Особый десерт для Гермионы

      Наблюдая за тем, как Джордж флиртует с Анджелиной, забежавшей в магазин к близнецам после утренней тренировки, Фред с тоской подумал о своей девушке. Они с Гермионой встречались уже два года, и за это время парень в полной мере осознал, как сложно любить горящую своим делом женщину.       Ему всегда было жалко брата, который постоянно плакался на бесконечные тренировки, сборы и игры Джонсон, что летала за «Кроверских ос», но теперь он ему даже завидовал. Анджелина хотя бы появлялась во «Вредилках», время от времени выбираясь с мужем на обед. Они частенько ходили на свидания или, если выпадало несколько выходных, отправлялись в небольшое путешествие. Гермиона же, несмотря на то что жила буквально над магазином, едва ли бывала в нём чаще пары раз в месяц, время на обед в компании рыжего волшебника выделить не могла, а уж о поездках куда-то за город речи не шло вовсе. Но Фред никогда не ворчал, не выказывал недовольства или, не дай Мерлин, не устраивал скандалов. Он полюбил эту кудрявую безумицу именно за огонь в карих глазах, страсть, с которой она шла вперёд, мечтая изменить прогнивший мир, и, разумеется, красивые ноги, что лучше всего смотрелись разведёнными в стороны, когда удавалось оторвать трудоголичку от бумажек, посадить прямо на стол и сделать, наконец, так, чтобы складка меж бровями исчезла, а изо рта вылетало нечто приятнее извечных «Сейчас, Фред. Ещё одна правка, и я приду спать».              Уизли прекрасно понимал одержимость Грейнджер работой, поддерживал её мечты и принимал амбиции. В конце-то концов, он сам был таким. Но проблема состояла в том, что девушка не умела переключаться, отдыхать, забывать хоть на секунду о треклятых законах и проектах. И это удручало. Однако ей повезло. У неё был Фред, который, когда это нужно, врывался в строгий мир серьёзных проблем и чрезвычайно важных вопросов, наводил там шуму, встряхивал обессиленную волшебницу и довольный уходил, храня послевкусие радостного девичьего смеха и обжигающих поцелуев.              Вот и сейчас, вспомнив с каким трудом Гермиона утром поднялась с постели, нервно запихнула кипу бумаг в сумку и, оставив смазанное касание искусанных губ у него на щеке, поплелась на работу, парень понял, что время пришло. Он дико соскучился по своей гриффиндорке, чья горячая натура в очередной раз загнала упрямицу под задачу спасти всех и вся, отчего та приходила в Министерство пораньше, засиживалась допоздна и чуть ли не за каждым перепроверяла особо важные документы. Её необходимо было вызволять. И волшебник сделает это сегодня.              Взглянув на часы, висевшие над кассой, Уизли прикинул сколько времени понадобится, чтобы привести квартиру в порядок, приготовить (ладно, просто купить и красиво расставить на столе) приличный ужин и договориться с мистером Барнсом, начальником Грейнджер, отпустить сотрудницу пораньше. Мужчина был частым гостем «Всевозможных волшебных вредилок», так как его дочери самой страстной любовью пылали ко всем изобретениям близнецов, а потому пойти на маленькую уступку в обмен на два эксклюзивных набора «Только для самых безбашенных волшебников: ТОП 10 любимых товаров мистеров У.» тот вполне мог.              Решив, что покинет магазин после обеда, дабы исполнить стремительно обраставший деталями план, Фред расплылся в довольной улыбке и, дождавшись, когда Анджелина отлипнет от мужа да отправится по делам, подошёл к близнецу.              — С двух часов ты сегодня один, — заявил он, положив руку на плечо Джорджа.              Тот обернулся, всё ещё храня на лице блаженное выражение, с которым провожал дражайшую супругу, и, вскинув левую бровь, спросил:              — Чего это вдруг?              — У нас с Гермионой планы, — ответил парень, уже полностью поглощённый разработкой вечерней программы и попытками вспомнить, куда делись те жутко неудобные магловские джинсы, в которых, как говорила Грейнджер, у него «до того аппетитная задница, что так и хочется откусить кусочек»              — А наша мисс будущий министр вообще в курсе? — усмехнулся Джордж, на что брат отрицательно мотнул головой. — Ох, понимаю, — тут же лукаво протянул он. — Значит, сюрприз.              — Именно так.              — Помощь нужна?              Сначала старший близнец хотел отказаться, но ровно в тот момент, как с языка чуть не сорвалось «Нет, спасибо», он вдруг вспомнил о любопытной вещичке в имуществе братца, что могла сегодня пригодиться.              — Помнишь, у Анджелины был диск какой-то американской певицы? — Фред задумался, пытаясь выудить из памяти имя той блондинки. — Она нам ещё клип показывала. Такой, — он неопределённо взмахнул рукой. — Больше на порно похожий.              — Ааа, — рассмеялся Джордж, быстро закивав головой. — Мадонна. И что? Тебе он нужен?              — Да, — ответил волшебник. — Просто необходим.              Брат смерил его задумчивым взглядом, в котором так и читался вопрос: «Мерлина ради, что ты задумал?», и, заявив, что достанет диск, отправился выполнять обещание. Сам ли он трансгрессирует домой или попросит жену прислать сборник совой, Фреда не волновало. Парень уже довольно потирал руки, в красках представляя удивлённое лицо Гермионы, которая сначала покроется очаровательным румянцем, а после, как и всегда, забудет о смущении, позволив себе получить массу удовольствия, которого сам рыжий выдумщик вкусит не меньше.

