Карты Судьбы: Хвост кошки на стенах Шиганшины

Он спокойно спрыгнул с тела мёртвого титана, отряхнув лезвие от бурой крови. Его холодный взгляд пробежался по всем стоящим рядом. Рико, Селена, Армин, Микаса — они все замерли, не совсем понимая, что произошло. А он, будто из ниоткуда, появился, уничтожил угрозу одним движением и теперь стоял, как будто это было обыденным делом. — Эй, ребятишки, — негромко сказал он, глядя на группу у подножия стены, — кто-нибудь объяснит, что здесь, чёрт возьми, происходит? Армин хотел что-то сказать, но лишь приоткрыл рот. Вместо него первой отреагировала Селена, которая тяжело дышала после всего боя. Она быстро посмотрела на тело Эрена, всё ещё парящее в жару от трансформации, затем перевела взгляд на Леви. — Ну, вообще-то, мы только что спасли город, — коротко бросила она, иронично. — А вы, слава луне, пришли в самый нужный момент. Леви прищурился, будто изучая её. На мгновение между ними повисло молчание. Казалось, он оценивал её — не только физически, но и внутренне. Наконец, он кивнул. — Ты та девчонка, о которой Пиксис говорил? С повадками ведьмы и языком как у бойца из таверны? Селена усмехнулась, прикрывая одной рукой бок — удар пришёлся, и боль ещё отдавалась. — Видимо, это я. А,вы,соизволите представиться? Пока они обменивались язвами, Микаса уже держала Эрена за плечи, стараясь привести его в чувство. Армин осторожно приподнял его голову, вытирая со лба пот и остатки пара. — Он дышит... но в глубокой отключке, — сказал он тихо. — Ему нужно в безопасное место, — добавила Микаса, не сводя с Эрена глаз. Селена подошла ближе к Эрену и посмотрела на его лицо. Он был таким уязвимым в этот момент — безмолвный, почти мёртвый. И она подумала: «Этот чёртов подросток. Он и не понимает, какую бурю начал. А мы теперь в ней все вместе». Рядом этот черноволосый мужчина скрестил руки на груди. — Его нужно забрать. Высшее командование наверняка захочет задать ему... пару вопросов. Селена подняла бровь. — Надеюсь, эти вопросы не будут сопровождаться пинками в живот? Он не ответил.Лишь бросил взгляд на неё и сказал: — Если ты хочешь остаться рядом с ним, тогда приготовься ко всему. Потому что дальше будет только хуже. --- Когда всё немного утихло, и город начал медленно втягивать в себя первое дыхание облегчения, Селена, стоя возле бессознательного Эрена, наконец обратила внимание на того самого темноволосого мужчину, что несколькими минутами ранее одним стремительным движением разделался с титаном. Он говорил мало, двигался быстро, а его взгляд мог бы заморозить лаву. — Кто это вообще такой? — спросила она полушёпотом, глядя, как он коротко что-то командует бойцам в длинных зелёных плащах с эмблемой крыльев. Рядом стоящий Армин с видом, будто увидел живую легенду, тихо ответил: — Это… Леви Аккерман.Капитан разведкорпуса. Самый сильный солдат человечества. Селена чуть прищурилась, перевела взгляд обратно на его фигуру. — Серьёзно? Этот коротышка с вечной мордой «всё мне надоело»? Ну и ну... Мысль о том, что именно этот человек будет теперь рядом с Эреном, вызывала у неё смесь беспокойства и какого-то тягучего недоверия. Пока Селена размышляла, к ним подошли бойцы гарнизона и, без лишней дипломатии, приказали: — Микаса Аккерман, Армин Арлерт, Селена Нокс. Вам приказано отойти от субъекта. Сейчас он будет передан под наблюдение военной полиции. — Что? — Микаса, как натянутая струна, встала перед Эреном. — Куда вы его собрались вести? Он только что спас город! Селена прижала губы, но шаг не отступила. Она стояла чуть сбоку, ближе к голове Эрена, и явно не спешила отходить. — Конечно, — произнесла она с нескрываемой язвительностью. — Сейчас вы, такие добрые и справедливые, отведёте его в самую надёжную тюрьму. Устроите ему там чай с булочками. А потом, как водится, тихо прикончите. Потому что, знаете ли, человек, превращающийся в титана, — это же, конечно, угроза. Прямо смертельная зараза. Особенно для такой честной и бескорыстной организации, как ваша полиция. Один из бойцов гарнизона шагнул ближе, глядя на неё с раздражением: — Ты, кадет, лучше заткнись и не мешай выполнять приказ. Это выше тебя. Селена фыркнула и шагнула вперёд, глядя прямо в глаза. — Конечно, бегу и падаю, — с наигранным пафосом отозвалась она. — Ещё что-то принести? Может, подушку под титана подложить, когда его поволочёте? В этот момент вмешался Леви. Его спокойный голос разрезал напряжённость. — Хватит. Все трое — назад. Микаса сжала кулаки, но Армин аккуратно коснулся её плеча, и она медленно отступила. Селена, хоть и неохотно, но сделала шаг в сторону. — Он будет под наблюдением. Пока что. — Леви смотрел прямо, уверенно, не требуя — утверждая. — Его не убьют. Пока неизвестно, кто примет решение о его судьбе, но до этого момента он под нашей защитой. — Великолепно, — тихо пробормотала Селена, прикусив губу. — И это мы называем защитой. Когда солдаты гарнизона наконец подошли, чтобы забрать Эрена, один из них, проходя мимо Селены, метнул в её сторону взгляд — снисходительный, почти презрительный, как будто она была всего лишь крошечная помеха на фоне «важной операции». Селена не удержалась. — Чё уставился? — сказала она ему в лицо. — Или и правда думаешь, что я забуду? Ограниченный, с кирпичом вместо сердца. Ещё раз так посмотришь — порчу наведу. Будешь потом со стенкой разговаривать и думать, что это твой начальник. Солдаты фыркнули, кто-то усмехнулся, но Леви бросил на неё взгляд, который ясно говорил: «Ты ведёшь себя слишком храбро,хватит». Ребят отстранили от Эрена и повели в сторону штаба. Пиксис приказал доставить их в командный центр, чтобы получить показания и оценить ситуацию. Селена шла рядом с Микасой и Армином, всё ещё оборачиваясь, наблюдая, как разведкорпус и гарнизон забирают Эрена. Его тело, всё ещё ослабленное, болталось между двумя солдатами, как у куклы. Микаса не проронила ни слова, но её взгляд был убийственно холодным. Армин шёл понуро, вглядываясь в спину Леви, будто надеясь прочесть в ней хоть какую-то гарантию. А Селена... она шептала себе под нос: — Если с ним что-то случится... я вас всех прокляну. Всех. Сначала по очереди, потом гуртом. --- Спустя несколько часов после победы, город всё ещё дышал гарью и смертью. Селена шла по мощёным улицам Троста, в которых недавно метались титаны, и теперь, под ногами вместо грохота сражений слышался только хруст стекла, щебня и... человеческих останков. В руке — свёрнутая бумага и перо. На лице — завязанный грязный кусок ткани, насквозь пропахший гарью и потом. На глаза капал пот, но она не вытирала его. Руки были заняты — одной она прижимала список погибших, в другой держала мелкий мешочек с чернилами, примотанный к поясу. Ей выдали задание: обходить улицы, фиксировать тела, определять их личности. Работать «как солдат». Как будто слово «солдат» хоть как-то способно оградить разум от боли. Мир вокруг словно вымер. Каменные дома, покрытые пятнами крови. Лавки, в которых застыли полураскатанные бочки с мукой, разбитые окна, в которых болтался ветер. Иногда ей казалось, что она слышит плач. Или крик. Или чей-то зов. Но, обернувшись, видела только пустые улицы и красные пятна на серых стенах. Каждый раз, когда она подходила к телу, что-то внутри неё сжималось. Иногда это были совсем молодые кадеты. У некоторых ещё на лицах оставались следы ужаса, навеки застывшие под стеклянным взглядом. Она просто записывала имена, сверяла значки, иногда искала в карманах жетоны. Автоматически. Механически. Отстранённо. Но затем, в одном из дворов, за упавшим забором, она увидела знакомую спину. Три фигуры стояли рядом: Райнер, Бертольд и Энни. Все трое молчали, глядя вниз. Под ногами у них лежало что-то, наполовину накрытое пыльным серым плащом. Селена подошла. Медленно. Будто её тянули невидимые нити. — Эй... — начала она, но голос выдохся где-то в горле. Энни стояла, склонившись. Плечи её были напряжены. И только тогда Селена увидела, кого они нашли. Рут Клайн. — ...