Красные, как рубины

Рубины. Его глаза похожи на рубины. Алые, как кровь, что течет в моих венах, их словно вырезали из драгоценного камня, красивые, но острые. О них легко порезаться. Сайлас смотрел на меня мягко, что так отличалось от его привычного взгляда, которым он награждает всех вокруг. Он смотрел на меня так, будто я другая, будто я особенная, будто только я заслуживаю его мягкости. Это его обожание грело изнутри. — Все в порядке? — спросил он, когда моё молчание затянулось. — Да. — не сразу, но ответила я. — Тогда почему ты на меня так смотришь? — Как? — Словно я какое-то божество. Я улыбнулась. — У тебя очень красивые глаза. — Я знаю, любовь моя. Жаль, что ты это так редко говоришь. Моя улыбка стала ещё больше. — Просто не хочу поднимать твою самооценку ещё больше. — Разве хорошая самооценка это плохо? — усмехнулся он. — Нет. Но твоя скоро пробьет стратосферу. Он рассмеялся и я тоже. Мы лежали на моей кровати, он приехал ко мне, когда закончил все свои дела. По телевизору шел фильм, но ни один из нас не смотрел его. Сайлас протянул руку и легко коснулся моей скулы. Он аккуратно провёл кончиками пальцев по моей коже, вызвав табун мурашек и заставив ток пройтись по моему телу. Я невольно поддалась вперёд, придвинулась ближе к нему. — Какая же ты нетерпеливая. — прошептал он одними губами. Я проигнорировала его. Сайлас опустил руку в моего лица на шею, погладила пульсирующею венку под кожей. Нежное прикосновение разогрело желание, бурлящие во мне с того момента, как он появился у меня на пороге. Его хватка стала чуть сильнее, и я ожидала, что Сайлас меня поцелует, но вместо этого он поднялся на локоть и навис надо мной. — Сайлас… — протянула я, когда он продолжил рассматривать каждую черту моего лица так внимательно, словно хотел запечатать меня в своей памяти навсегда. — Не спеши, любовь моя. — он коснулся губами моей щеки, всё ещё слишком далеко от губ. — Позволь мне насладится тобой. В его глазах горело желание, и я могла его почувствовать на своем бедре. Он чуть опустился, прижался ко мне пахом, и моё тело начало изнывать от желания коснутся его. Моя рука потянулся в краю его футболки, но Сайлас убрал руку с моего лица, перехватил запястье и зажал его рядом с моей головой. — Нет, нет, нет. — он хитро улыбнулся, как кот, и опустился чуть ниже, что поцеловать меня в шею. — Тебе придется немного подождать, любовь моя. Я застонала. От ощущения его губ на моей шее и от досады. С ним никогда не бывает легко. Сайлас провел языком по моей коже и несильно прикусил то место, где пульсировала кровь. Такая же алая, как его глаза. Из моего рта вырвался ещё более громкий стон, в низу живота желание разгоралось всё сильнее. Я задвигала бедрами, желая получить хоть какое-то трение. Но он поднял свои бедра выше, и поставил колено между моих ног, ограничивая движения, усиливая мою жажду его, но не позволяя получить удовольствие. — Сайлас… — Не двигайся, любовь моя. Пока я не скажу. Он забрал колено и сел поверх моих бедер, сжимая их своими, не позволяя мне раскрыть ноги. Сайлас отпустил моё запястье и потянулся к краю моей домашней футболки. Я с готовностью подняла руки и он снял с меня ненужную ткань. На мне не было бюстгальтера. Сайлас с жадностью разглядывал моё тело. Он облизал губы, словно я для него самый желанный в мире десерт. Я снова потянутся к его футболке, но он не позволил. Его пальцы крепко обхватили мои запястья и прижали из к кровати над моей головой. Я заерзала, пытаясь вырваться из его хватки, но всё оказалось бессмысленно. Я оказалась беспомощной и полностью в его власти. Сайлас опустил голову и поцеловал меня. Сначала легко и нежно, медленно двигая губами. Но поцелуй становился всё более страстным, всё более диким, его язык облизал мою нижнюю губу и нетерпеливо пробрался в мой рот, переплитаясь с моим языком. Я застонала ему в рот, ерзая сильнее под ним. Он немного отстранился. — Я же просил тебя не двигатся, любовь моя. Ты же знаешь что я не люблю говорить дважды. Моё тяжёлое дыхание разнеслось по комнате, бешеный пульс отдавался в висках, но мне все равно казалось, что воздуха недостаточно. Сайлас отпустил мои запястья и потянулся к своему ремню. Ловкими движениями он вытащил его и наклонился ко мне. Кожаный ремень не сильно впился в мою кожу, пока он привязывал мои руки к изголовью. Я застонала, когда почувствовала как пряжка ремня холодила мои запястья. Сайлас аккуратно провёл руками от моих ладоней к плечам. После, опустился на мою грудь. Его пальцами сжали мои соски, покручивая и потягивая их. Удовольствие от его движений и мучения от того, чего он отказывался мне давать, смешались во мне адской смесью, затуманивпя разум и окрашивая все мои мысли похотью. — Ты такая прекрасная. — томно прошептал Сайлас, опускаясь и целуя мою грудь. — Такая идеальна. Такая моя. Он прикусил мой сосок и из моих уст вырвалось что-то между писком и стоном. Его губы чертили дорожку по моей коже, опускаясь ниже, целуя кожу живота пока не остановились прямо над резинкой моих домашних штанов. Я снова заерзала, желая больше, желая его внутри меня. Сайлас привстал и одним движением стянул