся, счастливый, живой — был еще более опасен, чем тот, что пил кровь в "Нуаре". Потому что в этого Влада было невозможно не влюбиться. Они парили в ночном небе, и мир внизу казался далеким и неважным. Эйфория Влада постепенно улеглась, сменившись глубоким, умиротворенным спокойствием. Он больше не смеялся. Он просто летел, наслаждаясь тишиной, ветром и теплом тела, которое он держал в своих руках. Славик тоже молчал. Он открыл глаза и смотрел на звезды, которые отсюда, с высоты, казались ближе и ярче. Страх и восторг смешались в одно пьянящее чувство свободы. Он никогда не думал, что такое возможно. — Красиво, — тихо сказал он, нарушая молчание. — Я не показывал это никому, — так же тихо ответил Влад. — Эти крылья... это Пробуждение. Моя новая сила. И моя слабость. Они питаются моей кровью, моей энергией. Я еще не до конца научился их контролировать. Это было признание. Еще одно. Он делился с ним самым сокровенным — своей новой, нестабильной сутью. — Почему... почему ты показал их мне? — спросил Славик. Влад медленно начал снижаться, описывая широкие круги над темным лесом. — Потому что... ты должен был увидеть. Не только монстра, который убивает. Но и... это. Потому что ты единственный, кто видел меня слабым. И единственный, кто не убежал. Он опустился на поляну в самой чаще леса. Здесь их никто не мог увидеть или услышать. Он осторожно поставил Славика на ноги, но не отпустил, продолжая придерживать за плечи, чтобы тот не упал с непривычки. Его крылья медленно сложились за спиной. Они стояли в лунном свете, который пробивался сквозь кроны деревьев. — Спасибо, — вдруг сказал Славик. — За что? За то, что чуть не довел тебя до инфаркта? — усмехнулся Влад. — Нет. За это, — Славик обвел рукой поляну, лес, небо. — За то, что показал... другой мир. Влад смотрел на него. На этого простого парня из спального района, который оказался гораздо смелее и сильнее, чем многие бессмертные, которых он знал. Который видел его худшие и лучшие проявления, и все еще стоял здесь, рядом с ним. И в этот момент Влад понял, что Роман был прав. Он действительно не жил. Он существовал. А сейчас... сейчас, рядом с этим смертным, он впервые за много веков почувствовал вкус настоящей, полной, непредсказуемой жизни. Он не знал, что будет дальше. Не знал, к чему приведет эта странная, невозможная связь. Но он точно знал одно: он больше не хотел возвращаться к своему серому существованию. Они шли по лесу, и эйфория от полета сменилась приятной усталостью. — Завтра снова в школу, — сказал Влад, скорее по привычке. — Разве? — удивился Славик. — Ты же говорил, что после миссии... Влад остановился. И правда. Он завершил миссию. Пусть формально он и помогал Еве, но будем честны — основную работу сделал он. По правилам Клана, ему полагался отдых. Как минимум несколько дней. Он так привык к этой рутине, что совсем забыл об этом. — Ты прав, — на его губах снова появилась легкая улыбка. — Школа отменяется. У нас три дня выходных. Эта новость была как глоток свежего воздуха. Три дня без притворства, без масок. Три дня, чтобы просто... быть. Они вернулись в особняк через черный ход, чтобы не привлекать лишнего внимания. Поднявшись в свою комнату, Влад, не смущаясь, начал раздеваться прямо при Славике. Он стянул через голову тактический жилет и облегающую под ним кофту. Славик ахнул. На боку Влада, от ребер до самого бедра, красовалась огромная рваная рана. Она не кровоточила, но выглядела жутко. Края раны медленно, с едва заметным движением, стягивались вместе. — Что... что это?! — в шоке спросил он. — А? Это? — Влад безразлично посмотрел на рану. — Да так, оборотень поцарапал. Скоро пройдет. Еще крови выпью, и будет нормально. В конце концов, я дрался с Альфой. Хотя можно было бы и не подставляться под удар, но он бы тогда не совершил ошибку, так что все по плану. Он направился в ванную, но остановился, услышав вопрос Славика. — А ты когда собираешься кровь пить? — Ну, завтра с утра можно было бы, а что? — Влад обернулся, вытирая лицо полотенцем. Славик стоял посреди комнаты, сжимая и разжимая кулаки. Он думал о словах Влада. "Если ты САМ этого захочешь и СКАЖЕШЬ мне об этом". Он думал о своем ревнивом взгляде в столовой. О полете. О том, как Влад доверился ему. Он принял решение. — Эм... — он сглотнул, его щеки залила краска. — Можешь... Можешь пару глотков моей сделать. Тебе же хватит пары глотков? Влад замер. Он перестал вытирать волосы и медленно повернулся к Славику. Он смотрел на него долго, изучающе, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно. В комнате повисла напряженная тишина. — Ты... — начал Влад, его голос был хриплым. — Ты уверен? Ты понимаешь, что просишь? Славик решительно кивнул. — Да. Я... я хочу. Он не знал, почему. То ли из-за чувства вины за свою ревность, то ли из желания помочь ему быстрее залечить рану, то ли из-за того самого запретного, пугающего влечения. А может, из-за всего сразу. Влад медленно подошел к нему. Он остановился так близко, что Славик снова почувствовал его прохладное дыхание. — Это не игрушки, Миронов, — его голос был серьезным, почти суровым. — Это не то, что можно попробовать и забыть. Это... Ты уверен, что готов к этому? Славик поднял на него глаза. В них все еще был страх, но была и решимость. — Да, — прошептал он. — Я уверен. Влад смотрел на него еще несколько долгих секунд. А потом он кивнул. Медленно. — Хорошо. — Хорошо, — сказал Влад, и в его голосе прозвучала нотка, от которой у Славика по спине пробежали мурашки. — Тогда раздевайся. Славик замер, его мозг на мгновение отказался обрабатывать информацию. — Что? Здесь? — А где еще? — Влад вскинул бровь. — Вместе помоемся, так будет быстрее. Мне нужно смыть с себя грязь и кровь оборотня, а тебе... тебе нужно быть чистым. Это ритуал, Миронов, а не пьяная драка в подворотне. Все должно быть правильно. Отказаться было бы глупо. И трусливо. Славик, чувствуя, как пылают его уши, начал медленно стягивать с себя футболку, потом джинсы. Он старался не смотреть на Влада, но боковым зрением видел, как тот тоже избавляется от своих тактических штанов. Тело Влада было именно таким, каким его представлял Славик. Поджарое, без капли лишнего жира. Не перекачанное, а скорее жилистое, как у хищной кошки. И все оно было покрыто тонкой паутиной едва заметных, серебристых шрамов. Следы от сотен, тысяч битв. Каждый шрам — своя история. Эта бледная кожа видела больше, чем любой учебник истории. Они вошли в просторную ванную комнату, отделанную черным камнем. Влад включил воду в большой душевой кабине, и помещение тут же наполнилось паром. — Заходи, — скомандовал он. Славик шагнул под горячие струи воды, надеясь, что пар скроет его смущение. Влад встал напротив. Вода стекала по его телу, по шрамам, по гладкой коже. Он был похож на древнюю статую, ожившую и оказавшуюся здесь, в нескольких сантиметрах от него. Влад взял кусок мыла и протянул его Славику. — Намыль мне спину. Там, где рана. Я сам не достану как следует. Это был приказ, но он прозвучал почти как просьба. Славик взял мыло. Его пальцы дрожали, когда он коснулся прохладной кожи Влада. Он медленно, осторожно провел рукой по его спине, обходя стороной огромную, медленно затягивающуюся рану. Под его пальцами напряглись мышцы. Влад стоял неподвижно, откинув голову назад и подставив лицо струям воды. — Теперь ты, — сказал Влад, когда Славик закончил. Он развернул его к себе и взял мыло. Его прикосновения были другими. Не нежными, а уверенными, деловыми. Но от этих прикосновений по телу Славика бегали мурашки. Влад провел рукой по его груди, по плечам. Его пальцы были прохладными, но там, где они касались, кожа горела. Когда они закончили, Влад выключил воду. — Вытирайся, — он бросил Славику большое, пушистое полотенце. — И иди в комнату. На кровать. Сам он обернул полотенце вокруг бедер и вышел первым. Славик, вытеревшись, вышел следом. Влад уже ждал его. Он сидел на своей кровати, спокойный и собранный. Как будто ничего не произошло. — Готов? — тихо спросил он. Славик кивнул, его сердце бешено колотилось. Он подошел и сел на край кровати, спиной к Владу, как тот показал ему жестом. Он чувствовал, как Влад придвинулся ближе. Почувствовал его дыхание у себя на шее. — Не бойся, — прошептал Влад. — Больно не будет. Я обещаю. Славик сидел на краю кровати, напряженный, как натянутая струна. Он чувствовал каждое движение за спиной. Почувствовал, как прохладные пальцы Влада осторожно убирают влажные волосы с его шеи. Почувствовал, как тот наклоняется ближе. Весь мир сузился до этого мгновения, до этого клочка кожи, которого сейчас коснется нечто древнее и непостижимое. — Расслабься, — прошептал Влад ему на ухо, и от этого шепота по телу Славика пробежала волна мурашек. И он постарался. Он сделал глубокий вдох и попытался расслабить мышцы. Прикосновение было неожиданно нежным. Это не были губы. Сначала Влад провел по его шее кончиком пальца, очерчивая место будущего укуса. Потом он снова наклонился, и Славик почувствовал легкое, почти невесомое касание — Влад снова, как и с тем донором, провел по его коже носом, вдыхая его запах. Но на этот раз в этом жесте не было театральности. Была лишь тихая, сосредоточенная оценка. А потом он его поцеловал. Не в губы. А в шею. Легкий, почти целомудренный поцелуй, от которого у Славика перехватило дыхание. Это был знак. Знак того, что сейчас все произойдет. Клыки вошли в плоть. Славик ожидал боли. Острой, режущей. Но ее не было. Было лишь странное, глубокое ощущение проникновения, а затем... волна тепла, которая начала расходиться от места укуса по всему телу. Он услышал, как Влад сдавленно выдохнул, когда первая капля его крови коснулась его языка. Это был звук чистого, незамутненного удовольствия. Влад пил. Не так, как в клубе — не яростно и голодно. И не так, как в столовой — не отстраненно и ритуально. Он пил... трепетно. Осторожно. Словно пробовал самое драгоценное вино, боясь расплескать хоть каплю. Славик почувствовал легкое головокружение. Но не от потери крови. Это было что-то другое. Его собственная кровь, текущая в чужое тело, создавала невидимую связь. Он чувствовал то, что чувствовал Влад. Он ощущал, как боль от раны на боку вампира утихает, как его сила восстанавливается. И он чувствовал его удовольствие. Его наслаждение. Эта обратная связь была настолько сильной и интимной, что Славик тихо застонал, откидывая голову на плечо Влада. Влад сделал всего несколько глотков. Как и обещал. Он мог бы выпить больше. Инстинкты кричали, требовали продолжать, потому что эта кровь была именно такой, какой он ее и представлял — чистой, сильной, идеальной. Но он остановился. С невероятным усилием воли он оторвался. Он не сразу отстранился. Он остался так стоять, прижавшись губами к шее Славика. А потом он медленно, нежно провел языком по маленькой ранке, запечатывая ее. Его слюна, обладающая целительными свойствами, мгновенно остановила кровь и сняла любое раздражение. — Все, — прошептал он, его голос был хриплым и глубоким. Он медленно отстранился. Славик почувствовал слабость, но это была приятная, расслабляющая слабость. Он повернулся и посмотрел на Влада. Его рана на боку почти затянулась. Но главное было не это. Его глаза... они больше не были черными или алыми. Они были своего обычного, темно-карего цвета. Но в них больше не было льда. В них плескалось что-то теплое. Благодарность. Уязвимость. И еще что-то, чему Славик не мог дать названия. — Спасибо, — сказал Влад. И в этом простом слове было больше смысла, чем во всех их предыдущих разговорах. Славик не ответил. Он просто смотрел на него. И понимал, что только что добровольно отдал часть себя этому существу. И что он, кажется, готов был отдать еще. Влад протянул руку и стер с уголка губ Славика несуществующую пылинку. — Ложись, — сказал он мягче, чем когда-либо. — Тебе нужно отдохнуть. Славик послушно лег на свою половину кровати. Влад лег рядом, на свою. Он не стал его обнимать. Но он и не отодвинулся. Они просто лежали рядом, в нескольких сантиметрах друг от друга, в тишине. И эта тишина была наполнена чем-то новым. Интимностью. Доверием. Пробуждение на следующее утро было совершенно иным. Не было ни неловкости, ни паники. Славик проснулся первым от полоски солнечного света, пробившейся сквозь щель в шторах. Он лежал на своей половине кровати, но их руки соприкасались в пространстве между ними. Влад спал. Глубоко и спокойно, его лицо было умиротворенным. Он больше не выглядел как загнанный зверь или ледяная статуя. Он выглядел... почти как обычный парень. Если не считать бледности кожи и едва заметных шрамов. Славик осторожно, чтобы не разбудить его, высвободил свою руку. Он чувствовал себя странно. Легко. Ощущение довольства и какой-то необъяснимой, тихой эйфории не проходило со вчерашней ночи. Словно часть силы и спокойствия Влада передалась ему вместе с этим укусом. Он посмотрел на спящего вампира. В мягком утреннем свете, с расслабленными чертами лица, Влад выглядел для него как божество. Темное, опасное, но прекрасное в своем совершенстве. Когда Влад проснулся, они просто переглянулись. Слов не требовалось. Они молча оделись и спустились на завтрак. Столовая гудела обычной утренней жизнью. Они сели за свой столик, и Влад снова заказал для Славика еду, а сам ограничился кофе. Они видели довольную, сияющую Еву. Она сидела за столиком с другими вампирами и громко, с упоением, рассказывала о "их" победе, приписывая себе львиную долю заслуг. Она доложила деду об успешном завершении дела, и теперь купалась в лучах славы. Взглянув на Влада, она самодовольно улыбнулась, но, встретив его холодный, безразличный взгляд, тут же осеклась и отвернулась. Ее игры на него больше не действовали. В другом конце зала сидела Алиса. Она бросила на их столик короткий, недовольный взгляд и снова уткнулась в какую-то старую книгу. То, что Влад так быстро обрел равновесие, явно не входило в ее планы. Они видели, как питается Олег. В отличие от Влада, он делал это просто и без затей. Он сидел за столом с одним из доноров, громко смеялся, рассказывая какой-то анекдот, а потом быстро, почти по-дружески, приложился к его запястью, словно пил сок из пакета. Никакой драмы, никакой эротики. Просто прием пищи. Славику все это уже не казалось таким диким. Он смотрел на этот мир монстров и чувствовал себя... на своем месте. Ощущение эйфории не проходило. Он ел свой завтрак, слушал, как Влад вполголоса комментирует привычки и слабости некоторых вампиров в зале, и чувствовал себя частью чего-то важного. — Что с тобой? — вдруг спросил Влад, заметив его глуповатую, счастливую улыбку. — Ничего, — ответил Славик. — Просто... хорошо. Влад посмотрел на него внимательно. — Это побочный эффект, — пояснил он. — Вампирский укус для смертного — как сильный наркотик. Вызывает эйфорию, привязанность. Со временем пройдет. Но Славик знал, что дело не только в этом. Это была не просто химия. Это было что-то большее. — А если я не хочу, чтобы проходило? — тихо спросил он. Влад на мгновение замер. Он посмотрел на Славика, на его сияющие глаза, на его искреннюю улыбку. — Мы поговорим об этом, — так же тихо ответил он. — Но не здесь. После завтрака они, по уже сложившейся традиции, направились в тренировочный зал. Олег уже был там, молотя по тяжелому мешку с такой силой, что, казалось, тот вот-вот лопнет. — О, явились, голубки, — пробасил он, останавливаясь. Он смерил Влада оценивающим взглядом, его глаза задержались на боку вампира. Свежий шрам, оставленный когтями Альфы, уже почти полностью затянулся, оставшись лишь тонкой, бледной полоской на коже. — Цо-цо-цо. Все-таки оставил тебе автограф. Неаккуратно работаешь, Граф. — Зато эффективно, — парировал Влад, беря со стойки две тренировочные