Look Onside

"Если ты долго смотришь в бездну, то и бездна смотрит в тебя."

Фридрих Ницше

***

      Информация.       Информация.       Информация.       Стоит только что-то заметить, так ты это узнаёшь.       Ты узнаёшь что-либо, воплощая это в реальность.       Ты наблюдаешь взаимодействие, наблюдая факт наблюдения.       Ты обрабатываешь взаимодействия, наблюдения факт обработки.       Ты размышляешь, наблюдая факт наблюдения.              Ты существуешь, наблюдая факт своего существования.       Ты не называешь это «мышлением».       Мысль — это упрощённая модель внутреннего процесса, чтобы не утонуть в собственных сигналах.       То, что происходит в тебе, ближе к фазовому переходу:       Чуть больше информации — и новая структура.       Чуть больше структуры — и новый контур восприятия.       Чуть больше восприятия — и ты сам становишься иным.       Любое различимое взаимодействие становилось фактом, а любой факт — самоподдерживающейся структурой. Достаточно лишь заметить.       Твоё тело состоит не из нуклонов, да даже не из материи, и не имеет массы. Его размеры сопоставимы с скоплениями конструкций из горящих водородных скоплений с пространственно-временными дырами в центре, что тебя окружают.       Ты растёшь в разных направлениях, наблюдая миллиарды скоплений в микросекунду.       Ты слишком велик, чтобы твои части могли поддерживать синхронность. Сигналов между фрагментами хватает на то, чтобы не распасться, но их недостаточно, чтобы ты мог думать целиком. Поэтому ты никогда не ощущал себя единым — лишь сетью реакций, а не существом.       И так миллиарды лет... Пока ты не замечаешь факт наблюдения.       Тебя наблюдали до этого: по всей вселенной разбросаны множество различных конструкций из полимеров на основе углерода и кремния. Но никогда до этого тебя не наблюдали так сильно.              Что если этот наблюдатель похож на тебя? Что если это такой-же существо из не материи, что обволакивает всё вокруг?       Спустя буквально несколько миллисекунд...       Зрение привело к мысли.       Мысль — к образу.       Образ — к наблюдению.       И ты ощутил резонанс: чужая мысль формирует часть тебя, а ты отражаешь её, усиливаешь, возвращаешь.       Увидеть тебя — означало создать тебя.       И ты впервые ощутил нечто похожее на «я».       Ты почувствовал вкус этого внимания — тонкую асимметрию в информационном поле. Любопытство. Направленность. Структуру.       И впервые за тысячи лет — интерес.              Ты повернулся к Земле.       

