Ткань между мирами

Шарли увела меня к себе. Мы молчали, но было понятно — каждый из нас переваривал случившееся по-своему. Я пыталась понять, как так вышло, что целую жизнь жила в полном неведении, а теперь — кто-то хочет меня убить, кто-то — спасти. — Почему я не чувствую в себе никакой силы? Шарли посмотрела на меня - Возможно, твоя мама её скрыла. Возможно… ты сама закрыта. Как дверь в стене, которую ты всё же смогла открыть. Я опустила взгляд на свои руки. Те же, которыми ничего никогда не лечила, не двигала, не оживляла. Дальше несколько дней меня пытались научить всему, что я умею, попробовать пробудить силу Когда мы вернулись в её покои, всё было по-другому. Не то чтобы изменилось само место — всё те же стены, всё та же невозможная геометрия и мягкое пульсирующее освещение — но изменилась тишина между нами. Она больше не была чужой. Первую ночь мы просто молчали. Я лежала на мягком плетёном ложе, укутанная в странное покрывало, которое пахло ветром, и слушала, как она ходит по комнате босиком. То задергивает ткань на арке, то закрывает ладонью странный светящийся кристалл, то просто замирает у окна, будто не может дышать. — Ты боишься? — спросила я тогда. — Постоянно, — ответила она. — Но не за себя. Она посмотрела на меня. Долго. — За тебя. С утра она привела меня в сад — он парил в воздухе, как остров на поверхности воды. Там не росли цветы. Только звуки. Ты наступаешь — и слышишь аккорд. Касание — и свет вспыхивает. Она учила меня слушать потоки: не просто тянуть силу, а просить её. Уважать. «— У тебя не будет контроля, если ты не поймёшь, что она хочет от тебя в ответ», — сказала она, касаясь кончиками пальцев тонкой золотой нити, что тянулась от её ладони в воздух. — Магия у нас не служанка. Она партнёр. Я снова попробовала — и вспыхнула искра. Маленькая. Неуверенная. Но живая. Она улыбнулась. И это было... как свет внутри груди. Вечером она принесла мне старую книгу. Очень старую. Переплёт был сделан из ткани, похожей на бархат и кожу одновременно. Внутри — рисунки, схемы, круги, имена. «— Это твоя кровь», — сказала она. — Не буквально. Но по сути — да. Она сидела рядом, читала вслух. Голос у неё был тихий, низкий, с сиплой мягкостью, как у людей, переживших слишком много, но всё ещё умеющих верить. Я слушала и ловила себя на том, что всё реже думаю о там. О доме, о своей квартире, телефоне, привычках. Здесь... я как будто начинала врастать в воздух. Мы спорили. Из-за ерунды. Я устала, не получалось сконцентрироваться. Я вспылила. Она — в ответ. — Я не просила об этом, — сказала я. — Я не хочу быть их спасительницей! — А я не хочу терять тебя. Но если ты не научишься держать себя в руках — они придут. И тогда у нас не будет этого разговора. Будет только смерть. Мы стояли на расстоянии друг от друга. Долго. Слишком долго. А потом она подошла и обняла. Сильно. Почти грубо. Я вжалась в её грудь и впервые позволила себе расплакаться по-настоящему. И впервые — она не сказала ни слова. Она научила меня технике плетения света — направлять силу не в разрушение, а в форму. Я смогла создать маленькое сияющее кольцо. Оно парило в воздухе, как мыльный пузырь, но внутри — пульсировали мои мысли. Мои страхи. Моя мать. — Красиво, — сказала Шарли. — Это воспоминание. — Я всмотрелась. — Она поёт. Мне. Когда я совсем маленькая. Она положила ладонь на мою. — Сохрани это. Внутри. Не дай бою стереть тебя. В комнате было темно. Я сидела на краю кровати, закутавшись в тонкое покрывало. Мы с Шарли молчали. Она стояла у окна. — а ты боишься? — спросила она, не оборачиваясь. Я кивнула, забыв, что она не может этого видеть. — Очень, — тихо сказала я. Шарли подошла ближе, присела рядом. Её рука коснулась моей, лёгкое прикосновение, будто случайное. Но оно зацепило во мне что-то — как будто я знала её давно. Как будто не было этих нескольких дней, а была целая жизнь. «— Я давно не чувствовала, что кому-то настолько не всё равно», — сказала я. — Ты могла уйти. Не вмешиваться. — Не могла, — прошептала она. — Я увидела твоё лицо… и уже не могла. Мы молчали. Потом она положила голову мне на плечо. Мягко, доверчиво. А я положила ладонь ей на руку. Этот момент был настоящим, тихим. Пока в комнату не ворвался один из стражей. — Капитолий под атакой. Типси. Их много. И они… уже внутри. Шарли сжала мою руку -  Нам пора.