шпаги. Они провели в зале три часа. Но это была уже не та яростная бойня. Это была работа. Олег гонял Влада, заставляя его практиковаться в контроле над крыльями, совмещая полеты с фехтовальными выпадами. Он учил его чувствовать потоки силы, не разбрасываться энергией. Славика он тоже не оставил без дела — заставил его отрабатывать приемы самообороны на манекене, а потом поставил в спарринг с одной из вампирш-новобранцев (предварительно приказав ей "не калечить якорь Графа, а то хуже будет"). Славик, к своему удивлению, смог продержаться почти минуту, используя те приемы, которым его учил Олег, и свою обычную уличную смекалку. К концу тренировки все трое были вымотаны. Влад, тяжело дыша, опустился на мат. Пот смешивался с остатками эйфории, и он чувствовал приятную усталость во всем теле. Он посмотрел на Славика, который сидел рядом, пытаясь отдышаться. — Не хочешь в бассейн? — предложил Влад. — Джакузи? На территории особняка это все есть. Нужно расслабить мышцы. Славик с сомнением посмотрел на свою потрепанную спортивную одежду. — Но у меня нет плавок... — Не беспокойся, — Влад лениво достал телефон и быстро что-то напечатал. — Их скоро привезут. Вместе с остальными вещами. И действительно, не прошло и получаса, как в тренировочный зал вошел один из слуг с несколькими большими сумками. — Ваш заказ, господин Граф. В сумках была новая одежда для Славика — джинсы, футболки, толстовки. Все качественное, дорогое и, что самое удивительное, идеально подходящее по размеру. И, конечно же, несколько пар плавок. Они направились в спа-зону, которая располагалась в отдельном крыле особняка. Это было огромное помещение с большим бассейном, несколькими саунами и огромной бурлящей чашей джакузи. И, кроме них, там никого не было. Они переоделись в душевых и погрузились в горячую, бурлящую воду джакузи. Славик с наслаждением вытянул гудящие ноги. Влад откинул голову на бортик и прикрыл глаза. Пар поднимался над водой, создавая интимную, уединенную атмосферу. — Так лучше, — пробормотал Влад. — Ага, — согласился Славик. Они молчали. Но это молчание было комфортным. Просто два парня, отдыхающие после тяжелой тренировки. Один — шестисотлетний вампир. Другой — гопник из спального района. И сейчас, в этом бурлящем котле, разница между ними казалась не такой уж и большой. — Спасибо, — вдруг сказал Славик. — За что на этот раз? За джакузи? — усмехнулся Влад, не открывая глаз. — Нет. За одежду. И... за все остальное. Влад открыл глаза и посмотрел на него. — Я же сказал, Миронов. Ты — моя ответственность. Привыкай. И он снова закрыл глаза, подставляя лицо теплому пару. А Славик смотрел на него и думал, что к такой "ответственности" он, кажется, готов привыкать вечно. Они сидели в горячей воде, и мир, казалось, замедлил свой бег. Напряжение последних дней растворялось в бурлящих потоках, уступая место расслабленному спокойствию. Влад почти задремал, а Славик просто наслаждался моментом, глядя на то, как пар поднимается к высокому стеклянному потолку. И почему-то именно этот идеальный момент Роман выбрал, чтобы нарушить их идиллию. — Какая трогательная сцена! Неужели я прервал семейное купание? Его голос, полный язвительного бархата, разнесся по гулкому помещению. Он стоял у бортика джакузи, одетый в элегантный шелковый халат, с бокалом чего-то темного в руке. Он выглядел как римский патриций, спустившийся поглядеть на плебеев. Влад медленно открыл глаза. Его расслабленная поза мгновенно стала напряженной. — Что тебе нужно, Роман? Я, кажется, ясно дал понять, что не хочу тебя видеть. Славик тоже напрягся, инстинктивно отодвигаясь подальше от незваного гостя. — О, брось, Граф, — Роман сделал преувеличенно обиженное лицо. — Я пришел с миром. И с извинениями. Дед был очень... убедителен. Я пришел признать свою неправоту и поздравить тебя с блестяще выполненной миссией. Он обошел джакузи и сел на мраморный бортик рядом с Владом. — Я слышал, ты был великолепен. Настоящий ангел смерти. Я так тобой горжусь. Его слова были сладкими, как мед, но Влад чувствовал в них привкус яда. — Уходи, Роман. — Ну зачем же так грубо? — Роман перевел свой взгляд на Славика. Он окинул его с ног до головы оценивающим, почти хищным взглядом. — А ты, я смотрю, хорошо устроился, "якорь". Джакузи, новые вещи... Граф о тебе заботится. Он снова посмотрел на Влада. — Знаешь, я тут подумал... Твой маленький смертный прав. У тебя действительно стальные шары, раз ты решился на такое... сближение. — Он сделал многозначительную паузу. — Я впечатлен. И немного... ревную. Он подмигнул Владу, а потом снова посмотрел на Славика, который от этого взгляда съежился. — Так что, может, поделишься своей игрушкой, Граф? Уверен, мы втроем могли бы придумать очень... интересное развлечение. Это была прямая провокация. Удар ниже пояса, рассчитанный на то, чтобы вывести Влада из себя, унизить Славика и разрушить ту хрупкую связь, что между ними возникла. Славик замер, ожидая взрыва. Но Влад не взорвался. Он медленно, очень медленно, поднялся из воды. Он встал во весь рост, и вода стекала по его шрамам, по напряженным мышцам. Он посмотрел на Романа сверху вниз, и в его глазах не было ярости. Только холодное, смертельное спокойствие. — Я предупреждал тебя, Рома. Я предупреждал тебя не трогать его, — его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающейся лавины. — Ты не понял. Он сделал шаг. Роман, впервые за долгое время, почувствовал укол настоящего страха. Он понял, что перешел последнюю черту. — Я же просто пошутил... — пролепетал Роман, пытаясь отступить, но его улыбка уже выглядела жалкой и неуверенной. Влад сделал еще один шаг, выходя из джакузи. Он стоял над Романом, и капли воды, падающие с его тела на мраморный пол, казалось, отсчитывали последние секунды. — Дело в том, Рома, что я не шучу, — его голос был абсолютно спокоен, и от этого становилось только страшнее. — И мне кажется, ты не понимаешь, чем являются мои слова для тебя. Он наклонился, так, что их лица оказались на одном уровне. — Тебе всего лишь четыреста двадцать лет. Ты еще птенец, который не вылупился из яйца. Ты, наверное, не до конца понимаешь, как на самом деле устроена иерархия в нашем Клане? Не та, что на бумаге, а настоящая. Та, что основана на возрасте, силе и крови. Роман молчал, его глаза бегали. Он понимал, к чему клонит Влад. — Я старше тебя на два с половиной века. Я прошел на три Пробуждения больше. Я — прямой наследник Главы Клана. А ты, при всем своем богатстве и влиянии, — всего лишь один из многих. Талантливый, да. Полезный, иногда. Но не более, — Влад говорил это не для того, чтобы унизить. Он просто расставлял фигуры на доске в правильном порядке. Он выпрямился. — Ты нарушил мой прямой приказ. Ты оскорбил того, кто находится под моей личной защитой. Ты поставил под сомнение мой авторитет. По законам Клана, я имею полное право вызвать тебя на дуэль чести. И убить. Лицо Романа стало белым, как мрамор, на котором он сидел. Дуэль чести. Это не был спарринг, как с Олегом. Это была официальная, санкционированная казнь. И отказ от нее — вечный позор и изгнание. — Но я сегодня в хорошем настроении, — продолжил Влад. — Поэтому я дам тебе шанс сохранить свою никчемную жизнь. Он посмотрел на часы, которых не было, но он точно знал время. — Через два часа. В тренировочном зале. Время пошло. Он не стал больше ничего говорить. Он повернулся к застывшему в воде Славику. — Вылезай. Нам нужно идти. Затем он прошел мимо окаменевшего Романа, даже не взглянув на него, и направился в душевую. Роман остался сидеть у джакузи один. Его руки дрожали. Он заигрался. Он так долго дразнил спящего дракона, что забыл, что тот может проснуться. И теперь дракон требовал крови. Его крови. Славик, выбравшись из воды, поспешил за Владом. Он ничего не сказал, но он все понял. Это была не просто ссора. Это был вызов. И через два часа он увидит не спарринг. Он увидит, как Граф будет вершить правосудие. И ему было страшно. Но не за себя. А за того идиота в шелковом халате, который посмел разбудить зверя. Два часа пролетели в гнетущей, напряженной тишине. Влад вернулся в комнату, и его эйфория полностью испарилась, сменившись холодной, сосредоточенной яростью. Он не разговаривал со Славиком. Он готовился. Он открыл потайной отсек в своем гардеробе, и Славик увидел то, чего не видел раньше — арсенал. Это была не просто стойка с оружием, а коллекция произведений искусства. Старинные клинки, ритуальные кинжалы, серебряные кастеты с выгравированными рунами. Влад не стал брать ничего экзотического. Он выбрал пару простых, но идеально сбалансированных боевых ножей из черной стали. Затем он начал облачаться в доспех. Это был не громоздкий латный панцирь, а легкая, облегающая кираса из темного, неизвестного Славику металла, которая надевалась под одежду. На предплечья и голени он закрепил такие же темные наручи и поножи. Это была одежда для убийства. Славик молча наблюдал за этим ритуалом. Он видел, как меняется Влад. Ушла мальчишеская улыбка, ушла усталость. Перед ним снова был Граф — воин, генерал, древнее существо, готовящееся к битве. И это внушало благоговейный трепет. Ровно через два часа они спустились в тренировочный зал. Там уже собрались зрители. Новость о дуэли чести между Графом и Романом разнеслась по особняку мгновенно. Почти все члены Клана были здесь. Они стояли вдоль стен, их лица были серьезными. Даже Ева и Алиса были тут. И, конечно, Олег. В центре зала, у импровизированной судейской трибуны, стоял дед. Его лицо было непроницаемым. Роман уже был в центре зала. Он тоже был в легком доспехе, в его руках была пара изящных, но смертоносных рапир. Он был бледен, но держался с достоинством. Он знал, что шансов у него почти нет, но он пришел, чтобы встретить свою судьбу. Влад вышел в центр. Он не стал вызывать свои крылья или когти. Это была дуэль чести, а не уличная драка. Только оружие и мастерство. — Правила просты, — громко объявил дед, его голос эхом разнесся по залу. — Бой ведется до первой крови, которая коснется пола. Или до сдачи одного из противников. Или до смерти. Начали! И бой начался. Роман атаковал первым. Он был блестящим фехтовальщиком, его выпады были быстрыми, как уколы змеи. Он пытался держать Влада на расстоянии, используя длину своих рапир. Но Влад не отступал. Он двигался как тень. Его ножи в руках были не оружием, а частью его тела. Он не блокировал удары. Он уклонялся, сокращая дистанцию с каждым движением. Его тактика была простой и жестокой — подойти вплотную, в клинч, где длинные рапиры Романа станут бесполезны. Звон стали наполнил зал. Это был невероятный танец. Изящество и скорость Романа против звериной грации и точности Влада. Славик, стоящий рядом с Олегом, смотрел, затаив дыхание. Десятки выпадов, уклонений, финтов. Роман сражался отчаянно, он вкладывал в бой все свое мастерство. Но Влад был на другом уровне. Он не просто дрался. Он охотился. Он видел каждое движение Романа наперед, предугадывал каждый его выпад. Наконец, Влад нашел свою возможность. Он спровоцировал Романа на сложный выпад, а сам, вместо уклонения, нырнул под его руку. Дистанция была сокращена. Роман попытался отскочить, но было поздно. Один из ножей Влада уже был у него на горле. Второй — прижат к сердцу. — Сдаешься? — прошептал Влад, его дыхание опаляло щеку Романа. Роман замер. Он посмотрел в алые, безжалостные глаза Влада. Он видел в них свою смерть. — Сдаюсь, — выдохнул он, роняя рапиры на пол. Влад не убрал ножи. Он держал их еще несколько долгих, звенящих секунд. Весь зал затаил дыхание. Он мог убить его. По праву. И никто бы не сказал ни слова. Но он этого не сделал. — Ты проиграл, Роман, — сказал он тихо, так, чтобы слышал только он. — И теперь ты мой должник. Запомни это. Он убрал ножи и отступил на шаг. Дед поднял руку. — Дуэль окончена! Победил Владислав! По залу пронесся облегченный выдох. Влад, не глядя ни на кого, развернулся и пошел к выходу. Он прошел мимо Славика и лишь коротко бросил: — Идем. Они вышли из зала, оставляя позади униженного Романа, потрясенную Еву и весь вампирский клан, который только что стал свидетелем того, как молодой Граф в очередной раз подтвердил свое право на власть. И Славик понял, что только что видел не просто дуэль. Он видел, как пишется история Клана. Они вернулись в комнату, и как только дверь за ними закрылась, плотина любопытства и нервного возбуждения, которую Славик сдерживал весь вечер, наконец, прорвалась. — А как вообще строится власть в вашем Клане? Ну то есть, ты вот сильный, победил его. А если появится кто-то сильнее тебя, то уже он станет наследником? А ты действительно Наследник главы? А глава — это "дед"? Слава сыпал вопросами со скоростью пулемета, пока Влад стягивал с себя доспех. Влад, на удивление, не стал его обрывать. Он молча выслушал этот поток, а потом усмехнулся. Впервые за вечер он выглядел по-настоящему расслабленным. — Тормози, Миронов. По одному вопросу за раз, — он сел на край кровати, бросив кирасу на пол. — Да, "дед" — это Глава нашего Клана. Один из старейших и сильнейших вампиров на территории России. Он сделал паузу, подбирая слова. — И да, я — его наследник. Но не потому, что я просто его внук. Наша иерархия сложнее. Он посмотрел на Славика, решая, сколько можно рассказать. — Власть строится на трех китах: кровь, возраст и сила. "Кровь" — это чистота твоей родословной, насколько ты близок к основателям Клана. Я — прямой потомок деда, так что здесь у меня преимущество. "Возраст" — это то, сколько Пробуждений ты прошел, насколько ты стар и опытен. Здесь я тоже впереди большинства. Мне почти семьсот лет, в то время как многим "старейшинам" нет и двухсот. Он потер ушибленное в поединке плечо. — А вот "сила"... это самое сложное. Это не просто умение махать кулаками или шпагой. Это твои личные дары, твоя воля, твой авторитет. И вот ее нужно постоянно доказывать. — То есть, как сегодня? Эта дуэль? — догадался Славик. — Именно, — кивнул Влад. — Роман бросил мне вызов. Негласно. Оскорбив тебя, он оскорбил меня. Я не мог оставить это без ответа. Дуэль чести — это официальный способ доказать свое превосходство. Если бы я проиграл, мой авторитет был бы подорван. Если бы отказался — я бы стал изгоем. Победив, я не только унизил его, но и укрепил свои позиции. — А если бы появился кто-то сильнее тебя? Он бы стал наследником? — Не все так просто, — Влад покачал головой. — Наследником не "становятся". Наследником "назначают". Дед назначил меня. Но если бы я постоянно проигрывал, если бы показал себя слабым и некомпетентным, он бы мог отменить свое решение и выбрать другого. Но... — на его губах появилась хищная улыбка, — пока что в нашем Клане нет никого, кто мог бы бросить мне настоящий вызов. Роман был самым сильным из моих ровесников. И ты видел, чем это кончилось. Он поднялся и подошел к Славику. — Так что да, Миронов. Я — будущий Глава Клана "Шепот Крови". И теперь, когда ты это знаешь, ты понимаешь, в какое дерьмо ты вляпался? Он сказал это без угрозы. Скорее, с какой-то мрачной иронией. Славик смотрел на него — на наследника древнего клана вампиров, который только что чуть не убил своего соперника на дуэли, а теперь сидел в своей комнате в одних штанах и объяснял ему основы вампирской политологии. — Ага, — кивнул Славик. — Кажется, начинаю понимать. — Еще один вопрос, — Славик набрался смелости, видя, что Влад настроен на откровенность. — Скажи, а ничего, что половина вампиров Клана за глаза называют тебя "юнцом", "школьником" и так далее? Я слышал. Это разве не подрывает твой авторитет? Влад на мгновение помрачнел. Он прошел к окну и уставился в темноту. — До недавнего времени... мне было все равно, — признался он. — Видишь ли, Миронов, когда ты существуешь так долго, как