Pluot Prompts-4. «Нет, извини»

/////////////////////////////////////////////

Жанр: открыт Напишите рассказ о праздновании дня рождения, елке и матче по крикету.

/////////////////////////////////////////////

Элисон ждала новостей от компании по организации праздников. Сотни мелких огней мерцали повсюду в преддверии Рождества: горели надписи на стенах, рекламные буклетики расклеены везде и традиционные скидки с такими же накрутками. Телефон пискнул. Неизвестный номер. Элисон заинтересованно рассмотрела значки чатов, пропустила спам. Звонок не повторился. «Странно, — подумала она. — Ну, да ладно...» Скоро у Мелани, её мамы, день рождения. Надо что-нибудь придумать, а идей никаких. Под гомон любимых юмористических шоу и матч по крикету, приуроченный к предстоящим праздникам, прошло время. Скоро должен был вернуться Майк из трёхдневной поездки на повышение квалификации, привезти ёлку и разные мелочи. Не заметила, как уснула. Ей снились отец, мать (которую иногда про себя звала просто по имени), дядя Эндрю с женой, полицейские, приходившие домой, громкое дело, когда отца чуть не посадили, жертвы, журналистка. В полудрёме не возникали вопросы, как отец в Нью-Йорке — устала слышать от Мелани и её мужа. Вот где два сапога пара. Не люди: змеи. Их ядом можно залить весь штат, и ещё останется. Снова телефон. Неизвестный номер. Пришлось раслепить глаза.

телефон: «...пытался позвонить вам, вы можете прослушать сообщение по ... номеру, или...»

