Love You to death

Тревога. Она преследовала Нила, по ощущениям, с самого его рождения. Щемящее чувство в груди, трясущиеся пальцы в карманах и сердце, готовое выпрыгнуть из груди в эту же минуту. На нем была совершенно непримечательная одежда, подсмывшаяся краска на волосах, но рыжие корни все еще были прикрыты капюшоном. Даже будучи в таком облике он сумел подхватить хвост, состоящий из людей отца. Чертова мафия, которая достанет даже со дна Бермудского треугольника. Шаг был быстрым и почти неуловимым, Нил ходил по потрескавшимся от времени тротуарам уже достаточно долго, но тревога не отпускала его сердце. Он не смотрел, куда идет и не заглядывал в глаза прохожим,но в это же время мечтал смешаться с толпой и ощутить хоть какую-то, но безопасность. Вдруг, задумавшись и подняв глаза с носков своих кед Джостен заметил яркую, почти ослепительную вывеску с названием какого-то нашумевшего клуба. Нил не редко вслушивался в разговоры прохожих, пытаясь понять - где он и куда ему двигаться дальше. Пару раз он слышал это название, было что-то вроде «райские сумерки». Но Джостен сию минутно забыл об этом, когда увидел подозрительного мужчину в толпе и бросился бежать. И вот, светящаяся вывеска маячила у него перед глазами, а за спиной, возможно, все еще оставался хвост. Ничего умнее, чем смешаться с толпой отдыхающих пятничным вечером людей Нил не придумал. Поддельные документы никогда его не подводили - охрана пропустила, даже не заглянув ему в глаза, чтобы убедиться в реальности его личности. Переступая порог клуба, со всех сторон сразу же послышались громкие басы и популярные исполнители. В полумраке светился танцпол и разодетые девушки на нем, некоторые из которых танцевали в парах с молодыми парнями. Их объединяло одно - они были свободны на этот вечер и вольны делать все, что заблагорассудится. Нил мог бы им позавидовать, но у него не было времени думать. Обернувшись на вход еще раз, он купил банку газировки и уселся в самый угол клуба, разглядывая цветную массу народа. Чуть поодаль танцпола находилась среднего размера сцена, на которой стояли барабаны и стойка для микрофона. Предметы не привлекли внимание Джостена и тот продолжил с опаской пялить на вход. Его место было удобно расположено: на мягких диванах, с одинаковым расстоянием от входа и сцены. Нил не собирался покидать своеобразный наблюдательный пунк до конца вечера. Но через пару минут выслушивания в чужые разговоры и сплетни глаза Нила устали от ярких огней клуба, и, еще раз обведя помещение глазами, он принял достаточно опасное для себя решение - снять линзы. Мать бы не простила ему данного действа, и непонятно, насколько жестоко наказала за это. Но она мертва. Ее останки закопаны на отдалённом пляже в Сиэтле и больше она не имеет власти над сыном. Ему, хотя бы раз за свои 18 (по поддельным документам - 19) лет, хотелось почувствовать себя по настоящему свободным от всех забот. Головой он понимал, сколько проблем это может принести, но сердцу в моменте не прикажешь. По этому Нил, корячась над небольшим зеркалом в туалете клуба снимал линзы, складывая их обратно в контейнер с раствором. Когда он уселся обратно на мягкую поверхность диванчика - обстановка в клубе изменилась. Яркие неоновые огоньки потускнели, на смену им пришли темные,почти удушающе темно-синие. Трендовая музыка из колонок утихла, диджея на привычном месте уже не оказалось. Танцующие ранее люди как один смотрели на сцену, остолбенев, как истуканы. Вдруг, яркая вспышка осветила сцену, на которой стояли три человека. Блондин, с саркастичным выражением лица - на барабанах, держа в руках палочки. Точная его копия, но в чёрной, кожаной куртке и огромных берцах - около стойки с микрофоном, скучающе крутя аппаратуру в руках. И, наконец, непрекращающийся улыбаться гитарист с темными, чуть вьющимися волосами по плечи и значитель смуглее, чем его соучастники группы. Нил рассмотрел достаточно хорошо - за счет своего расположения - всех троих, но его внимание привлек только тот, что с микрофоном в руках. Не смотря на то, что его близнец стоял за пару шагов - он привлекал его больше всего. По его лицу можно было прочитать невыносимую скуку и желание свалить как можно скорее, но действия, по видимому, полностью противоречили желаниям. Гитарист провел рукой по струнам, привлекая внимание шепчащихся людей по периметру клуба и вокалист проверил работоспособность микрофона короткими стуками. Уже через пару мгновений со сцены полилась музыка. Нила не интересовало искусство или что-то другое, где нужно было понимание. Он не слушал музыку и не разбирался в популярных исполнителях. Но музыка, которая звучала сегодня, по настоящему зацепила именно за душу. Барабаны приятно дополняли звучание электрогитары, заставляя сердце трепетать, выстраивая складную мелодию, которая ласкала слух.