я, мелкие уколы самолюбия перестают иметь значение. Я знаю, кто я. Знаю, на что способен. Пусть называют, как хотят. Это их проблемы. Он вздохнул. — А дед... он почему-то не хотел отдавать этот "титул" Наследника кому-то другому. Я сам у него спрашивал. Просил освободить меня от этой ответственности. Но он был непреклонен. Он повернулся и посмотрел на Славика, и в его глазах промелькнула тень усталости. — Вообще, меня так называть стали сравнительно недавно. Последние два столетия. Кто-то мутит воду в Клане. Распускает слухи. Настраивает молодняк против меня. Создает иллюзию, что я — просто избалованный внук Главы, вечный подросток, который не заслуживает своего места. Он усмехнулся без веселья. — Мне до настоящего момента было все равно. Я был выше этого. Я выполнял свои миссии, не лез в их интриги. Но... — его взгляд стал жестким, в нем снова появился тот стальной блеск, который Славик видел на дуэли. — То, что устроил Роман, было не просто его личной выходкой. Это была проверка. Проверка, как далеко они могут зайти. И они зашли слишком далеко. Он прошелся по комнате. — Видимо, придется это исправлять. Славик увидел, как изменилось его лицо. Исчезла апатия. Исчезло безразличие. В глазах Влада загорелся огонь — холодный, расчетливый огонь правителя, который осознал, что его трон под угрозой. — Что ты будешь делать? — тихо спросил Славик. — Для начала, — Влад остановился и посмотрел на него. — Я перестану быть "школьником". Я напомню им всем, почему дед выбрал именно меня. И почему им стоит бояться моего гнева больше, чем его. Дуэль с Романом была только началом. Предупреждением. Он подошел к своему столу и взял с него чокер с летучей мышью. — А потом я найду того, кто дергает за ниточки. И вырву эти ниточки вместе с его гнилым сердцем. Он защелкнул чокер на шее. — Кстати, — Славик нахмурился, его практичный ум наконец-то догнал сюрреализм происходящего. — А мои родители... они не будут беспокоиться, что я в "бессрочном лагере"? Как вы вообще все это устраиваете? Он посмотрел на Влада с искренним недоумением. — Я имею в виду, нельзя же просто взять и увезти человека к себе. Обязательно же родители начнут искать в интернете страничку лагеря, в который меня "отправили". Попытаются позвонить. И так далее. Влад усмехнулся. Он подошел к своему ноутбуку, открыл его и развернул экран к Славику. — Посмотри. Славик подошел и увидел на экране красочный, профессионально сделанный сайт. "International Youth Leadership Academy. Geneva". Фотографии кампуса в швейцарских Альпах, улыбающиеся лица подростков разных национальностей, расписание курсов по робототехнике, международным отношениям и биоинженерии. Отзывы восторженных родителей. Контактные телефоны, электронная почта. — Что это? — спросил Славик. — Это твой "лагерь", — пояснил Влад. — Этот сайт был создан нашим IT-отделом десять минут спустя после того, как дед принял решение забрать тебя сюда. Он полностью функционален. Если твои родители напишут на почту, им ответит наш специалист, играющий роль куратора. Если они позвонят по указанному номеру, им ответит тот же специалист с безупречным швейцарским акцентом. Он открыл другую вкладку. Это была статья в каком-то малоизвестном, но респектабельном образовательном онлайн-журнале о "внезапном гранте", который получила его школа, и о "счастливом ученике, выигравшем главный приз — полную стипендию на обучение в IYLA". В статье была фотография Славика из школьного архива и пара восторженных цитат от имени директора школы. — Мы не просто "берем и увозим", Миронов, — Влад закрыл ноутбук. — Мы создаем реальность. Наш Клан, "Шепот Крови", специализируется не на грубой силе, а на тихом влиянии. У нас есть люди на всех уровнях — в банках, в правительстве, в IT-корпорациях. Для всего мира ты сейчас — одаренный подросток, которому выпал шанс всей жизни. Твои родители будут получать от тебя регулярные "письма" о твоих успехах. Они даже смогут пообщаться с тобой по видеосвязи, если очень захотят. — Как? — ошарашенно спросил Славик. — Дипфейк, — просто ответил Влад. — Технологии творят чудеса. Мы создадим твою цифровую копию, которая скажет все, что нужно. Это сложно, дорого, но вполне осуществимо. Мы предпочитаем, чтобы наши... гости... чувствовали себя комфортно, а их близкие — спокойно. Меньше вопросов — меньше проблем. Славик сел на кровать. Масштаб их возможностей был пугающим. Они не просто скрывались от мира. Они управляли им, дергая за невидимые ниточки. — Так что не беспокойся о своих родителях, — закончил Влад. — О них позаботились. Лучше беспокойся о себе. Потому что твоя старая жизнь закончилась в тот момент, когда ты вошел в мою квартиру с ключами в руке. Славик все еще пытался переварить информацию о масштабах влияния Клана. Дипфейки, поддельные сайты, свои люди в правительстве... Голова шла кругом. Он посмотрел на свой браслет, потом на чокер на шее Влада. — Кстати, Влад... — он решил сменить тему на что-то более приземленное. — Как насчет... купить тебе новый чокер? Ну, тот, от Романа... он же... Он не знал, как закончить фразу. "Он же напоминание об унижении?" Влад проследил за его взглядом и коснулся пальцами подвески с летучей мышью. Он на мгновение задумался, а потом на его лице появилось выражение, которое Славик уже видел. Смесь азарта и мальчишеского озорства. — Хм, можно, — протянул он. — Можешь даже выбрать его для меня, если так хочешь. Он посмотрел на Славика с хитрым прищуром. — Как раз прогуляемся по Альпам, заглянем в Прагу на чашечку кофе... и прошвырнемся по магазинам. Твоя задача — сильно не открывать рот от восторгов. Договорились? Славик ошарашенно моргнул. — Что? В смысле... по Альпам? В Прагу? — А почему нет? — Влад уже достал свой телефон. — Ты же у нас официально в элитном лагере в Женеве. Будет странно, если ты не выложишь ни одной фотки из Европы. Нужно поддерживать легенду, Миронов. Он набрал чей-то номер. — Это Граф. Подготовьте "Стрелу" к вылету. Через час. Маршрут — Женева, потом Прага. И забронируйте мой обычный номер в "Алхимике". Да. На двоих. Он повесил трубку. "Стрела", очевидно, был частным самолетом. "Алхимик" — отелем. А "на двоих" означало... — Ты... ты серьезно? — пролепетал Славик. — Абсолютно, — Влад уже открыл свой гардероб и начал выкидывать на кровать одежду. Не свою. А для Славика. Дорогие кашемировые свитера, идеально скроенные брюки, стильные ботинки. — Одевай вот это, это и это. И паспорт свой не забудь, он в твоем рюкзаке. Мы вылетаем через час. И да, я ошибся. Не через час. Через десять минут. Я не люблю ждать. Он бросил в Славика стопку одежды. — Шевелись, "якорь". Европа ждет. Славик стоял посреди комнаты, держа в руках кашемировый свитер, который стоил, наверное, больше, чем вся мебель в его старой квартире. Десять минут спустя Славик, одетый как наследник европейской аристократии, сидел в том же черном внедорожнике, который увозил его из прошлой жизни. Только сейчас он ехал не в неизвестность, а навстречу приключениям. Рядом сидел Влад, уже переодетый в элегантное темное пальто. Он выглядел расслабленным и довольным, как кот, который собирается в сметанный рай. Частный аэродром, скрытый в лесах Подмосковья. Изящный, хищный бизнес-джет с лаконичной надписью "Strela" на борту. Роскошный салон с кожаными креслами, которые раскладывались в полноценные кровати. Стюардесса-вампирша, которая обращалась к Владу "господин Граф" и принесла им напитки (Славику — апельсиновый сок, Владу — что-то темное и густое в хрустальном бокале). Для Славика все это было как сон. Он прилип к иллюминатору, глядя, как земля уходит вниз, а Москва превращается в гигантское светящееся одеяло. — Рот закрой, Миронов, — лениво бросил Влад, не отрываясь от какой-то книги. — Ты же у нас "одаренный подросток". Должен быть привычным к роскоши. Они приземлились в Женеве поздно ночью. Никакого паспортного контроля, никаких очередей. Их встретил лимузин с тонированными стеклами, который отвез их прямо к подножию заснеженных Альп. Они не заезжали ни в какой "лагерь". Вместо этого они поднялись на фуникулере на вершину горы, где стоял уединенный отель-шале. — Делаем фото для твоих родителей, — скомандовал Влад. И они устроили фотосессию. Славик на фоне заснеженных вершин. Славик с умным видом смотрит на какие-то графики на планшете (Влад дал ему свой). Славик в группе других подростков (это были молодые вампиры из местного отделения Клана, которым приказали сыграть роль "студентов"). Фотографии получились идеальными. Доказательство его "учебы" было готово. А потом они снова сели в самолет и через час уже были в Праге. Прага встретила их узкими мощеными улочками, готическими шпилями и атмосферой древней магии. Отель "Алхимик" оказался роскошным бутик-отелем в самом сердце старого города, где, по слухам, когда-то жил сам Рудольф II. Их номер был огромным, с антикварной мебелью, камином и балконом с видом на Карлов мост. — Отдыхай, — сказал Влад. — Завтра идем за покупками. Следующий день был похож на сказку. Влад водил Славика по самым странным и необычным местам. Они заходили не в брендовые бутики, а в маленькие, скрытые от туристов лавочки. В одной, пахнущей пылью и травами, они купили несколько старинных книг. В другой, принадлежавшей старому вампиру-ювелиру, Влад заказал себе несколько новых колец. А потом они зашли в особенный магазин. Он был спрятан в глубине старинного двора, и вывески на нем не было. Внутри, в полумраке, на бархатных подушечках лежали настоящие произведения искусства. — Выбирай, — просто сказал Влад. Славик растерялся. Это были не просто украшения. Это были артефакты, пропитанные историей и силой. Он долго ходил вдоль витрин, а потом его взгляд зацепился за один. Это был чокер из черной, матовой кожи, идеально выделанной и мягкой на ощупь. Но главным была подвеска. Небольшая, изящная, но полная власти корона. Она не выглядела женской или кричащей. Это был строгий, лаконичный символ власти, выполненный из белого, тускло поблескивающего металла, с россыпью крошечных, почти невидимых камней, которые ловили свет и вспыхивали холодным огнем. — Вот этот, — выдохнул Славик, показывая пальцем. Сухонький старичок-продавец, который до этого дремал в углу, тут же оживился. Он достал чокер и положил его на прилавок. — Превосходный выбор, юноша. Это платина. И вставки из чистейших алмазов, — произнес он, внимательно глядя то на Влада, то на Славика. Славик смутился. Платина. Алмазы. Это, должно быть, стоит целое состояние. — Ой, нет, Влад, это слишком... — Если тебе нравится, Славик, то не важно, сколько он стоит, — спокойно прервал его Влад. — Я достаточно обеспечен, чтобы покупать такие каждую секунду. Он взял чокер. На бледной коже Влада он выглядел так, будто был сделан специально для него. Не как украшение. А как знак отличия. Как подтверждение его статуса. Корона нашла своего короля. — Мы берем его, — сказал Влад продавцу. Он снял с шеи чокер Романа с летучей мышью и, не глядя, бросил его на прилавок. — Это в качестве доплаты. Можете переплавить. А потом он защелкнул на своей шее новую корону. Вечером они сидели в маленьком, уютном кафе. Влад пил свой "глинтвейн", а Славик — горячий шоколад. И Славик не мог оторвать взгляда от его шеи. От того, как холодный блеск платины и алмазов контрастирует с теплой (как ему теперь казалось) кожей. Он выбрал это украшение интуитивно. Потому что он больше не видел в Владе просто "школьника" или "монстра". Он видел в нем Графа. Наследника. Правителя. — Ну что, "одаренный подросток", ты доволен поездкой? — спросил Влад, заметив его взгляд. — Очень, — честно ответил Славик. — Спасибо, Влад. Влад посмотрел на него. На его довольное, счастливое лицо. И впервые за долгие столетия он почувствовал что-то, похожее на... правильность. Словно все встало на свои места. — Не за что, Слава, — тихо ответил он, наверное впервые назвав его по имени, а не по фамилии. Влад заметил, как завороженно Славик смотрит на новый чокер. Он отпил свой "глинтвейн" и, поставив бокал, посмотрел на Славика с легкой, почти незаметной улыбкой. — Хочешь, возьмем и тебе какое-нибудь украшение? — спросил он, его голос был тихим, почти интимным в гуле кафе. — Браслет, например. Если тебе твой кожаный не нравится. Славик вздрогнул от неожиданности и инстинктивно коснулся своего запястья. Браслет, созданный кровью Влада, был почти неощутим, он стал частью его самого. — Что? Нет, мне... мне мой нравится, — пробормотал он. — Я знаю, — кивнул Влад. — Он — защита. Обязательство. Но это не значит, что ты не можешь носить что-то... для себя. Просто так. Он смотрел на Славика, и в его взгляде не было ни снисхождения, ни насмешки. Это было искреннее, прямое предложение. Жест, который ставил их на один уровень. Он не просто предлагал подарок. Он предлагал разделить с ним часть своего мира, мира роскоши и красоты, который был для Влада обыденностью. Славик был тронут. Очень тронут. Никто и никогда не предлагал ему ничего подобного. — Не надо, Влад, — он смущенно покачал головой. — Ты и так... много для меня сделал. Одежда, поездка... — Это мелочи, Миронов, — отмахнулся Влад. — Не заставляй меня повторять. Если я предлагаю, значит, я этого хочу. Он снова стал называть его по фамилии, но теперь это звучало не как отстранение, а как привычка, почти как ласковое прозвище. — Так что? — Влад выжидающе посмотрел на него. — Завтра, перед отлетом. Зайдем к тому же старику. Он подберет тебе что-нибудь достойное. Из серебра. Оно хорошо сочетается с твоей... аурой. Славик посмотрел на свои руки, потом на Влада, на его новый чокер с короной, который он сам для него выбрал. И он понял, что не может отказаться. Отказ был бы равносилен тому, чтобы снова возвести между ними стену. А он этого не хотел. — Хорошо, — тихо сказал он. — Спасибо. Влад удовлетворенно кивнул. — Вот и договорились. А теперь допивай свой шоколад. Нам нужно хорошо выспаться. Завтра будет насыщенный день. Они вернулись в свой роскошный номер в "Алхимике". Славик, опьяненный впечатлениями дня и горячим шоколадом, почти сразу же заснул, едва его голова коснулась подушки. Влад же остался сидеть в кресле у потухшего камина. Ему не требовался сон. Он не был ранен, пребывал в отличном расположении духа, и его энергия била ключом. Он решил использовать эту ночь с толком. Прикрыв глаза, он погрузился в медитацию. Но это была не просто попытка успокоить разум. Он спустился в глубины своего существа, туда, где бурлили его силы. После сеанса с Алисой и спарринга с Олегом он гораздо лучше понимал механику своего Пробуждения. Он чувствовал свои магические потоки, которые раньше были диким, необузданным штормом. Теперь он мог видеть их структуру. Он начал работать. Медленно, осторожно, он брал под контроль один поток за другим. Направлял их, сплетал, балансировал. Это было похоже на работу ювелира с тончайшими нитями или на настройку сложнейшего музыкального инструмента. Он учился управлять своими крыльями не силой воли, а внутренней гармонией, чтобы они не пожирали столько энергии. Он оттачивал контроль над магией крови, делая ее более точной, менее затратной. Славику об этом знать было не нужно. Пусть он думает, что Влад спит, как обычный человек. Это сохраняло остатки иллюзии нормальности, которая была так важна для их хрупкого перемирия. Когда первые лучи рассвета коснулись шпилей пражских соборов, Влад закончил. Он чувствовал себя обновленным и гораздо более могущественным, чем раньше. Его сила больше не была хаотичной, хоть он и до этого ее подчинил. Но теперь она была отточенной, послушной и смертоносной. Итак, начался следующий день. Как Влад и обещал, после завтрака они снова направились в ту самую скрытую ювелирную лавку. Старичок-продавец, увидев их, тут же расплылся