Она махнула рукой и снова улеглась. Квартира выскоблена до блеска. С заказчиками разобралась ещё на прошлой неделе, а их было немало, порядка девятисот. Можно отдохнуть. Тем более Майк, тоже работающий на себя, сказал, что сейчас пойдут те, кто сидел на жопе ровно всё это время, ненадёжные; или ищущие лохов; или и те, и другие. Она его послушала. Резон был: дизайн — штука серьёзная, требующая подготовки. Надо всё обговорить, обсудить, составить план. Какой тут план, если до Рождества неделя? И до Нового года совсем ничего. Начнёт задирать цены, а придётся, за скорость? Не будет клиентов. Ещё и с психами столкнётся, что утверждают одно, а потом меняют. Лучше отдохнуть. Брать только очень срочные. От проверенных и постоянных. Сама себе отказалась: хотелось со стороны. Заодно оценить эту сферу деятельности. Они сотрудничают — дизайн интерьеров и устроители праздников. ~~~ Под утро стало понятно, что Майк не появился. Телевизор бодро показывал заснеженные аварии на многие мили вокруг Атланты и других мест. Природа взбунтовалась, обнажая зубы. Или это Санта услышал нытьё тех, кому вечно «не тот вайб» на бесснежные зимы? Элисон схватила телефон. — Алло? В порядке? — Я тебе уже час пишу...милая. Хихикнула, сдувая пенку с кофе, поморгала глазами. Кинула сообщение отцу. Какую-то картинку матери. — Спала. Майк с той стороны вздохнул, знала, что улыбается. Потанцевала по комнате. —...дополнительные она заказы хотела брать. Отдыхай. Смотри спорт. — А х ты. Смеялись. К стенам прибиты полочки. Одни больше, другие меньше, совсем крохотные и огромные — в половину роста. На всех натянута ткань из кусков плюша, спандекса и лайкры: звёздочки, блестючки, бабочки, бандитики да банты. Когда-то «бандитики» тоже были бантиками, но делала их она, когда только поступила. Криво. Вообще — это Хейли назвала. — Бандитики, — уверенно сказала девочка, которой было семь с половиной, смотря на брата немного цепким взглядом, — немного на тебя похожи. Элисон с вопросами лезть не стала, но знала, что отношения Дженни и Майкла сильно испортились. Причиной тому были какие-то воспоминания девочки. Мелани выговаривала, что зря не пойдёт и не поговорит. Элисон махнула рукой: ребёнку года не было, какие воспоминания? — Не знаю, что там врачи говорят, — говорила мама примерно сразу после «бандитиков», — я себя с семи месяцев помню...отрывочно только. И немного. — Ерунда. Такого не бывает. — В среднем. Да. У отца своего спроси, что бывает, а что нет...за всю его практику службы. Элисон стала раздражаться, комкая в руке пакет со сладостями. — Хватит приплетать отца! Вошёл Диего. Пил чай. — Элисон, пойми, твой дражайший Майк мог, — Мелани замерла при муже, но не сказала ему уходить, значит в курсе, знает, к чему идёт разговор, а, может это он и подбил на него. Элисон терпеть не могла этого манипулятора: редко что сам высказывал, всё через жену, делая крайней. — Домогаться до девочки, например! Полиэтилен порвался. Спасла только вовремя подставленная тарелка. И торжествующая улыбочка в глазах Диего. — ЧТО?! — горло пересохло, мысли путались. — Ей не было и года... Мелани грустно усмехнулась, садясь на ковёр. Грязный ковёр, а она всегда была поборницей правил и чистоты. — И мне было семь месяцев...именно это я и помню, — её глаза стеклянно смотрели на лицо замершей, ничего не выражающей дочери, губы приоткрылись, — знаешь, твоя эта статистика...она не учитывает таких, как я. Ему четырнадцать. Вот и все танцульки, когда я осмелилась открыть рот, меня высмеяли почти все, кроме твоего дедушки и его второй жены. Приютили. Обогрели. До Элисон стал доходить смысл. Медленно, но доходить. —...ты осмелилась, получается, в шестнадцать? Диего слушал молча. Не давал комментариев. Но девушке он не нравился — всё в нём отторгалось, и не потому, что мама предпочла отца другому человеку. В конце концов, у отца и через время после развода, и сейчас кто-то был. — А до того, как встретить Генри...я помыкалась по разным. И насмотрелась разного, дочь. Хотелось извиниться. И поговорить. И поделиться страхами. И...но перед чужим человеком — нет. Перед тем, как уйти, почти будущий дизайнер и дочь копа перехватила момент смены лица Диего. Этот кадр долго стоял у Элисон перед лицом, что она зарисовала в разных ракурсах, ощутила агрессию от того, что заметила. Буквально её искра. Эхо. ~~~ Власти обещали разгрести завалы только через три дня. Мелани обещала приехать: пойти в кафе. Но странные звонки теперь, после ужаса того дела, не переставали пугать. И малопонятные чаты. Она знала, что отец облажался и общался с убийцей, думая, что это мать Саманты Новак. Интересно, в какой момент? Означает ли это, что тот, или правильнее сказать те, сначала связались с самой женщиной? Зря ли бросила юридический? Но ответ в голове: нет. Возможно, если не давление, увлеклась бы. Не заметила. Это как сам Майк рисованием, компьютерами. Рисовал хорошо его отец. Мать — программистка, пока не пошла по накатанной. Невольно всплывала в разговорах. Что-то не отпускало любимого до сих пор. Ещё друг-одноклассник, оказывавший раньше знаки внимания: из четы актёров. Дэвид Николсон. Никто не давил, скорее предупредили о возможной грязи в работе, не востребованности, приклеивании амплуа и возможных провалах, вездесущей прессе, депрессиях. Но он, как сам говорил, родился на сцене. Недавно встречали его с женой, известным (среди новаторов) театральным режиссёром, и их детьми. На многих улицах Атланты плакаты с Ником Деем, такой уж псевдоним: то ли не стал пользоваться фамилией, то ли в труппе был другой Дэвид. Вот троюродной сестре Ника не так повезло — родственница его матери всё детство пилила, не давала дышать в юности; потом ругала, что та выбрала себе карьеру блогера и фикрайтера, мол, несерьёзно. Несмотря на то, что «фанфики» Алисии признавались критиками самостоятельными произведениями, а читатели благодарили за свежую мысль в тонне политкорректного однотипа и топорной повестке. Контакт её был в специальной папке. Майк Алисию не любил. И это взаимно.