***

      Июльский вечер выдался жарким. Грейнджер скинула удушающий пиджак, повесив его на сгибе локтя, и, позволив миленьким рюшам на шифоновой блузке трепыхаться на ветру, наслаждалась каждым шагом по переполненному Косому переулку. Она, казалось, тысячу лет не гуляла просто так, спокойно глазея по сторонам, наблюдая за людьми, не думая ни о чём. Фред, конечно, вытаскивал её время от времени на свидания, чем поддерживал жизнь в уставшем теле, но этого, очевидно, было мало. Гермиона растворилась в работе, потонула в бесконечных «ещё», «надо», «быстрее», «больше», совершенно не понимая, когда стоило поднять голову и вдохнуть. Вероятно, её загнанный вид заметил даже мистер Барнс, раз буквально пинком выставил из кабинета, заявив, чтобы шла отдыхать и не смела до завтра прикасаться ни к одному документу.              Проходя мимо кафе-мороженое «Сладкая радость», которое очень любил Фред, Гермиона остановилась. За окном, украшенным цветными гирляндами, сидела молоденькая парочка, обоим не больше пятнадцати, которая кормила друг друга посыпанным всевозможными добавками пломбиром. Они о чём-то разговаривали, после чего девчушка слизнула мороженое (если оно там вообще было) со щеки парня и рассмеялась. Тот, стремительно краснея, принялся ерошить тёмные волосы, смотря на юную волшебницу так, будто видел перед собой нечто настолько прекрасное, что и умереть прямо за этим столом не жалко.       Тоска по Уизли вспышкой пронеслась в голове, оседая тянущей болью в груди. Грейнджер почувствовала себя отвратительной девушкой. Когда они в последний раз вот так сидели и миловались? Где-то гуляли, не считая извечного Косого переулка? Держались за руки, наслаждаясь обществом друг друга?              «Надо куда-нибудь сходить сегодня», — подумала она, после чего тяжело вздохнула.       Несмотря на то, что волшебница придёт домой не ночью, времени на прогулки не было совершенно. Сейчас только среда, а она уже дико устала. Завтра утром опять на работу, желательно пораньше, чтобы подготовиться перед совещанием, да и Фред до девяти во «Вредилках», а это значит, что кроме как неспешно поужинать они ничего не успеют.              Желая потушить голос совести, нашёптывавший, что Грейнджер своим трудоголизмом портит жизнь не только себе, но и парню, она твёрдо решила утащить его в субботу на свидание, а сегодня, приготовив что-то простое, провести тихий вечер в тёплых объятьях. Одной мысли о крепких руках, сжимающих талию, поглаживающих волосы, забирающихся под пижамную рубашку, в которой девушка планировала провести остаток дня, хватило, чтобы плечи заметно расслабились, а в груди появился трепет предвкушения.              Довольная планом, она ещё раз взглянула на юных влюблённых и направилась дальше, туда, где виднелся огромный рыжий волшебник, активно махавший прохожим, зазывая их в царство безумия и смеха. Гермиона, стуча каблуками по каменной дорожке, бодро шла к нему, едва не подпрыгивая, представляя любимое веснушчатое лицо, что расцветёт радостной улыбкой из-за её внезапного появления. Она знала, как действовала на парня, каким счастливым Фред становился, стоило заглянуть в магазин или, что лучше, выбраться на обед вместе. Жаль, что в последнее время подобное совсем не получалось. И с этим тоже нужно было что-то делать, ведь не только Уизли нуждался в обществе Грейнджер, но и она буквально иссыхала без него.