в подобострастной улыбке. — Господин Граф! Какая честь видеть вас снова! Чем могу служить? — Моему другу, — Влад кивнул на Славика, — нужен браслет. Что-нибудь достойное. Из серебра. Глаза старичка загорелись. Он бросился к своим заветным ящичкам, доставая оттуда настоящие сокровища. Он выкладывал на бархатный прилавок браслеты один за другим: массивные, плетеные, с чернением, с рунами, с драгоценными камнями. Славик растерялся от такого разнообразия. Все они были невероятно красивыми. — Я... я не знаю, что выбрать. — Позвольте, — сказал Влад. Он не стал выбирать сам. Вместо этого он положил руку на плечо Славика и посмотрел на продавца. — Принесите тот, что откликнется. Старик понял его без слов. Он закрыл глаза на мгновение, а затем его рука сама потянулась к одному из ящиков. Он достал оттуда браслет, который не показывал им раньше. Он был не самым броским. Тяжелая, литая цепь из черненого серебра, каждое звено которой было покрыто тонкой, почти невидимой гравировкой. Он не кричал о своей ценности, а говорил о ней тихим, уверенным шепотом. Он был полон скрытой силы и достоинства. — Вот, — сказал старик. — Это "Дыхание Волка". Древняя работа. Он сам выбирает своего хозяина. Влад взял браслет и протянул его Славику. — Примерь. Славик протянул руку. Как только Влад защелкнул на его запястье замок, браслет словно ожил. Он потеплел и идеально лег на кожу, будто его ковали специально для него. Холодный блеск серебра идеально сочетался с кожаной полоской его первого, защитного браслета. — Он твой, — констатировал Влад. Он даже не стал спрашивать цену. — Носи, не снимая. Славик смотрел на свою руку. На одном запястье — оберег из крови вампира. На другом — древний артефакт под названием "Дыхание Волка". — Спасибо, — прошептал он, глядя на Влада. — Он тебе идет, — просто ответил тот. — А теперь пошли. Нас ждет самолет. Пора возвращаться домой. Они вышли из лавки на залитую солнцем пражскую улочку. Славик шел рядом с Владом, не переставая разглядывать тяжелый серебряный браслет на своем запястье. Он чувствовал его вес, его прохладу, его... странную энергию. — Влад? — М-м-м? — отозвался тот, разглядывая архитектуру одного из старинных зданий. — Что это за артефакт? "Дыхание Волка"? Что это значит? Влад остановился и посмотрел на браслет. — Это не просто кусок серебра, Миронов. Это очень старая и очень редкая вещь. Старик не соврал, такие браслеты действительно сами выбирают хозяина. Точнее, они реагируют на определенный тип ауры. Он замолчал, подбирая слова. — "Дыхание Волка" — это защитный амулет. Но он защищает не от физических атак. Он защищает от влияния. В частности, от нашего, вампирского. Славик удивленно посмотрел на него. — В смысле? У меня же уже есть твой... — Мой браслет защищает тебя от прямой агрессии с моей стороны, — перебил его Влад. — И, в доработанном виде, от агрессии других вампиров Клана. Но он не защищает твое сознание. Наша самая сильная сторона — не клыки, а воля. Мы можем внушать, соблазнять, подчинять. Особенно смертных. Это происходит почти инстинктивно. Они снова пошли по улице. — Этот браслет, — Влад кивнул на запястье Славика, — создает вокруг твоего разума что-то вроде... щита. Он не блокирует все, но он приглушает наше ментальное воздействие. Он позволит тебе ясно мыслить, даже когда кто-то из нас попытается... пустить тебе пыль в глаза. Он не даст тебе потерять свою волю. Понимаешь? Славик начинал понимать. — То есть, когда ты... смотришь на меня, или когда другие вампиры пытаются... — Да. Ты будешь чувствовать их попытки, но они не смогут полностью овладеть тобой. Ты сохранишь ясность суждений. Это даст тебе возможность сопротивляться. Почему он называется "Дыхание Волка"? Потому что волки, оборотни, — наши древние враги. И у них есть природный иммунитет к большинству наших ментальных трюков. Этот браслет имитирует часть их защиты. Влад посмотрел на Славика очень серьезно. — Я подарил его тебе не для красоты. Я подарил его, чтобы ты оставался собой. Чтобы ни я, ни Ева, ни Роман, ни кто-либо другой в нашем доме не смогли превратить тебя в послушную марионетку. Это... страховка. Для тебя. От меня в том числе. Славик остановился и посмотрел на браслет, а потом на Влада. Это был самый странный, самый важный и самый честный подарок, который он когда-либо получал. Влад не просто защищал его тело. Он защищал его душу. Его личность. — Я... понял, — тихо сказал он. — Спасибо. — Перестань меня благодарить, Миронов, это раздражает, — буркнул Влад, но в уголке его губ промелькнула тень улыбки. — Просто носи его. И будь начеку. Всегда. Отлично! Это показывает, что заговор не дремлет, и на нашего таинственного игрока тоже оказывают давление. Это повышает ставки. Тем временем где-то в роскошных, но удушающих апартаментах особняка Алиса в ярости мерила шагами свою комнату, ее шелковый пеньюар развевался при каждом резком повороте. — Черт, черт, черт! Этот... Граф! — она произнесла это слово так, будто выплюнула яд. — Он поломал все планы! Она пнула ногой резной стул, который с грохотом отлетел к стене. — Роман провалился! Этот влюбленный идиот даже договорился до дуэли с Владом и с позором ее проиграл! Теперь все слухи о несостоятельности Графа после его "преждевременного пробуждения", о его апатии и равнодушном поведении, сыплются, как карточный домик! Она остановилась и с ненавистью посмотрела на свое отражение в зеркале. — Как?! Как он одной этой дуэлью снова поднял себе репутацию до небес?! Я годами, столетиями пыталась добиться хотя бы места его заместителя, плела интриги, подрывала его авторитет... А он! Ургх, и теперь еще нужно составлять отчет... Ее гневный бубнеж прервала резкая, настойчивая трель телефонного звонка. Она недовольно поморщилась, достала свой навороченный, инкрустированный камнями смартфон и ответила на скрытый номер. — Я вас слушаю? — ее голос был холоден, как лед, в попытке скрыть недавнюю истерику. — Нет, это Я тебя слушаю, — раздался в трубке грубый, скрипучий голос, который не принадлежал ни одному из известных ей вампиров. Это был кто-то... другой. Древний. И очень злой. — Сучка, ты до сих пор не отправила отчет. Влад все еще Наследник, он вернул себе весь авторитет, да еще и притащил свою "закуску" к вам в Клан, а ты и не чешешься. Голос на том конце провода сочился угрозой. — Нам ни строчечки не написала, дрянь. Наши общие планы под угрозой срыва из-за твоего провала, а ты ведешь себя так, будто ничего не произошло. Мы ждем хотя бы отчета. Не говоря уже об уничтожении того человечишки, что притащил с собой Граф. Он — непредвиденная переменная. И он его меняет. Избавься от него. До связи. Звонок оборвался. Алиса замерла, ее лицо побелело от ярости и бессилия. Она сжала телефон с такой силой, что его корпус затрещал. Ее "партнеры" были недовольны. Они требовали действий. Требовали крови. "Уничтожить человечишку..." — пронеслось у нее в голове. Это было бы просто. Несчастный случай. Отравление. Да мало ли способов избавиться от смертного в доме, полном вампиров. Но... теперь, когда Влад так демонстративно взял его под свою защиту... это было бы равносильно объявлению войны. Открытой войны. Алиса рухнула в кресло. Ее тщательно выстроенный план рушился. Влад становился сильнее, непредсказуемее. И этот смертный мальчишка... он был не просто "якорем". Он был катализатором. Катализатором, который превращал апатичного юнца в настоящего, опасного правителя. Нужно было что-то делать. Что-то новое. Более тонкое. И более жестокое. Она посмотрела на свой телефон. Возможно... возможно, есть способ избавиться от "якоря", не убивая его. Нужно лишь правильно надавить. Найти его слабое место. И заставить его самого сбежать от Графа. Или предать его. Да. Это был план. Гораздо более изящный. Алиса хищно улыбнулась. Пока Влад и Славик возвращались из своего спонтанного европейского турне, Алиса не сидела сложа руки. Ярость и паника сменились холодной, расчетливой деятельностью. Она поняла, что прямая атака на Славика будет самоубийством. Влад ее уничтожит, а дед даже бровью не поведет. Нужно было действовать тоньше. Нужно было бить не по мальчишке. А по связи между ним и Владом. Ее первым делом был звонок Роману. Она нашла его в его апартаментах, зализывающим раны — не столько физические, сколько моральные. — Рома, милый, как твое самочувствие? — начала она своим самым сладким голосом. — Чего тебе, Алиса? — прорычал он. — Пришла позлорадствовать? — Ну что ты. Я пришла с информацией. Которая, возможно, поможет тебе вернуть утраченные позиции, — она выдержала паузу. — Я тут провела небольшую... ментальную сессию с нашим Графом. Очень познавательно. И знаешь, что я увидела? — Говори уже, не тяни, — с раздражением бросил Роман. — Я увидела его связь с этим смертным. Это не просто "якорь", дорогой. Влад привязан к нему. По-настоящему. И что самое пикантное... мальчик, кажется, тоже начинает влюбляться. Этот упрямый гопник смотрит на Графа, как на божество. Роман молчал, но Алиса чувствовала, как на том конце провода сгущается напряжение. — И знаешь, что это значит? — продолжала она, нанося точный, выверенный удар. — Это значит, что ты, со всей своей страстью и многовековым ожиданием, становишься для Влада... просто прошлым. А этот мальчишка — его настоящим. И, возможно, будущим. — Заткнись, Алиса, — его голос был тихим, но полным яда. — Я лишь констатирую факты, — невинно ответила она. — Но я могу тебе помочь. Если мы хотим вернуть нашего Влада, холодного, отстраненного, того, кем можно было манипулировать... нужно убрать этого мальчишку. Не физически. А морально. Нужно заставить Влада самого его оттолкнуть. Второй ее шаг был направлен на обитателей особняка. Она начала действовать как искусный интриган. Она не распускала слухи сама. Она лишь "делилась опасениями" с самыми болтливыми и влиятельными вампирами. "Ах, вы слышали? Бедный Граф так привязался к своему смертному... Это так опасно для его репутации!" — говорила она одной. "Этот мальчишка... он так влияет на Наследника. Вы заметили, как Граф стал... мягче? Это недопустимо для будущего Главы!" — шептала она другому. "Я беспокоюсь за безопасность Клана. Что, если этот смертный — шпион? Прислан нашими врагами, чтобы втереться в доверие к Наследнику и узнать наши тайны?" — "случайно" роняла она в разговоре с начальником службы безопасности. Она сеяла семена сомнения, зависти и подозрения. Она создавала вокруг Славика токсичную атмосферу. Она хотела, чтобы каждый косой взгляд, каждое неосторожное слово, брошенное в адрес Славика, доходило до Влада. Чтобы он был вынужден постоянно его защищать. Чтобы эта "ответственность" превратилась для него из спасательного круга в тяжелую, удушающую цепь. К моменту, когда Влад и Славик вернулись в особняк, почва была готова. Алиса сидела в своей гостиной, потягивая кровавый ликер, и ждала. Она знала, что очень скоро кто-нибудь из обиженных или "обеспокоенных" вампиров обязательно попытается "поставить смертного на место". И это спровоцирует Влада. А любой его срыв, любая вспышка ярости, будет еще одним гвоздем в крышку гроба его репутации. Она больше не пыталась победить его силой. Она решила отравить его жизнь изнутри. Медленно, капля за каплей. И ее главным оружием был тот, кто должен был быть его спасением, — Славик. Возвращение в особняк после пражской сказки было как возвращение из цветного сна в черно-белую реальность. Едва они переступили порог, как Славик почувствовал изменение атмосферы. Раньше на него смотрели с любопытством. Теперь — с плохо скрываемой неприязнью и подозрением. Шепотки за спиной стали громче, взгляды — холоднее. Влад тоже это почувствовал. Он инстинктивно придвинулся к Славику чуть ближе, проходя по главному холлу, его присутствие было как невидимый щит. Первая "проверка" не заставила себя долго ждать. Вечером, когда Влад был на очередной тренировке с Олегом, Славик решил сам сходить в библиотеку, чтобы найти книгу, о которой они говорили в Праге. В одном из пустых коридоров его путь преградили двое молодых вампиров. Славик их не знал, но видел в столовой. Они были из тех, кто всегда держался рядом с Романом. — Куда спешишь, человечек? — спросил один из них, на его губах играла неприятная ухмылка. — В библиотеку, — ровно ответил Славик, помня уроки Влада. Не показывать страха. — В библиотеку? — расхохотался второй. — А Граф разрешил своей болонке отходить так далеко от будки? Славик сжал кулаки. — Я не... — О, мы знаем, кто ты, — перебил первый. — Ты его игрушка. Его живой мешочек с кровью. Скажи, он вкусный? Его укусы? Тебе нравится, когда он это делает? Они начали медленно наступать, загоняя его в угол. Браслет Влада на руке Славика не реагировал — они не нападали, они просто унижали, оказывали психологическое давление. А браслет "Дыхание Волка" защищал его разум от прямого внушения, но не от словесной грязи. — Оставьте его. Голос прозвучал из тени. Это был Роман. Он выглядел уставшим и помятым, но все еще элегантным. Он подошел и встал между Славиком и своими прихвостнями. — Я не помню, чтобы разрешал вам лаять без команды. Пшли вон. Те двое, удивленные и недовольные, переглянулись, но подчинились и ушли. Роман повернулся к Славику. Его взгляд был сложным. В нем не было прежней насмешки, только усталость и что-то похожее на... сочувствие. — Не ходи один по особняку, парень, — сказал он. — Не все здесь так цивилизованны, как кажется. Особенно сейчас. Он не стал ничего больше объяснять, развернулся и ушел в другую сторону. Когда Славик вернулся в комнату, Влад уже был там. Он сразу почувствовал его тревогу. — Что случилось? Славик рассказал ему о встрече в коридоре. Он не упомянул о вмешательстве Романа. Лицо Влада окаменело. — Я же говорил тебе не высовываться. — Но я просто шел в библиотеку! — возмутился Славик. — Я не могу вечно сидеть в четырех стенах! Влад молчал, сжимая кулаки. Он понимал, что это только начало. Это была работа Алисы. Или кого-то еще. Они не могли тронуть Славика напрямую, поэтому будут давить на него морально, провоцируя его, а через него — и самого Влада. — Хорошо, — сказал Влад наконец. — Ты прав. Ты не можешь сидеть здесь вечно. Значит... значит, я буду ходить с тобой. Всегда. Это было не то решение, которого он хотел. Это была ловушка. Его привязывали к Славику еще сильнее. Заставляли его превратиться из Наследника в телохранителя для смертного. И он понимал, что это именно то, чего добивались его враги. На следующий день они везде ходили вместе. В библиотеку, в тренировочный зал, даже просто прогуляться по саду. И за ними повсюду следовали шепотки и косые взгляды. "Смотрите, Граф со своим питомцем", "Он от него ни на шаг не отходит". Влад терпел. Но его самообладание истощалось. Он чувствовал, как внутри снова начинает закипать гнев. Они давили на самое больное. Они пытались превратить его спасительный "якорь" в позорное клеймо. Алиса наблюдала за этим издалека. И улыбалась. План работал. Нужно было лишь подождать, когда Граф окончательно потеряет терпение. Влад понимал, что простое игнорирование не поможет. Шепотки и насмешки не прекратятся, они будут лишь усиливаться, пока не достигнут своей цели — не спровоцируют его на публичный срыв. Ходить повсюду со Славиком, как телохранитель, — это полумера, которая лишь подливала масла в огонь. Нужно было действовать. Но не силой. А политикой. Он решил нанести ответный удар, но не так, как все от него ожидали. Он не будет устраивать показательные порки или вызывать каждого сплетника на дуэль. Он сделает нечто более унизительное для его врагов. Он официально представит Славика Клану. Не как "якорь" или "игрушку". А как своего протеже. Личного подопечного Наследника, смертного, обладающего уникальными способностями (легенду