дерзкая дочь дяденьки копа: привет, Летиция ♥

гроза всех канонов: и тебе хай :)

дерзкая дочь дяденьки копа: прости. я к тебе по самому неудобному вопросу

гроза всех канонов: понятно.

дерзкая дочь дяденьки копа: с меня пиар твоего нового фанфика по клубу романтики

гроза всех канонов: ты же знаешь, что большинство выходит на русском и сообщества...

дерзкая дочь дяденьки копа: и перевод, и пиар в группу...оттуда сценаристы репостят

гроза всех канонов: ты нашла хорошего переводчика?! да?!

дерзкая дочь дяденьки копа: именно! и он в отличных отношениях с админом крупного паблика вк, российской социальной сети, там состоит сам шут ☺

гроза всех канонов: блядь! элисон! ты знаешь мои слабые места! если репостнёт ещё сценарист: считаю — полдела сделаны!

Приятельница поделилась опасениями насчёт Майка: тот может знать, что случилось с матерью. «Как будто он виноват, понимаешь?», мысль не отпускала Элисон ещё долго. Обещание выполнила — лучшими подругами не были. Но, что не сближает так, как общее дело? Получилось! Фанфик по «Пси», можно сказать, порвал топы сайтов и литературных площадок, и, несмотря на законы России, смог частично выйти в печать и там (полулегально, но успех). Люди читали и, не зная канона — Алисия умела держать аудиторию в тонусе. Через две с половиной недели репост у Шута висел на первом месте. День рождения Мелани, сначала в скучной компании с Диего (к нему добираться ближе), потом в прогулке с отцом и шуточками Завадского, заставлявшего маму краснеть от гнева, и рвущихся наружу комментариев, и просто весельем, пролетел быстро. Рождество наступило, даря долгожданное тепло. Под Новый год опять завалило снегом. Телеканалы наперебой ругали коммунальщиков и глобальное потепление. Элисон не знала подробностей, но отец и Хелен разбежались, так и не построив пару. Работа несовместимая? Конкуренция? Просто два разных человека? Отец, вместе со своим другом, переехали в Атланту. Майка это не удивило. Но с журналисткой общались — вели громкие дела. Та сумела основать газету-интернет сайт, куда набирала в штат людей, не желающих зарабатывать на чужом горе. Шло по-разному, но стабильно работало до ста человек, особенно, когда объявлялись маньяки, разного рода психопаты с оружием и стихийные бедствия. Почему-то вспомнилось лицо Диего, кстати, никто тогда не спросил, что это жуткое выражение делало на развороте ватмана, кроме отца и Завадского. Профессиональный интерес? — Хм...брр, — Завадский, просивший называть его просто Эндрю, откинулся на стуле, — мутный тип. Это тебе удалось увидеть? Рассказывать о воспоминаниях мамы не хотелось: личное. Вряд ли та говорила это Эндрю. Было такое чувство. И обида: почему Мелани отцу не доверяет? Он — плохой человек? Осознание пришло тут же, если родственник вытворял такое, то...новый муж? Лучше? — Плохой, хороший... — Завадский, будто бы усилием воли заставивший себя о чём-то замолчать, посмотрел на Элисон в упор, из-под очков. Посетила мысль, что не будь Майка, то наверняка, как многие ровесницы, втрескалась в копа с боевым прошлым, и это логично, потому что...усмешка стала ответом, словно, краснея, задала максимально дурацкий вопрос. — Ха-ха-ха, какая ты ещё юная! Иди. Чай остывает. Вздохнув, он продолжил копаться в её альбоме, нервно щёлкая пальцами и иногда складывая руки в молитвенном жесте. Потом, словно уцепившись за что-то, резко схватил телефон. — Алло, нет, дорогой, она уже в курсе! Не в том дело...короче, твоя бывшая жена в опасности. М-м-м. «Солиста» помнишь? Нет, дубина, никакого оркестра, а нашего «Солиста». В Ол Фэктори появлялся...