Восстановить связь

После того, как моя жена решила развестись со мной, забрать дочь и запретила мне с ней видеться, моя жизнь, кажется, пошла ко дну. Хотя нет, я неправильно выразился. Это не жизнь пошла ко дну, это я пошёл ко дну, так как потерял её смысл. Последним лучиком света в моей жизни была Ка Ён. Она во все эти несчастные года и была моим смыслом. Она светила даже в те моменты, когда я утопал в долгах и едва мог что-то с этим делать. И только ради неё я старался выползти из этого дерьма. Но Ын Джи не верила в то, что я старался что-либо делать. И…в целом я, наверное, понимаю её. Я бы сам вряд ли поверил в то, что непутевый муж, годами зарабатывающий только долги и большую часть времени проводящий в казино, встал на путь истинный. Я был готов принять то, что она не верила в меня. То, что она ушла от меня, я тоже мог принять. Даже несмотря на то, что мне казалось, что я любил её больше жизни. Но то, что я не смогу видеть Ка Ён, я принять не смог. Это не просто ударило по мне и разбило сердце. Это подкосило меня настолько что… Впрочем, сперва Ын Джи говорила, что я смогу увидеть дочь, если выползу из долговой ямы. И это действительно стало неплохой мотивацией. Я тогда устроился на несколько работ и даже смог погасить хоть и мелкую, но часть долгов. И после этого всего она позволила мне прийти на день рождения моей милой Ка Ён. Я жил ради этого дня. Я грезил им. Я мечтал о нём. Мечтал снова обнять мою девочку, дать ей понять, что папа любит ее, даже если не может постоянно быть рядом. Но моё сердце разбилось заново, когда после этого дня Ын Джи навсегда запретила мне видеться с дочкой. Она считала меня плохим родителей. И, наверное…я и вправду был плохим отцом. И плохим мужем. И плохим человек. Я был плохим. После этого дня я потерял какой-либо смысл стараться дальше. Я влез в ещё большие долги, потерял связь с родными, потерял дом — моя мать выгнала меня из-за того, что ей надоело терпеть мои выходки, надоело тянуть взрослого мужика на своей шее. И я, наверное, могу с уверенность сказать, что в тот момент я потерял смысл не только стараться, но и жить. И какого было моё удивление, когда на своём жизненном пути мне повстречался человек, благодаря которому я снова смог поверить в себя. В то, что я хороший муж. И человек. И даже хороший отец. В то, что, живя свой пятый десяток, можно вдохнуть полной грудью, найти смысл и влюбиться, словно маленький мальчишка. Скажи мне кто-то год назад, что моя жизнь за этот год кардинально изменится, я бы лишь посмеялся над словами этого человека. И я хотел бы рассказать эту историю здесь. Зачем? Не знаю. Хочется, что ли, поделиться с людьми историей моей жизни и вселить веру в то, что всё может наладиться, даже когда вы уже потеряли веру в это. *** Это была довольно теплая октябрьская ночь. Я смотрел на бесконечный и тёмный небосвод. И никак не мог отвести от него взгляд. Обычно, когда я смотрел на ночное небо, там было так много звезд, что мне было не хватило бы знаний в математике, чтобы посчитать их всех. Мы с Ка Ён часто наблюдали за звёздами, когда она была маленькой. Мы рассматривали созвездия и часами могли болтать обо всём на свете. Но в тот октябрьский вечер было пусто. Я не увидел ни одной звезды на небе. Одинокая луна освещала такие же одиноко-пустые улицы. И, видимо, природа грустила вместе со мной. Потому что пустота из моей души словно передалась и небосводу, и городу, и в принципе всему, что меня окружало. Я смотрел на небо и никак не мог понять, почему жизнь так несправедливо обошлась со мной. Почему не дала мне второй шанс? Почему отобрала у меня дочь? Почему именно я должен был страдать? В тот момент мне