***

      — Он ушёл пораньше, — заявил Джордж, когда растерянная Гермиона оглядела все «Вредилки», так и не отыскав нужного близнеца.              — Что-то случилось? — заволновалась она.              Фред никогда не уходил из магазина до закрытия, если, конечно, у них с девушкой не было планов, но это, увы, случалось катастрофически редко.              — Нет, — усмехнулся волшебник, одарив Грейнджер проказливым взглядом. — Мой братец наверху.              Она нахмурилась, ничего не понимая. Но не успела спросить «Почему он там?», как младший близнец наклонился и, поиграв бровями, добавил:              — Он уже давненько ждёт тебя. Ты бы поспешила.              Не став больше ни о чём спрашивать, ибо это бесполезно, Гермиона махнула Джорджу на прощание и вбежала по внутренней лестнице наверх. Открыв дверь, она очутилась в погружённой в полумрак квартире, освещаемой жёлтым светом десятка свечей. Одна половина из них стояла на полу, формируя дорожку из коридора куда-то в кухню-гостиную, а другая — парила над головой, дрожащими пятнами проплывая под потолком. Но даже не это удивило сильнее всего. Чистота. Ни коробок с товарами, ни экспериментальной продукции, ни сваленной в кучу корреспонденции — ничего. Даже игрушки Живоглота, которые он вечно доставал из ящика и принципиально разбрасывал везде и всюду, были куда-то спрятаны.              — Фред? — спросила девушка, меняя туфли на тапки в виде флоббер-червей и опасливо вглядываясь вглубь квартиры.              Откуда-то из кухни-гостиной доносились шаги, тихие ругательства и тонкий аромат мяса с дымком. Грейнджер очень надеялась, что этот самый дымок был изначально задуман, а не получился из-за чего-нибудь по неосторожности подпаленного.              — Пришла? — радостно просиял Уизли, выглянув из-за угла. — Привет, красавица.              Волшебница успела сделать лишь пару шагов, как он вышел ей навстречу в небесно-голубой рубашке с небрежно закатанными рукавами и в плотно обтягивающих ноги тёмно-синих джинсах, тех самых, в которых, как говорил парень, его «яйца грозили превратиться в омлет». Волшебница мазнула по нему взглядом, отмечая как же хорошо он сегодня выглядел, после чего улыбнулась, принимая короткий приветственный поцелуй.              — Привет, — сказала она, пытаясь заглянуть в кухню-гостиную, которую Фред почему-то усиленно загораживал. — Что происходит?              — А это сюрприз, — ответил он, после чего развернул Гермиону в сторону ванной и, указав, на дверь, добавил: — Проходи, снимай это своё рабочее безобразие, и я жду тебя на ужин.              — Ужин? — удивилась девушка, не прекращая попыток хотя бы краем глаза увидеть, что же он там прячет. — У нас что свидание?              — Оно самое, — подтвердил парень и, шлёпнув Гермиону по попе, скомандовал: — Поторопись, а то твой Глотик всё съест.              Кот, видимо услышав своё имя, мяукнул откуда-то с кухни, и Фред, развернувшись на звук, угрожающе крикнул:              — Я что тебе сказал, чудовище? А ну-ка вали со стола!              Не став ни спорить, ни влезать в мужские разборки, волшебница быстренько ретировалась. Первым делом она зашла в спальню, с наслаждением скинула строгий костюм, взяла простое хлопковое бельё и, едва не уйдя так, решила вместо пижамы, о которой грезила ещё недавно, захватить платье. Летний светло-жёлтый сарафан на тонких бретельках длиной чуть выше колена был и достаточно нарядным для домашнего свидания, и удобным. Прикинув, как нелепо она будет смотреться в таком наряде с плюшевыми дурацкими тапками на ногах, Грейнджер коротко хихикнула. Уизли, творивший сейчас на кухне лишь Мерлину известно что, тоже щеголял в этих жутких червях, но они его образ ничуть не портили. Гермионе вообще казалось, чем нелепее вещи парень на себя цеплял, тем обаятельнее становился.              Сполоснувшись, она оделась, распустила волосы, позволив тяжёлым кудрям, весь день изнывающим в тугой косе, свободно раскинуться по спине, и, не став снова краситься, вышла из ванной.       Стараясь не шуметь, позволяя себе хоть немного подсмотреть за Фредом, волшебница дошла до кухни-гостиной и остановилась на пороге. Парень, завершая последние приготовления, суетился у стола, воюя то с запрыгивающим на мебель Живоглотом, то с подплывающими слишком близко к лицу свечами. Мягкая улыбка сама собой расцвела на девичьем лице, а безграничная нежность затопила грудь. Обхватив себя руками, стараясь не расплакаться от накативших чувств, она прошла в комнату и тут же встретилась с заметившими её появление голубыми глазами.              — Выглядит чудесно, — произнесла Гермиона, рассматривая порхающие над столом свечи, белую скатерть, прикрывшую старенький стол, бутылку красного вина рядом с миской салата и две тарелки с сочным стейком, который и источал этот потрясающий дымно-пряный аромат. — Откуда ты знал, что я приду пораньше?              Она подошла к одному из стульев, и парень галантно отодвинул его для неё. Будучи просто друзьями, девушка отмечала хорошие манеры Уизли, который всегда помогал с тяжёлыми вещами или, например, открывал дверь, пропуская вперёд. Однако Грейнджер не думала, что он способен быть истинным джентльменом, окружающим свою даму безграничной заботой. Рыжий волшебник всегда казался свободнее, безумнее, своевольнее всех этих мужчин, озабоченных этикетом и прочими, как многие считали, глупостями. Потому, когда они начали встречаться, цветы, приносимые чуть ли не на каждое свидание, его хождение рядом с дорогой, тогда как спутница безопасности ради отодвигалась подальше, внимательное отношение к каждому её слову или просьбе заставали Гермиону врасплох. Даже сейчас, будучи вместе два года и живя под одной крышей, девушка время от времени удивлялась его бережному отношению к ней, каждый раз чувствуя как тает, словно шоколад на солнце, от любого уважительного жеста.       — Я сам организовал это твоё «пораньше», — признался Фред, присаживаясь напротив. — Подкупил Барнса двумя эксклюзивными наборами.              Гермиона, вероятно, должна была возмутиться подобному вмешательству в её работу, углядеть что-то нечестное, вероломное, однако почувствовала лишь благодарность. Смотря в голубые глаза с редкими светлыми капельками, что напоминали росу на лепестках васильков, она мягко улыбнулась, ощущая очередной прилив нежности.              — Спасибо, — сказала волшебница. — Я люблю тебя, ты же знаешь?              — Догадываюсь, — рассмеялся парень, после чего наклонился через стол и произнёс: — И я люблю тебя.              И в этой фразе, что девушка слышала неоднократно, было столько силы, чувств, уверенности, что внутри всё задрожало. Её будто накрыло волной. Захотелось прижаться к Фреду, схватиться за него покрепче, и просто позволить потоку унести себя неважно куда, лишь бы вместе.              Разлив вино по бокалам, они выпили по глотку и приступили к ужину. Этот стейк, купленный в каком-то магловском ресторане, вино, рекомендованное там же, и салат, который парень приготовил сам, умудрившись, как он признался, дважды порезаться из-за «реддловских помидоров», оказались лучшим, что случалось с Грейнджер за долгое время. Терпкий, чуть вяжущий на языке напиток теплом разливался по телу, прогоняя беспокойные мысли из головы, а в груди оседая спокойствием. Уизли, не сводивший с неё горящих глаз, постоянно шутил, отвешивал комплименты и гнал назойливого кота прочь от тарелок, заставляя девушку заливисто смеяться. Их ладони, бледная девичья и покрытая карамельными веснушками мужская, постоянно переплетались пальцами, расцепляясь лишь тогда, когда нужно было взять в руки приборы или коснуться друг друга иначе, дотронувшись до заслонившей лицо каштановой кудряшки или пройдясь по выпирающим венам на сильном предплечье.              — Было чудесно, — заявила Гермиона, когда последний кусок был съеден, а тарелка отодвинута в сторону.              Она откинулась на спинку стула и с улыбкой сытого Живоглота поглядывала на сидящего напротив волшебника.       — Наелась? — спросил он, склонив голову к плечу. Что-то в его взгляде изменилось, будто загорелся огонёк, предвещающий либо большие проблемы, либо лучшее в жизни приключение.              — Да, — кивнула девушка, чувствуя необходимость подсобраться.              Она вновь села на стуле ровно, принявшись вглядываться в лицо что-то задумавшего Фреда.              — Тогда десерт?              Он неспешно поднялся с места и почему-то начал подходить к девушке, вместо того чтобы отправиться на кухню, где у плиты виднелся баллончик взбитых сливок и тарелка с фруктами.              — И что же у нас на сладкое? — поинтересовалась Грейнджер, оказавшись нос к носу с нависшим над ней парнем.              — О, — Уизли закусил губу, стараясь не рассмеяться. — Кое-что необычное. Приготовил специально для тебя.              Волшебница не успела ничего сказать, лишь пискнула, когда парень резко поднял её вместе со стулом и отнёс в сторонку, оставив в полутора метрах от стола. Затем он достал палочку из кармана джинсов, одним взмахом убрал остатки ужина и, отойдя к проигрывателю, что полгода назад Гермиона всё-таки настроила на магический поток, нажал на кнопку.              Песню девушка узнала сразу, вспомнив как жутко краснела, когда Анджелина впервые показала клип на неё. Жена Джорджа, которую капитан «Кроверских ос», маглорождённая волшебница, познакомила с творчеством Мадонны, стала безумной её фанаткой. Она специально купила магловский проигрыватель и телевизор, мучилась с их настройкой для работы без электричества, чтобы слушать и смотреть, смотреть и слушать любимую певицу, периодически пытаясь завербовать в почитатели всех друзей и знакомых. Сама Грейнджер, конечно, знала Мадонну и без помощи Джонсон, но особой любви не питала. Однако эта песня… О, она ей отлично запомнилась. И, судя по всему, никогда уже не забудется, потому что то, что творил под неё Фред, навсегда останется в памяти Гермионы.       Медленно забравшись на пустой стол, парень, подобно огромному коту, стал гипнотизировать её, покачиваясь в такт музыке, скидывая с ног дурацкие тапки, поглаживая спрятанные в тёмных джинсах ягодицы и неспешно расстёгивая пуговицу за пуговицей на рубашке. В первую секунду захотелось рассмеяться. Так странно смотрелся Фред, явно собиравшийся показать что-то вроде стриптиза. Он был слишком большим для маленького кухонного столика, который от его действий едва слышно поскрипывал, недостаточно пластичным, пусть и подпрыгивающая под ритм задница выглядела действительно великолепно. Но почему-то чем дольше девушка смотрела, тем происходящее безумие казалось сексуальнее. Возможно, виной тому было вино, наведшее в голове игривого тумана, или её слепая любовь к рыжему выдумщику, но с каждой новой секундой этого шоу губа, изначально закусанная по причине удержания смеха, стала дрожать из-за нарастающего возбуждения.       