Нет, — выдохнула Селена, шагнув ближе. Она замерла. Грудь сдавило. У Рут не было половины туловища — словно её просто вырвали из самой жизни. Одна сторона лица была искажена болью, глаза стеклянные, рот полуоткрыт в безмолвном крике. Она всё ещё держала ладонь на животе — будто пыталась удержать себя внутри. Селена вспомнила её смех. Как Рут во время учений однажды поскользнулась на грязи, и вся группа смеялась вместе с ней. Как она любила косы, собирала их сама и прикалывала на волосы Селены, играючи. Как после тренировок они сидели на балках ангара и болтали ни о чём. Как Рут однажды сказала: «Ты умеешь читать людей, Селена. Я бы хотела, чтобы ты когда-нибудь рассказала мне, кем я должна стать». " Она... — выдохнула Селена. — У неё не было УПМ... Может, она хотела взять новый... Или..." Селена сделала ещё шаг, но остановилась. Грудь болела. В горле всё сжалось. Перед глазами плыло. От ужаса. От злости. От бессилия. — Чёртовы ублюдки... — прохрипела она, глядя куда-то в пустоту. — Тупоголовые твари. Безликие уроды. Пожирают нас как крошки, даже не осознавая... даже не понимая, кого они убивают... Она вцепилась в край бумажного списка, так, что ногти побелели. — Она была человеком! Человеком, мать вашу! — выкрикнула она в никуда. — А вы — просто куски мяса с зубами! Вы даже не заслуживаете называться чудовищами! Энни вздрогнула. Её лицо изменилось. Губы задрожали, глаза чуть расширились, а голос, едва слышный, соскользнул с её губ: — Прости... прости... прости... Селена посмотрела на неё — впервые за долгое время — и в глазах Энни увидела что-то, что не ожидала. Настоящую боль. Не маску равнодушия, не привычное отчуждение. А растерянную, тихую, безысходную вину.Конечно ведь Рут поселилась в душе каждого и Энни не стала исключением. Они стояли молча, будто замкнутые в своей скорбной петле. — Нам нужно убрать её. — Райнер заговорил сдержанно, но твёрдо. — Аккуратно. И записать имя. Мы не можем просто стоять. Он дал Селене какие-то инструкции, но она не слушала. Всё, что звучало в её голове, — это тихое, вязкое, как липкий туман: "Я ненавижу титанов." И вдруг мир стал другим. Более чётким. Более глухим. Более ожесточённым. Она знала, что уже не будет прежней. И что память о Рут навсегда останется как обрывок чьей-то песни, прерванной криком. --- В столовой стоял гул голосов, звон посуды и стук ложек о металлические миски. Солдаты ели в молчаливом напряжении — будто кто-то налил тревогу прямо в их суп. Некоторые разговаривали, но всё больше вполголоса, больше для того, чтобы не сойти с ума от мыслей, чем от желания поболтать. За одним из длинных деревянных столов, в середине зала, сидели Селена, Армин и Микаса. Их порции — жидкий, чуть пересоленный суп с тонким слоем жира и хлеб, которого хватило бы разве что на пол-закуска. Никто не жаловался. Еда была, и уже это само по себе ощущалось как роскошь. Селена мешала ложкой суп, не глядя в миску. Она даже не ела, просто смотрела в мутный бульон, будто в глубине могла рассмотреть что-то важное. Но перед глазами снова и снова всплывало изорванное тело Рут. Полусъеденное. С изуродованным лицом и остановившимися глазами. Как будто где-то внутри неё всё ещё раздавался тот безмолвный крик. Она снова и снова слышала его. Не от Рут — от всех. От мёртвых, которых никто больше не назовёт по имени. От трупов, что она записывала. Они приходили к ней в снах. Стояли вдоль улиц в её мыслях. Улыбались, когда она закрывала глаза. Как можно жить с этим? Как можно по-настоящему сказать, что «мы победили»? Да, это была победа. Первая крупная победа человечества над титанами. Но цена… Селена знала: она уже изменилась. Та, что смеялась на тренировках, делала расклады, гадала на лунные циклы и строила натальные карты — умерла где-то в Тросте. Осталась только та, кто записывает мёртвых в списки и стискивает кулаки при слове «титан». До неё стали долетать голоса Армина и Микасы. Она вынырнула из своих мыслей, словно из глубокой воды, схватила ложку — и наконец, спустя долгое молчание, попробовала суп. — …он всё ещё в заключении, — говорил Армин, глядя перед собой. — Завтра его привезут на трибунал. — Зачем вообще этот суд? — спросила Микаса тихо, но напряжённо. — Он ведь не преступник. Селена вздрогнула, ловя смысл разговора. Они говорили об Эрене. Армин замялся, потом всё-таки произнёс: — Чтобы решить, жить ему… или нет. Микаса резко поставила миску на стол. Металл громко лязгнул. Она встала, будто собиралась что-то сказать, бросить, запротестовать, но в этот момент дверь в столовую распахнулась с резким скрипом. На пороге стояли трое солдат в тёмной форме военной полиции. Один из них, среднего роста, с тонким лицом и бумагами в руках, громко проговорил, перекрывая гул: — Микаса Аккерман! Армин Арлет! Селена Нокс! Вы здесь? Армин встал первым, кивнув и ответив: — Да. Селена не двигалась, но её пальцы крепче сжали ложку. Солдат шагнул вперёд, по-прежнему официальным тоном: — Завтра, после полудня, вы обязаны явиться в зал трибунала как свидетели. Не опаздывайте. Это приказ. — Он развернулся и вышел, сопровождаемый двумя другими молчаливыми фигурами. Дверь за ними захлопнулась с глухим эхом. Вся столовая на секунду притихла, потом снова загудела. Но за столом Селены, Армина и Микасы наступила тишина. Они переглянулись. Селена медленно опустила ложку, посмотрела сначала на Армина, потом на Микасу. Глаза последней были полны тревоги, и та сжала кулаки так, что костяшки побелели. Армин просто вздохнул. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — и это было правдой. Они ничего не сказали. Не нужно было слов. Завтра их ждал день, который решит судьбу Эрена. А может, и всего человечества. И теперь оставалось только ждать. --- На следующее утро их забрали с самого рассвета. Селена, Армин и Микаса стояли у входа в своё временное убежище — то ли казарма, то ли заброшенное общежитие для кадетов, теперь просто холодное, промозглое помещение с трещинами на стенах и запахом сырости. Двое солдат военной полиции с самого порога глянули на них так, будто перед ними не свидетели, а потенциальные преступники. Один из них, особенно высокий блондин с ледяным взглядом, махнул рукой, мол, "за мной". Они подчинились, хоть и без особого рвения. Селена шла между Армином и Микасой, задумчиво разглядывая солдат впереди. Сердце било не тревожно — раздражённо. Точнее, вскипало как чайник на костре. Она хмыкнула, покосившись на громилу-блондина перед ними. «Сопровождают, как будто мы сбежать собираемся. Или чего, думаете, мы с Микасой прямо на трибунале поубиваем всех? Военные псы…» — думала она мрачно, закусив губу. Селена ускорилась, почти поравнявшись с блондином, и спросила: — А куда мы, собственно, идём? Он даже не обернулся. Только чуть повернул голову и одарил её взглядом, в котором плескалось всё: раздражение, равнодушие и презрение. Но не слова. — Ага, понятно. — хмыкнула Селена. — В военной полиции учат молчать как рыбы и смотреть как будто ты выше всех. Престиж, говорите. А по факту — только и умеете, что зад лизать и патрули по дворцу гонять. Армин тут же округлил глаза и зацепился за её рукав: — Селена, пожалуйста… не стоит… Микаса, шедшая рядом, молча взглянула на неё. Сама она ничего не сказала, но взгляд говорил ясно: остановись. Лишние слова могли навредить Эрену. И всем им. Блондин замер на месте. Развернулся на каблуках и склонился чуть ближе к Селене, чтобы его слова прозвучали тихо, но угрожающе: — Ещё одно слово, девчонка, и ты сама окажешься в суде. Только уже не как свидетель. Селена лишь распахнула глаза, будто не веря, что её сейчас действительно пытаются заткнуть. Но пока она открывала рот, они уже подошли к массивному зданию. Каменные стены, выточенные веками, высокие арочные окна, и охрана на каждом углу. Ворота скрипнули, отворяясь, словно проглатывая их внутрь. За дверьми — зал. Просторный, мрачный и переполненный. Взгляды, шум голосов, официальные лица, зрители, старейшины, военные чины… Давящая, тяжелая атмосфера. И тут, как назло, её снова пробило: — О-о, ты мне угрожаешь, значит? — вскипела она, глядя на блондина с новой порцией ярости. — Вот такие вот, значит, служат нашему королю? Только и умеете угрожать девчонкам, да командовать с видом вселенской важности! Ну и что? Что ты мне сделаешь, козлина? Зал тут же обернулся в их сторону. Кто-то приподнял брови, кто-то тихо фыркнул. Несколько человек на скамьях старейшин переглянулись, нахмурившись. Солдат не стал церемониться. Он грубо толкнул её к краю деревянной платформы, где уже были расставлены табуреты для свидетелей. Селена споткнулась, едва удержав