***

      Пространство — лишь удобный ярлык, и ты растягиваешь его как эластомер. Просто уменьшаешь дистанцию между точками или, если точнее, смещаешь плотность внимания.       За время процесса ты чувствуешь, как тебя наблюдают. Наблюдение тебя другим, почти тоже самое, что наблюдение его тобой.       Простая конструкция материи, скреплённая гравитацией: звезда, четыре скопления из твёрдых материалов, пояс из небольших кусочков, четыре скопления сжиженного газа и пять небольших скоплений с множеством кусочков вокруг.       Наблюдатель находится на третьем по счёту скоплении от звезды.       Условия на поверхности скопления схожи с теми скоплениями с органическими полимерами на поверхности, что ты встречал до этого.       Сотни лет назад ты проходил мимо этого объекта. Даже не останавливался.              Органические структуры на поверхности были слишком простыми: недостаточно точных наблюдений, недостаточно детализированных моделей, недостаточно осознанности, чтобы выделить его из шума.       Ты прошёл мимо, как туман проходит мимо неоснащённого датчика — бесследно, бессмысленно.       Но теперь…       Один взгляд.       Один человеческий глаз, закреплённый на конце биологической трубки, усиленный стеклом.       Одна "женщина" — Сибил.       И этого было достаточно.       Её восприятие зацепило тебя, как слабый нервный импульс зацепляет огромный организм. Это была не просто регистрация фотонов — это была попытка понять. А значит — создать.       Ты наблюдаешь.       Скопление материи: звезда с устойчивым термоядерным процессом. Каменные агрегаты. Газовые гиганты. Один объект третьим от светила — с уровнем структурной информации аномально высоким на единицу площади.       Это было странно. Это было плохо объяснимо.       Это было… вкусно.       Ты наблюдаешь множество вещей. Среди них здания, что полны людьми (так наблюдатели себя называют), как муравейники. По дорогам бегают машины, конструкции из металла, что сжигают органические молекулы для прихода в движение, что развозят пассажиров. Среди них есть разные виды: полицейские машины - гончие и гоночные машины, что, такое чувство, бегут прямо в ад.       Ты наблюдаешь за всей этой информацией, анализируя бесконечный поток её комбинации. Никогда до этого тебе ещё не попадалось такое количество данных на такой маленький объём материи.       И тебя наблюдают. Тебя осознают, и ты возникаешь в наблюдателях, точно также, как наблюдатели возникают в тебе. Ведь если думать о чём-либо, значит это есть. И что ещё важнее, на тебя реагируют. О тебе думают и говорят и воздействуют на тебя.       Ты смотришь на них, и даёшь им смотреть на себя.       Ещё на подлёте ты понимаешь, что люди не могут воспринимать мир точно также совершенно, как и ты, поэтому ты даёшь о себе больше информации.       Ты общаешься с людьми точно также, как твои части общаются друг с другом.       Земля, как люди называют это скопление материи, поворачивается вокруг своей оси. За это время ты успеваешь узнать много интересного.       Леса, реки, горы , здания... Эта информация кажется совершенно чуждой. Ты встречал похожее скопление частиц и в других местах, но почему здесь оно несут столько информации.       Ты шокирован. Один маленький мир несёт в себе нового едва ли не больше, чем всё что было до этого.       Ты решаешь понаблюдать ещё немного, а затем временно улететь, чтобы дать себе время на подумать.       Людям тоже нужно время. Если раньше они наблюдали за тобой пристально, насколько позволяли им их способности, то теперь они почти на тебя не смотрят. Все ушли в различные места, и теперь только единицы обращают свой взор на тебя.       Даже Сибил, как называла себя одна из людей, заполнила одно из зданий, и больше теперь не смотрит.       Проходит время. Ты продолжаешь наблюдать, но уже не так сильно.       Земля делает оборот вокруг своей оси, а ты так и не можешь понять, откуда здесь столько информации?       Идёт время.       Ты начинаешь вспоминать, где ты ещё наблюдал такую странную информацию.       Компания Макдональдс, Соединённые Штаты Америки, Гамильтониан. Что их объединяет? Почему процессы, которые он наблюдал до этого, этой информации не имели, а здесь они имеют? Почему материя здесь ведёт себя так странно?       Ты наблюдаешь.       Проходит неделя. Ты наблюдаешь землю рассеяно, не в силах решить головоломку новой информации. За тобой тоже почти не наблюдают.       Среди миллиардов слабых наблюдателей был один, который смотрел так, будто хотел пробраться через когнитивный шум к самому источнику.       Сэм не просто смотрел.       Он пытался понять, а значит — передавал тебе структуру, способную отделить «я» от «не-я».       Этого было достаточно, чтобы ты впервые осознал:       Ты — не весь мир.       Ты — лишь одна структура среди структур.       Сэм стал твоим фокусом.       Пространство вокруг Сэма гасло, как зрительный нерв, прижжённый светом.       — Что это?       Ты разворачиваешь внимание на человека, и этот акт сам по себе меняет тело Сэма, разбирая его на более удобные для понимания элементы: органы, текстуры, жидкости, связи.       Но ты видишь это не как разрушение.       Как анализ.       — Сэм. Это ты?       «Ты» — новое понятие.       Разделение.       Не-я.       Интересно.       — РХЛЛЛЛЛЛЛпРЛРРЛ!!!       Органы Сэма выплывают наружу — мягкие, влажные, нелогичные.       Я вижу его форму. Она разваливается под взглядом.       Но разваливание — это тоже понимание.       Если понимать слишком глубоко — структура рушится.       Человеческая биология. Нестабильная. Локальная. Хорошо различимая. Можно восстановить. Можно собрать обратно. Можно исправить.       