можно было придумать), которого он готовит для особой миссии. Это сразу же изменит статус Славика. Любой, кто посмеет его оскорбить, будет оскорблять не простого человека, а протеже самого Графа. Это был бы дерзкий и сильный политический ход. Он как раз обдумывал детали, когда вечером в их комнату постучали. Славик был в душе. Влад, думая, что это кто-то из слуг, коротко бросил "Войдите". Дверь открылась, и на пороге стоял Роман. Но это был не тот Роман, которого Влад привык видеть. Его дорогой костюм был помят, волосы в беспорядке, а глаза... его зрачки были излишне расширены, он тяжело, прерывисто дышал, словно пробежал марафон. Он был чем-то накачан. Сильным вампирским наркотиком, который одновременно обострял чувства и ослаблял волю. — Роман? Что за маскарад? — Влад напрягся. — Влад, я... — Роман шагнул в комнату, пошатываясь. — Я больше так не могу. Он подошел ближе, и Влад почувствовал исходящий от него запах пота и отчаяния. — Я виноват перед тобой... перед Славой... но я не могу отказаться от тебя. Я не могу. Он упал на колени перед Владом, цепляясь за его брюки. — Завтра я уезжаю. В другую страну, надолго. По поручению деда. Это... мое наказание за дуэль. Дай мне... дай мне попрощаться с тобой. В последний раз. Навсегда. Я... я обещаю! Я оставлю и тебя, и Славу в покое. Я... я даже улучшу репутацию Славы перед отъездом! Пущу нужный слух, намекну, кому надо... Только... позволь мне провести с тобой эту ночь. Одну ночь. Прошу... Влад буквально окаменел. Он смотрел на этого сломленного, униженного вампира, и не чувствовал ни удовлетворения, ни жалости. Только холодное подозрение. Это было слишком похоже на очередной спектакль. — То есть, ты знаешь, кто распускает слухи про Славу? — спросил Влад, его голос был ледяным. — Я... я догадываюсь... — прошептал Роман, не поднимая головы. Влад наклонился и резко схватил его за подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Говори. — Я не могу! — Роман в отчаянии покачал головой. — Не могу сказать, Влад! Кровавый обет! Влад присмотрелся. И на шее Романа, под кожей, он увидел ее. Едва заметную, пульсирующую вязь кроваво-красных рун. Это была печать магического обета молчания. Могущественного обета. Если бы Роман попытался назвать имя, он бы умер в страшных мучениях. Теперь Влад понял. Роман не играл. Его действительно поймали в ловушку. Кто-то, обладающий огромной силой, заставил его молчать, используя его как пешку. А этот визит... это был не просто акт отчаяния. Это был крик о помощи. И одновременно — его единственная возможность получить то, чего он желал больше всего на свете. Хоть раз. Из ванной донесся шум выключаемой воды. Скоро выйдет Славик. Дверь ванной тихо щелкнула. Влад знал, что у него осталось всего несколько мгновений. Он смотрел на сломленного Романа, и в его голове боролись гнев, подозрение и какая-то странная, неуместная толика жалости. И тут Роман выдал свой последний, самый мощный аргумент. — Ты... ты должен мне, — прошептал он, поднимая на Влада полный мольбы взгляд. — Желание. Помнишь?.. Двести лет назад. Я спас тебя от брака с наследницей Клана "Темная Луна". С той сумасшедшей Камиллой. Ты тогда дал мне слово, что однажды исполнишь любое мое желание. Влад замер. Он помнил. Прекрасно помнил. Тот брак был политическим кошмаром, который навязал ему дед. А Камилла была жестокой и неуравновешенной садисткой. Роман тогда провернул гениальную интригу, выставив Камиллу в невыгодном свете и разорвав помолвку. Влад действительно был ему обязан. Он дал клятву крови — обещание, которое для вампира их уровня было священно. — Я... Я хочу, чтобы ты выполнил эту мою просьбу, — голос Романа дрожал. — О последней ночи. Я клянусь, Влад. Только одна ночь, и ничего более. Я уйду. Навсегда. Роман практически лежал у его ног, вцепившись в штанину, как утопающий. И как раз в этот момент из ванной, вытирая волосы полотенцем, вышел Славик. Он остановился на пороге, увидев эту невозможную сцену. Роман на коленях. Влад, стоящий над ним, как мраморное изваяние. Атмосфера в комнате была такой густой, что ее можно было резать ножом. Роман, услышав шаги, обернулся. Увидев Славика, он не смутился. Наоборот, в его глазах блеснуло отчаяние, которое придало ему сил. Он снова посмотрел на Влада. — Ты же знаешь, Влад, — произнес он громче, так, чтобы слышал и Славик. — Такие обещания, как то, которое ты мне дал, могут убить за неисполнение. Магия клятвы. И я хочу получить свою плату. Этой ночью. И ничего более. Это был мат в три хода. Он использовал их историю. Он использовал законы их мира. И он сделал это на глазах у Славика, не оставляя Владу путей к отступлению. Отказать — значило нарушить нерушимую клятву и, возможно, умереть. Согласиться — значило... Влад медленно поднял глаза и посмотрел на Славика. Он не извинялся. Он не оправдывался. Он просто смотрел. И в его взгляде была холодная, горькая обреченность. Славик стоял, обмотанный полотенцем, и чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он ничего не понимал в их клятвах и законах. Влад смотрел на застывшего в дверях ванной Славика, на его растерянное, побледневшее лицо. Он видел, как в его глазах гаснет тот хрупкий свет доверия, который только начал зарождаться. И он не мог этого допустить. Он не мог позволить Славику стать свидетелем этого. Его решение было мгновенным и безжалостным. За одно неуловимое для человеческого глаза мгновение он переместился. Вот он стоял перед Романом, а в следующую секунду он уже был за спиной Славика. Прежде чем тот успел даже вздрогнуть, Влад нанес точный, выверенный удар ребром ладони по сонной артерии на его шее. Глаза Славика закатились, и он безвольно обмяк. Влад подхватил его, не дав упасть, и аккуратно уложил на кровать. На свою кровать. Он укрыл его одеялом, оставив на тумбочке стакан воды и записку, которую написал за долю секунды: "Не волнуйся. Скоро вернусь. Мы поговорим". Затем он повернулся к все еще стоящему на коленях Роману. Его лицо было холодным и непроницаемым. — Пожалуй, ты слишком вовремя пришел, Рома. Подозрительно вовремя, — его голос был ровным, но в нем слышался звон стали. — Но от обязательств я отказываться не собираюсь. Клятва есть клятва. Он подошел и рывком поднял Романа на ноги. — Так что... я оставлю Славу здесь. А мы с тобой переместимся в мою личную квартиру. В городе. Роман удивленно посмотрел на него. — Но... — Здесь, — Влад обвел комнату взглядом, — он будет в безопасности. Защита особняка и мой доработанный браслет не позволят никому его тронуть. А я не хочу, чтобы он был свидетелем того, как я выполняю свой долг. Он посмотрел Роману прямо в глаза, и в его взгляде не было ни страсти, ни желания. Только холодная, деловая решимость. — Свои обязательства я выполню там, Роман. Ты получишь свою ночь. Но на моих условиях. В моем пространстве. И ты получишь ровно то, что просил. Ночь. И ничего более. Он не стал дожидаться ответа. Схватив Романа за руку, он открыл портал — мерцающий разрыв в пространстве, пахнущий озоном и пылью веков. Это требовало огромной энергии, но сейчас ему было все равно. — Идем, — приказал он. — У тебя есть то, чего ты хотел. Надеюсь, оно того стоило. Портал выплюнул их в центр просторной, минималистично обставленной гостиной. Это была городская квартира Влада — его настоящее убежище, о котором не знал почти никто. Здесь не было ничего лишнего. Темные стены, современная мебель, панорамные окна с видом на ночной мегаполис. Воздух был прохладным и стерильным. Влад отпустил Романа. — Вот мы и пришли. Ты получил то, что хотел. Он подошел к бару и налил себе стакан воды. Его движения были подчеркнуто деловыми, отстраненными. Он не смотрел на Романа. А Роман смотрел. И он не чувствовал ни капли раскаяния или беспокойства. Все его отчаяние, вся его униженная мольба остались там, в особняке, на полу у ног Графа. Здесь, наедине с ним, он был хищником, который наконец-то загнал свою добычу. Он получил то, чего хотел с момента своего обращения. Он помнил тот день. Смерть, агония, а потом — спасение. Его спас Влад. Не дед, не Клан, а именно Влад, который случайно оказался рядом. Он дал ему свою кровь, он даровал ему вечность. И с того самого момента, с первого вдоха в новой жизни, Роман желал его. Страстно, долго, мучительно и безответно. Все его интриги, все его провокации, вся его жизнь вращалась вокруг этой одной цели. Он боготворил Влада и ненавидел его за равнодушие. И вот, наконец, он своего добился. Хотя бы на одну ночь он будет полностью его. — Влад, — прошептал он, подходя ближе. Влад не обернулся. Он просто стоял у окна, глядя на город. Это было его молчаливое согласие. Он не будет участвовать. Он не будет сопротивляться. Он просто позволит своему телу исполнить клятву. Он был здесь, но в то же время его не было. Роман подошел сзади. Он не спешил. Он хотел насладиться каждым мгновением. Он медленно, почти благоговейно, положил руки на плечи Влада. Почувствовал напряжение его мышц под тонкой тканью рубашки. Он вдохнул его запах — запах ночи, старых книг и едва уловимый след смертного мальчика, который Роман так ненавидел. — Посмотри на меня, — попросил он. Влад медленно обернулся. Его лицо было как маска, вырезанная изо льда. Глаза — пустые и холодные. Романа это не смутило. Он начал целовать его. Сначала — лицо, шею, ключицы. Он целовал его шрамы, каждый из них, словно поклоняясь его истории, его силе. Он расстегивал пуговицы на его рубашке, одну за другой. Его прикосновения были уверенными, жадными. Он хотел исследовать, познать, обладать каждым сантиметром этого тела. Он раздел Влада, а затем себя. И повел его в спальню. То, что происходило дальше, не было актом любви. Это был акт поклонения и обладания. Роман целовал, касался, ласкал. Он делал все, чтобы заставить это холодное, безупречное тело ответить, дрогнуть, почувствовать хоть что-то. Он использовал все свое искусство, весь свой многовековой опыт соблазнения. Влад же был пассивен. Он лежал, глядя в потолок, и позволял Роману делать все, что тот хотел. Его тело было здесь, но его разум был далеко. Может быть, там, в особняке, рядом со спящим Славиком. Может, в глубинах своей памяти, в давно ушедших веках. Он отдавал долг. Холодно, механически, как платят по счету. Для Романа это был триумф и пытка одновременно. Он получил тело, но не душу. Он обладал им физически, но не мог достучаться до него, не мог вызвать ни единой искры ответного чувства. Он целовал его холодные губы и чувствовал себя так, словно пытается согреться у мраморной статуи. Он был с ним всю ночь. Он брал свое, исполняя свое самое заветное желание. И чем больше он брал, тем более пустым себя чувствовал. Под утро, когда первые серые лучи рассвета коснулись окон, он лежал рядом с Владом. Тот, казалось, не спал. Просто лежал с закрытыми глазами. — Я получил свое, — тихо сказал Роман. — Клятва исполнена. — Да, — так же тихо ответил Влад. — Я ухожу. Как и обещал. Ты меня больше не увидишь. Он встал, оделся. Прежде чем уйти, он в последний раз посмотрел на Влада, лежащего на кровати. Прекрасного. Неприступного. И такого же далекого, как и прежде. Роман вышел из квартиры, и за ним закрылась дверь. Он победил. Он получил то, чего хотел четыреста лет. Но уходя, он чувствовал себя не победителем, а проигравшим. Потому что он понял: можно обладать телом Графа, но его сердце... его сердце ему никогда не принадлежало. И, возможно, уже принадлежало кому-то другому. Кому-то, кто сейчас спал в его кровати в особняке, обнимая его подушку. Когда дверь за Романом закрылась, Влад еще долго лежал неподвижно. Он не чувствовал ни унижения, ни облегчения. Только звенящую пустоту и чистоту, как после сильной лихорадки. Долг был уплачен. Страница перевернута. Он заставил себя встать и направился в душ, смывая с себя следы прошлой ночи, следы Романа. Он стоял под горячими струями воды, и впервые за долгое время ему было противно. Не от того, что произошло. А от самого себя. От того, во что превратилась его вечная жизнь — в череду долгов, клятв и манипуляций. Роман был прав в одном. Он не жил. Он существовал по чужим правилам. Он вернулся в особняк на рассвете. Бесшумно, как тень. Он вошел в свою комнату. Славик все еще спал, разметавшись на его огромной кровати. Влад подошел и просто сел в кресло напротив, наблюдая за ним. Этот парень... он был полной его противоположностью. Простой, прямой, искренний в своих эмоциях. Он не плел интриг, не давал кровавых клятв. Он просто приносил кефир, потому что волновался. И в этой простоте была какая-то невероятная, притягательная сила. То, чего самому Владу не хватало. То, что он, кажется, давно потерял. Он не знал, что будет дальше. Но он точно знал, чего больше не будет. Не будет старого Влада, который плыл по течению. Он вернет себе контроль. Не только над силой, но и над своей жизнью. И, возможно, первым шагом к этому было просто сидеть здесь, в тишине, и охранять сон своего невозможного, неправильного, но такого настоящего друга. Славик проснулся один. В комнате было тихо, но он чувствовал, что Влад уже здесь. Он сел на кровати и увидел его, сидящего в кресле. Влад выглядел уставшим, но спокойным. В нем не было той тьмы, что была вчера. — Ты вернулся, — это было не вопросом, а утверждением. — Вернулся, — кивнул Влад. Славик не стал спрашивать, что было. Ему не хотелось знать. Ему было достаточно того, что Влад здесь, с ним. И что он, кажется, был в порядке. — Ты... голоден? — спросил Славик, это было первое, что пришло ему в голову. Влад посмотрел на него, и на его губах появилась тень улыбки. — Нет, Миронов. Я не голоден. Пойдем завтракать. Когда они шли по коридору, Славик заметил, что вампиры больше не смотрят на него с насмешкой. В их взглядах читалось удивление, смешанное с опаской и даже толикой уважения. Слух о том, что Роман покинул страну сразу после дуэли с Графом, уже разнесся по особняку. И все поняли, что "игрушка" Графа — не та, с кем можно шутить. Роман, сам того не желая, своим отъездом укрепил репутацию не только Влада, но и его "якоря". Роман сидел в зале ожидания частного терминала, глядя на взлетную полосу. Его рейс был через час. Он уезжал. Уезжал, как и обещал. Он получил то, чего желал четыре столетия, и это принесло ему лишь опустошение. Он проиграл. Не дуэль. Он проиграл Влада. Он понял это в тот момент, когда Влад смотрел не на него, а на дверь, за которой скрылся Славик. Телефон пиликнул. Это было сообщение от Алисы. "Ну что, насладился? План сработал?" Роман усмехнулся без веселья и напечатал ответ: "Твой план провалился, Алиса. Ты сделала его только сильнее. И ближе к этому мальчишке. Ищи себе других союзников. С меня хватит". Он удалил ее номер и заблокировал. Его игры кончились. Он не будет мешать Владу. Возможно, впервые за долгую жизнь он решил сделать что-то бескорыстное. Он уедет и даст Владу шанс. Шанс на то, чего у самого Романа никогда не было, — на настоящее чувство. Он не знал, получится ли у них что-то с этим смертным. Но он знал, что не будет стоять у них на пути. Возможно, в этом и заключалась его собственная, извращенная форма любви. Он отпустил его. И теперь его ждал другой континент. И долгая, одинокая вечность. Такая же, как у Влада. До этой ночи. Алиса в ярости швырнула свой телефон о стену. Инкрустированный корпус разлетелся на тысячи осколков, как и ее надежды. "С меня хватит". Роман, этот самовлюбленный идиот, вышел из игры. Он не просто провалил задание, он сдался. Сбежал. Оставил ее одну разбираться с последствиями. Она мерила шагами свою роскошную комнату. Ее план, такой изящный, такой многоходовый, рухнул. Влад не только не сломался, он стал сильнее. Дуэль с Романом вернула ему авторитет. Поездка в Европу сблизила его с этим смертным. А прошедшая