равновесие, и разозлённо рявкнула: — Ты что творишь?! Так нельзя обращаться с дамами! У тебя вообще воспитание есть, дубина в форме?! Но прежде чем она смогла обернуться и отвесить ему ещё пару крепких слов, её взгляд случайно пересёкся с другим — холодным, пронзающим, как лезвие клинка. Капитан Леви. Он стоял рядом с высоким блондином в чёрном мундире, которого Селена узнала по описанию — Эрвин Смит, командир Разведкорпуса. Леви, чуть приподняв бровь, смотрел прямо на неё. Его лицо выражало не удивление и не одобрение. Скорее… смесь "ты серьёзно сейчас?" и "что за цирк ты устроила". Его скула дёрнулась. Селена резко отвела глаза, сделала вид, что смотрит на пол. Но это было ещё не всё. Рядом она вдруг заметила знакомую фигуру — Рико. Девушка стояла у самой стены, в тени колонн, и наблюдала за всей сценой с прищуром. Её руки были скрещены на груди, губы сжаты в прямую линию. По ней было видно: она всё слышала. Селена неловко откашлялась и села на отведённое место, пытаясь выглядеть хоть немного серьёзной. Рядом Армин закрыл лицо рукой, а Микаса просто покачала головой. — Ну что, теперь уж точно запомнят, — пробормотала Селена. — Хоть не как ту, что молчала. Шум в зале утихал постепенно, когда в очередной раз скрипнули массивные двери. Селена тут же обернулась, как и все присутствующие. Из прохода, обрамлённого высокими арками, появился Эрен. Его вели две фигуры — женщина с растрёпанными каштановыми волосами и очками, чья широкая улыбка совершенно не вязалась с напряжённой атмосферой, и высокий светловолосый мужчина с аккуратными усами. На его лице застыло строгое, выверенное выражение — как у человека, который уже наперёд просчитал все возможные исходы. Эрен шагал между ними напряжённо, немного скованно, словно не до конца понимал, что происходит. Когда они остановились у входа в основной зал, женщина что-то тихо сказала ему — Селена не слышала слов, но по выражению лица поняла: это должно было быть напутствие. Затем они ушли, оставив Эрена одного. Два солдата из военной полиции тут же подошли и стали по бокам, словно тени. Селена заметила, как на его запястьях поблёскивают тяжёлые наручники. Железо звенело с каждым шагом, сковывая и руки, и, казалось, сердце. Его повели в самый центр зала, к столбу, окружённому каменной площадкой. Стражи подняли металлическую раму, усадили Эрена и зафиксировали цепи. Руки остались скованными, но теперь он уже не мог даже встать. Селена почувствовала, как что-то холодное пробежало вдоль позвоночника. «Чёрт. Его приковали, как дикого зверя…» Она смотрела на Эрена — его лицо было бледным, губы плотно сжаты. Глаза метались по залу, будто он пытался найти хоть одно знакомое лицо. Селена чувствовала, как сжимается горло. «Он даже не знает, что будет. Его просто притащили, посадили сюда, как преступника… А ведь он спас нас. Всех нас. И это благодарность?» В этот момент взгляд Эрена метнулся вверх — и он увидел нас. Микаса тут же шагнула вперёд, опершись ладонями о деревянное ограждение. В её глазах вспыхнуло что-то первобытное — защита, тревога, гнев. Она как будто сдерживала себя из последних сил, чтобы не прыгнуть вниз к нему. Армин стоял чуть в стороне, бледный, с напряжённым лицом, но держался. Селена же, несмотря на болезненный ком в груди, улыбнулась. Тихо, спокойно, почти с нежностью. — Всё хорошо, Эрен, — прошептала она, хотя он не мог её услышать. — Мы с тобой. Не переживай. Эта улыбка была её оружием, её щитом. Селена сама не знала, что будет дальше. Возможно, всё обернётся ещё хуже. Может, сегодня его просто приговорят. Или вычеркнут из списков живых. Но даже если на этом суде будут ломать судьбы — она не даст ему почувствовать одиночество. Улыбка была обещанием: ты не один. Эрен, поймав её взгляд, смотрел в ответ, и на его лице появилась лёгкая, едва заметная улыбка. Как будто эта маленькая искра поддержки позволила ему вдохнуть глубже. В зале снова воцарилась тишина. Люди переговаривались шёпотом, чиновники усаживались по местам, стражи выстраивались вдоль стен. И тут наверху, в центральной нише, ведущей к судейской трибуне, появилась фигура. Высокий,седой мужчина в тёмной мантии, с суровыми чертами лица и напряжённым взглядом. Он прошёл вперёд, поднялся по ступеням и сел в единственное кресло, вырезанное из чёрного дуба с высокой спинкой. Остальные места рядом с ним пустовали. Его стул находился выше всех, подчёркивая его власть. В зале раздался чёткий голос глашатая: — Суд по делу Эрена Йегера начинается. Председательствует судья Дариус Закклай по прямому указу королевской власти. Селена глубоко вдохнула. Холод в груди усилился. Началось. Как только судья уселся на своё возвышенное место, в зале вновь воцарилась тишина. Лишь шелест бумаги, которую он неспешно перебирал, раздавался в этом гробовом молчании. Селена отметила для себя, как выверены его движения — каждое движение пальцев, взгляд, поворот головы были точными, даже механическими. Человек, явно привыкший к контролю и власти. — Ну что ж… начнём. — голос судьи, сухой и низкий, будто хриплый шелест по стеклу, эхом разнёсся по сводам зала. Селена резко перевела взгляд на Эрена. Его тело, несмотря на скованность, слегка дёрнулось, а взгляд стал напряжённым. Он явно нервничал. Его глаза метались, будто он искал в этом зале хоть какую-то точку опоры. «Ещё бы… ты сидишь прикованный к столбу, а человек сверху с каменным лицом решает — жить тебе или умереть», — с горечью подумала Селена. Её пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони. — Эрен Йегер, — снова проговорил судья, теперь громче, обращаясь прямо к нему. — Вы солдат, поклявшийся присягой отдать жизнь ради спасения человечества, если потребуется. Всё верно? Он проговаривал каждое слово отчётливо и холодно, как будто читал обвинение. Его лицо не выражало никаких эмоций — ни злости, ни сочувствия. Только холодное превосходство судьи, знающего, что от его слов зависит судьба сидящего перед ним человека. — Так точно, сэр, — отозвался Эрен. Голос его прозвучал твёрдо, но в нём угадывалась напряжённая внутренняя борьба. Он говорил как солдат — по уставу, но в его глазах всё равно читалось беспокойство. — Это особое дело, — продолжил Дариус. — Потому и был созван настоящий военный совет. Как бы то ни было, решение останется за мной. Я один решу — жить тебе... или умереть. Селена вскинула брови, её тело будто обдало холодной волной. «Ну, нихрена себе… Прямо в лоб. Без обёртки, без намёков. Просто — жить или умереть. Вот так просто для него? Тыщу бумаг перелистать — и всё, голова на плахе?» Она посмотрела на своих друзей рядом. Микаса стояла неподвижно, но её глаза налились сталью. Армин — наоборот, заёрзал, его плечи напряглись, и он неотрывно смотрел на Эрена. Услышав слова судьи, он бросил обеспокоенный взгляд вниз, прикусывая губу. — Возражения есть? — прозвучал хлёсткий вопрос. Эрен опустил взгляд. — Никак нет, сэр. — Рад, что ты готов сотрудничать, — голос судьи на мгновение стал почти снисходительным, но тут же вернулся к прежнему тону. — Скажу прямо. Как и следовало ожидать, скрыть твоё существование не удалось. Когда официальные источники подтвердят, что ты обладаешь силой превращаться в титана… у нас появится ещё одна угроза помимо самих титанов. Селена снова сжала кулаки. «Ага, угроза, конечно. Он жопу вам спас, но теперь — угроза. Удобно у вас тут: спас — всё равно виноват. Убил титана — подозрителен. Дышишь — уже повод связать». — Этот трибунал собран для того, чтобы решить, — продолжал Дариус. — Кому тебя передать. Военной полиции… или разведкорпусу. Эти слова заставили Селену обернуться. Её взгляд скользнул по трибуне, где стояли представители обеих сторон. Она заметила высокого, белокурого мужчину с острым взглядом — Эрвин Смит, командир разведкорпуса. Он выглядел спокойным, даже отстранённым. Но Селена ощущала — он наблюдает за всем, анализирует, ждёт момента. Рядом с ним стоял Леви — как всегда молчаливый, руки в карманах, лицо — маска из стали. Он смотрел на происходящее без малейших эмоций, но когда взгляд Селены на долю секунды встретился с его, она ощутила будто укол — взгляд, пронзающий до костей. «Они явно что-то задумали… Иначе бы просто не стояли здесь вот так спокойно». — Сначала выслушаем сторону полиции, — объявил судья, отложив бумаги и кивнув