казалось, что мои страдания не смогут сравниться с чьими-либо еще. Мне казалось, что я самый несчастный человек на планете. И что моя смерть пусть и не осчастливит меня, но точно сделает легче другим. Но, чёрт возьми, раньше я никогда не мог подумать, что умирать настолько страшно. Когда я шёл сюда, на эту крышу многоэтажного дома, я думал о том, что последний шаг в моей жизни дастся мне намного легче. Да, я, конечно, понимал, что проститься с жизнью будет сложно, но в реальности это оказалось намного страшнее и сложнее, чем я себе представлял. Я не мог. Я просто не мог шагнуть. Что-то будто держало меня. Я смотрел на небо и вспоминал Ка Ён. Я смотрел и думал, а как она воспримет это? А скажет ли Ын Джи ей об этом? Как будто бы это не то, о чём должна знать дочь. Я хотел бы остаться в ее глазах героем, а не папой, который в итоге распластался на асфальте. — А я думал, что суицид — это прерогатива молодого поколения. Не ожидал встретить здесь взрослого человека. — Услышал я вдруг голос позади себя и вздрогнул. — Чего же вы томите? Наблюдаю за вами полчаса, да всё никак не могу понять, почему вы не решитесь? Это саркастическое высказывание вызвало во мне волну негодования. То есть вместо того, чтобы остановить меня, человек упрекает меня в том, что я не совершаю суицид? Хотя…наверное, такой реакции и стоило ожидать? Если я решился, если пришёл сюда, то почему я стою и жду чего-то? — А вам какая разница? — Я повернулся к источнику голоса. Чуть поодаль от меня стоял относительно высокий мужчина с тёмными волосами и очень элегантными чертами лица. По крайней мере так мне показалось в темноте. Как оно было на самом деле, я сказать не могу. Может быть, он выглядел крайне плохо в тот вечер, но мне он, почему-то, показался человек с довольно приятной внешностью. А ещё на нём был очень красивый коричневый пиджак. Он очень въелся мне в память. Именно пиджак, не знаю почему. Скорее всего, потому что он выглядел очень дорого. Я смотрел на него, и на пиджак, и не понимал, что человек в дорогой одежде делает ночью на крыше многоэтажного дома. И почему он подталкивает меня к суициду? — Поверьте, мне нет никакой разницы. Хотите прыгнуть — прыгайте. Но я ведь имею право поинтересоваться, ведь так? — На лице мужчины появилась легкая ухмылка. — Не спорю, вы имеете полное право интересоваться. Но позвольте тогда и я поинтересуюсь. Что вы делаете в столь поздний час на крыше? Нравится наблюдать за суицидниками? — Я тоже ухмыльнулся. Специально, но не знаю зачем. Может, мне вздумалось, что так я покажусь ему более уверенным? Мужчина замолчал. Он будто обдумывал свой ответ. Хотя, почему будто? Явно он не просто смотрел на меня, и что-то да всё же думал. Боже, Ки Хун, почему ты такой дурак. — Вы правы. Мне нравится наблюдать за суицидниками. Иногда ещё нравится останавливать их. Планы рушить. Хобби у меня такое, понимаете? У каждого свои тараканы в голове. — Он продолжал стоять на том же месте, почти не двигаясь. — А так, на самом деле, я прихожу на эту крышу, чтобы рефлексировать. Мне нравится размышлять о жизни, попивая вино и глядя на небо, разглядывая звезды и луну. Но сегодня небо выглядит довольно странно. Ни одной звезды. Поэтому я решил пройтись. Размять кости. И, увидев вас, решил понаблюдать за вами. — Я мог прыгнуть в любой момент. — Резко выдал я, несколько обиженный его фразой. Понаблюдать он решил. А если бы я прыгнул? Он бы тоже продолжил просто наблюдать? — Ох, нет, нет, нет и нет. Вы бы не прыгнули. — Он глухо рассмеялся. И почему-то от его смеха мурашки пробежали по моей коже. — И почему же вы так думаете? Он вновь замолчал. И я явно увидел, как он осматривает меня. Даже в темноте