Menu for three

Неоновые вывески, веселье на каждом углу, каждый рекламный щит улыбается тебе лицом популярного айдола или модели. Сеул - город идеалов. Каждый ждет от тебя самого лучшего, что человек вообще может дать. Вечная погоня за стандартами, идеалами собственной красоты и новых правил... Да, этот город определенно никогда не стоял на месте. Юная Ли Сон была молодой девушкой, ей совсем недавно исполнилось 21 года, а этот возраст был крайне важен для ее семьи. В этом возрасте она должна была вступить в семейный бизнес, стать совладельцем ресторан-отеля "CheongGi Hotel". "CheongGi Hotel" был популярной семью ресторанов по всей Корее, туда приезжали на обеды самые выдающиеся звезды, гости, да и прочие знаменитости, чьё присутствие могло бы сделать дом семьи Ким престижнее. Он был открыт в 1996 году. Страна только начала восстанавливаться после годов кризиса. Но людям всегда было нужно веселье.. Отец Сон всегда говорил дочери две вещи - люди обманывают ради выгоды и за веселье люди готовы платить в любые времена, поэтому они могут не беспокоиться о наличии лишней копеечки в кармане. Ли Сон рано запомнила эти слова и твердо знала, что семейный бизнес - это не просто о большей части доходов, это еще и ее твердь, железная репутация, которую она свято должна почитать, как почитала бы честь отца и матери. Ее каблуки звонко стучали по асфальту, когда она выбралась из своего авто. Перед глазами стоял дорогой ресторан, родители решили, что такой важный день должен пройти в семейной обстановке и обязательно в их ресторане, ведь "Ли Сон обязана видеть то, что переходит в ее руки!", будто бы до сей поры она ни разу не была там.. Ли Сон поднялась по ступеням на гостевую площадку. В огромном зале украшенном цветами, вывесками со словами поддержки и поздравлений, уже стояли первые пришедшие гости. Девушка прошла мимо огромной сцены посреди зала, где уже настраивали свои инструменты музыканты. Господин и госпожа Ким явно не скупились на празднование совершеннолетия своей дочери. Потолок был украшен модной на тот момент зеркальной плиткой, тут была и фото будка для гостей, стол с дорогим шампанским и обязательно стол в углу комнаты, куда гости могли бы сложить подарки для наследницы. Когда-то минималистский зал в серо-черных оттенках пестрил красками так, что остальные гости потерялись на его фоне и сама Сон перестала отделять их от остальной части интерьера. Она заняла свое место на одном из центральных столиков, поставила сумочку и поспешила встать к родителям, которые уже с довольной улыбкой смотрели на нее, госпожа и господин Ким. Мужчина лет пятидесяти, в костюме, который стоил бы три зарплаты его сотрудников. Он склонился к девушке, прикасаясь к ее плечу, как к хрупкой фарфоровой вазе. - Сон, пора. Все ждут, - мягко сказал он, - ты готова? А с ним рядом - мать. Не настоящая, но та, что в бумагах. Лицо у нее будто отлито из фарфора - тонкое, белое и с маленькими морщинками в уголках глаз. - Это твой день, детка. Наступил момент, когда ты официально станешь нашей партнершей, - улыбнулась госпожа Ким, глядя на девушку. Не "дочерью", не "членом семьи". "Партнер". Здесь всегда было все строго и телячьи нежности были бы ни к чему, было бы бессмысленно врать, что для них Ли Сон кто-то больший, чем это. Госпожа Ким повернулась к ней в пол оборота, не особо обращая внимания, а больше глядя на гостей и приглашённых фотографов с личными журналистами, которые вовсю делали снимки ее семейства, - ты ведь знаешь, что сказать? Ли Сон кивнула. Конечно, знала. Ее учили этому моменту как другие учат своих детей держать палочки для еды. Праздник начался. Своим видом он больше напоминал не вечер, а вырезку из модного журнала, который так обожала читать семья Ким : свечи, мягкий золотистый свет, эти чертовы натянутые улыбки.. Гости в вечерних нарядах смеялись сдержанно, как будто такой вид смеха был частью дресс-кода. В центре зала - Ли Сон. Она сидела прямо, как если бы ее позвоночник был сделан из стали, а не костей. На ней было платье цвета темного вина, открытое ровно настолько, чтобы показать, что она может себе это позволить. Она не ела, не пила и лишь изредка поглядывала на часы.