Оно того стоило?

Конечно же, Миса говорит глупости. Шансов у нее действительно было ровно ноль - но именно на взаимность. Она не привлекала Лайта ни в каком смысле: ни физически, ни интеллектуально. Она раздражала вплоть до желания ударить. Но Рюдзаки тут был совершенно ни при чем: он Лайта раздражал тоже. И они даже дрались, несколько раз. И то, что между ними... это дружеское. Лайту с ним интересно, но и только. Очень интересно. Некстати вспомнились мысли о том, чтобы его поцеловать. Но нет. Нет, это тоже про другое. Лайту просто хотелось проверить, как Рюдзаки отреагирует, если это в его личное пространство грубо вторгнутся, нарушив установившиеся границы. Никакого подтекста. Верно ведь? Не так много способов по-настоящему удивить детектива, выбить его из колеи. Особенно теперь, после признания. Поднимаясь в лифте обратно на их этаж, Лайт прокручивает в голове разговор о том, что будет дальше. Рюдзаки думает предложить ему работать вместе. На лицо сама собой наползает улыбка. Не казнь, даже не наказание, всего лишь пара условий и - возможность и дальше вместе заниматься расследованиями, только уже без подозрений и постоянных проверок. Это вдохновляет. С плеч Ягами будто сняли бетонную плиту, позволяя дышать. Внутри растекается тепло. Совсем такое же, как при пробуждении в объятиях Рюдзаки. Всё-таки это было... приятно. Намного приятнее, чем когда он же по утрам нависал над Лайтом и смотрел. К пристальному взгляду Ягами успел привыкнуть, а к объятиям, похоже, даже привыкать не придется. В отличие от Мисы, с Рюдзаки это не было чем-то неуютным, что приходилось вынужденно терпеть. Не странно ли это? Они провели бок о бок несколько месяцев, не разлучаясь ни на минуту. Всё дело в этом. Он привык. Да и сон в одной постели - даже если раньше они не соприкасались, разве что во сне и случайно, то вот дыхание Рюдзаки в тишине ночи Лайт слышал. Не только его, конечно, но со звоном цепи, шуршанием фантиков и стуком клавиатуры удалось разобраться довольно быстро, всего за пару громких ссор, когда Лайт, которому от нескольких дней отвратительного сна дало в голову, орал и кидал в детектива подушкой, обещая придушить, если не прекратит пытку лишением сна. Рюдаки подозрительно скоро сдался, уже после второй ночи и объяснения, что нет, одной ночи продолжительного сна недостаточно, не все такие упоротые, что спят раз в неделю. Детектив обнаружился в комнате, но, удивительно, не в кресле и с пирожным, а у окна, сутулясь и засунув руки в карманы. Лайт закрыл дверь и в некоторой нерешительности двинулся к нему, останавливаясь на полпути. От чего-то вдруг стало не по себе. Теперь, когда вопрос с Мисой, Рюуком и Рэм был решен... Не окажется ли, что всё было лишь ещё одним раундом игры? И, когда Рюдзаки больше ничего не угрожает... Лайт сглатывает неприятный комок в горле. И, чем дольше в комнате сохраняется не нарушаемая ни кем из них тишина, тем беспокойнее Лайту становится. Рюдзаки не оборачивается и, с того места, где Лайт остановился, его лица ему не видно даже в отражении. А ещё в голове снова всплывают слова Мисы. Глупости. Разве может понравиться кто-то вроде Рюдзаки, с его мешковатой одеждой, скрывающей худое, но сильное тело? С вечно растрепанными и торчащими волосами, с ссутуленной спиной, с синяками под глазами? С крайне раздражающими привычками? А что до напряжения между ними - оно объяснимо и совсем иначе. Эл подозревал Лайта, Лайт вынужден был ни на минуту не расслабляться, чтобы разгадать любую новую проверку и провокацию, не позволяя зацепиться и убедить остальных, что детектив прав в своих подозрениях. Взгляд находит открытый участок плеча между воротом и закрывающими шею волосами. Хотел бы Лайт к нему прикоснуться? Возможно, губами. Чтобы Рюдзаки вздрогнул, а потом наклонил голову к другому плечу, подставляя шею для продолжения ласк? Нет, не вдохновляет. Отогнав эти размышления, Лайт наконец подходит ближе. - Эй, Рюдзаки. Любуешься городом? - встав рядом, он обнаруживает наконец, что тот прижался к стеклу лбом, глаза детектива закрыты, а на щеках проступил лихорадочный румянец. Он тоже слышал весь тот бред, что несла Миса. Это поэтому? Быть не может. - Ты в порядке? - беспокойство обретает форму и направление, и Лайт