это было заметно. Правда, осматривать там было особо нечего, выглядел я в тот день очень плохо. Но что-то, видимо, привлекло его внимание. И поэтому он с минуту рассматривал меня с ног до головы, прежде чем ответить. — Я был на вашем месте. И не решился. — В моей груди что-то кольнуло от этой фразы. Меня будто ударили молотком. А что я должен отвечать на такое? Стоит ли мне его поддержать? Или утешить? Или опуститься с ним на один уровень и спросить, а почему же он не решился свести счеты с жизнью? Но долго думать над ответом мне не пришлось. Мужчина вновь заговорил первым. — Не желаете выпить? Правда, у меня нет второго бокала. Вы можете пить из горла. Или я могу пить из горла и отдать вам свой бокал. — Это было самое странное предложение, которое я мог получить при данных обстоятельствах. Я стою на краю крыши, собираюсь прыгать и сводить счёты с жизнью, но тут какой-то богатый незнакомец говорит, что понимает меня и предлагает выпить. Это самая странная и абсурдная ситуация из всех, которые я только мог представить. Да такой исход событий я, будто бы, даже и не представлял. Да, я предполагал, что есть небольшая вероятность того, что меня остановят. Но явно не думал, что это будет вопрос «Почему вы не прыгаете?» и предложение выпить. Но, будто бы, если судьба поставила меня в такую ситуацию, я буду ещё большим глупцом, если откажусь. — Хорошо. Давайте. — Я наконец-то отошёл от края крыши. И даже не оступился. И даже не поскользнулся. Даже не полетел вниз. Мужчина опять улыбнулся. В этот раз, когда я подошёл ближе и смог рассмотреть его, и мне отчего-то показалось, что его улыбка была очень мягкой. Его улыбка была не той, которой мы улыбаемся, когда рады или смеётся. А спокойная и умиротворённая, от которой ты сам невольно успокаиваешься. Такая, какой улыбаются матери своим детям. Я не знаю почему, но мне показалось именно так. Мы прошли к другому краю, и я действительно увидел бутылку вина, одиноко стоящую на этой практически пустой крыше. Сейчас я понимаю, насколько глупо было пить с незнакомцем на пустой крыше ночью. Меня могли спокойно отравить или убить, но волновало ли это меня тогда? Нет. Случилось ли что-то из вышеперечисленного? Тоже нет. Значит и волнения напрасны. Но сейчас я бы явно так не поступил. Прошло около пятнадцати минут, которые для меня показались несколькими часами, прежде чем я решил заговорить с незнакомцем. На этот раз он молчал и не начинал говорить со мной первым, поэтому я взял инициативу на себя, впервые за тот вечер. Или ночь…да, скорее это была ночь. — Вы говорили, что были на моём месте. И…возможно, вам не захочется об этом говорить, но я бы хотел узнать вашу историю. Я пойму, если вы откажете. — Тихо и несколько робко произнёс я. — Да, конечно, не переживайте. Но расскажу, только если вы потом поведаете мне свою историю. Хочу, чтобы это был равноценный обмен. — Я кивнул ему в ответ. Выговориться действительно хотелось, а тут такая возможность. И послушать, и поговорить. — Ну, тогда слушайте. *** Это была годовщина нашей свадьбы. Жена приготовила большой торт в честь этого и уже ждала меня дома с работы. Моя жена…она была светом в моей жизни, она освещала каждый мой день одним лишь своим существованием. Я любил её больше всех в этом мире. Мне кажется, вряд ли я когда-нибудь полюблю кого-то также сильно, как любил её. Мне кажется, я в принципе больше не смогу полюбить. Она была особенной. Не такой, как все. В своей жизни я не встречал человека, который был хотя бы немного схож с ней. Она была одна единственная для меня во всём белом свете. Так вот…в тот вечер, когда я пришёл домой, она радостно кинулась мне на плечи, поздравляя с