Весь праздник был расписан по минутам - есть в одно время, дальше танцы.. Все было рассчитано по минутам, чтобы все прошло "идеально". *** На кухне, за тонкой, но непробиваемой перегородкой был совершенно другой мир. Анна стояла у раковины, рукава ее униформы намокли, и вода стелилась по запястьям, как если бы могла стереть ее до основания. - Эй, обменка, ты опять тарелки не моешь, как надо, - рявкнул один из поваров, больше похожий внешне на рыбу, нежели на человека, - это тебе элитный ресторан, а не школьная столовка. Анна даже не обернулась. Не краснела и не стыдилась - научилась уже держать лицо, как те кореянки в метро - спокойное, пустое, почти кукольное, такое уставшее.. Она приехала сюда учиться на воспитателя. Всю жизнь она мечтала о детях, розовых кружевах, плюшевых медведях и улыбках.. А по итогу, была вынуждена жить в маленькой квартирке с чужими людьми и дежурить среди гор сковородок и кастрюль... И все же, каждый раз, сжимая от стыда и гнева ручку сковороды, Анна твердила себе : "Это временно.Учеба важнее... Визу не просрочить. Главное - держаться." Но как же тяжело было держаться, когда за тонкой стеной звучали скрипки (ах, как она обожала это звучание!), и где-то там, за столом, девушка чуть старше нее поднимала бокал не за стипендию, а за бизнес... *** Ли Сон встала. Все взгляды потянулись к ней, как за ниточку. Зал замер... Девушка подняла свой бокал, глядя куда-то сквозь всех. Даже любимый сорт шампанского казался сейчас таким пустым... - Сегодня я становлюсь совладельцем того, что строилось годами, - сказала она и ее голос был вкрадчив, как будто в нем растворили лед, - но ресторан - не просто здание и не меню. Она сделала паузу. Рядом господин Ким слегка кивнул, а госпожа глянула одобрительно. И лишь ее подруга, Пан Ю, сидела напротив, в своей алой блузке, скрестив руки, как будто ожидая выстрела. - В этом зале собрались те, кто помогал мне. И прежде всего, - произнесла она, - я хочу поблагодарить госпожу и господина Ким за все, что сделали для меня. В зале шевельнулась вежливая тишина. - За то, что приняли меня как родную, когда не обязаны были. За уроки - и те, что были вежливо поднесены, и те, что оставили синяки. Благодарю вас. Госпожа Ким кивнула, соглашаясь : "мы сделали все, что могли". - И сегодня важный день, когда я становлюсь часть того, что создали господин Ким и господин Ли. С этого дня все, что связано с этим именем - мое. И ресторан для меня - это не просто здание. Не меню. Не мрамор. Это - жар кухни, труд многих людей. Это то, что приносит людям их эмоции - ревность, страсти, их радостные моменты.. Это империя, построенная из слов и чужого труда. Всем большое спасибо. Она сделала глоток. Все зааплодировали. Пан Ю молчала, смотря на подругу. Ее взгляд оставался на Ли Сон - колючий, как пепел в горле. *** Лишь часа через два зал окончательно выдохся. Людям явно надоело держать осанку и тянуть улыбку на своем лице... Гости уходили, обменивались визитками и полупустыми фужерами. Ли Сон вышла на улицу, снять напряжение и просто выдохнуть. Просто впервые за весь день оказаться без чужих глаз.. Девушка сняла туфли, встала босиком на холодный камень. Достала сигарету. Щелкнула зажигалкой. Она закурила. Медленно, точно зная, как она красиво смотрится в дыме. Небо над Сеулом было плотным и черным, как тушь. Ночной Сеул не спал, но больше не шумел, он гудел. Машины проносились мимо, не замечая ничего, кроме светофоров. Вдали мигали неоновые вывески, а в ее голове смешивался с дымом отголосок тоста - ее голос, только ледяной. Ли Сон поморщилась от воспоминаний. Она прислонилась к стене, закуталась в свою накидку, как в броню. Сигареты она не любила, но они пахли молчанием. Вспомнила те благодарности, которые вообще не желала говорить... Но если бы не сказала, что подумают люди? Ей было давно не важно их мнение, с тех пор, как мамы не стало.. Ли Сон так и стояла, просто рассуждая о своей жизни. Маленькая она, которая жила надеждами и мыслями о счастливом "завтра". Всю жизнь, пока она росла без отца, ее кормили этим "завтра". "Твой отец погиб героем, Сон. Когда-нибудь ты станешь такой же, как и он." "Твоя мать была слабой дурой, раз покончила с собой. Надеюсь, ты хотя б