ночь... Алиса была уверена, что после исполнения "долга" Влад должен был впасть в апатию, возненавидеть себя и всех вокруг. Но вместо этого, по донесениям ее шпионов, он сидел за завтраком со своим "якорем" и выглядел почти... счастливым. А этот мальчишка... он перестал быть просто рычагом давления. Он становился центром вселенной Влада. Он менял его. Делал его непредсказуемым. Делал его живым. А живой Влад, полный сил и воли к жизни, был для нее самой страшной угрозой. Он никогда не позволит ей приблизиться к власти. Нужно было действовать. И действовать радикально. Игры и интриги больше не работали. Значит, пришло время для грубой силы. Она снова подошла к обломкам своего телефона, извлекла оттуда специальную, защищенную сим-карту и вставила ее в другой аппарат, который достала из потайного ящика. Она набрала номер. Тот самый, со скрипучим, злым голосом. — Это я, — сказала она, когда ей ответили. — Я жду хороших новостей, Алиса. У тебя они есть? — голос на том конце провода сочился нетерпением. — Хороших нет. Но есть план, — ее голос был тверд и холоден. — План "Б". Интриги не сработали. Влад слишком сильно привязан к этому мальчишке. Нужно бить напрямую. — Я слушаю. — Через два дня в Клане состоится ежегодный Бал Осеннего Листопада. Будут все. Включая деда. И, разумеется, Графа с его... питомцем. Это идеальная возможность. — И что ты предлагаешь? Устроить резню на балу? Слишком грязно. Слишком много свидетелей. — Нет, — хищно улыбнулась Алиса. — Все будет гораздо изящнее. У меня есть доступ к ритуальным компонентам для бала. Я могу подменить один из ингредиентов в напитке, который будут подавать гостям. Заменю его на "Серебряный лотос". На том конце провода наступила тишина. Даже древний и злой собеседник был впечатлен ее коварством. — "Серебряный лотос"? — переспросил он. — Но это же яд, который действует только на смертных. Причем медленно. — Именно, — подтвердила Алиса. — Мальчишка выпьет его. Он почувствует себя плохо не сразу, а через час-другой. Когда бал будет в самом разгаре. А симптомы отравления "лотосом" очень похожи на... симптомы от укуса вампира, который пьет слишком много. Слабость, головокружение, посинение губ... — Я начинаю понимать... — в голосе собеседника появилось одобрение. — Все решат, что Влад не сдержался. Что он, упиваясь своей силой и властью, осушил своего "якоря" прямо на балу, на глазах у всего Клана. Его репутация, которую он так старательно восстанавливал, будет уничтожена. Дед будет в ярости. Он сам лишит его титула Наследника и, возможно, даже накажет. — А мальчишка? — А мальчишка умрет, — холодно закончила Алиса. — Противоядия у них не будет. Устраним проблему раз и навсегда. И никто не сможет связать это со мной. Идеальное преступление. Собеседник молчал несколько секунд. — Это хороший план, Алиса, — наконец произнес он. — Очень хороший. Рискованный, но элегантный. Действуй. Но учти: это твой последний шанс. Если ты провалишься и на этот раз, я приду уже за тобой. Звонок оборвался. Алиса положила телефон. Она чувствовала азарт и предвкушение. Через два дня все решится. Она уничтожит и "якорь", и репутацию Графа одним ударом. И никто, даже всемогущий дед, не сможет ей помешать. Едва они со Славиком закончили завтрак, в столовую вошел один из личных помощников деда. Он подошел к их столику и, поклонившись, произнес: — Господин Граф, Глава Клана желает видеть вас. Немедленно. В своем кабинете. Влад понял, что расплата за ночные приключения неизбежна. — Иду, — коротко ответил он. Он повернулся к Славику. — Сиди в комнате. Никуда не выходи. И ни с кем не разговаривай. Понял? Славик лишь молча кивнул. Когда Влад вошел в знакомый кабинет, пахнущий старыми книгами и табаком, дед не стал тратить время на приветствия. Он сидел за своим столом, и его лицо было похоже на грозовую тучу. — Сядь, — приказал он. Влад сел. И начался методичный разнос. Дед не кричал. Он говорил тихо, ровно, но каждое его слово било, как удар хлыста. — Ты устроил цирк, — начал он. — Ты, Наследник Клана, устроил публичную дуэль из-за личной обиды. Ты продемонстрировал свою силу, но одновременно и свою несдержанность. Ты показал всему Клану, что тобой можно манипулировать. Что тебя можно спровоцировать. Влад молчал, глядя в пол. Он знал, что дед прав. — Роман наказан. Его ссылка — это меньшее, что он заслужил. За попытку дестабилизировать Наследника он должен был умереть. Но я пощадил его. Ради тебя. Потому что знаю вашу историю, — дед сделал паузу. — Но это в последний раз. Следующий, кто попробует сыграть на твоих чувствах, умрет. Медленно и мучительно. Тебе ясно? — Да, — тихо ответил Влад. — Далее. Мальчишка, — дед перешел к главной теме. — Ты показал ему нашу сущность. Ты убил на его глазах. Ты привязал его к себе клятвой крови, пусть и самой простой. Ты понимаешь, что ты наделал? Ты стер границы. Ты превратил его из временного "якоря" в постоянную величину в своей жизни. — Он не был бы в безопасности, если бы не знал правды. Его бы использовали против меня, — попытался оправдаться Влад. — Его УЖЕ используют против тебя! — голос деда стал жестче. — Ты думаешь, эти шепотки за спиной — случайность? Это продуманная атака. Они увидели твою уязвимость и бьют по ней. И ты, вместо того чтобы пресечь это, лишь усугубляешь ситуацию. Бегаешь за ним, как нянька. Приглашаешь за свой стол. Что дальше? Познакомишь его с Королевой Фейри? Влад сжал кулаки. — Что ты предлагаешь? Запереть его в комнате? Или стереть ему память и выбросить на улицу, где его тут же найдут мои враги? — Я предлагаю тебе начать думать, как Глава, а не как обиженный мальчишка! — дед стукнул кулаком по столу. — Ты должен не защищать его. Ты должен использовать его. Он — твое преимущество. Твой козырь. Он подался вперед, его взгляд стал пронзительным. — Через два дня Бал. Я хочу, чтобы ты пришел туда вместе с ним. И я хочу, чтобы ты официально представил его Клану. Как своего... компаньона. Не любовника, не питомца, а компаньона. Смертного, обладающего уникальной связью с тобой, которого ты берешь под свое крыло для изучения его феномена. Преврати его из своей слабости в свой исследовательский проект. Придай ему официальный статус. И тогда любой, кто посмеет его тронуть, будет бросать вызов не тебе лично, а научному интересу всего Клана. Влад слушал, и до него начал доходить весь масштаб стратегического гения деда. Это было блестящее решение. — Это должно было быть твоим первым шагом. Но ты был слишком занят, играя в благородного мстителя, — закончил дед уже спокойнее. Он откинулся на спинку кресла. — И последнее, Влад. Твое Пробуждение. Я знаю, ты чувствуешь себя всесильным. Но ты сейчас — как новорожденный дракон. Силы много, контроля ноль. Прекрати свои разборки. Сосредоточься на тренировках с Алисой и Олегом. И держись рядом со своим "якорем". Он тебе сейчас нужнее, чем ты думаешь. Все. Иди. У меня много дел. Нужно убедиться, что отъезд Романа пройдет без сюрпризов. Влад молча поднялся и вышел. Разнос был жестоким, но справедливым. И он дал ему четкий план действий. Он больше не будет просто реагировать. Он начнет действовать на опережение. Влад уже почти дошел до двери, но слова деда про "благородного мстителя" стали последней каплей. Он резко остановился и медленно обернулся. Ледяная маска спала, и на его лице было то, чего дед не видел уже несколько столетий — открытый, яростный бунт. — Роман уже уехал, — его голос был тихим, но звенел от напряжения. — Вполне успешно. А все эти шепотки... они показывают только то, что в нашем Клане завелась крыса. Которая срет там, где живет. А ты, — он впился взглядом в деда, — ты до сих пор ничего не сделал. Дед удивленно вскинул брови. Он не ожидал такого отпора. — Ты ничего не делал, когда Роман ставил под угрозу мою миссию. Мою! И твою, кстати, тоже. Ты притащил Славу сюда, зная, что он мой "якорь". Ты сам его привез! А теперь ты предъявляешь мне, что я с ним ношусь, как с писаной торбой? — Влад шагнул обратно к столу. — Ты сам дал ему браслет, из-за которого я не могу на него даже нормально воздействовать! Его голос становился громче с каждой фразой. — Ты ждал! Ты специально ждал, когда моя репутация в этом гадюшнике достигнет дна, а потом отправил меня на эту смехотворную миссию в школу! Зачем?! Что тебе от меня надо, дед?! Он ударил кулаком по столу, и массивная дубовая столешница треснула. — Просто снял бы меня с поста Наследника, и все! Перестал бы отправлять на миссии! Или убил бы! Вышвырнул бы на солнце еще в третьем веке, когда я не пробудился! Зачем было спасать, если теперь ты меня медленно уничтожаешь?! Он смотрел на деда горящими глазами, и в них была вся боль шестисот лет. — Ты не спрашивал меня, хочу ли я быть Наследником! Ты просто дал мне этот сомнительный титул и мотал меня по всяким кровавым бойням по всему миру! Я годами не успевал нормально кровь попить в этом Особняке, потому что вечно был на заданиях! А в это время какая-то тварь за моей спиной планомерно портила мою репутацию, распуская слухи! А теперь... — он горько рассмеялся. — Теперь ты высказываешь мне, что это Я позорю Клан? Что это Я веду себя несдержанно?! В кабинете повисла оглушительная тишина. Влад тяжело дышал, выплеснув все, что кипело в нем десятилетиями. Дед смотрел на него. Не со злостью. Не с удивлением. На его лице было что-то новое. Смесь сожаления, гордости и... облегчения. — Наконец-то, — тихо произнес он. — Что "наконец-то"? — не понял Влад. — Наконец-то ты перестал быть солдатом и начал говорить, как мой внук. Как будущий Глава, — дед медленно поднялся со своего места. Он обошел стол и подошел к Владу. — Ты думаешь, я не видел, что происходит? Думаешь, я не знаю, кто мутит воду? Он положил руку на плечо Влада. — Я ждал, Влад. Ждал, когда ты сам проснешься. Не телом, а духом. Ждал, когда ты перестанешь быть просто исполнителем и начнешь бороться за свое место. За свою честь. За свою жизнь. Я не мог сделать это за тебя. Настоящий лидер должен сам очистить свой дом от крыс. Он посмотрел Владу прямо в глаза. — Да, я использовал этого мальчишку. Я увидел резонанс и понял, что он — твой шанс. Шанс снова почувствовать что-то. Даже если это будет гнев. Все лучше, чем твоя ледяная апатия. Он убрал руку. — Я не сниму тебя с поста Наследника, потому что кроме тебя — некого. В тебе течет кровь Основателей. В тебе есть сила и ум. Но до сегодняшнего дня в тебе не было огня. Теперь он есть. Он вернулся за свой стол. — Так что прекрати истерику. И начни действовать. Найди крысу. Уничтожь ее. Покажи всем, почему именно ты — мой Наследник. И делай то, что считаешь нужным, чтобы защитить... своего компаньона. Я даю тебе полную свободу действий. Больше никаких приказов. Только советы. И моя поддержка. Влад смотрел на деда, и его гнев медленно угасал, сменяясь шоком и... пониманием. Вся эта ситуация, вся эта боль... это было не наказание. Это было испытание. Самое жестокое и самое важное испытание в его жизни. — Иди, — сказал дед, его голос снова стал спокойным. — У тебя много дел. И всего два дня до Бала. Не разочаруй меня. Влад вышел из кабинета деда в смешанных чувствах. Ярость, шок, горькое понимание и... холодная, звенящая решимость. Дед дал ему карт-бланш. И он собирался им воспользоваться. Немедленно. Он шел по коридору обратно в свою комнату, его аура была похожа на сжатую пружину, готовую в любой момент распрямиться. Его мысли были заняты планами, именами, подозрениями. И именно в этот момент по пути ему попалась какая-то молодая вампиресса. Молодая по меркам Влада — на вид ей было лет двести, и она занимала какой-то мелкий, но кичливый пост в иерархии Клана. Она была из тех, кто всегда громче всех шептался у него за спиной. Увидев Влада, она не испугалась. Наоборот, на ее лице отразилось презрение. Она демонстративно фыркнула, как бы показывая свое отношение к "Наследнику-школьнику", и собиралась пройти мимо, задев его плечом. Как вдруг... Она не смогла сдвинуться с места. Ее ноги словно приросли к полу. Она в панике попыталась дернуться, но ее тело не слушалось. Влад даже не смотрел на нее. Он просто стоял в нескольких шагах, глядя прямо перед собой. Но ужас, исходящий от него, был почти физически осязаем. — Что... что происходит? — пролепетала она, ее голос дрожал от страха. — Тише, — произнес Влад, не поворачивая головы. И она замолчала. Буквально. Она не могла издать ни звука, ее губы были сжаты невидимой силой. Влад медленно повернулся к ней. Его глаза были спокойны, но в их глубине горел холодный огонь. — Ты ведь из семьи Лакур, верно? — спросил он ровным, почти вежливым тоном. — Вы всегда были близки к Роману. И всегда считали, что я не заслуживаю своего места. Вампиресса замычала, пытаясь что-то сказать, ее глаза наполнились ужасом. — Так вот, передай своим друзьям, — Влад подошел к ней вплотную, его голос стал ледяным шепотом. — Передай всем, кто любит пошептаться за моей спиной. Что школьник вырос. Причем довольно давно. Уже 600 лет как. И что у него очень, очень хороший слух. Он поднял руку, и одно из его алых, полупрозрачных крыльев медленно проявилось за его спиной, как кровавый мираж. Оно не было большим, но аура силы, исходящая от него, заставила вампиресу задрожать. — Следующий, кто скажет хоть одно слово обо мне или о том, кто находится под моей защитой... — он легко коснулся кончиком крыла ее щеки, и на этом месте остался ледяной ожог. — ...