в сторону ряда, где сидели высокопоставленные чины военной полиции. — Выступайте. Из места, где сидели представители военной полиции, встал мужчина — стройный, в зелёном мундире. Его лицо было каменным, голос — чётким, выверенным, без лишних эмоций. — Слушаюсь. Найл Док, командир дивизии военной полиции. Он кивнул в сторону судьи, затем повернулся ко всем присутствующим, включая свидетелей, разведку, и — особенно — к трибуне, где стоял прикованный Эрен. — Мы предлагаем тщательно изучить тело Эрена Йегера. После чего — немедленно избавиться от него. Селена побледнела. — Факт остаётся фактом, — продолжил Найл, — его сила титана помогла вам во время атаки, но само его существование вызывает среди людей панику и беспорядки. Поэтому, собрав всю возможную информацию… он посмертно станет героем. Ради человечества. "Тело. Избавиться." Эти слова эхом пронеслись в голове Селены. Она резко вдохнула воздух, в груди стало тяжело, будто её что-то сдавило изнутри. "Они что, серьёзно?! Собрались проводить опыты, как над лабораторной крысой… И всё ради «информации»?!" Она злобно сжала кулаки. Пальцы похрустели от напряжения. В глазах застыла смесь отвращения и ярости. «Как же они боятся пятнадцатилетнего подростка… Просто боятся. Потому что он — не в их власти. Потому что не подчиняется их системе. Вот и всё. Неважно, что он спас кучу людей. Неважно, что сам толком не понимает, что с ним происходит. Им бы только контроль, а всё остальное — "на органы".» Эрен опустил голову. Видимо, он и сам не ожидал услышать подобное. Но выражение лица у него было скорее растерянное, чем гневное. Он ещё не до конца понимал, что именно они хотят с ним сделать. Он ведь в тот раз даже не контролировал себя. «А теперь они делают вид, что это был холодный расчёт. Серьёзно? Да вы даже понятия не имеете, с чем имеете дело!» Не успела Селена переварить услышанное, как в зале вдруг раздался резкий крик, выдернув её из мыслей: — В этом нет необходимости!! — голос был сиплым, злым и фанатичным. Все взгляды обернулись в сторону человека в чёрной рясе, сидевшего среди представителей религиозного сектора. Он встал, вытянув руку и указал на Эрена пальцем: — Он паразит! Он не заслуживает жизни! Его нужно прикончить! Немедленно! Селена замерла. Она просто оцепенела от наглости, с которой этот фанатик выкрикивал подобное. «Не заслуживает…? И это титаны монстры? Это ты сейчас выносишь приговор. Кто тебе дал право решать, кто достоин жить, а кто нет? Ты что, божество? Бог, судья, палач в одном лице?» Она подавила рвущийся крик, чтобы не устроить скандал. Но сердце колотилось. Внутри кипело. «Фанатик хренов. Ты не бог. Ты просто человек, который возомнил себя священной силой. Да всего недавно вы, культисты стен, и пикли в своей пыли, никому не нужные, пока стена Мария не рухнула. А теперь, раз вас боятся, вы вон как обнаглели — орёте на военном совете.» Судья резко постучал по столу: — Хватит! — отрезал он, пристально глядя на священника. — Вы здесь, чтобы выслушать доводы, а не устраивать сцены. Прекратите. Тот шумно выдохнул, но сел, бросая злобные взгляды на Эрена, словно он лично сожрал его паству. Судья хмуро перевёл взгляд: — Далее. Выслушаем предложение от разведкорпуса. Селена тут же повернула голову в сторону разведчиков. Её глаза сразу нашли высокого блондина в зелёном плаще, с ясным взглядом и чёткими чертами лица. Эрвин Смит. Он стоял спокойно, прямо, сдержанно. Его взгляд скользнул по трибуне, затем — на судью, и, наконец — на Эрена. Он сделал шаг вперёд. —Выступайте. Его фигура была выпрямлена до предела, голос — как отточенный клинок, уверенный и твёрдый: — Слушаюсь. Командующий 13-го батальона Разведкорпуса — Эрвин Смит. Он коротко посмотрел на судью, затем — на Эрена. — Мы предлагаем следующее: принять Эрена в свои ряды и использовать его силу титана для возвращения Стены Мария. На этом всё. В зале тут же вспыхнули шёпоты, возгласы, глухие недовольства, будто улей был потревожен. Селена затаила дыхание. «Надеюсь… это и есть их план.» Судья слегка нахмурился и, снова глядя в бумаги, спросил: — Это всё, что вы хотите сказать, командир? Эрвин снова посмотрел на него — взглядом, от которого могло остановиться дыхание. — Да. При помощи его силы мы вернём Стену Мария. Мне кажется, приоритеты здесь очевидны. — Понятно, — сказал судья, убирая бумаги в сторону. Селена всё это время внимательно следила за каждым взглядом, каждым движением Эрвина. Её разум судорожно пытался удержать нити логики, планов, решений. «Как же я раньше не подумала… Я же могла сделать расклад на сегодня.Но за последние дни… Я просто потерялась. Погребена под страхами, шоком, смертью, кровью, Рут… Всё отодвинуло мою суть на задний план.» Судья, не дав публике снова разойтись в спорах, задал следующий вопрос: — К слову, откуда вы планируете начать операцию? — затем перевёл взгляд на лысого мужчину в мундире. — Пиксис? Селена скользнула взглядом чуть дальше, рядом с Эрвином и Леви стоял командующий южного гарнизона — Дот Пиксис. Прямо, спокойно, будто всё это был обыденный день. Пиксис чуть хрипло ответил, даже не взглянув на судью: — Да, ворота Троста больше не откроются. Эрвин продолжил твёрдо: — Мы хотим начать с района Каранес на востоке. А оттуда — проложить новый маршрут к Шиганшине. И тут с трибун снова послышался голос, раздражённый, истеричный: — Постойте! Разве мы не должны запечатать все ворота?! — закричал человек в обычной одежде, скорее всего — представитель торговой гильдии. — Колоссальный титан может разрушить только их! Если мы их укрепим, он больше не нападёт! — Замолчи, шавка гильдии! — ответили ему из соседних трибун. — С помощью силы титанов мы сможем вернуть то, что потеряли! Стену Мария! Началась словесная свалка. Шум, перебранка, взаимные обвинения. Селена слушала, слушала — и в ней снова закипело. «Запечатать ворота? А кто сказал, что титаны будут дожидаться, пока вы вяжете камни и цемент? Серьёзно?!» «Вы правда верите, что просто можно замуроваться, и всё закончится? Как крысы в коробке! Стены не спасли Шиганшину, не спасли Трост, не спасли...других кадетов. Почему вы думаете, что спасут остальных?» В этот момент из левого фланга послышался холодный, ледяной голос, разрезавший хаос в зале как нож масло: — Что-то ты разболтался, свинья. Все замолчали. Некоторые растерянно обернулись, другие даже рот приоткрыли от удивления. Селена резко повернула голову. Леви. Стоял, скрестив руки, чуть наклонив голову, с убийственным взглядом. Его глаза сияли ледяной решимостью. — Где гарантия, что титаны будут просто ждать, пока вы там запечатаете свои ворота? — тихо, но очень внятно сказал он. — Вы всё говорите “мы”, но благодаря “нам” вы набиваете себе карманы. Торговец, на которого это было направлено, побледнел, начал отступать назад. Губы его дрожали, руки заметно тряслись. — А вот люди, которые голодают из-за нехватки земли — вот их вы, свиньи, не замечаете, — продолжил Леви, не меняя выражения лица. — Я просто… Я просто хотел… — начал оправдываться тот. Селена едва не рассмеялась. Да, по-льдовому, но честно. Это был голос разума, прорезавший рой идиотии. И тут из соседнего места встал тот самый священник, и с пеной у рта начал: — Гнусный торговец! Как можно прикасаться к сотворённым Богом стенам?! Это святотатство! Вы все... вы не видите! Стены — творение господа! И всё, что вы делаете — мерзость! — Из-за таких как они.. — вдруг сказал Армин, и Селена услышала, как в его голосе дрожит неуверенность, но также — обида и злость, — …мы потратили столько времени на укрепление стен, вместо того чтобы что-то менять. — Их волнуют только деньги и власть. — коротко сказала Рико, стоявшая рядом, скрестив руки. Селена сделала шаг вперёд. Достаточно. Она резко повернулась к трибуне, где стоял фанатичный священник, и заговорила — громко, твёрдо, разборчиво, словно рубя каждым словом: — Хватит! Все вы. Зал затих. — Вы орёте, спорите, указываете пальцем, но никто из вас ни разу не вышел за стены, чтобы увидеть, как умирают люди. Вы не знаете, что такое потерять друзей, когда всё, что у тебя есть — это секунда выбора: жить или умереть. Она перевела взгляд на священника: — Вы кричите про «творение Господа». А ничего, что пока вы молитесь на стены, тысячи гибнут? Ваш Бог в стенах? Или в том, чтобы спасти жизни? Где вы были, когда падала стена Мария? Я вас не видела. Вы не спасали никого.