Некоторые Сны

Демон садится напротив Джоанны Константин за стол, ставит перед собой пинту пива, подпирает подбородок и говорит: — За твою голову назначена такая цена, что я б даже рискнул. — Но ты не рискнешь, — кивает Джоанна, отпивая виски. — Что ты вообще тут забыл? — А ты? — хмыкает демон, отпивает из пинты пива и добавляет: — После реконструкции “Белая лошадь” — это больше для туристов и завсегдатаев. Я в этот паб хожу уже лет триста. Знаешь, бессмертные удивительно привязываются к местам. — О, я знаю, — вздыхает Джоанна. — Всё это “я каждый век встречался здесь с одним моим другом” и “здесь я встретил Шекспира”, а еще самое любимое “как же приятно найти в хаотичном мире смертных что-то неизменное”. Вроде, знаешь, это всё говорится не разом, но ты любишь этого… бессмертного, — она вздыхает и отпивает виски, — запоминаешь и уже прикидываешь, какие заклинания накладывать — от пожара, от наводнения, от грызунов, всё это. А тут — ты. И я очень не хочу ломать об твою спину стул. — Ты его не поднимешь, девочка, — хмыкает демон. — Ты не знаешь, на что способна злая женщина, — чуть наклоняется вперед Джоанна. — Тем более — я. Я… — Джоанна Константин? — перебивает ее какой-то незнакомый мужик и кивает демону: — Привет, Гэл. Какими судьбами? Тебя же, вроде, изгнали? — Уж не твоими ли стараниями, Хоб? — хмыкает Гэл. — А если и моими? — уточняет Хоб. — Мисс Константин, вы либо прожили долгую и бессмертную жизнь, либо умудрились переродиться, забавно, что в этом рождении у вас тот же лик. Приятно вновь встретить вас в “Белой лошади”. На этот раз без охраны, а?.. — Этой женщине не нужна охрана, — сообщает Гэл. — Хоб, ты где последние лет двадцать был? Эта отбитая идет против Ада, изгоняет демонов, ворует у колдунов, еще и глумится в процессе. — Эй, это не воровство!.. — возмущается Джоанна. — Просто девушка имеет право на милые скромные трофеи. — Очень милые и очень скромные, — хмыкает Гэл. — А я могу тоже получить трофей? Мне очень нравится твоя голова. Но сойдет и рука… ведь от той девочки только рука и осталась, а?.. Джоанна выплескивает виски ему в лицо раньше, чем понимает, что сделала, а в руке уже зажигалка. — Я не хочу, — медленно говорит она, — устраивать бардак в пабе. Уходи. Или будет хреново. Тебе. И Гэл утирает виски с лица и выходит из паба. Больше сюда он не войдет — уж на это Джоанны хватит. А еще надо зачаровать от пожара, наводнения, грызунов… и всего такого. — Вы любите его? — спрашивает Хоб, садясь на место демона. — Кого? — поднимает брови Джоанна. — Морфея, — улыбается Хоб. — Я знаю его… Боже… больше семи веков?.. И вы внезапно знаете о том, что раз в век он приходит сюда, чтобы встретиться со мной, и готовы довольно сильно потратиться в магическом плане, чтобы защитить это место. Вы любите его?.. — Как умею, — признается Джоанна. — И об этом знает, наверное, любой, кто вообще следит за слухами в мире магии. — Я не слежу, — улыбается Хоб. — А он… любит вас?.. — Я очень надеюсь, что нет, — вздыхает Джоанна. — При моей работе… мне осталось лет пять. Я очень надеюсь, что я для него — экзотика, желанная игрушка. И только. — Поверьте бессмертному, — опирается на стол Хоб, — иногда пять лет с любимыми дарят сердцу тепло спустя века, иногда эти мгновения важнее, чем десятилетия тоски и боли, и пять лет любви стоят этих десятилетий. Так что попробуйте просто любить, не думая о том, что будет после, потому что, судя по его взгляду, он готов на цену тоской за пять лет вашей любви. — Что?.. — хмурится Джоанна и оборачивается через плечо. Морфей склоняется к ней и целует. Крепко, сильно, жадно, словно она сейчас растворится и пропадет. А потом отстраняется и говорит невозмутимо: — Спасибо, Хоб. Если ты не против, мы перенесем нашу встречу. Я бы хотел… пройтись по городу. — А паб можно зачаровать и потом, — хмыкает Хоб. — Я, как тайный его владелец, разрешаю. Даже могу выделить день и полностью закрыть его для вашей работы. Джоанна смотрит на него растерянно, она хочет возразить, хочет сказать… хоть что-то, но ее просто подхватывают на руки и несут на выход. — Эй, — говорит она, — ты не должен вмешиваться в мою реальную жизнь. Только в сны. — Да, — соглашается Морфей. — А ты не должна зачаровывать из-за моих слов старый паб, не должна ссориться с демонами и не должна сбегать от меня в смерть. — Будем честны, с демоном я бы сцепилась в любом случае, — вздыхает Джоанна. Морфей ставит ее на ноги в переулке — темном и безлюдном, склоняется — поцеловать, но замирает, позволяя самой решать, случится ли этот поцелуй. — Ты пожалеешь, — шепчет Джоанна. — Потом. — Потому что я люблю тебя? — спрашивает Морфей. — Потому что мы любим, — хмыкает Джоанна, — но мы оба… странные, эгоистичные и местами злобные. Это будет сложно. — Это будет, — говорит Морфей. — Во Сне и в Яви. Это будет. А о том, что свершится после… — Мы думать не будем, — решает Джоанна. И поцелуй случается. И они. Они тоже случаются. Вероятно, потому что некоторые сны должны сбываться?..