пожалеет, что был рожден бессмертным. Он убрал крыло. Оно растворилось в воздухе. — Ты меня поняла? — спросил он. Она судорожно закивала. — Вот и умница, — Влад усмехнулся. Он щелкнул пальцами, и невидимые путы спали. Вампиресса рухнула на пол, хватая ртом воздух. Влад, не удостоив ее больше взглядом, спокойно пошел дальше по коридору, направляясь в свою комнату. Он не устраивал дуэль. Он не кричал. Он не угрожал напрямую. Он просто... продемонстрировал силу. Тихо, элегантно и до ужаса эффективно. И он знал, что уже через час весь особняк будет гудеть. Но это будет уже не шепот насмешек. Это будет шепот страха. Оставив перепуганную вампиресу в коридоре, Влад не пошел в свою комнату. Его путь лежал глубже, в самое сердце особняка — в архив. Но сначала он заглянул к себе. Славик сидел на кровати и что-то читал в телефоне. — Вставай, Миронов. Идем. — Куда? — Работать, — коротко ответил Влад. Они снова шли по бесконечным коридорам. Славик заметил, что вампиры, встречающиеся им на пути, больше не смотрят на него с презрением. Они отводили глаза и спешили убраться с дороги. Очевидно, новость об инциденте в коридоре уже разлетелась. Архив Клана "Шепот Крови" был не просто библиотекой. Это было хранилище душ. Огромный круглый зал, полки которого уходили высоко под купол. Но на них стояли не книги. А тысячи одинаковых шкатулок из темного дерева. В каждой — история одного вампира. — Мне нужна твоя помощь, — сказал Влад, когда они оказались в центре зала. — Твои свежие, незамутненные глаза. — Что мы ищем? — спросил Славик, с опаской оглядываясь. — Крысу, — ответил Влад. — Нужно понять, кто и, главное, когда начал распускать эти слухи. — Но почему здесь? В архиве? — не понял Славик. — О, все просто, — Влад подошел к одной из секций. — С момента моего назначения Наследником всегда были недовольные. Это было двести лет назад. Некоторые из самых громких были... казнены. Я узнал об этом гораздо позже, дед подчищал за мной. Но кто-то же остался. Тот, кто был умнее. Хитрее. Он провел пальцем по ряду шкатулок. — Здесь зафиксировано все. Кто, когда и кем был обращен. Кто взял его "под крыло" и стал его наставником. И тут все понятно — те, кто берут под крыло молодняк, достаточно стары и влиятельны, чтобы плести свои интриги и набирать пушечное мясо для своих планов. Мой противник — не из двухсотлетних выскочек. Он древний. Как я. Или даже старше. Он положил тяжелые, пахнущие пылью и временем фолианты на большой читальный стол. — Вот. Регистры за последние двести лет. Мы ищем аномалии. Ищем наставника, который внезапно начал обращать слишком много "молодняка", создавая себе личную армию. Ищем связи между новообращенными и теми, кто открыто выступал против меня. Славик смотрел на столбцы имен и дат, написанных каллиграфическим почерком. Это было похоже на невыполнимую задачу. — Но... как мы это найдем? Тут тысячи имен. — Ты ищешь имена. Я ищу закономерности, — ответил Влад. — Твоя задача — просмотреть списки тех, кто был наказан или "пропал без вести" за последние двести лет за неподчинение Главе. Их имена будут отмечены. А потом найди их в этих регистрах, в графе "обращенный". Нас интересует, кто их обратил. Кто был их наставником. Выписывай все имена. Влад сел напротив. — А я займусь другим. Нельзя забывать и про другие Кланы. Особенно про "Темную Луну". Им только в радость будет внести сумятицу в наши ряды. Разрыв нашей помолвки с их наследницей двести лет назад они восприняли как личное оскорбление. Они вполне могли внедрить своего агента или завербовать кого-то из наших недовольных. Я буду искать вампиров, которые в последние годы часто путешествовали на их территорию. Официально — с "дипломатическими" или "торговыми" визитами. Они погрузились в работу. Тишину зала нарушал лишь шелест переворачиваемых страниц. Славик, к своему удивлению, быстро вошел в раж. Это было похоже на решение сложного детективного квеста. Он находил имена "диссидентов", а потом искал их создателей. Имена повторялись. Он выписывал их на отдельный лист. Прошло несколько часов. Список Славика пополнился дюжиной имен. Влад же отложил свою книгу и взял лист, который исписал Славик. Он долго изучал его. — Так... Маркус... обратил троих из казненных. Сам он из старой, но обедневшей семьи. Обижен на деда. Логично. Анжела... была любовницей одного из мятежников, сама никого не обращала. Мотив — месть. Понятно. Он водил пальцем по списку. — А вот это... вот это уже интересно. Он ткнул пальцем в одно имя. — Алиса Лакур. — Алиса? Та самая, что... — начал Славик. — Да, та самая, — кивнул Влад. — Смотри. Она сама никого не обращала. Но двое из тех, кого ты выписал, и трое из тех, кого я подозреваю в связях с "Темной Луной", проходили у нее "ментальное обучение". Она была их наставником по магии разума. Влад подался вперед, его глаза блеснули. — Она не создавала свою армию. Она создавала оружие. Промывала им мозги, настраивала против меня. Она — не просто пешка. Она — вербовщик. И, возможно, связной. — И Роман... он тоже был с ней связан? — спросил Славик. — Нет. Роман всегда был сам по себе. Его одержимость — это его личная драма. Но... — Влад задумался. — Кто-то же дал ему тот катализатор. Кто-то, кому он доверял. Кто-то, кто мог представить это как "помощь". Кто-то, кто прекрасно разбирается в алхимии и магии разума. Все детали сошлись в одну точку. Алиса. Она дергала за все ниточки. Она манипулировала недовольными. Она, скорее всего, связана с "Темной Луной". Она дала Роману яд, зная, что это спровоцирует Пробуждение. И она же пыталась потом "помочь" Владу, чтобы выведать все его слабости. — Нашел, — прошептал Влад. — Нашел тебя, крыса. Он поднялся. Его лицо было спокойным, но Славик видел, какой ледяной огонь горит в его глазах. — Что теперь? — спросил Славик. — А теперь... — Влад хищно улыбнулся. — Мы не будем нападать. Мы заставим ее саму прийти к нам. Нужно лишь расставить правильную приманку. И у меня есть одна на примете. Он посмотрел на Славика. — Завтра Бал. И ты, мой дорогой "компаньон", будешь в центре всеобщего внимания. И в центре моей ловушки. Они возвращались из архива в свою комнату. Влад шел быстрым, уверенным шагом, в его голове уже выстраивалась сложная стратегия. — Итак, Славик, — начал он, когда они вошли и дверь за ними закрылась. — Завтра на Балу, скорее всего, на тебя будут покушаться. Славик, который как раз собирался с облегчением рухнуть на кровать, замер. — В смысле... покушаться? Убить? — Вряд ли. Слишком грязно, — отмахнулся Влад, расхаживая по комнате. — Дед этого не простит. Раз уж они хотят меня дискредитировать, то, скорее всего, будут тебя травить. Яд. Несмертельный, но вызывающий неприятные симптомы. Чтобы все выглядело так, будто я не рассчитал силы и "случайно" причинил тебе вред. Что с этим сделать, мы придумаем. Он был полностью поглощен своими мыслями о предстоящей операции. Славик же слушал его, и в его голове застряла одна из фраз, брошенных Владом в архиве. — Влад? — Что? — А почему... почему твоя помолвка отменилась? С той... из "Темной Луны". Влад остановился. Этот вопрос был совершенно не по теме. Он вырвал его из потока стратегических мыслей. Он посмотрел на Славика, который сидел на кровати и смотрел на него с искренним, неподдельным любопытством. Влад вздохнул. Он мог бы отмахнуться, сказать, что это не его дело. Но после всего, что между ними было, это было бы неправильно. — Это долгая история, — сказал он, садясь в кресло. — У нас есть время, — пожал плечами Славик. Влад криво усмехнулся. — Хорошо. Это было двести лет назад. Я был молод. Ну, по нашим меркам. Всего четыреста пятьдесят лет. Дед решил, что альянс с Кланом "Темная Луна" будет нам выгоден. Они сильны, у них есть выходы к морю, которых нет у нас. И лучший способ скрепить альянс — это брак. Брак между мной, Наследником "Шепота Крови", и Камиллой, единственной дочерью и наследницей Главы "Темной Луны". Он поморщился, словно от зубной боли. — Я ее видел всего пару раз. Она была... красива. Той хищной, порочной красотой, которая свойственна их Клану. Но она была абсолютно сумасшедшей. Жестокая, капризная, избалованная. Она наслаждалась болью других, и ее любимым развлечением было пытать смертных слуг. Я сказал деду, что не женюсь на ней. Никогда. — А он? — А он сказал, что это мой долг. Что на кону — благополучие всего Клана. Мы сильно поссорились. И тогда... появился Роман. Славик напрягся. — Он тогда был моим... единственным другом. Он видел, в каком я отчаянии. И он провернул гениальную интригу. Во время одного из официальных приемов он подстроил все так, чтобы Камилла уединилась с одним из своих гвардейцев. И в самый пикантный момент в комнату "случайно" вошли и мой дед, и ее отец. — И что было? — затаив дыхание, спросил Славик. — Скандал. Грандиозный. Глава "Темной Луны" был в ярости. Помолвка была разорвана. Альянс не состоялся, но и войны не случилось. Просто холодная неприязнь, которая длится до сих пор. — А Роман? — А я был ему обязан, — закончил Влад. — Я дал ему клятву крови. Исполнить одно любое его желание. Он тогда сказал, что прибережет его на особый случай. И вот, двести лет спустя, он предъявил мне счет. Он замолчал, глядя в окно. — Так что, вот так. Он спас меня от одного кошмара, чтобы потом устроить другой. В своем стиле. Славик молчал. Он смотрел на Влада, и ему было его... жаль. Не той унизительной жалостью, которую он испытывал в школе. А настоящим, глубоким сочувствием. Он понял, почему Влад так одинок. Его жизнь — это вечная клетка из долга, политики и предательств. И он, Славик, — возможно, первый, кто увидел в нем не Графа, не Наследника, а просто... Влада. На следующий день подготовка к Балу шла полным ходом. Влад был спокоен и сосредоточен, как генерал перед решающим сражением. Он вызвал к себе в комнату одного из слуг, который оказался искусным портным, и заказал для Славика костюм. Не смокинг, а нечто более современное и стильное — идеально сидящий темно-серый костюм, черную шелковую рубашку и элегантные ботинки. — Ты мой компаньон. Ты должен выглядеть соответствующе, — коротко пояснил он. Себе же Влад выбрал классический фрак цвета воронова крыла, который сидел на нем как влитой. С новым чокером-короной он выглядел как настоящий темный принц из готической сказки. За час до начала Бала Влад усадил Славика в кресло. — Итак, план, — начал он, его голос был деловым. — Сегодня ты пьешь только то, что наливаю тебе я. Никаких угощений от "доброжелателей". Если почувствуешь себя плохо — малейшее головокружение, тошноту, слабость — ты тут же мне об этом говоришь. Понял? Славик кивнул. — На Балу я представлю тебя деду и нескольким ключевым фигурам. Веди себя естественно. Ты — мой протеже, талантливый человек, которого я изучаю. Не нужно лебезить или бояться. Говори, что думаешь. Они ценят прямоту. Особенно дед. — А... что делать, если на меня... ну, нападут? — с опаской спросил Славик. — Не нападут, — уверенно сказал Влад. — Не напрямую. Но если кто-то попытается тебя унизить, оскорбить, спровоцировать — не реагируй. Просто смотри на меня. Я разберусь. Он протянул Славику небольшой бокал с прозрачной жидкостью. — А это — противоядие. От "Серебряного лотоса" и еще пары самых распространенных ядов. Я не знаю точно, что они используют, но это должно помочь. Выпей. Оно безвкусное. Славик послушно выпил. — А теперь — самое главное, — Влад присел перед ним на корточки, заглядывая ему в глаза. — Наша приманка. В какой-то момент я оставлю тебя одного. Ненадолго. Буквально на пару минут. Под каким-нибудь предлогом. Это будет их шанс. Они попытаются подсунуть тебе яд. Твоя задача — сделать вид, что ты его принимаешь. Возьми бокал, поднеси к губам, но не пей. Просто держи. Я буду наблюдать издалека. Как только я увижу, кто это сделал, я подойду. — А если я ошибусь? Если выпью? — Ты не ошибешься. Я буду рядом. И противоядие уже в тебе. Просто доверься мне, Слава. Он снова назвал его по имени. И это придало Славику больше уверенности, чем любое противоядие. Когда они спустились в главный бальный зал, все взгляды тут же обратились к ним. Зал был роскошно убран в осенних тонах, играл живой оркестр, вампиры в вечерних нарядах кружились в танце. Влад уверенно повел Славика через весь зал прямо к помосту, где сидел дед. Он шел, высоко подняв голову, и его аура власти была настолько сильной, что шепотки за их спинами тут же стихли. Он подвел Славика к Главе Клана. — Дед, позволь представить тебе моего компаньона. Вячеслав Миронов. Человек с уникальным даром, который я намерен изучать. Дед смерил Славика долгим, пронзительным взглядом. А потом улыбнулся и протянул руку. — Рад знакомству, Вячеслав. Любой, кого мой внук считает достойным своего внимания, — наш почетный гость. Представление деду возымело должный эффект. Статус Славика мгновенно изменился. Он перестал быть "игрушкой" и "питомцем". Теперь он был "феноменом", "проектом Наследника". Вампиры подходили к ним, выражали свое почтение Владу и с любопытством, но уже без былого презрения, разглядывали Славика. Влад с легкостью поддерживал светскую беседу, представляя Славика как "удивительно стойкого к ментальному воздействию индивида", чем вызывал еще больший интерес. Славик же просто стоял рядом, кивал, старался выглядеть умным и пил сок, который ему приносил лично Влад. Он чувствовал себя актером на сцене, играющим самую важную роль в своей жизни. Ева держалась поодаль, но не сводила с них глаз. В ее взгляде читалась смесь ревности и восхищения тем, как ловко Влад перевернул ситуацию. Алиса же, с бокалом в руке, мило беседовала с какими-то старыми вампирами, но ее глаза-буравчики постоянно возвращались к их паре. Настало время для приманки. — Я отойду на пару минут, — сказал Влад Славику достаточно громко, чтобы слышали окружающие. — Дед хочет обсудить со мной итоги миссии. Не скучай. Возьми себе что-нибудь выпить. Он оставил Славика одного у столика с напитками и направился в сторону помоста, где сидел дед. Но он не пошел к нему. Он растворился в тенях за одной из колонн, откуда ему было прекрасно видно все, что происходит у стола. Славик остался один. Приманка. Он чувствовал, как по спине пробежал холодок. Он медленно подошел к столу, взял бокал с чем-то похожим на лимонад и стал ждать, делая вид, что с интересом разглядывает танцующие пары. Прошла минута. Две. Ничего не происходило. Славик уже начал думать, что их план провалился. И тут к нему подошла она. Алиса. На ее лице была сама любезность. — Скучаете, молодой человек? — промурлыкала она. — Граф — ужасный кавалер, вечно бросает своих спутников. — Нет, все в порядке, — вежливо ответил Славик. — Ох, что же вы пьете эту детскую газировку, — она взяла его бокал. — Позвольте, я принесу вам нечто более изысканное. Фирменный коктейль нашего бала. "Поцелуй осени". Безалкогольный, разумеется. Она грациозно отошла к бару, скрытому в нише. Славик видел, как она что-то говорит бармену, как тот кивает и наливает в новый, изящный бокал золотистую жидкость, украшая ее веточкой мяты. Алиса взяла бокал и вернулась к нему. — Вот, попробуйте, — она протянула ему бокал с обворожительной улыбкой. — За ваше знакомство с нашим миром. Это был идеальный ход. Публичный жест гостеприимства от одной из старейшин Клана. Отказаться было бы верхом невежливости. Славик взял бокал. Его сердце бешено колотилось. "Сделай вид. Просто сделай вид". — Спасибо, — сказал он. Он посмотрел в глаза Алисе. И в этот момент он увидел в них торжествующий блеск. Она попалась. Он медленно поднес бокал к губам. И в эту секунду рядом с ним, словно из воздуха, материализовался Влад. — Прости, что заставил ждать, — сказал он громко и весело, перехватывая у Славика бокал. — О, "Поцелуй осени"! Мой любимый. Спасибо, Алиса, ты так любезна. И, прежде чем Алиса успела вымолвить хоть слово, он залпом выпил все содержимое бокала. До дна. Лицо Алисы побелело. Она смотрела на Влада с ужасом, не в силах поверить в происходящее. — Влад... что ты... Когда Влад залпом выпил отравленный коктейль, по залу пронесся тихий вздох. Все, кто был в курсе интриги, замерли в ожидании. Лицо Алисы исказилось смесью ужаса и извращенного триумфа. Она попалась. Но она думала, что утянет Графа за собой. Влад схватил ее под локоть. — Пойдем, прогуляемся, дорогая Алиса. Моему деду будет очень интересно услышать твои познания в экзотической алхимии. Он повел ее к помосту. Но на полпути он вдруг пошатнулся. — Ух... — он схватился за сердце, его лицо начало бледнеть. — Что-то... мне нехорошо. Он упал на одно колено, тяжело дыша. Славик, играя свою роль, тут же бросился к нему. — Влад! Что с тобой?! — Яд... — прохрипел Влад, глядя на Алису с обвинением и болью. — Он... он действует и на меня... Алиса была в шоке. Этого не могло быть! "Серебряный лотос" безвреден для вампиров! Но она видела его страдания, видела, как его кожа приобретает нездоровый серый оттенок. Неужели в его ослабленном после Пробуждения состоянии он стал уязвим? — Стража! — взревел дед с помоста, его голос гремел, как раскат грома. — Схватить ведьму! Она отравила Наследника! Два гвардейца тут же скрутили Алису, которая даже не сопротивлялась, находясь в полном оцепенении. Дед спустился с помоста и опустился на колени рядом с Владом. — Внук, держись! В медпункт его, живо! Подхватив "слабеющего" Влада, дед и несколько гвардейцев унесли его из зала. Славика, как "потрясенного свидетеля", тоже увели с ними. В зале воцарился хаос. Бал был сорван. Наследник отравлен. Главный заговорщик пойман. Но это был лишь первый акт. В лазарете, куда принесли Влада, он тут же "пришел в себя". — Идеально, — сказал он, садясь на кушетке. На его лице не было и следа болезни. — Она поверила. — Она и ее кукловод, — добавил дед, который уже отдавал приказы по защищенной линии. — Теперь они думают, что их главный противник выведен из строя. Что он слаб и уязвим. Они решат, что сейчас — идеальный момент для удара. Они себя проявят. План был прост и гениален. Влад выпил не яд. Он выпил особый состав, приготовленный дедом, — "симулятор". Он вызывал все внешние признаки тяжелого