праздником. Я обнял её и, вдыхая аромат её духов, успел ещё несколько раз подумать о том, как же мне повезло с супругой. Мы прошли на кухню, и там она смотрела на меня своими невероятными глазами, и я видел, что она хочет что-то сказать и еле сдерживается. В этом была ещё одна особенность её характера. Она совершенно не умела хранить тайны или секреты. Всё буквально было написано на её лице. И даже эту черту я находил очень привлекательной. Я спросил в чём же дело, неужели её волнует, понравится ли мне торт? На деле я, конечно, понимал, что волнуется она не из-за торта, но никак не мог понять, что если не торт, то что? После моего вопроса она спешно положила на стол какую-то бумажку. Прочитав текст на ней, я понял, что моя милая супруга беременна и решила таким образом сообщить мне об этом, в годовщину нашей свадьбы. Это показалось мне довольно милым. Я был безумно рад этому, а она, увидев мою реакцию, вновь бросилась мне на шею. Она расцеловывала меня и плакала, я расцеловывал её и благодарил её за такой прелестный подарок. Моя жена очень хотела забеременеть, она хотела быть матерью, в принципе, она всегда мечтала о большой семье и доме, полном детей, но у нас никак не получалось с этим делом. И тут, на двадцатилетие со дня свадьбы судьба направила нам такой подарок! Мы были безумно рады. Но, если бы я тогда знал, чем всё закончится, я должно быть, проклял бы судьбу за то, что она решила сыграть с нами очень злую шутку. Беременность протекала очень сложно. Все врачи как один охали и говорили, что забеременеть в сорок пять лет — это достижение. Но это достижение сопровождалось огромным количеством осложнений. Таким огромным, что она большую часть времени проводила в больнице, под капельницами. И мне было очень тяжело видеть, как она буквально увядает у меня на глазах. Чуть позже, после новости о беременности, врачи диагностировали острый цирроз печени. И лечить его параллельно с беременностью было бы невыносимо трудной задачей. Поэтому ей предлагали прервать беременность. Если бы она согласилась, лечение далось бы на порядок легче. Но моя милая супруга считала, что этот чёртов ребёнок был подарком свыше. И она понимала, что если этого ребёнка мы потеряем, то она, скорее всего, больше никогда не сможет родить. Поэтому она, на свою голову, согласилась не заниматься лечением цирроза, если это хоть как-то может навредить ребенку. Я каждый день сидел у неё в палате и уговаривал всё-таки спасти жизнь себе, а не ребёнку. В крайнем случае я мог бы оплатить суррогатную маму — денег у меня было достаточно. Но она не соглашалась. И в тот роковой день, первого мая она…её не стало. Она погибла из-за осложнений вызванных родовой деятельность. Несмотря на все мои деньги, несмотря на самых лучших врачей, которых я только смог найти, она умерла. Практически у меня на руках. Я держал её за руку, когда она плакала лёжа на этом кресле. Она смотрела на меня таким глубоким и понимающим взглядом, что я еле смог сдержаться, чтобы не разрыдаться там вместе с ней. Она понимала, что умрёт. Она знала, на что шла, и готовилась к этому. Но не была готова к этому. Я думаю, человек в целом не может полностью подготовиться к своей смерти и принять эту мысль. И когда нашу малышку положили ей на грудь, она мягко улыбнулась. И в этой улыбке я прочитал то, что всё её страдания стоили того. Дальше малышку передали мне, а жену увезли в реанимацию, где врачи долгие пять часов боролись за её жизнь. А я сидел, смотрел на этого ребёнка и никак не мог понять, почему не чувствую ничего к ней. Она же моя дочь. Наверное, я должен любить её больше жизни. Любить на том же уровне, на котором любил супругу. Но я не чувствовал