круг

красной нитью на снегу

нарисован чей-то путь,

по нему нельзя идти

и с него нельзя свернуть 

котылу — SOLOVYOVA & ZIBOROV

      Пророчица входит в покои Королевы. тонкие деревянные прутья сплетаются крепко в толстые стены, за ними воет ветер, бьется, и бьется, и бьется, но его не пускают внутрь — не положено; своды поднимаются высоко-высоко-высоко, голову запрокинешь — и их уже не видно, выше — только чернота.        Королева спит на ложе из шкур, сжимает в руке ножны, даже во сне — воительница, любая другая не подобралась бы так близко, любую другую ждала бы кара, любую другую Королева бы учуяла, проснулась и приставила нож в горлу. но не ей, ведь Пророчица ступает бесшумно, присаживается рядом на самый край, смотрит, смотрит и не может налюбоваться, но времени мало, надо спешить.       Пророчица наклоняется ближе и ближе, проводит рукой по щеке Королевы, и та сразу открывает глаза, Пророчица заглядывает в них — чёрные озера, не имеющие дна.  — сегодня? — тихо спрашивает Королева.  — да, — кивает Пророчица. сегодня, сегодня оно вновь зовет их, сегодня оно желает пировать и милостиво разделит с ними пищу. сегодня.  Королева приподнимается, растрёпанные волосы стекают по плечам, Пророчица пропускает их сквозь пальцы, потому что ей дозволено, всегда она первая приветствует Королеву в этот день и всегда она помогает ей подготовиться к выходу.        Пророчица не спеша заплетает ей косу, каждое движение выверенное, аккуратное, а Королева сидит с прямой спиной, не говорит, еле заметно дышит — ждёт. в ней Пророчица не чувствует жизни, только ее тень, и это понятно, это ровно так, как и должно быть, так, как оно повелело. Королева опустошена, она полая, она девять месяцев носила в себе жизнь, чтобы с потом и кровью через страшные, страшные муки произвести ее на свет, и оно сразу же забрало его, ведь Королева родила мальчика, мужчину, который вымотал ее, выжал все соки, и был рождён лишь для того, чтобы быть отданным, чтобы Королева осталась ни с чем, чтобы Королева стала пустой, чтобы оно смогло наполнить ее смолой, мёдом и кровью, чтобы было место, где растить злость и ярость.        Пророчица перекидывает косу Королеве через плечо, берет Королеву за руку с нежностью, с заботой, она никогда не говорит этого Королеве, но знает — конечно знает, она же Пророчица — что много лет спустя, не здесь, в том, другом месте, у Королевы наконец-то родится та, кто должна была — дочь, их дочь, общая дочь, что благословило оно, и цикл начнётся заново, потому что все это — круг, и он священен.        Пророчица сжимает руку Королевы в своей и ведёт к выходу, снаружи их уже ждут подданные, Пророчица отступает, чтобы Королева вышла вперёд, вышла первая, в каждом шаге — величие и опасность.        они — в грязи и шкурах — стоят и ждут, Пророчица чувствует — голод и нетерпение, оно голодно и они, дети оно, тоже. они голодны и не только до мяса, но и до бега, до криков, от которых содрогнётся небо и зазвенит земля. сегодня, сегодня у них станет две Королевы, та, что была избранна и та, что будет. сегодня они коронуют ее, сегодня почтят охотой. и первая Королева становится в круг, готовая стать второй, и Пророчица смотрит на неё, неё, такую жесткую, собранную, на то, как она не сомневается, не боится, она готова, готова быть коронованной сегодня, если потребуется, если оно изберёт ее, и Пророчица в трепете и экстазе готова вырвать сердце из груди и отгрызть собственный язык.        они тянут карты, одна за другой, оно плетёт нити судьбы, разматывает свой клубок, и вот является она — королева червей. Пророчица чувствует, как лопается пленка страха, овеявшая остальных, ведь да, никто не хотела сегодня стать королевой, и Пророчице пока не за что из винить, они все поймут, они все потом осознают — какая это честь, но не сейчас, ведь сейчас решилось другое, королева червей выбрана, пал жребий, и теперь все они — охотницы, а она — жертва, да начнётся охота!        червовая королева таращит глаза от страха, да, мы понимаем тебя, ты приняла весь наш страх в себя и унесёшь его прочь, а потом мы разделаем тебя и разделим его между собой, он переварится вместе с мясом, жилами и костями, и от него ничего не останется, спасибо тебе, спасибо тебе, спасибо. спасибо, что своею смертью ты даруешь нас жизнь и завершишь этот цикл, спасибо. — раз, — начинает считать Королева. два. три.        это — честно, это — фора, это — возможность для них стать единым целым, прожить охоту. червовая королева пятится, все быстрее, быстрее, потом разворачивается и бежит уже в полную силу.  — пятнадцать, шестнадцать, — шепчет Пророчица, пока остальные хватаются за ножи, топоры и колья, пока остальные надевают маски и обнажаются, становясь теми, кем всегда были. зверьми.        пора. рычание, свист, визг, улюлюкание взрывает воздух. пора-пора-пора. да начнётся охота, где поведёт их она — Королева.       Пророчица улыбается. счастье. 