осторожно трогает его плечо, привлекая к себе внимание. Сквозь ткань кофты чувствуется жар тела. - В полном, - не меняя положения, откровенно лжет детектив, и Лайт хмурится. Похоже, время под дождем и после, на лестнице, в мокрой одежде, не прошло без последствий. Он пытается припомнить, в каком состоянии Рюдзаки был, когда Лайт отправлялся на встречу с Мисой. Ничего определенного в голову не приходит, но он сам тогда был слишком сосредоточен на предстоящем разговоре, не присматривался особо. Не могла же температура подняться так стремительно? Сколько Лайт потратил на переговоры и чужую истерику? Взгляд падает на часы. Ладно, немногим больше полутора часов, вполне достаточно, особенно если началось раньше, просто осталось незамеченным. Рюдзаки мог и не подавать виду, что чувствует себя плохо. Теперь же его состояние стало вполне очевидным. Лайт возводит глаза к потолку. И почему он еще не в постели, а стоит тут? - У тебя температура, - начинает он, но Рюдзаки перебевает. - Я сказал, я в порядке, Лайт-кун, - он явно делает усилие, чтобы отлепиться от стекла, и пошатывается так, что Лайту приходится подхватить и придержать его за плечи, чтобы не выяснять, устоит детектив на ногах или всё-таки грохнется. - Вижу, - мог ли Рюдзаки стать ещё более раздражающим, чем уже был? Очевидно, да. И, вероятно, в ближайшие несколько суток Лайту предстоит выяснить, насколько. Потянув детектива за собой, он уводит того к дивану. Взглядом ищет одну из камер, прикидывая, какова вероятность, что старик сейчас за ними наблюдает, и решает на нее не полагаться, слишком мала. - Набери Ватари, - реакции на это от усаженного на диван детектива не следует. Тот даже не пытается вытащить руки из карманов и сесть в свою обычную позу, напротив - растекается по спинке дивана, запрокинув на нее голову и не открывая глаз. Лайт вздыхает и сам лезет к детективу в карман, нашаривает телефон, раскрывает. В контактах забиты номера полицейских под их фальшивыми номерами, номер самого Лайта, подписанный как "Кира-1", и ещё один, никак не подписанный, и Лайт вызывает именно этот. После пары гудков Ватари отвечает, и Лайт коротко описывает ему ситуацию. После лаконичного "Понял" и коротких гудков, он закрывает телефон и откладывает на столик, а сам отправляется в ванную: кажется, там была аптечка. Стоило поискать жаропонижающее. И градусник. И что-то от головной боли, для себя. Возможно, Ватари отведет его в камеру. Или на другой этаж. Или в отдельную запирающуюся комнату на этом. Пожалуй, это было бы предпочтительнее, чем оставаться рядом с разболевшимся Рюдзаки. И это было бы разумной предосторожностью. Всё-таки Кира мог бы воспользоваться состоянием детектива, попытаться выудить у него информацию, которая бы позволила выяснить личность, и... Разумеется, Лайт не собирается этого делать. Теперь ему очень хочется получить доверие Рюдзаки. Чтобы они и правда могли... дружить и работать вместе. Но пока что он этого доверия ещё не заслужил. Пока - нет. Даже после успешных переговоров с Мисой и Рэм, Лайт понимает, что этого ещё слишком мало. Особенно учитывая, что от своих идей он не отрекался, правоты Рюдзаки не признавал и в целом всё ещё не отказался от идеи перетянуть детектива на свою сторону. Тем более, что теперь, когда над ним не нависает угроза расправы от Рэм или казни, у него есть всё время на то, чтобы всё-таки убедить. Это кажется по-прежнему важным и необходимым. Чтобы Рюдзаки понял его точку зрения. Чтобы принял её. Чтобы согласился с тем, что Кира не преступник и действовал во благо общества, да, возможно, допуская некоторые ошибки, но вектор движения в целом был верным, как и его мотивы. Аптечки в ванной все-таки не оказывается, и Лайт продолжает поиски уже в спальне, в шкафу, тумбочках, под кроватью, но и тут его настигает разочарование. Остается надеяться, что необходимые лекарства есть у Ватари и что обезбол для Киры тот не зажмет. От легкой головной боли та постепенно переходит к настолько сильной, что начинают слезиться глаза. А ещё, Лайт обнаруживает, что ему становится неприятно холодно и хочется закутаться в одеяло. А ведь детектив не один торчал на крыше и сидел в мокром. Похоже, градусник и жаропонижающее скоро понадобятся и самому Лайту.