ничего. И мне даже казалось, что под этим «ничего» скрывается лёгкая ненависть. Ненависть от того, что этот несчастный ребёнок отобрал жизнь у моей жены. Я смотрел на неё и мне казалось, что это не моя дочь. Не мой ребёнок. Что это совершенно чужой мне человек, никак не связанный ни со мной, ни с моей женой. Не знаю, почему я так думал, ведь я собственными глазами видел её рождение… Следующий месяц моей жизни прошёл, как в тумане. Я не помню, как организовывал похороны, не помню, как они прошли, но явно помню то, что я очень много времени сидел у её могилы. И помню то, что за этот месяц я ни разу не увидел свою дочь. Ей занимались нянечки, которых я нанял. Сам я не мог ни видеть, ни долго смотреть на неё. Мне казалось, что я что-то сделаю с ней. Настолько ненависть ещё бушевала во мне. Мне казалось, что именно она виновата в смерти моей любимой жены. Хотя в глубине души я понимал, что это, конечно, не так. И через этот долгий туманный месяц я понял…понял…простите, мне немного сложно говорить об этом. Я понял, что не справлюсь. Моя жена перед смертью просила меня быть сильным, это были её последние слова, которые она сказала мне. Но я не смог. Я не смог быть сильным. И в тот тёплый июньский день я стоял на этой же крыше. И никак не мог решиться на этот последний шаг. Смотрел на небо, на звёзды. И мне всё казалось, что моя супруга смотрит на меня откуда-то сверху. И мне было так стыдно…она просила меня быть сильным, это была её последняя просьба, а я… И в какой-то момент я услышал смех позади себя. Обернулся, а там стояла довольно молодая девушка в спортивном костюме. Её короткие волосы развевал ветер, пока она пристально смотрела на меня. И она точно также, как и я сегодня говорил вам, говорила мне, что я взрослый мужчина, а совершить собираюсь такой идиотский поступок. Наверное, можно сказать, что эта девушка спасла мне жизнь. Мы с ней в тот вечер разговорились. Оказалось, что она была беженкой из Северной Кореи. Бежала оттуда со своей мамой и братом, но в итоге их схватили и казнили. А девушка, её звали Сэ Бёк, не смогла смириться с этим. И также пришла на эту же крышу. И также хотела спрыгнуть. И также её остановили. Я тогда рассмеялся от того, как нелепо это выглядит. Эта крыша так притягивает суицидников, но с неё никогда никто не прыгает. Тут уже традиция образовалась как будто — останавливать людей при мыслях о суициде. Я хотел отблагодарить Сэ Бёк, так как после разговора с ней в моём сердце вновь загорелся огонёк надежды. Но она лишь сказала, что лучшим подарком для неё будет ситуация, в которой я тоже остановлю суицидника. *** — Вот такие дела. — Мужчина хрипло рассмеялся. — Так и остался я почти в пятьдесят лет с четырёхмесячной, на данный момент, дочкой на руках. — Ох…я очень соболезную вашей утрате. — Я опустил голову и молчал около двадцати секунд, раздумывая, что мне стоит сказать дальше. — А Сэ Бёк? Вы в итоге нашли её? Улыбка с лица мужчины пропала, и он несколько поник. — Нашёл. Но тогда было уже поздно. Может быть меня разговор с ней и спас, но её — нет. Как я потом узнал, она спрыгнула с другой крыши на следующий день, после нашего разговора. — Его голос на этот раз казался совсем грустным. И от этого я невольно тоже почувствовал грусть. — Но её последнее желание я исполнил. Вот, спас вас. Надеюсь, после нашего разговора вы не пойдёте на другую крышу. Он вновь горько усмехнулся, словно понимая, насколько абсурдно звучат его слова. — А вы? Какая у вас история? — Спросил незнакомец у меня. Я нашёл несколько забавным то, что до сих пор не знал его имени. Я поведал ему историю о том, как Ын Джи забрала у меня дочь. Я рассказал о том, как безмерно