лет так хрен знает сколько назад, тогда Элисон только родилась. Мы с тобой его поймали. Посадили, но... Угу, он сбежал, элитных бойцов положил нафиг. Вспомнила. Читала о деле: тридцать человек, как грёбаный Рэмбо. Выкосил несколько боевых групп, охранявших место предварительного заключения. Шума практически не было — кто-то, отвечающий за имидж, да и репутацию в целом, не хотел, чтобы правда, где спецназ так жёстко косячит, практикуя системные нарушения протоколов безопасности, всплывала много лет. Лучше вообще никогда. Деньги. Возможно, что «Солист» имел при себе средства связи, что тоже указывало на коррупцию внутри. Сама узнала почти случайно от преподавателя — месье Грегори — постоянно озиравшегося по сторонам и боящегося каждой тени. Она ему нравилась. Предложил секс: скромно, элегантно, открыто и сразу, и сам же запаниковал. Пат. И ей нравился, о тогдашних отношениях с Майком хоть дебильный сериал снимай, и был у него кто-то: любовники обоих полов. — Знаете, — говорила, давя вздох, — у вас нет секса, и вы боитесь. Так, например, моя мама боится. Чего боитесь? Кого? Её нового мужа? Месье Грегори потупился, опустив голову, пожевал губами. — Прости, — он выпрямил спину, — видимо, ты права...дам почитать тебе кое-что. — Пытаетесь меня купить? — но глаза Элисон смеялись, напоминала себе почти бывшего парня. — Шутка. Улыбнулись. Так и узнала про «Солиста». Реальную версию, а не бред, каким пестрели газеты. Пугало. Впервые в жизни ощутила ответственность: за себя, за семью, за других. От слова и умения его держать зависели невиновные. Так ли Майк не прав? Не видит ли в нём зеркало? В планах бросить юридический? В страхе? — Согласна на секс, — дерзко взглянула в распахнувшиеся глаза напротив, мягкого цвета моря, — давно можно. А по местным законам... Месье Грегори спорить не стал. Сел рядом, однако лицо выражало грусть и тоску. — В этом-то дело. Жалость. — Нет, — горячий ответ, шаг вперёд, — двадцать один. Вам? Сколько вам? Точно не ровесник отца. Тем более не старше. А? Месье Грегори сдался, хоть, наверное, и пожалел о необдуманных словах. У них случилось и получилось. Правда, от лекции не спасло. — Даже если нравлюсь. Понимаешь, Элисон, сказанул. Должность. Ты...студентка... Решила признаться, валяясь рядом. — Хочу бросить. Грегори сел на кровати, покачал головой. Мягко поцеловал. — Заметно. Но всё равно. Не ровня. Кто-то обязательно воспользуется твоим сочувствием, и мне бы не хотелось, чтобы где-то в глубине...ну, у тебя что-то не сходилось. Родители твои в разводе. Отчим странный. Пришлось кивнуть. В последний раз поцеловала того, кто иногда отчаянно врывался во сны, несмотря на то, что сердце занимал другой человек. — Все всегда всё решают за меня. Даже вы...ты... — Не доверяй Диего, что бы ни случилось! У меня слишком хорошая память на фразы и их последовательность... Завадский с пару минут махал перед её лицом. — Эй! Испугалась? — Он нахмурился: — Группа уже в пути. Ты что-то знаешь?.. От старого копа не утаишь, но пришлось лавировать: если месье Грегори ещё не убили, то он может помочь. Чужие секреты находились рядом со своими. Не хотелось признаваться в фактической измене, пусть Майк тысячу раз увлекался кем-то! Не хотелось стоять рядом с...изменой...Элисон прервала монолог и уставилась на Завадского, медленно раскачиваясь. — Мама отцу не изменяла, мистер, — на скисшую физиономию махнула рукой, — нет. Если Диего и «Солист», рассовывавший органы убитых им людей по музыкальным инструментам, везде, где те только имелись, один и тот же человек...