Вы — всего лишь человек, слепо верящий в стены, которые уже разнесли в щепки. Где был ваш Бог, когда титаны сожрали половину города? Где был ты, когда орали женщины и дети? В подвале со своими молитвами? Не лезь с проповедями туда, где гибнут люди. Потом — на торговца: — А вы… всё думаете про деньги. Про рынки. Про то, как «безопаснее» спрятаться. Запечатать ворота? Отлично. Сколько вы протянете, когда жрать будет нечего? Или вы на своих монетах вырастите картошку? Селена уже не смотрела, кто как реагирует — она разносила каждого, кому было что скрывать. Она продолжила, чуть севшим от злости голосом, но ещё чётче: — Вы все здесь только и умеете, что говорить, размахивать бумагами и визжать. Но когда дело доходит до действий — вы лезете в щели, как тараканы!Вам лишь бы найти козла отпущения, чтоб не думать о собственной никчемности! Она посмотрела на Эрена, потом снова в зал: — А теперь вы хотите растерзать того, кто хоть что-то сделал! Кто спас нас в Тросте, кто рисковал собой, хотя сам не до конца понимает, что с ним происходит. А вы хотите сделать из него подопытного, мучить его, калечить, убить, как животное. Вам не нужен порядок. Вам просто страшно, что кто-то оказался сильнее вас. Что подросток, который не носит мундир и не покупал своё место в совете, способен сделать то, чего вы никогда не смогли бы. Она вдохнула, а потом добавила: — Вы не понимаете самого главного. Всё, что сейчас происходит — это не время для страха, не время для корысти. Это момент, когда мы либо соберёмся и будем бороться… либо сгниём вместе с вашими мешками золота и книгами проповедей. Вы думаете, титаны вас убьют? Нет. Вас убьёт ваша жадность, ваша трусость и гордыня. Вы не бойцы. Вы — обуза. И если уж кому и выносить приговор — то не Эрену. А вам. Моментально наступила тишина. Гробовая. Даже дыхание зала будто замерло. Кто-то побледнел. Фанатик отшатнулся назад. Торговец отвёл глаза. Судья молчал, вцепившись в подлокотники, но не перебивал. Леви посмотрел на Селену и слегка качнул головой.Микаса стояла с гордо поднятым подбородком, её глаза светились гордостью.Армин сначала был в шоке, но затем чуть кивнул, будто соглашаясь с каждым словом.Рико усмехнулась уголком губ. Даже Эрвин — тот, кто всегда держал лицо, — посмотрел на Селену чуть внимательнее, чем прежде. А Эрен... он смотрел на неё так, будто впервые за всё это время почувствовал, что он не один. Судья резко несколько раз стукнул ладонью по столу, отчего зал наполнился сухим гулом: — Тишина! — строго прогремел голос Дариуса Заклая, перекрывая шум. — Поговорить о своих взглядах и личных убеждениях вы сможете в другом месте. Мы не позволим здесь устраивать сцены и оскорблять других, — с явной холодной отсылкой к Селене. Она усмехнулась про себя, едва качнув головой. " Ага… То есть тут можно называть людей паразитами и требовать смерти подростка, но как только я рот открыла — сразу "оскорбления". Интересная у них логика. Прям царская,"— раздражённо подумала она, закусив губу. Тем временем Закклай снова взглянул на Эрена — прямо, тяжело, испытующе: — Эрен Йегер, — начал он, — я хочу убедиться лично. Ты способен сражаться на стороне человечества, применяя силу титана? Эрен вдохнул, сжав кулаки в наручниках и, не колеблясь, ответил громко: — Да! Смогу! — Хорошо. Но... — голос судьи стал ниже, и по залу прокатилась напряжённая тишина. Он повернул лист, посмотрел вниз и произнёс: — В рапорте о событиях в Тросте зафиксировано следующее: сразу после превращения ты нанёс удар в сторону Микасы Аккерман и Селены Нокс. Микаса молниеносно подняла руку к лицу, будто инстинктивно пытаясь скрыть шрам на щеке. Эрен резко повернулся в их сторону — в его взгляде паника, вина, тревога. Селена ощутила, как у неё в груди щёлкнуло, словно кусочек мозаики не стал на место. "Что? Он… он не помнит?"— мысленно пробежала мысль, обжигая изнутри. В этот момент она почувствовала взгляд Армина. Медленный, тяжёлый, думающий.Селена перевела на него глаза — и всё поняла. Они оба думали об одном и том же. Тем временем Микаса, как лезвие, метнула взгляд в сторону Рико, стоящей рядом. Та уловила его и холодно прошептала: — Ты предлагаешь врать в рапорте?Человечеству не станет лучше, если мы начнём искажать правду. Селена отвела глаза в сторону и ехидно процедила, будто себе под нос, но достаточно громко: — Ну да. А обвинения в адрес подростка — это, конечно, чистейшая правда, которую нужно свято хранить, как семейную реликвию. В это время судья обратился к ним: — Микаса Аккерман. Селена Нокс. — Да. Слушаем вас, сэр, — ответили они почти одновременно, выпрямившись. — Подтверждаете ли вы, что Эрен Йегер действительно атаковал вас после своего превращения? Перед тем как ответить, Рико опять, почти шёпотом, сказала им: — Говорите честно. Ложь ему не поможет. Микаса сжала кулаки, опустила взгляд и твёрдо сказала: — Да. Это правда. Тишина продлилась долю секунды — и её тут же взорвал яростный голос всё того же фермера с трибун: —Титан он и есть титан! Шум в зале начал снова подниматься, несколько человек зашептались, кто-то выкрикнул "Он опасен!", и тут Селена посмотрела прямо на Эрена. Он сидел, прикованный к столбу, глаза широко раскрыты, губы дрожали. Он выглядел сломленным. Как будто ему самому стало страшно от себя. И в этот момент Селена не выдержала. Она сделала шаг вперёд, резко вскинула голову и заговорила вслух — твёрдо, с эмоцией, слышной во всех интонациях: — Да! Это правда. Но раз уж мы говорим о правде — давайте тогда говорить всю.Вы все с такой лёгкостью цепляетесь к одной фразе из рапорта, словно это билет на казнь. А вы хоть секунду подумали о том, через что он прошёл?! —Он узнал о своей способности совсем недавно! Кто из вас родился с пониманием, как быть титаном? Кто из вас начал говорить, не заикаясь? Кто родился — и сразу научился драться, управлять силой, держать себя под контролем?! Её голос стал жёстче, резче: — Эрен сражался за нас! Он спасал нас, даже когда не понимал, кто он такой. Когда у меня под ногами были титаны — он бросился на них. Без команды, без чьего-то приказа. Просто потому, что это было правильно. И в этот момент он спас мне жизнь.Когда мы с другими кадетами были у склада газа, и на нас шли титаны — он снова встал на пути. Он не просто сражался. Он рисковал собой ради нас. Селена указала рукой на Микасу и Армина: — Он спасал и Микасу, и Армина. Он остановил пушки, направленные на них.Он защитил людей, даже когда сам не понимал, что с ним происходит! Голос стал низким и твёрдым, в нём звучал и упрёк, и отчаяние: — Но нет. Конечно. Проще всего — видеть только то, что удобно. Игнорировать факты, забывать подвиги, и зацикливаться на одной ошибке. Вы все здесь не судить собрались — вы ищете повод избавиться от страха. Потому что боитесь его.Пятнадцатилетнего мальчишку боитесь. Позор. Зал замер. Полностью. Ни одного возгласа, ни шёпота. Только отголоски её голоса в каменных стенах. Фермер сел, сжав губы, отводя взгляд.Фанатик опустил глаза, впервые не имея, что сказать.Даже судья на мгновение отстранился от бумаг и задумался. Леви, стоя в тени, чуть приподнял бровь, переглянувшись с Эрвином. После выступления Селены в зале уже началась напряжённая тишина, когда вдруг, резко, почти с вызовом, поднялся офицер в форме Военной полиции. — Протестую! — громко заявил Найл Док, командир части. Его голос был сухим, официальным, но чувствовалась раздражённость. — Я считаю, что эти показания слишком эмоциональны и носят следы личной привязанности свидетеля. Селена приподняла бровь. Ее кулаки сжались, а во взгляде заплясали холодные искры. " Да что он несёт…— подумала она зло, не сводя с него взгляда.—Это называется человечность и логика. А не ваши жалкие попытки поскорее избавиться от проблемы, чтобы снова засунуть головы в свои карманчики с золотом." Найл продолжил, глядя на бумаги в руках и делая вид, что держит себя нейтрально: — Микаса Аккерман потеряла родителей в раннем возрасте. После этого воспитывалась в семье Йегеров. Селена Нокс — сирота. И, по имеющимся у нас данным, по инициативе Карлы Йегер была вписана как член их семьи. Микаса стиснула зубы. Селена же не сразу отреагировала, но внутри всё кипело. " Конечно. Конечно они вытащат это, — с горечью подумала она.