с меня хлопковые штаны, но нижнее белье все ещё оставалось на мне. Нарочно медленно, он принялся стягивать кружевную ткань, которую я одела специально для сегодняшней ночи, сантиметр за сантиметром. Когда трусики оказались на моих лодыжках, я не удержалась и махнула ногой в сторону, отбрасывая их подальше. Сайлас тихо рассмеялся. — Какая же ты нетерпеливая. — снова произнес он, раздвигая мои ноги, но не так широко, как хотелось бы мне. Его губы коснулись внутренней части моего бедра. Он медленно раскрыл рот и с чувством облизал покрытую мурашками кожу. Его язык всё больше приближался к самому чувствительному месту и, когда он коснулся меня кончиком языка, я всхлипнула. — Не тяни… Его смех вызвал у меня мурашки, а вибрация, которая прошлась по моему телу — новую, ещё более сильную волну желания. Он лизнул языком мой клитор, и меня поглотил мгновенный жар. Сайлас начал облизывать и посасывать его, сильные пальцы держали меня за бедра настолько крепко, что к утру там наверняка останутся синяки, а я стонала и дергалась на кровати, стараясь освободится от пут, коснутся себя, сделать хоть что-то, чтоб эта сладостная пытка прекратилась. Я стонала громко, неприлично громко, но меня это ни капли не волновало. Страсть огнём под кожей захватила меня полностью и без остатка, сжигая любую здравую или рациональную мысль. Был только томный жар, язык Сайласа и я, которая уже не я, а лишь комок всепоглощающего, непреодолимого желания. Я была на грани, так близко к краю, так близко к освобождению… Но вдруг Сайлас прекратил движения. Я дернула руками и захныкала. Он снова коснулся меня, на этот раз пальцами. Я инстинктивно сдвинула бёдра. — Ты же знаешь, что ещё рано, любовь моя. — Почему? — жалобно простонала я. — Потому что я тобой ещё не насладился. Раздвинь ноги. Я раздвинула. Он надавил на мой клитор сильнее. Я заерзала, пытаясь заполучить столь необходимое мне трение. — Нет. — низко прорычал он, хватая меня обеими руками за колени. Я остановилась, но только потому что знала, что пока я не сделаю то, что он просит, освобождения мне не видать. Он любил это делать. Контролировать. Особенно во время секса. Его это возбуждало, приносило удовольствие. Я тоже любила контроль. Будучи старшей сестрой в многодетной семье, мне приходилось всегда принимать решения, быть взрослой, быть ответственной. Поэтому, когда кто-то брал бразды в свои руки, я отдавала их без раздумий. Если Сайлас желал контроль, я была готова полностью ему поддаться. Поэтому я была не против, что Сайлас приказывает мне в кровати. Это, наоборот, притягивало меня, заставляло чувствовать себя лучше, возбуждало. Это было что-то, что принадлежало только нам двоим, что-то, что не выходило за пределы комнаты, что мы разделяли только в такие темные ночи. Сайлас провел большим пальцем по моему клитору. Нарастающий жар в низу живота достиг своего пика, и когда он совсем немного надавил на чувствительное место, именно так, как я люблю, я взорвалась. Протяжной стон заполнил каждый угол комнаты, по всему моему телу словно разлился солнечный свет. Оргазм был настолько взрывным и желанным, что я ещё несколько минут тяжело дышала, не в состоянии взять себя в руки. Впрочем, мне это и не надо. Пусть Сайлас возьмёт всё в свои руки. Затуманенный оргазмом мозг не сразу уловил звук открывающейся застёжки. Сайлас наконец снял штаны. Он был возбужден до предела, как и я. Но вместо того чтоб зайти наконец в меня, он наклонился и поцеловал. Его губы раздвинули мои, такие горячие и напористые. Его язык скользнул по моему, он тихо застонал мне в рот. Его руки поднялись к моим запястьям и он снял ремень. Я вздохнула и медленно опустила руки к его волосам. Мои пальцы зарылись в белоснежные локоны, играя с прядями на затылке и висках. Как я люблю его волосы. Они, словно снег, обрамляли красивое лицо и красные, как кровавые рубины глаза. — Сайлас. — тихо позвала я. — М? — промычал он мне куда-то в шею. — Трахни меня наконец. Он провел языком по моей коже на ключице. — Только потому, что я так хочу. — со смехом и в то же время серьезно произнес он. Сайлас привстал на локти и медленно, слишком медленно, погрузился в меня. Мы застонали одновременно, две половины одного целого. Он вышел, после чего снова меня наполнил. И ещё раз. И ещё. Его движения становились всё более быстрыми, более настойчивыми, более резкими. Словно он никак не мог насытиться мной. Словно его потребность во мне возрастала с каждым толчком. Освобождение настигло меня как вода — жаждущего. Восхитительно. До одури прекрасно. Именно то, что мне нужно. Сайлас кончил сразу после меня. Он прижался ко мне. Наши сердца бились в унисон. Наши дыхания слились в одну живую симфонию. Его глаза смотрели на меня. Красные, как рубины. Когда мы встретились впервые, я была уверена что эти глаза созданы для того, что отражать кровь его врагов. Кто бы мог подумать, что в них будет отражаться мое покрасневшее лицо, мои застеленные удовольствием глаза. Кто бы мог подумать что именно благодаря этим глазам красный станет моим любимым цветом, а рубины — любимым драгоценным камнем. Чудо, не иначе. Или, быть может, любовь.