никогда такой не станешь." Сигарета догорала в ее руках, как вечер, как иллюзия на ее последние надежды.. А где-то внутри, на кухне, кто-то орал. Ли Сон, стоявшая у черного выхода, даже не дернулась. На кухне шла разборка. - Думаешь, раз ты иностранка, тебе все можно?! - визжала повариха, лет сорока, с лицом, словно из паровой бани. - Я же сказала, это была не я! Я только подала поднос, его разогревала Мин Джу! - голос Анны дрожал, но не ломался. - Не ври, обменка! Всегда чужая виновата, да? Девушка сжала кулаки. Горло щипало, будто его обожгло. Она сдернула фартук и швырнула его в угол. Не ради героизма - просто она уже так сильно устала от всего! - А знаете что? Да подавитесь вы своим фритюром! - крикнула в сердцах она и вышла. Позабыв, что следовало бы переодеться, что одежда так и осталась в шкафчике. Не взяла кофту, даже не посмотрела куда идет. И только тогда заметила ее. Ли Сон стояла у стены, спокойно выдыхая дым. Глаза ее были почти без эмоций. Почти. Анна замерла. Утирая слезы, она выглядела как школьница, у которой забрали последний карандаш или пенал. Им не стоило пересекаться. Они из разных этажей. Одна - пахнет бесконечным моющим средством, в грязной униформе, а другая - дорогими духами и в своем платье. Но Ли Сон ничего не сказала. Не стала спрашивать. Но и не осуждать.. Она лишь взглянула - коротко, остро, как хирург оценивает порез и их взгляды пересеклись. Анна ощутила, как от одного взгляда резко перехватило дыхание и слезы высохли на щеках, но сейчас она была слишком зла и устала, чтобы говорить.. Она позволила ей молча уйти. Сигарета дотлела и Ли Сон вернулась внутрь, прихватив туфли. А на тротуаре осталась лишь след, там, где стояла Сон. Анна шла по улицам быстро, почти вбивая злость в асфальт своими кедами. Слезы катились по щекам, и она даже не пыталась их остановить - кому какое дело до плачущей девчонки на задворках Сеула? "Посудомойка. Обменка.Чужая." Слова поварихи крутились в голове, как разбитая и заезженная пластинка. Но сильнее резал взгляд. Холодный, ровный, но не осуждающий.. Та девушка все видела. И просто позволила ей уйти. *** Дверь в квартиру тихонько скрипнула. Внутри пахло чем-то мясным, прикрыв глаза, Анна сразу же поняла, что должно быть, кто-то из ее соседей варит лапшу. И.. мандариновый освежитель. Странное сочетание, но оно было таким домашним. И наконец-то английская речь.. После тяжелого дня ее было слушать приятнее, чем все те песни из банкетного зала. Квартирка, в которой жила Анна и ее два соседа была почти на окраине города. Три спальни, туалет с ванной, кухня и небольшая гостиная.. До сей поры эта квартира была такой безликой и такой хаотичной, как множество съемных корейских квартир, но теперь успела пропитаться европейским духом трех товарищей по обмену. Порой девушка и сама радовалась, что смогла найти такое место по сравнительно низкой цене, но вот добираться отсюда до работы.. То еще удовольствие, конечно. Плитка в коридоре отколота в углу, на стене у входа болтается почтовый календарь с криво нарисованными сердечками и глупыми наклейками на нем. Кухня - центр мира. Полки заставлены разными специями, Жан, сосед Анны, лично покупал и подписывал каждую их них, ведь его французская душа требовала "нормальной пищи", а не "ой, как они вообще эту безвкусную остроту едят!". На столе дешевенькая ажурная скатерть, а вокруг разного цвета стулья. На микроволновке - кактус в чашке с надписью "Don't die, please". Общий холодильник заклеен магнитами и листочками "Анна, срочно жрать", "твой тартифлет все место занимает!" и "Жан, ты завтра идешь к врачу!". И все остальное - общее: душ, стиралка, которая пищит как раненная птица и балкон, на котором никто не курит, но он уже пропах дымом... На кухне Анна обнаружила своих соседей - Жан, француз с вечно потрепанной длинной косичкой и сигаретой, которая никогда не зажжена и их подругу, которая высунулась из спальни, почуяв запах еды - Каролина, тоже студентка по обмену из Германии. - Наша принцесса вернулась, - объявил нараспев Жан, лишь слегка улыбнувшись. - Шторм на кухонном океане закончился, почему же юнга тогда не свистит? - Жан, отстань ты от нее, она только после работы, - сказала