— У меня вообще не было документов в этом аду. Если бы не Карла, меня бы и на учёт не поставили." Найл же, будто смакуя следующий момент, добавил с подчёркнутой значимостью: — Также во время расследования был выявлен ещё один любопытный факт из их детства. — Когда Эрену Йегеру и Микасе Аккерман было девять лет — они закололи троих взрослых мужчин. По протоколу — это была самооборона. Но сам факт... вызывает вопросы. Насколько вообще в этих людях осталась человечность? В зале прокатился шёпот. Селена больше не думала. Она шагнула вперёд и заговорила — медленно, мрачно и зло. — Любопытный факт? Вы это называете "любопытным фактом"?А вы не хотите рассказать, откуда вообще взялись эти трое "взрослых мужчин"? Кто они были? Чем занимались? Почему дети вообще оказались с ними в одном доме? Она чуть прищурилась и в упор посмотрела на Найла, будто собираясь разорвать его словами: — Я вам подскажу, командир военной полиции. Эти “мужчины” — были бандитами. Похитителями. Убийцами. Они вторглись в дом, убили родителей Микасы. А потом… решили, что смогут распродать девятилетнюю девочку по частям. Живую. По органам. Люди в зале начали перешёптываться. Кто-то закрыл рот рукой. Кто-то отвёл взгляд. — И знаете, что самое интересное? Где тогда была ваша великая военная полиция, Найл Док? Где вы были, когда эти подонки свободно шастали по территории внутри стен? — Где вы были, когда детям приходилось защищать свою жизнь кухонными ножами, потому что ни один ваш солдат не удосужился защитить граждан? Её голос стал жёстче, и в нём зазвучало откровенное презрение: — Вы всё пытаетесь закопать человечность в обвинениях. Говорите, что мы эмоциональны, потому что вы сами бездушны. Вам неведома боль. Вам неведомо, что значит выживать, когда каждый день может быть последним. — Именно из-за вашей пассивности, вашего бездействия, вашего комфорта за стенами столицы — мы с детства стали солдатами. Мы не имели на это права, но у нас не было выбора. Потому что выбирать должны были вы, а вы выбрали "ничего не делать". В её голосе теперь звучал и стыд за них, и ярость, и правда: — Так не мы, Найл, лишены человечности. Это вы её променяли — на тишину, безопасность и порядок в кармане. А теперь, когда появился кто-то, кто может хотя бы дать надежду на победу — вы первым кричите: "От него надо избавиться". Как удобно, правда? После этих слов зал погрузился в тяжёлое молчание. Люди снова начали перешёптываться, но уже тише, настороженней. Найл опустил взгляд и продолжил читать. — Также, согласно рапорту из Троста, — начал он, опустив взгляд в бумаги, — было отмечено странное поведение титанов по отношению к Селене Нокс. Практически все особи двигались в её сторону. Подтверждено несколькими кадетами. Люди снова начали перешептываться. — Кроме того, в личных данных Селены Нокс указано, что до падения стены Шиганшина она вела ларёк, где практиковала… некие расклады. На картах. — А в день падения, задолго до атаки колоссального титана, она заявила, что "нечто" произойдёт. По неподтверждённым сведениям — предсказала саму катастрофу. Он поднял глаза, медленно и с нажимом произнёс: — Исходя из этих фактов, можно предположить, что данная особа… обладает некими силами, которые мы не можем понять. А значит, не можем и контролировать. — Сила, которую мы не можем контролировать — это угроза. Она может обернуться против человечества. Найл резко повернулся к залу и громко сказал: — Эта девушка может быть не просто опасной. Она — потенциальная угроза масштабом, возможно, не меньшим, чем сам Эрен Йегер. И если быть честным... всё это звучит как ведьма, скрывающаяся среди нас. После его слов в зале снова вспыхнула паника. Встал один из фанатиков культа стены — тот самый, что орал про ворота — и, вытянув руку, закричал с безумным блеском в глазах: — Ведьма! Это ведьма! С греховной силой! Она не человек! Посмотрите на неё — платиновые волосы! Это знак дьявола! Таких среди истинного народа не бывает! — Она — проклятие, которое разрушит стены! Она — причина всего зла! Привлекала титанов, предсказала падение! Она принесёт ещё больше разрушений! Селена стояла неподвижно. Молчала. Смотрела прямо на них. Словно гул голосов вокруг затих — она услышала только своё дыхание и ритм сердца. Она смотрела на Найла. На этого “офицера”, который пытался сломать её, опираясь на сплетни, домыслы и древние страхи. "Они серьёзно пытаются сделать чудовищем меня? Меня — за то, что я хоть как-то пыталась выжить? За то, что работала? За то, что кому-то помогла?" Она сделала шаг вперёд. И её голос прорезал зал, как лезвие. — Вы серьёзно?! — резко, громко, с возмущением в голосе. — Вы серьёзно решили обвинить меня из-за цвета моих волос?! Она повернулась, показав рукой на одну из трибун: — А ничего, что прямо сейчас напротив вас стоит Рико Брженская, с белоснежными прядями в волосах? Или она тоже ведьма? Её тоже на костёр? — Вы слышите, что несёте?Что дальше — будете воду святить перед тем как хлеб есть? Некоторые в зале опустили глаза, кто-то даже усмехнулся в кулак. Но она продолжила — чётко и жёстко: — И да, я действительно делала расклады. Это называется работа с энергией, интуицией и психологией. Это называется эмпатия и наблюдательность, а не колдовство, как вам хочется это выставить. — Я помогала людям находить ответы. Не продавала яды, не сеяла страх, не предавала. Я вытаскивала из депрессии тех, кого ваша власть загнала в нищету, и у кого не осталось ничего — кроме надежды. — И если вы хотите обвинить меня в том, что у меня есть чутьё и здравый ум, то может быть, это вас пугает — потому что у вас этого нет? Она прищурилась и посмотрела прямо на Найла: — Вы боитесь всего, что не можете контролировать. Вам не нужны люди — вам нужны пешки. Удобные, податливые, тупые. А такие как я — пугают вас до чертиков. Балаган после слов Селены разгорелся с новой силой. Люди на трибунах, солдаты, чиновники, фанатики — все начали кричать наперебой. Комната огласилась гулом споров и обвинений. Кто-то кричал про титанов, кто-то — про ведьм, а один особенно громкий голос перекрыл остальных: — Они тоже, вдруг они не люди?! Точно! Их тоже надо вскрыть!— прокричал мужчина, с лицом искажённым страхом и ненавистью, указывая пальцем на Микасу и Селену. Микаса вздрогнула. Её губы дрогнули, а руки сжались в кулаки. Рядом стоящий Армин беспокойно огляделся, его взгляд метался между трибунами и друзьями. Селена даже на секунду потеряла дыхание от услышанного. Наступил тот момент, когда паника и невежество начали переходить все допустимые границы. И вдруг... —Стойте!— раздался яростный крик. Голос, рванувший через зал, был таким пронзительным, что все замерли. Это был Эрен. Он резко поднял голову и с колен, на которых стоял всё это время, повернулся к мужчине с обвиняющим пальцем: — Может быть я и монстр,но они тут ни при чем! Совершенно! Голос у него дрожал от ярости и напряжения, но каждое слово билось, как молот. Его глаза были широко раскрыты, полные страдания, страха и решимости. Микаса смотрела на него с блестящими глазами. Никто кроме неё не замечал, как дрожали её ресницы. Селена тоже стояла в молчаливом шоке. Где-то в груди запульсировало тепло. Ей было искренне приятно, что Эрен, связанный, униженный, под угрозой смерти — заступается за них. Даже сейчас. — Так мы тебе и поверили!— бросил кто-то с трибун. Эрен взорвался: —Но это правда! —Да вы все заодно!— ещё один голос. И тут Эрен резко подался вперёд, рванувшись так, что наручники глухо лязгнули по металлу, раздав эхом по всему залу. — Это ложь!— выкрикнул он, хрипло, но громко. Его лицо было искажено, но голос дрожал не от страха — от обиды. —Вы... вы не правы... Но всё равно вы продолжаете строить удобные для себя догадки... Священник, до этого уже показавший себя, вспыхнул от злости: —Что... что ты сказал?! И тут в голосе Эрена появилась настоящая злость, почти мрачная: —Вы... вы даже титанов-то не видели. Чего вы так боитесь?! Что вы будете делать, если сильные не будут сражаться за вас?! Если вы так боитесь за свои жизни — то дайте сражаться мне! Он поднял голову, смотря на всех с вызовом, не опуская взгляд ни перед одним из них: —Вы — жалкие трусы! На трибунах замерли. Один человек, дрогнув, тихо проговорил: — Чего...