люблю свою девочку, как каждое её слово, каждая ее улыбка и мимолётный взгляд наполняли мою жизнь смыслом. Рассказал, как она, словно солнце, освещала мой день. И о том, как отсутствие её рядом стало для меня самым сильным ударом, разрушило меня внутри. Как мне было плохо от осознания того, что я, скорее всего, больше не смогу встретиться с ней. А потом рассказал и о долгах, которые бесконечно тянутся за мной, мешают мне двигаться дальше. Что с каждой попыткой выбраться я всё больше влетаю, и мне кажется, что это никогда не закончится. И…наконец-то сказал ему, что не чувствую своей значимости в этом мире. Я признался, что считаю себя плохим человеком, плохим мужем, плохим сыном, и, что было самым больным для меня, плохим отцом. И чувство безысходности охватило меня настолько, что я видел лишь один выход из этой ситуации — свести счёты со своей никчёмной жизнью. Незнакомец кивал, слушая весь мой долгий рассказ. А я никак не мог понять, какую эмоцию выражает его лицо. То ли он сочувствует мне, то ли ему всё равно. Но если бы ему было всё равно, он бы не стал спрашивать у меня всё это, ведь так? Когда я закончил свой рассказ, мужчина ещё раз кивнул, после чего отвёл взгляд в сторону и взглянул на небо. — Хотите, я помогу вам? Я думаю, у меня достаточно денег, чтобы погасить ваши долги. — Вдруг сказал он. И это так меня удивило, что, я клянусь вам, мои брови на тот момент улетели далеко за пределы моего лица. Вся эта ситуация выглядела настолько глупо. Помнится, я говорил, что счёл этот вечер странным, когда незнакомец позвал меня выпить после попытки суицида. Но сейчас…сейчас это всё выглядело ещё страннее. Зачем ему погашать мои долги? Ему от этого нет ровно никакой пользы, это был бы очень глупый поступок с его стороны. Да, может несколько благородный, но невероятно глупый. — Зачем вам погашать мои долги? — Неуверенно спросил я. — Знаете. За последние четыре месяца после смерти моей жены я натворил очень много плохих дел. Взять только ненависть к собственной дочери. Должно быть…супруга не простила бы мне этого. И я хотел бы хоть как-то загладить свою вину. Но перед Джун Хи я пока извиниться не могу. Она слишком мала. Поэтому я просто…знаете, хочу очистить карму. — Он вновь усмехнулся. И теперь я счёл несколько странным то, насколько часто он то усмехался, то смеялся. — Так что? Даже если долг большой, уверен, я смогу с ним справиться. Примите мою помощь? Я посмотрел на него. И почему-то отчаянно не хотел верить в то, что мне сейчас помогут. Да я, наверное, больше бы поверил в то, что меня сейчас увезут в лес, убьют и закопают, в то, что на самом деле он один из коллекторов, чем в то, что он на самом деле хочет мне помочь. Но, с другой стороны, другого выхода у меня не было. Поэтому я решил довериться незнакомцу. — Хорошо. Но только если я смогу сделать что-то для вас взамен. — Я не хотел принимать помощь просто так и надеялся, что этот странный мужчина хотя бы возьмёт меня на работу. — Я подумаю об этом. Вставайте. Меня ждёт мой личный водитель снизу. Он отвезёт и меня, и вас в мой дом. — Мужчина поднялся на ноги и протянул мне руку, чтобы помочь встать. — К слову…я так и не сказал вам своего имени. Я Хван Ин Хо. А вы? Я немного помедлил, словно ещё раз обдумывая этот странный вечер и то, стоит ли говорить ему своё настоящее имя и в целом соглашаться на его предложение. — Очень приятно с вами познакомиться и наконец-то узнать ваше имя. — Я слегка поклонился в знак уважения. — Меня зовут Сон Ки Хун. Ин Хо мягко улыбнулся мне, также поклонился в ответ, и пошёл к выходу с крыши. А я направился за ним, ещё даже не подозревая о том, что моя жизнь с того дня изменится насовсем.