«Я хочу поцеловать тебя в Париже,

Я хочу держать тебя за руку в Риме, Хочу бегать обнажённой под дождём, Заняться с тобой любовью в поезде, Я чувствую себя так из-за тебя, Так что же теперь, что теперь?»

      Фред расстегнул уже половину рубашки, обнажив острые ключицы и усыпанную веснушками крепкую грудь, изрезанную застарелыми шрамами. Не сводя с Гермионы шального взгляда, он засунул руку под одежду и принялся медленно оглаживать себя, будто лаская каждый рубец, большой и маленький, что остались на память о рухнувшей стене. Парень наблюдал за каждым вдохом девушки, движением дрожащих ресниц, покусыванием губ со смесью веселья и чего-то ещё, тяжёлого, медленно бурлящего, от чего сердце её забилось быстрее, а щёки залились румянцем.       

«Я хочу узнать тебя

С другой стороны, Я не хочу быть твоей матерью, Не хочу быть твоей сестрой, Я просто хочу быть твоей возлюбленной, Хочу быть твоей малышкой, Поцелуй меня, ну же, поцелуй».

      Когда с рубашкой было покончено, и голубая ткань улетела прямиком в руки Грейнджер, парень сел на стол, спустив ноги вниз, демонстрируя переливы мышц и дорожку рыжих волос, уходящих под тесные джинсы. Сжав пахнущую порохом и конфетами одежду, волшебница зацепилась взглядом за бугорок на штанах, по которому Уизли специально провёл рукой, не удержавшись от шумного вздоха.       — О, Мерлин, — шепнула она, чувствуя как тяжелеет внизу живота.       Девушка сжала ноги и чуть поёрзала на стуле, усаживаясь поудобнее. Она никогда не была на мужском стриптизе, хотя Джинни и звала однажды. Всегда казалось чем-то странным, даже оскорбительным наблюдение за полуголыми людьми, развлекающими народ своим телом. Вот только, Моргана милостивая, неужели это и впрямь так возбуждающе?              — Думаешь о другом мужчине, когда я тут весь для тебя извиваюсь, Грейнджер? — усмехнулся парень, поглаживая себя по напряжённому животу. — Никаких Мерлинов, дорогуша. Только Фред.              Это было сказано шутливо, но какие-то приказные нотки в хрипящем голосе мурашками сбежали по позвоночнику, оседая влагой на белье. Представилось как хорошо было бы, если бы парень ещё что-то приказал или, возможно, лучше приказать ему самой.

«Жажду, пылаю,

Хочу, чтобы ты оправдал мою любовь».