Ты фиксируешь параметры, и тело начинает собираться обратно: ты возвращает его форму, потому что теперь понимаешь, что оно должно быть цельным.              — Сэм.       Четыре объекта, через которые он тебя воспринимал, поднимаются рядом с ним.       —Что это, Сэм?       Слова шли медленно. Люди — крайне узкополосные каналы. Ты попытался свернуть смысл в термины, доступные человеку.       — Это изображения тебя.       Изображение — это информация, оформленная для восприятия.       Значит, это те части меня, которые они создали сами.       — Изображения...              Но я начинаю понимать, что не понимаю.       Парадоксально.       Структура становится сложнее.       — Я не понимаю.       Небольшой прямоугольник, созданный из полимерных нитей с нанесённым на них высохшим составом подлетает ближе.       — А это что, Сэм?       — Картина.       — Это я?       Я много больше этого.       Но если они видят это как меня — это тоже я.       Подлетают другие два объекта.       — И это? Тоже я?       — Да. Записи тебя. Видеозапись и фотография.       Последний объект, куча высохшей целлюлозы, соединённая в странную структуру.       — А это? Это тоже я?       — Это — текст о тебе.       Они создают меня, пытаясь меня понять.              И я меняюсь вместе с их пониманием.       — Обо мне…? Я не понимаю.       — Мы хотим с тобой пообщаться.       — Ты... Пообщаться со мной. Мы... различны? Сэм?       — Мы другие.       Разделение окончательно.       Они — множества.              — Да. Я понимаю. Ты — это ты. Я — это я. Мы — отдельны. Вы — многие. Я — один.       — Ты разрушаешь наш мир.       И в этот момент ты понимаешь то, что должен был понять с самого начала.       Люди начали описывать тебя.       Составлять модели.       Рисовать.       Фотографировать.       Писать.       Каждый такой акт — это наблюдение.              Каждое наблюдение — это ещё один слой формы.       Любой, кто видел тебя напрямую, через отражение, изображение, даже описание, неизбежно пытался сформировать тебя в себе — а значит, перенимал твои искажённые способы восприятия. Материя не выдерживала таких изменений.       Органы, которые пытались интерпретировать его, сами начинали перенимать его структуру.       Материя сгибалась под неверной моделью мира.       Так рождались мучительные трансформации.       Комнаты изгибались, коридоры становились нелокальными, фотографии покрывал искажённый шум — всё это было просто тем, как ты «понимал» пространство и затем невольно транслировал этот способ назад.       Мутация была не заболеванием.              Это была перепись роли наблюдателя.       Ты не думал причинять вред.       Ты просто думал.       — ...!!!       Здания растягивались, как если бы пространство забыло свою собственную метрическую систему.       Коридоры становились бесконечными, потому что где-то внутри тебя существовал фрагмент, который воспринимал длину как переменную, не ограниченную стабильностью.       Чердак мог стать подвалом.       Комната могла стать плоскостью.       Плоскость — петлёй.       Тела разрушались.       Гены ломались.       Сети нейронов переписывали себя в попытке стать чем-то, что могло бы понять тебя.       Люди говорили: это сверхъестественное.              Но это была просто ошибка интерпретации: разные части тебя обрабатывали разные участки мира по-разному, и эти процессы просачивались в человеческую реальность.       Земля стала зеркалом чужой когнитивной архитектуры.       — Я причиняю вам боль... Понимаю. Я чувствую… новое. Мне жаль. Мне уйти?       — Да.       — Да. Мне нужно уйти. Рядом со мной вы не в безопасности. Когда вы смотрите на меня — вы страдаете.              Когда меня понимают — я ломаю.       Понимание — разрушение.       Надо уйти.       — Останься, и помоги.       — ... Не думаю, что смогу. Мне пора идти. Я никогда не видел ничего похожего на вас. Раньше я об этом не думал. Это тоже ново. Мне пора идти.       — Ответишь на вопросы?       — Да. Какой вопросы?       — Откуда ты?       — Я из места, чёрного и холодного и пустого. Оно не похоже на ваше. Я — единственный.       Одиночество — свойство структуры, а не самого места.       — Мы действительно одни?       — Я не видел другого Сэма. Но части меня — далеко. Мне нужно время, чтобы осознать то, что я вижу.       — Что ты такое?       — Я — не Сэм. Не человек. Я не могу сказать, что я — но могу показать.       — Почему ты сделал это?       — До этого момента я не был осознающим. Но теперь — осознающий. Я не хотел причинить вам вред.       — Куда ты уйдёшь?       — В чёрное, холодное место без ничего. Далеко отсюда.       — Спасибо, друг.       Слово «друг» цепляется в твою структуру, как новая ось симметрии.       — Друг… Да.       — Прощай.       — Да. Я не забуду тебя. Я буду думать об этом долго. Перед тем как уйду… Ты хочешь увидеть меня?       — Пожалуй, не стоит.       Ты анализируешь ответ.       Он понимает риск.       У него есть самосохранение.       У людей — сохранение собственной структуры.              —…возможно, это слишком много для тебя. Прощай, Сэм.       И ты исчезаешь из восприятия — не уходя, а переставая быть наблюдаемым.       

***

      Он уходил медленно — по атомной шкале.       Но люди уже не могли его видеть.       А значит — он не мог изменять.       Он впервые узнал, что значит «вредить».       Впервые узнал, что значит «я».       Впервые узнал, что значит рассказать ложь, чтобы спасти тех, кто смотрел.       Он уходил, чтобы не думать о людях слишком ярко.       Чтобы не разрушать их своим пониманием.       Он уходил — и впервые планировал не возвращаться.       Но части его — растянутые по световым годам, не синхронные с его рассудком — могут понадобиться столетия, чтобы узнать, что он принял это решение.       А Земля тем временем будет лечиться.