то, она не могла изменить. Никак. Напал ступор. Тиканье часов раздражало. О том, что ей хотел сказать папин любовник, и его комментариях по поводу связи с преподавателем слышать пока не хотелось. Остро всплывало другое. Этика. То, что она услышала от матери с год назад, когда училась на третьем курсе Академии искусств, вышибало дух. Но рассказать: обязана. Этим маньяки и отличаются — предают в жертву не только тех, кого убивают, но и их близких. Причина-опора-бетонный столб скрытничества многих. — Я знаю...кое-что малоприятное... Голос заставил Завадского напрячься. Нервно пробормотал. — Хуже, чем домогательства? Элисон вскинулась. — Не было домогательств никаких, Эндрю! Опытный полицейский закатил глаза, по привычке смотря из-под очков, опять посещали мысли, что при определённых обстоятельствах это чертовски сексуально. Дочь своего отца. Истинная. — Угу, давай поговори сейчас, что ты сама, что провоцировала его, что... Пришлось заткнуть окриком. — Но знаки внимания оказывала, — Элисон хмыкнула, — между прочим, он почти умолял меня, просил остановиться и сказал всё то, что вы только что. Слово в слово. Плохо меня знаете, Эндрю. Возможно, Грегори ляпнул, не подумав. Опомнился. Я, услышав, что мной интересуется тот, кто возбуждал в самых диких снах, точно с ума сошла. И, по-моему, по пьяни я звонила и писала ему... — Зато я хорошо знаю твою мать. Ладно. Ты слишком много думаешь за других. Что допустимо в твоём случае, то недопустимо, быть может, в иных. Чёрт, что так спина болит? Старость не радость. Чай остыл. — Эндрю, вы верите в воспоминания...скажем так, у грудных детей? Молчание. Забежал отец. Бледный, как стена. Рухнул в кресло и стал раскачиваться. Всё очень плохо. ~~~ Хелен не дала сделать из личной тайны Мелани новую грязную сенсацию. Элисон всё время думала: что за человек такой, месье Грегори? Армейский товарищ Завадского пробил по своим каналам — юрист. Сорока нет. Карьеру начинал разносчиком газет в том месте, где нашли тело первой жертвы. Недалеко от Ол Фэктори, кстати, но городок другой. Ниже дна. Грязные трущобы. Долго лечился потом у психиатра и сексолога. Стажировался на секретном объекте. То самое дело. Карьера могла бы пойти в гору, но предпочёл преподавание. В тёмных делах замечен не был. Чисто. Наружка ничего не показала. Слежка тоже. Боялся? Значит, знает «Диего» лично. — Это месть. Элисон, поэтому он и хотел...запаниковал, понимаешь? — Нет. Завадский принялся ходить-туда обратно, крутя папкой. — Этический вопрос. Наш маньяк что-то ему сделал. Сломал карьеру, например? Грегори слишком много знает про то дело, либо до этого слишком любопытным был, связывался в открытую с журналистами. Ни мы, ни военные таких не любим. Кому шум нужен? Вот и прикрыли по-тихому, пользуясь случаем, а чтоб окончательно его запугать, под «Солиста» и подделались. Или попросили припугнуть. Сечёшь? Зря бросила... — И вы туда же...а что со связью не так? — Нестабильность. У тебя привычка матери, если догадалась про человека: давить. Это не всегда правильно. Он же не принуждал тебя? Говорю же, этический вопрос. Посмотри на медкарту. У тебя тяга к таким? Элисон расстроилась, что гипотетически могла толкнуть человека к домогательствам или разворошить клубок хитросплетений в психике человека. Тогда ей нравилась прямота человека. Раз. Готово. Что значит «толкнуть человека к домогательствам»? Каждый начнёт оправдываться. Стал бы преследовать? Делать гадости? Проверял? Почему её не остановило загнанное, болезненное и испуганное выражение? Что у неё за характер? — Привет, Элисон...