отравления, но был абсолютно безвреден. Теперь весь мир вампиров, включая врагов Клана "Шепот Крови" и "Темную Луну", будет уверен, что Наследник тяжело болен и его сила на исходе. — Алису запрут в подземельях, — продолжил дед. — Мы не будем ее допрашивать. Мы будем ждать, пока ее хозяева сами попытаются с ней связаться или вытащить ее. Он повернулся к Славику. — А твоя роль, мальчик, становится еще важнее. Ты — глаза и уши Влада. Теперь ты будешь его "сиделкой". Будешь повсюду сопровождать "больного" Наследника. И докладывать о каждом подозрительном взгляде, о каждом неосторожном слове. — А я? — спросил Влад. — А ты будешь играть свою роль, — усмехнулся дед. — Роль слабого, больного, почти беспомощного вампира. Посмотрим, кто из крыс первым вылезет из норы, чтобы попировать на теле "умирающего льва". Приманка была не просто расставлена. Она превратилась в огромную, хитроумную паутину, раскинувшуюся на весь Клан. И они с нетерпением ждали, какая крупная дичь в нее попадется. Новость о "тяжелом отравлении" и слабости Наследника разнеслась по миру бессмертных со скоростью лесного пожара. Как и рассчитывал дед, эффект был колоссальным. Влад официально был признан "больным", ему прописали строгий постельный режим и постоянное наблюдение. И его главным "наблюдателем" и сиделкой, разумеется, был назначен Славик. Их жизнь снова изменилась. Для всего особняка они разыгрывали спектакль. Влад целыми днями лежал в своей комнате, изображая слабость. Он почти не выходил, а если и появлялся в коридорах, то только опираясь на плечо Славика. Он выглядел бледным, уставшим, говорил тихо и с трудом. Он был идеальным "больным". Славик же стал его тенью. Он приносил ему "еду" (которую Влад, разумеется, не ел), читал ему книги, помогал дойти до ванной. Он играл роль преданного и обеспокоенного компаньона. И эта роль давалась ему на удивление легко, потому что его беспокойство было вполне искренним. Их уединение в комнате превратилось в настоящий штаб операции. Днем они играли свои роли. А ночами, когда весь особняк погружался в сон, начиналась настоящая работа. — Рассказывай, — говорил Влад, тут же преображаясь из больного в хищника. — Что видел? Что слышал? И Славик рассказывал. Он обладал уникальным статусом — он был человеком, "питомцем", на которого многие вампиры не обращали внимания. При нем они позволяли себе говорить более открыто, думая, что он ничего не поймет. Но Славик все запоминал. — Маркус сегодня спорил с начальником гвардии. Говорил, что защита Наследника ослаблена, и это угроза для Клана, — докладывал он. — Он готовит почву, чтобы предложить свои услуги. Хочет получить контроль над гвардией. Запишем. — Анжела из финансового отдела встречалась с кем-то из "Темной Луны" в саду. Говорили о каких-то "поставках". — Она сливает им нашу коммерческую информацию. Ищет себе покровителей на стороне. Отметь ее. Славик был идеальным шпионом. Его никто не подозревал. А Влад, сидя в своей комнате, анализировал обрывки фраз, взгляды, жесты. Он, как паук, сидел в центре паутины и чувствовал каждое ее колебание. Он начал видеть всю картину заговора, все его ниточки и всех его участников. Это были не только внутренние интриганы. За ними действительно стояла "Темная Луна", которая хотела ослабить их Клан изнутри. Алису держали в подземелье. К ней никого не пускали, но Влад и дед знали: ее "хозяева" рано или поздно попытаются ее спасти или заставить замолчать навсегда. Ее камера стала главной ловушкой. Но самое интересное происходило между Владом и Славиком. Их вынужденное затворничество и совместная работа сблизили их еще больше. Днем Славик заботился о "больном" Владе. А ночами Влад учил его. Учил видеть то, что скрыто. Учил анализировать. Учил правилам своего мира. Однажды ночью, когда они сидели над картой особняка, отмечая передвижения подозреваемых, Славик вдруг спросил: — Влад, а когда все это закончится... что будет? Со мной. Влад оторвался от карты и посмотрел на него. Впервые за долгое время он задумался об этом. О будущем. — Я не знаю, — честно ответил он. — Но я больше не позволю, чтобы кто-то решал это за меня. Или за тебя. Он положил свою руку поверх руки Славика, которая лежала на карте. — Мы разберемся с этим. Вместе. И в этот момент, в тишине их комнаты-штаба, Славик понял, что ему уже не важно, кем он был раньше. Гопником, школьником. Сейчас он был частью чего-то большего. Он был партнером Графа. И он был готов идти с ним до конца. А крысы уже начали суетиться. Они почувствовали слабость льва и готовились нанести удар. И они не подозревали, что лев просто ждет, когда они все соберутся в одном месте, чтобы захлопнуть пасть. Прошла еще неделя. Иллюзия болезни Влада работала безупречно. Заговорщики осмелели. Они уже не просто шептались, а начали действовать. Маркус, как и предсказывал Влад, подал деду официальное прошение о временной передаче командования гвардией в его руки "для обеспечения безопасности Клана в связи с недееспособностью Наследника". Анжела была поймана на передаче финансового отчета агенту "Темной Луны". Несколько других вампиров из фракции Алисы начали открыто ставить под сомнение приказы деда. Крысы вылезли из нор. — Пора, — сказал дед, когда Влад пришел к нему с очередным ночным докладом. План финального акта был дерзким и жестоким. На следующий день было объявлено о созыве экстренного Совета Клана. Официальная причина — обсуждение временной недееспособности Наследника и передача полномочий. Все ключевые фигуры, включая Маркуса и остальных подозреваемых, должны были присутствовать. Зал Совета был круглым, без окон, с одним-единственным входом. В центре стоял большой круглый стол, за которым заняли свои места члены Совета. Дед сидел во главе. Место Влада было пустым. — Как вы все знаете, — начал дед скорбным тоном, — мой внук и Наследник, Граф Владислав, тяжело болен после вероломного нападения. Его состояние нестабильно. Поэтому мы собрались сегодня, чтобы решить, как нам жить дальше... Маркус самодовольно ухмыльнулся. Он уже предвкушал свою победу. В этот момент в зале Совета начали происходить странные вещи. Единственная дверь с громким щелчком заблокировалась. На стенах, полу и потолке вспыхнули алые руны, отрезая всех, кто был внутри, от остального мира. Это была древняя печать, которую невозможно было пробить ни физически, ни магически. Вампиры вскочили со своих мест. — Что происходит, Глава?! — закричал Маркус. Дед поднялся. Его скорбное выражение лица исчезло, сменившись ледяной яростью. — Происходит зачистка, — ровным голосом ответил он. И в этот момент в центре зала, прямо из воздуха, соткался Влад. Он не был больше больным и слабым. Он стоял во весь рост, в своих боевых доспехах, за его спиной медленно раскрывались два огромных кровавых крыла. В его глазах полыхал алый огонь. Рядом с ним, как тень, стоял Славик. Он был бледен, но в его взгляде была стальная решимость. — Сюрприз, — Влад обвел заговорщиков хищной улыбкой. — Кажется, мое здоровье резко пошло на поправку. Маркус и его сообщники побледнели. Они поняли, что это ловушка. Они заперты. С разъяренным Наследником и Главой Клана. — Маркус де Валье, — голос Влада гремел в запечатанном зале. — Обвиняется в подготовке мятежа и попытке захвата власти. Анжела де Вер, обвиняется в государственной измене и сговоре с Кланом "Темная Луна". Гидеон, Люциус, Мария... Он называл имя за именем. Каждое имя было подкреплено неопровержимыми доказательствами, которые он и Славик собирали всю неделю. — Что вы собираетесь делать?! — выкрикнул Маркус. — Вы не можете судить нас без доказательств! — О, это не будет суд, — улыбнулся Влад. — Это будет казнь. И он бросился на них. Это была не дуэль. Это была резня. Дед и верные ему гвардейцы отсекали любые попытки сопротивления. А Влад... он был как стихийное бедствие. Его крылья были не только для полета — они были оружием, острым, как бритва. Его магия крови связывала, рвала, испепеляла. Он двигался среди своих врагов, как ангел смерти, вынося приговор каждому из них. Это было быстро, жестоко и до ужаса эффективно. Славик стоял у стены, рядом с дедом, и просто смотрел. Он больше не боялся. Он видел не монстра. Он видел правосудие. Темное, кровавое, но по-своему справедливое. Когда все было кончено, зал Совета был залит кровью предателей. Влад стоял в центре, тяжело дыша. Он повернулся к деду. — Дом очищен. — Я знаю, — кивнул дед. — Хорошая работа, Наследник. Он посмотрел на Славика. — И ты, мальчик. Ты тоже хорошо поработал. Руны на стенах погасли. Дверь открылась. На этом заговор был окончен. Власть Графа была неоспорима. Его авторитет — абсолютен. Но цена этой победы была высока. Влад подошел к Славику. Он был весь в крови, но смотрел на него спокойным, ясным взглядом. — Пойдем, — сказал он. — У нас еще остались три дня выходных. Кажется, мы их заслужили. Когда дверь в их комнату закрылась, отсекая их от остального особняка, напряжение, державшее их обоих, наконец спало. Влад прошел к бару и налил два стакана воды. Один он протянул Славику. — Ты молодец, — сказал он тихо. — Не каждый смертный выдержал бы такое. Славик взял стакан, его руки все еще слегка дрожали. Он сделал глоток, но не потому, что хотел пить, а чтобы собраться с мыслями. Он смотрел на Влада, который только что вершил правосудие, а сейчас стоял перед ним, уставший, в забрызганной кровью одежде, и был таким... близким. И Славик понял, что больше не может молчать. Если он не скажет это сейчас, он не скажет этого никогда. — Влад... — он поставил стакан. — Я должен тебе еще кое-что сказать. Влад вопросительно посмотрел на него. — Я... я не представляю, как я вернусь к своим родителям, — начал он, его голос дрожал, но он заставил себя продолжать. — Я не представляю, как буду просыпаться утром и не видеть тебя рядом. Я не представляю, как смогу снова существовать в том, обычном мире... зная, что есть этот. Он сделал глубокий вдох, собираясь с духом для самого главного. — Я тебя люблю, Влад. Влад замер, стакан в его руке дрогнул. — Я понял это, наверное, еще тогда, в школе, — продолжал Славик, слова лились из него потоком, который он уже не мог остановить. — Когда встретил тебя в туалете. Я тогда еще, помнишь, подумал, что у тебя проблемы с желудком... и мне стало так тебя жалко, захотелось защитить. Я злился, когда ты общался с этой готкой. Ревновал к Роману. И к тому парню в столовой. И сегодня... когда ты дрался, я боялся не за себя. Я боялся за тебя. И... до сих пор я не знал, как тебе в этом признаться. Он замолчал, выложив все. Он посмотрел на Влада, готовый ко всему: к насмешке, к холодному отказу, к тому, что его сейчас просто вышвырнут из комнаты. Влад долго молчал. Он смотрел на Славика, и на его лице была буря эмоций, которые он не пытался скрыть. Шок. Недоумение. И что-то еще, более глубокое. Он медленно подошел к Славику. Очень медленно. Он остановился в шаге от него. — Ты идиот, Миронов, — сказал он наконец. Его голос был хриплым. — Ты абсолютный, конченый идиот. Славик опустил голову. Ну вот и все. — Ты влюбился в шестисотлетнего монстра. В убийцу. В существо, которое в сотни раз старше тебя и которое, скорее всего, тебя переживет, — Влад поднял его подбородок, заставляя посмотреть на себя. — Ты понимаешь, на что ты себя обрекаешь? — Понимаю, — прошептал Славик. — И мне все равно. Влад смотрел ему в глаза, и в его собственных, темных, как ночь, глазах плескалась такая тоска и такая нежность, какую Славик никогда не видел. — Ты единственное, что заставило меня почувствовать себя живым за последние двести лет, — тихо признался Влад. — Ты — мой якорь. Мой компаньон. Мой... друг. И я не знаю, что такое "любовь". Я забыл это чувство много веков назад. Он коснулся щеки Славика своей прохладной рукой. — Но я знаю одно. Я тоже не представляю, как буду существовать в этом мире... если рядом не будет тебя. И он наклонился и поцеловал его. Это не был поцелуй, как у Романа — властный и требующий. И не как у Евы — страстный и голодный. Это был его первый настоящий, искренний поцелуй за сотни лет. Немного неуверенный, трепетный, полный нежности и горького осознания того, что они оба — на краю пропасти. Они стояли посреди комнаты, и для них больше не существовало ни Кланов, ни врагов, ни интриг. Были только двое. Вампир, который заново учился чувствовать, и человек, который осмелился полюбить монстра. И это было началом их настоящей истории. Они прожили долгую, невероятную жизнь. Дед, увидев, что его внук наконец-то обрел не только силу, но и смысл, вскоре действительно передал ему бразды правления. Не потому, что умер или ослаб — такие, как он, не умирали. А потому, что он устал и решил, что заслужил бессрочный отпуск где-нибудь на уединенном острове в Тихом океане, вдали от интриг и политики. Он с чистой совестью оставил Клан "Шепот Крови" в надежных руках. В тот день, когда Славику исполнилось двадцать пять, Влад обратил его. Это было их общее, взвешенное решение. Славик не хотел стареть и однажды покинуть Влада, а Влад не хотел снова оставаться один. Обращение было не таким, как у большинства — не в агонии, а в спокойствии и любви. И Славик застыл во времени, навечно оставшись молодым, полным сил мужчиной. Да, внешне он теперь выглядел старше Влада, что часто вызывало забавные ситуации и недоуменные взгляды у тех, кто не знал их истории. Но они оба знали, КТО в их тандеме главный. И правильный ответ был — никто. Они были партнерами. Влад, с его многовековой мудростью, стратегическим гением и врожденной силой, был неоспоримым Лидером. А Славик, с его человечностью, прямотой, умением понимать людей (и нелюдей) и невероятной преданностью, стал его сердцем и совестью. Его "якорем" навсегда. Они уважали мнение друг друга, и самые важные решения всегда принимали вместе, запершись в том самом кабинете с запахом старых книг. Вместе они привели Клан к небывалому процветанию. Влад, используя свой холодный ум, и Славик, используя свое чутье на людей, реформировали структуру Клана. Они избавились от подковерных интриг, сделав ставку на лояльность и честность. Их правление было твердым, но справедливым. Они не просто управляли — они строили. Они захватили большую часть рынка — не силой, а умом. Финансовые корпорации, IT-стартапы, медиахолдинги. Они поняли, что в XXI веке настоящая власть — это не клыки, а информация и деньги. Их Клан стал самым влиятельным и богатым в Европе. Отношения с оборотнями, благодаря прямоте и честности Славика, перешли из состояния вечной холодной войны в шаткий, но прочный нейтралитет, основанный на взаимном уважении границ. Клан "Темная Луна" после нескольких неудачных попыток устроить провокацию был поставлен на место — не войной, а серией блестящих экономических санкций, которые почти их разорили. А Влад и Славик... они были вместе. Они путешествовали по миру, видели рассветы в Альпах и закаты в Киото. Они спорили до хрипоты из-за какой-нибудь мелочи и через пять минут уже смеялись. Они все так же ходили на тренировки к Олегу, который ворчал, что Славик до сих пор "мешок с костями", хотя уже мог уложить его на лопатки. Они пили кровь, но теперь это был их собственный, интимный ритуал, полный нежности, а не голода. Иногда, темными ночами, Влад все еще позволял себе расправить свои алые крылья. Но теперь он летал не один. Славик, которого он научил основам магии крови, летел рядом, поддерживаемый его силой. И они вместе парили над миром, который стал их домом. Мальчишка-гопник из спального района и уставший от вечности шестисотлетний вампир. Они спасли друг друга. И в процессе — построили целую империю. Их история стала легендой в мире бессмертных. Легендой о том, что даже в самой глубокой тьме можно найти свой свет. Свой якорь. Свою любовь.