Like a flash of light in an endless night

Life is trapped between two black entities

По удивлению приятный голос блондина обволакивал помещение клуба. Он был низким, с хрипотцой, но до ужаса приятный ушам и, возможно сердцу каждого из присутствующих. В моменте музыка стала агрессивнее, электрогитара громче, а басы отчтеливее. Вокалист отдавался музыке, это было видно по его выражению лица. Он постукивал носом ботинка по полу, ловя ритм. Его брови периодически сводились к переносице. Нил сумел разглядеть его проколутую бровь и сережку в ухе.

Did one say so cruel

'Tis better to love and lose

Ignorance is bliss

Wish not knew your kiss

Голос завораживал, музыка будто шла просто приятным дополнением к вокалу. Зрачки Нила увеличивались с каждой минутой песни. Постепенно он начал прислушиваться к шепоткам совсем рядом, ловя каждое слово. — Его зовут Эндрю Миньярд. Слышала, он выступал во многих клубах в этом районе и группа получает хорошую прибыль за такие выступления. Хотела бы я знать, сколько денег можно было бы срубить, будь он популярнее. — Шепнула девушка в неоново желтом платье своей подруге, что что-то агрессивно зашептала в ответ, но этого Джостен уже не услышал. На припеве их глаза столкнулись и Нил понял, что крупно влип. За счет освещения карие глаза были темными, почти шоколадными, зрачок полностью чёрным, без единого блика. Глаза были небрежно подведены черным карандашом и Эндрю это чертовски шло.

Betwixt birth and death

Every breath regret

I pity the living

Envy for the dead

Emotionally stunned

In defense — I'm numb

I'd rather not care then to be aware

Be scared

Эндрю смотрел так же. В этом человеке из зала по ощущением мешались огонь и вода. Холодные, голубые глаза, в океане которых хотелось утонуть и никогда не выбраться и медно рыжие волосы, почему-то перекрашенные в темно шоколадный. Если бы не отросшие корни, Миньярд бы низачто не догадался о существовании такой красоты цвета. В его голове не укладывалось, как можно использовать краску, если твой родной цвет волос такой. Такой нереальный и притягательный. Его собственная песня гласила «I don't need love», но прямо сейчас, в эту минуту, один человек из огромной толпы незнакомцев изменил все. Во всех значениях этого слова.

I don't feel anything

I don't need anything

I don't need love

Этими строчками песня закончилась, но Эндрю Миньряд не был уверен, что сможет спеть их снова, познав взгляд холодно-голубых глаз. После пятничного вечера в клубе в жизни вечного беглеца Нила Натаниэля Веснински не изменилось абсолютно ничего, кроме того, что вокалист из абсолютно незнакомой ему ранее группы начал появляться в его снах размытой фигурой с микрофоном в руках. Это злило еще больше, чем вынужденное бегство, ведь после таких видений его сердце колотилось еще больше, чем при тревоге быть пойманным людьми отца. Спустя время он вернется в этот город без толпы мафиози, наступающих ему на пятки и они еще встретятся. Это был первый раз, когда сын мясника поверил в судьбу и позволил надежде поселиться в своём сердце.