— но даже он не смог закончить мысль. —Да заткнитесь вы уже! — Эрен заорал с новой силой. Он рванул руками, наручники зазвенели, металл с лязгом отозвался эхом. Его тело дрожало от ярости и бессилия. Связанный, униженный — он всё равно продолжал бороться. — И дайте сражаться мне!!! Зал замер. Все, даже самые громкие ораторы, на мгновение потеряли дар речи. В воздухе повисло гнетущее напряжение, как перед бурей. И тут — резкий, холодный голос Найла Дока: — Стреляй!— крикнул он одному из солдат, стоящих рядом. Солдат, дрожащими руками, схватил винтовку со спины, передёрнул затвор, и навёл дуло на Эрена. Селена вскрикнула, рванулась вперёд — но остановилась. Перед её глазами мелькнул силуэт. Небольшая фигура с нечеловеческой скоростью вылетела вперёд и — Бум! Громкий звук удара. Пятка врезалась в лицо Эрена с такой силой, что его голова резко отлетела вбок. Изо рта вылетел зуб, и он упал на пол. Все остолбенели. Перед Эреном, в лёгкой стойке и со спокойным, холодным выражением лица стоял капрал Леви. Он медленно отряхнул рукав. Тишина. Эрен с хрипом поднял голову, кровь стекала по подбородку, но он молчал. Не плакал, не жаловался. Селена в этот момент с трудом сдерживала свои эмоции. Её сердце бешено колотилось от напряжения. Она была на грани: смесь страха, облегчения и… восхищения. "Он крут, но, чёрт возьми, в таком положении лучше бы молчал..." — подумала она, тяжело выдыхая. Теперь весь зал смотрел на Леви. Тот же после первого мощного удара по лицу Эрена не собирался останавливаться. Словно машина, хладнокровная и безошибочная, он действовал точно и расчетливо, как будто знал, где каждый удар будет самым болезненным и унизительным. Он резко шагнул вперёд и с размаху ударил Эрена в бедро — так, что тот вскрикнул от боли и пошатнулся. Но Леви не дал ему даже секунды передышки — схватил за волосы, дёрнув вверх, и в то же время другой рукой вцепился в ворот рубашки, нещадно сминая ткань. Эрен закашлялся, дёрнулся, но был как тряпичная кукла в его руках. И тут — удар коленом. Прямо в лицо. Глухой, мясистый звук. Словно разбился арбуз. Эрен застонал, его голова откинулась назад, кровь хлынула из носа и губ. Комната замерла. Но Леви продолжал. Били кулаки. Били ноги. Каждый удар отзывался в зале гулким эхом, словно чётко выверенный ритм. Удары сопровождались сдавленными звуками боли Эрена — шипением, всхлипами, хрипами. Его дыхание стало прерывистым, судорожным. Кровь капала на пол. Селена, глядя на это, кипела от гнева. Её пальцы подрагивали, глаза полыхали,но она понимала — Леви в этот момент не избивает, а показывает, что может его контролировать. Без этого шанса Эрена просто застрелили бы. Микаса же не сдержалась. Её губы были плотно сжаты, как будто она сдерживала крик. Её глаза сверкали холодной яростью . Она шагнула вперёд резко, с силой, уже потянувшись к ним. —Стой,Микаса!— закричал Армин, бросаясь к ней и хватая за рукав её пиджака. Он притянул её к себе, удерживая обеими руками, его голос дрожал. Она стояла, дрожа от ярости, но послушалась. Впервые — не из страха, а из понимания. В этот же момент прозвучал ещё один мощный удар — последний. Леви с разворота вогнал подошву сапога в лицо Эрена, и тот рухнул лицом вниз, глухо стукнувшись об пол. — Это моя любимая теория, — прозвучал голос Леви, почти ленивый, но холодный, как лёд. — Лучше всего воспитывать через боль. Он повернул голову в сторону Селены. Взгляд — острый, безжалостный, пронизывающий насквозь. Селена вздрогнула. В этом взгляде читалось недвусмысленно: «Не вмешивайся.» Но ей и не нужно было объяснений. Она была зла, она испытывала отвращение к происходящему, но она понимала. Понимала, что сейчас идёт игра за жизнь. Если бы Леви не показал свою "власть", Эрена уже разобрали бы по кускам. — Сейчас тебя нужно воспитывать. Не словами. А дрессировать,— продолжил Леви, резко опускаясь к Эрену. — Ты так скорчился — такого легко бить ногами. И в подтверждение своих слов он без тени жалости ударил Эрена по щеке. Голову того мотнуло в сторону. Селена сжала зубы. На душе было мерзко. Ей было искренне жаль Эрена, который лежал весь в крови, тяжело дыша, глядя в пол. Он не выглядел как монстр. Он выглядел как сломанный мальчишка, которого били ради спектакля. Зал молчал. Люди на трибунах не могли вымолвить ни слова. Кровь, удары, ярость — всё это сковало их. Командир военной полиции, нервно сглотнув, произнёс, — П-постой, Леви... Леви повернул на него голову — холодно, с явным раздражением. — Чего ещё? — Это... опасно. Вдруг он обозлится и превратится в титана? — сказал Найл Док с осторожностью. И тут Селена не выдержала. Она тихо хмыкнула, почти с насмешкой. "Вы вообще-то хотели его на опыты отдать... а теперь боитесь, что он обозлится?" — подумала она с горечью. Леви перевёл на неё взгляд. Жёсткий, сверлящий. Но Селена не отвела глаз. Она молчала, но её выражение лица говорило ясно: «Вы правы. Я не мешаю.» Леви холодно усмехнулся и резко, почти жестоко, схватил Эрена за волосы. — Что за бред. — бросил он Найлу. — Вы вообще хотите его вскрыть, как тушу. Он развернул голову Эрена, приподняв её за волосы и направил прямо в сторону трибун. Несколько чиновников отшатнулись назад, даже с небольшим испугом. — Я слышал: он голыми руками убил 20 титанов. Будь он врагом — мы бы уже все были мертвы. Он поднял голос, но оставался властным: — Так что — я его врагом не считаю. И затем резко, громко: — А что касается вас, те, кто его обвиняет — вы правда сможете его убить?! Наступила мертвая тишина. Никто не ответил. Никто даже не шелохнулся. Селена, не удержавшись, тихо, но отчетливо прошептала: — Трусы. Её голос был тихим, но в абсолютной тишине — его услышали многие. Леви снова повернулся к ней, бросив строгий взгляд. Она молчала, опустив глаза, понимая, что и правда — не время. И в этот момент встал Эрвин Смит. Спокойно, но властно он поднял руку, привлекая внимание. — Главнокомандующий, у меня есть предложение. Судья, опершись обеими руками на стол, посмотрел на него: — Какое? — В силе титана Эрена ещё слишком много неизведанного. И, как верно подметила Селена Нокс — он сам ещё не научился ей пользоваться. Это может быть как силой, так и угрозой. Поэтому я предлагаю: отправить Эрена под надзором капитана Леви... на разведывательную миссию за стену. Судья нахмурился, — Вместе с Эреном? — Да, — подтвердил Эрвин. — По результатам этой миссии станет ясно — может ли он контролировать свою силу, и есть ли от него польза для человечества. Селена смотрела на Эрвина и понимала: он всё просчитал. Это был единственный способ вытащить Эрена из этой ловушки. И пусть она не знала, как всё обернётся в будущем — это действительно лучший вариант. Судья некоторое время молчал, затем взглянул на Леви: — Ты сможешь контролировать Эрена Йегера? Леви, стоя прямо, как сталь, холодно ответил: — Я могу убить его в любой момент. Проблема в том, что пути назад тогда уже не будет. Он медленно перевёл взгляд — сначала на Микасу, которую всё ещё держал Армин, потом на Селену. И снова — в зал. Судья глубоко вздохнул, на секунду прикрыл глаза и затем уверенно, властно проговорил: — Решение принято. Он ударил рукой по столу. Стук. И всё замерло. Селена выдохнула. Не заметив даже, что всё это время задерживала дыхание. Всё. Закончилось. Пока что. --- Когда судья ударил рукой, объявляя решение, напряжение наконец начало спадать. Люди в трибунах медленно поднимались, переглядывались, некоторые шептались, другие с выражением шока на лице уходили в тишине. Стража у дверей открыла проход, и часть толпы потекла к выходу, будто суд был спектаклем, а акт завершился. Селена стояла на месте, вжав плечи, пытаясь осознать всё, что только что произошло. В её груди всё ещё колотилось сердце — и от адреналина, и от тревоги. Её глаза метнулись туда, где стоял Эрен. С него сняли наручники. Его руки были в ссадинах и синяках, лицо покрыто кровью. Он едва стоял на ногах. Рядом подошли Эрвин Смит и капитан Леви. Эрвин что-то тихо говорил, лицо у него было спокойное, сосредоточенное. Леви стоял чуть сбоку, с привычной холодной отстранённостью. Селена шагнула ближе, не отрывая глаз от Эрена, но тут к ним подошли двое солдат военной полиции. —Просим пройти с нами. Все. — один из них кивнул на Армина и Микасу, потом посмотрел на Селену. Она остановилась, но взгляд её не отрывался от Эрена. —Куда вы его уведёте?