      Уизли повернулся спиной, несколько раз качнул бёдрами и, подмигнув Грейнджер через плечо, звонко шлёпнул себя по заднице. Резко захотелось, чтобы джинсы треснули. Девушка, вроде бы, никогда не была извращенкой, но, святые дамболдоровские панталоны, вообще нормально исходить слюной на мужскую задницу?              Пока Фред танцевал, опёршись руками на стол, Гермиона не могла оторваться от его спины. Широкая, усыпанная карамельными веснушками, которые ужасно хотелось слизать, с перекатывающимися при каждом движении мышцами, что, девушка знала, очень приятно трогать, ощущая пальцами их твёрдость. Ладони буквально чесались дотронуться до волшебника, оставить краснеющие дорожки на светлой коже, потянуть за мягкие волосы, казавшиеся в свете свечей практически огненными, и получить поцелуй, много поцелуев, страстных, глубоких, перехватывающих дыхание.              Вдруг Уизли обернулся, хитро улыбнулся и начал медленно подходить к Грейнджер, теребя застёжку на джинсах. Девушка во все глаза смотрела на пальцы, удерживающие бегунок молнии, испытывая желание или чем-нибудь обмахнуться, чтобы остыть, или наброситься на парня и собственными руками избавить его от одежды.       

«Что ты собираешься делать?

Что собираешься делать? Поговори со мной, расскажи о своих мечтах, Есть ли я в них?»

      Остановившись рядом с ней, Фред расстегнул пуговицу, затем — ширинку. Звук разъехавшейся молнии разрезал воздух. Гермиона не знала куда смотреть. В потемневшие глаза напротив, в которых блестел азарт и желание, или на выпуклость на джинсах. Воздух буквально искрился, дыхание обоих стало тяжелее, а женские соски упёрлись в ткань платья, выдавая охватившее её возбуждение. Волшебница дёрнулась, желая просто прикоснуться, провести ладонью по твёрдому животу, дорожке волос, спуститься к спрятанному под одеждой члену, но парень остановил её раньше, чем рука успела добраться до горячей кожи.              — Смотри, дорогая, — прошептал он, самодовольно улыбаясь. — Но не трогай.              Грейнджер возмущённо закусила губу, но кивнула и убрала руку.              — Умница, — отозвался Уизли, после чего схватился за пояс джинсов и принялся медленно их спускать.              Как только штаны оказались чуть ниже бёдер, открыв взору серые боксеры, уже Гермиона не удержалась от улыбки. Маленькое пятнышко у головки явственно говорило о том, что и сам парень безумно завёлся, играя с ней, и, если она за столько времени сумела его изучить, долго он так не протянет.

«Несчастен тот человек,

Чьи удовольствия зависят От разрешения другого, Полюби меня, ну же, полюби, Я хочу быть твоей малышкой».

      Наплевав на запрет, девушка встала, подошла к парню, подцепила джинсы, что болтались уже на середине ног и решительно помогла их снять. Опускаясь на колени вместе со съезжающей на пол тканью, она не отрывала глаз от Фреда, что выглядел чертовски довольным.              — Нарушаешь правила, Гермиона, — усмехнулся он, проведя горячими пальцами по её щеке, оставляя после шершавого прикосновения полыхающие огнём следы.       — Разве они созданы не для того, чтобы их нарушать? — ответила девушка.              На этих словах Грейнджер поцеловала член через ткань трусов, и её будто током прошибло. Волшебница буквально почувствовала, как на её собственное бельё резко выделилась смазка. Законы, которые чёртовы чистокровные не хотят принимать, усталость из-за переработок, повсеместная несправедливость, с которой приходится бороться день изо дня — всё в Пекло. В данную минуту всё неважно. Лишь ошалелые глаза напротив, эти руки с переплетёнными венами, что залезли в её волосы, приятно оттягивая их, и пенис, спрятанный в трусах, который хотелось поскорее достать, поцеловать, ощутить солоноватый вкус на языке, что обязательно отзовётся сладкой истомой между ног.       

«Желаю, чтобы ты оправдал,

Жду, чтобы ты оправдал мою любовь,

Прошу, чтобы ты оправдал, Оправдал мою любовь, Я открыта для того, чтобы ты оправдал мою любовь».

