Будни космолётчика Викентия

Олег Максимович Ростиславский переместился в этот мир случайно. Как - он и сам не понял. Просто в один прекрасный момент Зал Мирового Совета Союза Коммунистических Планет пропал. "И как это произошло?" - подумал Олег - "Я же прошёл Пять Великих Испытаний! Ладно... Осмотрюсь для начала" Судя по всему, на дворе стояла или поздняя осень, или ранняя весна. Чахлые осины и берёзы ничем не отличались от привычных; на обочине разбитой дороги лежал всякий мусор - обрывки конфетных фантиков, смятые лимонадные банки, пластиковые бутылки. Этикетка на одной из них привлекла внимание - она выглядела странно, слишком странно для знакомого мира. "Вода артезианская "Царская Амброзия", газированная" - прочитал Ростиславский - "Чего!? У них кичатся монархией? " Неожиданно из-за деревьев выпрыгнул молодой парень с кирпичом в руке. Он был одет в потёртую спортивную форму, а лицо украшал крупный фингал. - Слышь ты, купи кирпич! Олег среагировал моментально. Силовое поле разорвало хулигана на две части; во все стороны брызнула горячая кровь. Оставаться рядом с трупом не хотелось. Скоро сюда могут прибыть правоохранители, и тогда... Ведь, например, и в родном мире в Эру Низкой Морали могли посадить за самооборону. Яркая вспышка телепортации на секунду показалась молнией. Низкие, почерневшие от времени двухэтажные бараки стояли по бокам разбитой мостовой. Вот проехал грузовик - и Олег с удивлением узнал в нём знакомый по Музею Истории "ГАЗ-53". - Это милиция! Вы арестованы за слишком хороший вид! - выкрикнул кто-то из-за спины. *** В камере было темно, сыро и скучно. Минуту назад сюда зашёл следователь - он попытался избить Олега огромным карандашом, за что и был разорван на две части. Теперь дверь, судя по всему, заварили. "Что же делать?" - роились мысли - "Нужно же что-то сделать" Попробовав телепортироваться на улицу, Ростиславский приятно удивился. Никто не ставил ТП-блок! Накрапывал дождь, и бараки сделались будто чернее. - Привет! - выкрикнул кто-то из-за спины. Олег обернулся. Это был молодой парень в лётной униформе - причём сфокусироваться на его лице не выходило. Казалось, что л и ц а в о о б щ е н е т. - Я Викентий-космофлотовец! Я пришёл освободить тебя от уз местных палачей! - Викентий? Кто ты? - Я персонаж книги, которого взял с собой другой персонаж, которого ведёт Иван Данилов. Пойми - ты нереален. Ты лишь литературный герой, как и я. Олег ещё раз попытался рассмотреть Викентия. И вот пока Ростиславский вглядывается в космолётчика, я должен сделать небольшое отступление. Все они - и Викентий, и Виталенко, и Ростиславский - обычные марионетки. Они существуют лишь благодаря моему мозгу, моим рукам и моей ручке. Они не лучше и не хуже других героев, созданных такими же писателями, как и я. Но зачем я вообще придумал весь этот гротескный мир? Только для того, чтобы высмеять, довести до абсурда популярные литературные паттерны, которые мне не слишком нравятся! А ещё и фанатик Виталенко, и марти-стью Ростиславский, и простак Викентий - все они пародируют массовые типажи. Но постойте! Наши герои уже всё выяснили. И теперь они вместе идут к звездолёту - лететь на базу. Заговорился я, заговорился! *** Звездолёт мягко сел на причальный модуль. С негромким стуком к люку пристыковался тамбурный рукав, и под полом затарахтел уравнительный компрессор. - Хорошо у вас тут - сказал Олег - Как у нас прямо. - А я о чём? Идём к Виталенко! А там будем решать, как вернуть тебя в родной мир. Гермозатвор с глухим скрипом открылся. В коридоре пахло озоном. Яркий свет отражался от блестящего пола. - Иван Данилов? - спросил Викентий - Можешь нам помочь? Скажи Виталенко о нас и выдели каюты в жилой части. Я посмотрел на лист дешёвой "потребительской" бумаги, исписанный неровным почерком. "Как бы поступить макисмально органично для общего вида?" - задумался я. Ведь пятый слой должен быть... А впрочем! Отвратительно-жёлтая китайская авторучка снова заскользила по волнам Инфопространства, отдавая живительную силу героям. И в этот же час Викентий с Олегом оказались в зале для совещаний. Всё было решено - нужно сначала найти автора исходной книги, а потом убедить его вернуть Ростиславского домой.