— спросила она резко, не сдержавшись. Солдат — молодой, но с надменным выражением лица, посмотрел на неё с какой-то странной смесью раздражения и злобы. Он скользнул по ней взглядом, как по насекомому, и коротко бросил: — Вас это не касается. Он шагнул ближе, грубо схватил её за локоть и подтолкнул в сторону выхода.Рывок был не сильный, но демонстративный, унизительный. Селена вспыхнула. Её голос тут же прорезал пространство. — Вы что, себе позволяете?! — выкрикнула она, вырываясь. — С каких пор граждан нельзя даже спросить, куда уводят человека? Где это законом написано, а?! Она сделала шаг вперёд, глядя ему прямо в глаза, лицо её было полное гнева. — Что вы вообще мне сделаете, верные псы военной полиции? Только и умеете что драть глотку, когда человек уже обездвижен! Солдат злобно сузил глаза, его лицо перекосилось, и он уже хотел рявкнуть в ответ, но в этот момент раздался глубокий, спокойный голос Эрвина Смита: — Она идёт с нами. Солдат мгновенно отшатнулся, вытянувшись. Все взгляды обернулись к Эрвину. Он стоял с прямой спиной, держа руки за спиной. Его голос не был громким, но в нём не было ни капли сомнения. — Вместе с Эреном. Селена повернула голову к солдату. Её глаза блестели, в уголках губ появилась тень победной усмешки. Она сдержанно, но ясно кивнула ему, будто говоря: "Слышал, щенок?" А потом — пальцами провела по щеке, как будто утирая слезу, которой не было, — и шепнула с усмешкой: — Иди поплачь. Солдат зло развернулся, плечи его напряглись, и он быстрым шагом удалился, не ответив. Остальные в комнате притихли, как будто не верили, что она так открыто его унизила. Но она уже не смотрела ни на кого, кроме Эрена. Она тут же подбежала к нему. Его лицо... оно было едва узнаваемо. Губы распухли, один глаз почти не открывался, кровь подсыхала на подбородке. Он молча глядел на неё снизу вверх, его плечи дрожали. Он всё ещё тяжело дышал. Боль была в каждом его вдохе. Селена хмуро посмотрела на его состояние и пробормотала с горечью: — Можно было и полегче с ребёнком... Её голос был полон укора и боли. Леви, стоявший рядом, услышал. Не глядя на неё, он язвительно бросил: — Это было по-доброму. По-настоящему — он бы уже не встал. Селена сделала вид, что не слышала. Или, скорее, предпочла не реагировать. Она не собиралась вступать в словесный поединок с ним. Сейчас было важно совсем другое. Эрен смотрел на неё. Его глаза были покрасневшими, опухшими от ударов, но в них стояли слёзы. Настоящие. Без слов. Он словно не верил, что кто-то не отвернулся от него. Что кто-то... просто пришёл. — Селена...— прошептал он. И в тот же миг она шагнула вперёд и обняла его. Сильно. Настояще. Без стеснения. Он будто рухнул в эти объятия — обвил её руками, впиваясь пальцами в её спину, будто боялся, что она исчезнет. И расплакался. Беззвучно сначала. Затем всхлипами. Он дрожал. Селена закрыла глаза, прижала его голову к плечу. "Дыши... Просто дыши..." — мысленно твердила она. Она не говорила ни слова — просто держала. Мысли рвались одна за другой: «Это не монстр. Это ребёнок. Обычный мальчишка. Ему больно. Его избили, запугали, унизили. А он просто хотел спасти всех...» Микаса смотрела на эту сцену, сжав губы. В её глазах мелькнула вспышка ревности... но тут же исчезла. Сейчас не до того. --- Комната была небольшой, но уютной — с деревянной мебелью, плотными шторами и теплым светом, исходящим от настенного фонаря. Эрен сидел на диване, сутулившись и держа в руках смятый платок, которым осторожно прижимал его к разбитой челюсти. Рядом с ним сидела Селена — тихая, но настороженная, пристально наблюдая за каждой его гримасой боли. Напротив стояла Ханджи — с вечно горящими глазами, в очках, которые постоянно съезжали на кончик носа. — Ну и досталось же тебе, — произнесла она, внимательно осматривая раны на лице Эрена. На её лице светилось волнение, но не жалость — скорее, научный азарт. Селена, прищурившись, усмехнулась с сарказмом: — Да уж… если это “воспитание”, то мне страшно представить, как у вас выглядит «наказание». Из тени у стены послышался низкий голос: — Тебе список жалоб расписать или сама продолжишь? — Просто говорю очевидное.А вы, кажется, забыли, что для воспитания нужна ещё и человеческая часть. А не только ботинки и кулаки. — Человеческая часть? Вот она — болтает без остановки и лезет туда, куда не звали. — Иногда чтобы остановить безумие, нужно влезть туда, где молчат самые «разумные». — Если бы я бил в полную силу — ты бы не успела язвить. — Ах, какое у нас обаяние, — не осталась в долгу Селена, склонив голову вбок. — Осторожно, командир, я же ещё могу обидеться. Ханджи, игнорируя их пикировку, наклонилась ближе к Эрену. — Больно? — спросила она почти с нежностью. — Немного, — пробормотал он, пытаясь говорить через разбитые губы и прикладывая ткань к щеке. Ханджи неожиданно склонилась ещё ближе, глаза засветились: — А как именно болит? Эрен от неожиданности дернулся назад, его глаза расширились — он явно не знал, как реагировать. Селена, наблюдавшая за происходящим, невольно покраснела и отвела взгляд: — Да уж… энтузиазм Ханджи — штука посильнее боли… В этот момент у окна заговорил высокий блондин с аккуратной бородкой — Мики: — Прости, но благодаря этой боли… ты теперь с нами. Селена перевела взгляд на Эрвина Смита, который до этого спокойно стоял рядом с Леви. Он сделал шаг вперёд, сравнялся с Ханджи и проговорил сдержанно, но искренне: — Мы сыграли своим козырем в идеальный момент. Твоя боль была не напрасна. Селена, наблюдая за ним, скрестила руки на груди. В голове крутилась мысль: "Все командиры как под копирку — складно льют, аж в душу проникает. Но лицо у него, конечно, не подкачало." Эрвин опустился на одно колено перед Эреном и протянул руку: — Мое уважение. Эрен моргнул, немного опешив, но потом быстро сжал протянутую ладонь. — Хорошо! Я вас не подведу! Эрвин поднял взгляд на Селену. — И ты тоже. Ты сегодня была очень активна. Пусть мы и не планировали… но всё вышло в нашу пользу. Селена кивнула с лёгкой полуулыбкой. В этот момент к дивану подошёл Леви. Он с лёгкостью опустился рядом, закинув ногу на ногу и положив локоть на спинку дивана прямо за головой Эрена. Эрен нервно подвинулся ближе к Селене, а Леви заговорил тихо: — Слушай, Эрен… — Да? — нервно. — Ты меня ненавидишь? Эрен опустил взгляд. — Вовсе нет… Я понимаю, это было необходимо… Леви чуть усмехнулся и медленно проговорил: — Рад слышать. Потом повернул голову к Селене и спросил: — А ты что, болтливая ведьма? Селена с прищуром выгнула бровь: — Ведьма? И это от мужчины, который пинает детей на глазах у высшего командования? — Теперь вы что, и слушать не рады? Леви посмотрел, но ничего не ответил. Его губы чуть скосились в уголках — то ли усмешка, то ли раздражение. — Однако у всего есть предел… — произнесла Ханджи, поднимая платок с окровавленным зубом. — Ты ему зуб выбил, — сказала она с преувеличенным укором. — Убери эту мерзость, — отрезал Леви безэмоционально. — Для меня это ценный образец! — возмутилась Ханджи, прижимая платок к себе, как ребёнок любимую игрушку. Леви, не меняя интонации: — Эрен, уверен, ты бы был рад, если бы тебя вскрыли подобные ребята? — Не сравнивай меня с ними, — резко бросила Ханджи. — Я не собираюсь убивать Эрена. Она внезапно оживилась, вся засветилась от интереса: — Слушай, Эрен… открой рот. Покажи, как там всё! Селена вздохнула, подперев подбородок рукой: — Осторожнее, ему вообще-то всего 15 лет… Ханджи вскинула на неё брови, поняла, что это шутка, и с энтузиазмом закивала: — Только наукой, клянусь! Эрен слегка приоткрыл рот. Ханджи наклонилась, заглянула и вдруг ахнула: — А зуб-то… вырос! Эрвин, стоящий позади, удивлённо моргнул. Даже Мики чуть наклонился вперёд. Селена, прищурившись, мягко развернула голову Эрена к себе, взяла за подбородок и внимательно посмотрела. — Вау… Прямо как новенький. — Осторожно, — резко вставил Леви, — ему вообще-то всего 15. Селена закатила глаза, но на этот раз проигнорировала его. Она смотрела на Эрена и думала: "Этот ребёнок… нет, парень, держит в себе то, чего не выдержали бы даже взрослые. А они всё хотят его сломать." Она сжала его руку, а он — в ответ. И в комнате, впервые за весь день, повисла тишина.