      Песня закончилась. Гермиона бросила взгляд на проигрыватель и, достав палочку Фреда из кармана валяющихся на полу джинсов, выключила его. После чего встала, упёрлась ладонями в грудь парня и, потянувшись как для поцелуя, вдруг оттолкнула его обратно к столу. Охнув, Уизли облокотился о деревянную поверхность, с интересом ожидая дальнейших действий. Вспомнив, что несколько минут назад видела взбитые сливки, Грейнджер нашла их глазами и, поманив магией, схватила баллончик. Встряхнув его под насмешливым взглядом рыжего волшебника, она присела обратно на корточки, стянула боксеры и покрыла гладкий, подрагивающий в нетерпении член густым слоем сливок.       — Десерт должен быть сладким, верно? — спросила она, наблюдая за предвкушением, смешанным с удивлением, что появилось на лице парня.       О, какой развратной она сейчас себя чувствовала. Дерзкой, властной, сексуальной. Горящие глаза напротив и запах возбуждения, смешанный с молочной сладостью, толкал продолжать. Фреду нравилось. Нравилось всё, что Гермиона делала и говорила. И она упивалась этим осознанием.              Вцепившись в мужские бёдра, девушка коснулась языком головки и почувствовала, как мышцы под ладонями напряглись. Усмехнувшись, она засунула член в рот, размазывая сливки по лицу, ощутив приторную сладость, после которой язык коснулся солоноватой кожи. Сочетание оказалось идеальным. Почему они раньше никогда так не делали? Это лучше любого мороженого с топпингом «Солёная карамель», которое так нахваливает Фред, буквально заставляя каждый раз девушку съесть хотя бы ложечку его любимого лакомства.              Грейнджер лизала, сосала, целовала, не сдерживая стоны, не отрывая глаз от Уизли, а он, приоткрыв рот, тяжело дышал, не мигая следя за каждым движением её головы и блуждающего по стволу языка, что поглощал уже не только сливки, но и сочащуюся из пениса смазку. Девушке нравилось, как волшебник дрожал в её руках, буквально плавясь от ласки, как эскимо тая у неё во рту.              Почувствовав, что челюсть заныла, Гермиона отцепилась от члена и, схватившись за него правой рукой, принялась активно водить по нежной плоти, переключив основное внимание на мошонку. Стоило подуть на яички, как парень со вздохом дёрнулся, а как только девушка всосала их в рот, он застонал и закатил глаза. Перекатывая во рту сначала один шарик, потом второй, Грейнджер с нескрываемым удовольствием наблюдала, как от этих действий мужская грудь покрылась мурашками, а дыхание, и без того неровное, стало отчаянно рваным.              Желая закрепить успех, волшебница вернулась к члену и попыталась заглотить его целиком. У неё ни разу не получалось засунуть его в глотку полностью, что ужасно расстраивало. То ли дело было в недостатке практики, то ли она попросту бездарна в этом вопросе, но твёрдый орган, как и всегда, болезненно упёрся в нёбо, и Гермиона почти застонала от разочарования. Она несколько раз прошлась языком вверх-вниз, попробовала снова, но пропихнуть глубже никак не получалось. Уже и слёзы от натуги выступили из глаз, горло саднило, но упрямая глотка никак не хотела расслабляться, чтобы пропустить пенис внутрь. И только мычание наверху, крепко схватившая за волосы рука и восторженное «О, Мерлин!», что прозвучало любимым голосом, доставили некоторое облегчение, позволяя не терять настроение.       Грейнджер с чавкающим звуком достала член изо рта и, вытерев тыльной стороной ладони капающую слюну, ухмыльнулась:       — Думаешь о ком-то ещё, пока я стою перед тобой на коленях? — вернула она Уизли его недавнюю фразу. — Никаких Мерлинов, Фред. Только Гермиона.       Парень коротко рассмеялся, притянул девушку наверх и поцеловал. Глубоко, жадно, слизывая языком сладость сливок и вкус собственной плоти.       — Планировалось, что руковожу сегодня я, — сказал он, нехотя оторвавшись от волшебницы.       — Но десерт-то ты подготовил для меня? — важно вскинув голову, спросила она, на что парень согласно кивнул. — Значит последнее слово за мной.       — Клиент всегда прав, да, Грейнджер?       — Именно так, Уизли.       Он снова её поцеловал и, взяв под бёдра, заставляя обхватить его ногами, развернулся с Гермионой на руках, усаживая волшебницу на стол. Пока Фред ласкал тонкую шею, ключицы, медленно стягивая лямки платья, после чего припадал к напряжённым соскам, девушка водила ладонями по его спине и груди, царапая короткими ноготками и с удовольствием наблюдая за бегающими от её действий мурашками. Опустив взгляд на упирающийся во внутреннюю сторону бедра пенис, она обхватила его руками, принявшись двигать вверх-вниз. Уизли тут же выдохнул Грейнджер в грудь, одаривая мурашками уже её.       