Каролина, поправляя свою старую огромную футболку и наконец-то поднимая глаза на Анну, - ты сегодня поздно. Мы уже думали, что тебя там пришибли сковородкой. Но заметив, что та не смеется над их шутками, девушками напряглась. Анна скинула туфли, плюхнулась на пол у холодильника, просто шмяк, как пакет муки, и просто.. разрыдалась. Сидела, зарыв лицо в руки, всхлипывая тихо, но так горько, будто это стало уже чем-то привычным. Горячие слезы пропитывали ткань униформы, а худенькие плечи просто тряслись от рыданий. Из горла вырвался тихий всхлип: - Я ненавижу их.. Я так устала.. Брови Жана слегка нахмурились, он выключил кастрюльку на плите и присел на пол, возле девушки. - Qui pleure si amèrement?* Кто обидел мою драгоценную золотую макоронинку? - он шутливо ощупал руки Анны, словно проверяя, не сломана ли она. - Ты жива, принцесса? (Кто тут так горько плачет*) - Нет, - едва слышно прошептала Анна, - и не хочу быть... - М-м-м, плохой день? - Ужасный. - Все, надо варить лапшу, - Жан уже поднимался, передавая право на успокоение своей подруге. - Врач Жан прописывает такое лекарство от депрессий и суицида: лапша, чай, обнимашки. В порядке увеличения, для эффективности. Каролина аккуратно опустилась на пол, приобнимая младшую за плечи и притягивая к себе. - Опять называли "обменка"? - буркнула она. - Скажи только и один дикий француз их мигом нашинкует в бульон, а я крышкой заткну. Анна шмыгнула носом и слабо улыбнулась. Эти двое - как чай в холодную погоду. - Каро, это было ужасно... - Я знаю, малышка, знаю. Но сейчас мы дома. Жан же снял фартук, достал тарелки и принялся раскладывать ужин так, словно колдовал. - Хорошо, дамы, прошу за стол.А я пока достану ружье. - У тебя нет ружья, - сказала Каролина, усаживая себя и Анну за стол, а сама с прищуром наблюдала за мужчиной. Анна вдохнула, выдохнула.. Понимала, что завтра на работе так же будет сложно, опять будут унижения, но может опять будет та девушка.. Она отдернулась. Внутри было странное чувство, но сердце чуть-чуть отпустило. Она уткнулась носом в плечо Каролины. - Сегодня на ужин лапша? - тихо спросила она, наблюдая как Жан разлил ароматный бульон по тарелкам и придвинул к ней ее порцию. Это чуть отвлекло от мыслей, простая маленькая радость в чашечке, да и лучше переключить тему, чтобы не было так больно. - Ну-у-у... - начал Жан. Он был истинным гурманом и зная его, не позволил бы себе спускаться с уровня "мишленовской кухни!" до "обычной лапши". Размахивая активно руками он начал объяснять какой-то невообразимый рецепт, что он стал чуть ли не"первооткрывателем" сие рецепта в мире лапши и прочее. А потом и Каролина смогла заткнуть болтливого друга и она заговорила, как ей сложно было объяснить клиентке, что невозможно сделать такие же ресницы, как у какого-то айдола, какие-то еще темы.. Анна слушала все это и помыв посуду, пожелала ребятам спокойной ночи, отправилась спать. Свернувшись калачиком на своей кровати и обняв плюшевого котенка, она подумала, что может быть, не так плохо жить в таком огромном городе, когда с тобой есть кто-то вроде Жана и Каролины. Мир все еще казался слишком большим, слишком шумным, слишком чужим.. Но здесь, в маленьком мирке их квартиры, пусть и на пару часов - все было почти нормально. Она уснула в этой мыслью. *** А в нескольких кварталах отсюда, за окнами, где вместо занавесок - тяжелый жалюзи цвета гематита, Ли Сон сидела на краю кровати. Спальня была безупречной, как картинка для журнала, в отличии от того хаоса с плакатами и кружевом посреди. Ни одной вещи, оставленной без разрешения. Она еще не спала. На прикроватной тумбочке лежали открытки и конверты с надписью "Поздравляем нашу Ли Сон!". Она смотрела на эти слова с таким же выражением, с каким раньше смотрела на надписи на дверях: "Вход посторонним запрещен". Теперь вход был разрешен. Но почему-то внутри было так же... Пусто. Ли Сон провела рукой по идеально выглаженному одеялу. Она легла, закрыла глаза. А потом, через несколько секунд открыла их. Чертова бессонница. Где-то там, в мире, пахнущем лапшой и сладкими духами, кто-то плакал и ее обняли. А у нее было только это : тишина, бизнес.. И та тень, которая шла за ней с самого детства.