мисс Томпсон. Месье Грегори стоял на пороге. Держал папку. Дресс-код юридического ему шёл. В её же воспоминаниях он останется в бежевом пиджаке с заплатками, безразмерными штанами с кучей карманов и встрёпанной головой. Переглянулись. «Прости!», — что стоило тогда сдержаться? Обоим? Они с Завадским изложили свою версию произошедшего. Грегори кивнул. Из команды присутствовала только Хелен, как руководительница газеты (с опытом профессиональной журналистики она одна). Майку говорить не стали — слишком многое придётся скрывать. Элисон подозревала, что чего-то о своём парне не знает. Чего-то важного и страшного. Отец остался в архиве. Мелани пока не нашли. ~~~ Группа захвата неслась по автобану с предельно разрешённой скоростью. Данных, полученных от Грегори, хватило, чтобы прижать этого псевдоДиего. Счёт шёл на часы: о том, что Мелани жива, свидетельствовали некоторые факты. Время дня и день недели не те. Косые тени пока не образовывали ровную косую и стабильную линию. Элисон сидела и смотрела в одну точку. Ходила заваривать себе быстрой лапши, когда отец с Эндрю бурно обсуждали маньяка, не забывая при этом украдкой целоваться, думая, что никто не слышит. Услышала. Увидела, как пришёл месье Грегори, как поведал свою историю. Она входила с подносом в комнату, успев зацепить выражение своего неудачного любовника. Оно было точь-в-точь, как у Майка, когда тот говорит о своей матери. Грегори не идиот, чтобы не догадаться. Грегори видел, кто такой этот новый ухажёр матери. Грегори всё понял и не сделал ничего. Ждал момента, чтобы сбежать оттуда, где его насиловали каждый день и сдавали в сексуальное рабство. Мать, поехавшая головой бабка, старшая сестра, тётя и ещё несколько отморозков. Но Грегори не выдержал той вопиющей жестокости, которую продемонстрировал «Солист». Грегори боялся в будущем сам стать таким же. Как Майк. Почти точная копия. Почти: этот сам не убивал. ~~~ Мелани вытащили в самый последний момент. С края крыши небоскрёба, куда муж силой затащил её. Она была напугана: не видела в нём опасности и делилась всем. Майк взломал заброшенную серверную офисов арестованных иностранных компаний, российских, провёл опергруппу, но героем не стал — «Солист» раскрыл его главную грязную тайну. Элисон не шелохнулась. Моргала. — Нет, извини. Я не могу, — отвернулась, — ты был прав. — Прости, что врал. Дженни тут же запретила ему общаться с сестрой, да и девочка, давно умевшая пользоваться интернетом, сказала больше не приходить. Настроения не было. — Ты должен отбыть срок, иначе так и будешь мучиться...как я... — подошедший Грегори сменил стиль на аляповатый. — И точно станет уголовником! — Генри! Они расстались. Мелани легла в больницу. «Солиста» расстреляли: тихо и без шума, чтобы не всплывали прошлые промахи и искалеченные судьбы людей. Грегори получил строгий выговор в учебном заведении с занесением в личное дело. Он действительно хотел наказания, но Завадский, через того самого армейского друга, помог: вместе с Майком те теперь на пару работали в какой-то сверхсекретной службе, что сродни тюремному заключению. Впускают-выпускают по звонку. Вокруг километры полей и колючая проволока. Их обязали посещать психиатра не из числа обычных и предоставили лучших мозгоправов Соединённых Штатов. Но, что больше всего удивило Элисон, так это то, что Алисия и Агнесса Грин стали встречаться. ~~~