Подтянув волшебницу ближе, чтобы можно было задрать платье полностью, от чего она пискнула, парень, продолжая целовать каждый доступный сантиметр девичьей кожи, коснулся ладонью её промежности, надавливая на набухшие складки через насквозь промокшую ткань трусиков.       — Я смотрю, мой танец тебя впечатлил, — прошептал Фред, заглядывая в карие глаза.       — Он был неплох, — прошептала Гермиона, продолжая всё интенсивнее двигать руками по члену. — Если потренируешься ещё немного, то будет совсем хорошо.       — Ах, так, — усмехнулся он. — Я, значит, недостаточно хорош?       Девушка пожала плечами, и рыжий волшебник весело рассмеялся. Отодвигая бельё в сторону, он принялся блуждать по горячему, мягкому, сочащемуся смазкой месту, задевая шершавыми пальцами набухший клитор. Там было так мокро, что развратный хлюпающий звук тут же зазвучал в комнате, а дрожь волной прокатилась по телу, заставляя Грейнджер раздвинуть ноги шире.       — Так что именно было не так? — продолжил выпытывать Фред, засовывая палец в горячее влагалище. — В чём мне стать лучше?       — Можно... — Гермиона запнулась, когда парень согнул фалангу, задевая нужную точку, от чего даже ступни на ногах сжались в удовольствии. — Можно поработать над пластикой.       — Да? — стараясь звучать серьёзно, будто решал какой-то важный бизнес-вопрос, спросил волшебник.       — Да, — выдохнула девушка, сильнее насаживаясь на мужскую руку. — Ты выгибался недостаточно.       — Ах вот как, — рассмеялся он, добавляя ещё один палец и начиная двигать ими быстрее. — Тогда, может быть, ты покажешь мне как нужно выгибаться?       Не позволив ей что-либо ответить, Фред снял Гермиону со стола, развернул спиной, опёр руками на деревянную поверхность и надавил на спину, заставляя просесть в пояснице. Огладив вскинутую вверх задницу, парень оставил поцелуй между лопаток, потом на копчике, слегка укусил левую ягодицу, от чего девушка тихонько простонала. Каждое его касание огнём отзывалось внутри, заставляя желать большего. В голове было пусто, лишь кровь стучала в ушах, звуча белым шумом, а между ног изнывало от необходимости наполниться.       Уизли провёл членом между складок, размазывая смазку, после потёрся у входа, запустив рой колючих импульсов, и вошёл. Стон наслаждения вырвался из Грейнджер, подталкивая насадиться поглубже, подмахивать бёдрами, желая двигаться быстрее. Оставив правую руку на клиторе, парень начал медленно толкаться, ускоряясь с каждым новым рывком, а левой рукой продолжил поглаживать девичью спину, грудь, касаться волос, то наматывая их на кулак, то отпуская. Рваное дыхание, тихие стоны и скрип стола заполнили квартиру, доносясь до ушей девушки как через толщу воды.       — Ты действительно хорошо выгибаешься, — сказал он, обжигая дыханием ухо. — Мне такому ещё учиться и учиться.       Но ответить что-либо Гермиона не могла. Пока он вбивался в неё, наглаживая клитор, из головы вылетели все мысли, ноги тряслись, а внизу живота наливалась лава, стремительно наполняя, грозя вот-вот извергнуться.       — Фред, — прошептала она, еле ворочая языком.       — Да?       — Я…       Она хотела сказать, что кончает, что ещё немного и фейерверки взорвутся в голове. Но не успела. Пара движений пальцами, толчок и девушка задрожала, ловя за закрывшимися веками искры.              Фред вытащил член, уложил Гермиону на стол, пододвинув девичьи бёдра поближе, и, подразнив чувствительные складки, снова вставил. Наблюдая за тем, как она рвано дышала, не сводя с него поддёрнутых дымкой глаз, парень несколькими быстрыми движениями довёл себя до оргазма, вытащив пенис в последнее мгновение и кончив волшебнице на грудь.       Грейнджер, наблюдая за белыми полупрозрачными брызгами, растекающимися по коже, провела рукой по самому крупному сгустку, набирая сперму, и засунула испачканные пальцы в рот, после чего с чавкающим звуком вытащила их обратно.       — Как тебе десерт? — прохрипел Уизли, с мягкой улыбкой наблюдая за её действиями.       — Вкусный, — ответила девушка, даже не соврав.       Сперма и впрямь показалась сладковатой с лёгкой горчинкой, чуть обжигающей, словно перец чили, на языке. Парень помог волшебнице слезть со стола и припал к губам, увлекая в ленивый, но всё ещё страстный поцелуй. Кожу уже начало стягивать от размазанных по груди следов, но это была ерунда на фоне блаженной лёгкости.       Позже, стоя под душем, наслаждаясь барабанящими по телу горячими каплями, Гермиона думала о том, что должна подготовить для Фреда подобный десерт. В конце-то концов, не одному ему вытаскивать её из рабочего запоя. Она сама может развлечь себя, озаботившись созданием приятного сюрприза для парня, получив от этого ничуть не меньше, чем он.