***

      снег скрипит под ногами, холодно, холодно, она не чувствует пальцы ног, воздух режет горло, но она вдыхает, вдыхает в полную грудь, позволяя ему забраться внутрь и обосноваться там.       Королева охотится. они бежали, она бежала, лес полнился звуком, приветствовал их колышущимися ветвями, показывал — да, да, она была здесь, вон туда она побежала, следуйте по кровавым следам и оно вас не обделит. они разделились, но лишь физически, Королеве не надо их видеть и даже слышать, чтобы чувствовать пляску сердец, чтобы быть с ними, быть ими.       Королева пьяна, пьяна от азарта. Королева взяла след и идёт по нему, и ей сложно понять, шагает ли она двумя ногами или давно уже перебирает четырьмя когтистыми лапами, ведь не человек она давно — волчица, губы растягиваются в стороны, сильнее и сильнее, у Королевы уже давно ведь не рот, а пасть, она больше не улыбается, только скалится, и ей весело, весело, весело, только сейчас, только когда она бежит вверх, только когда мороз обжигает щеки, только когда она знает — впереди ее ждёт добыча.        Королева поднимается на холм, осматривает свои владения, прислушивается. она должна быть терпеливой и наблюдательной, но сердце колотится, ну где же ты, где, только дай знак.        крики соратниц, крики стаи раздаются справа, Королева без ошибок определяет направление, поворачивается, о да, она там, они там. Королева выгибается, набирает воздух и воет во все горло, воет по-волчьи, и ее слышат, здесь ее всегда слышат, ей вторят, она слышит это, пока бежит вниз, набирая и набирая скорость, сжимая в руке оружие.  Королева вбегает в чащу леса, она видит их и не различает, в стае они все — одно, горящие глаза, вылетающие клубы пара из потрескавшихся губ, Королева не различает где она, а где нет, это не важно, ведь все они — оно.       переглядываются, кивают, им больше не надо говорить, Королева не отдаёт приказов вслух, они не слушают, но повинуются. и вновь бежать, бежать и бежать, зная, что добыча близко, что они нашли ее и направляют. и Королева видит ее — червовую королеву, она вымоталась, она ранена: бежит и оставляет за собой кровавые следы на снегу. они преследуют ее — все, и у них больше нет имен, потому что не важно, кто именно жертва, а кто — стая, что бы оно не решило, они бы повиновались, и кто-то бежала бы, а кто-то догоняла.        охота кончается, когда червовая королева попадает в ловушку и падает в яму на подготовленные колья. первая кровь пролита. Королева трубит в рок, чувствуя ликование. оно ликует. они все. 

***

      Пророчица улыбается, ведь пир удался на славу. она облизывает обожженные пальцы, они вытаскивали куски прямо с горящих углей, и есть было так обжигающе, так больно, что иногда она не могла сдержать слез, но так надо было, они отрывали куски зубами, чавкали, глотали, не жуя. она ели и насыщались. и это было хорошо. это было так, как хотело оно.       шатаясь из стороны в сторону, Пророчица начинает петь, она кричит, раздирая горло, но это надо, надо, стая вступает следом, они смеются, они кричат, они поют — вместе, они отдают дань — тем, кто ушел, тем, кто теперь они, и тем, кто ими ещё станут, ведь это не последняя коронация, оно не отпустит их так просто, будет ещё охота, ещё один цикл, ещё один круг, но не сейчас, потом, все потом, а сейчас они могут жить и кормится, и все благодаря червовой королеве, и стая вопит, чествуя ее, и то, что они могут жить-жить-жить.       Пророчица кружится, с головы спадает капюшон, и холод подбирается ближе, но она чувствует, как колотятся их сердца, и ей тепло, ей не страшно. костер пляшет вместе с ней, тянется вверх, выше и выше, а сытая стая ведёт вокруг него хоровод.        и Пророчица хохочет во всю силу, она смотрит на Королеву, если Пророчица — воля оно, глаза оно и голос оно, то Королева — живое оно воплощение на земле, и Пророчица, содрогаясь, падает перед ней на колени прямо в снег, она не видит лицо Королевы за кольчужной вуалью, видит рога, клыки и когти, это она, она, та, кто проведёт их по этому пути и ни за что не свернёт обратно, та, кто несёт смерть, чтобы они могли жить, о, этот вечный, священный круг. и Пророчица целует королевскую руку, выражая своё глубочайшее почтение.  и именно так однажды зимой потерянные в лесу девочки заигрались в богов.