shards

      Чжун Хо еще в далеком детстве обещал себе никогда не прикасаться к сигаретам. Сейчас он, кажется, навсегда попрощался с тем наивным мальчишкой, что сейчас наверняка смотрел бы на него с осуждением. Едкий дым успокаивает, притупляет изрядно потрепавшие его мысли. Он затягивается глубже, задерживая дым в легких до жжения, до желания выкашлять все это дерьмо вместе с кровью.       Чжун Хо уже давно должен был прийти в себя, найти каждую частичку сломанного детектива Хвана и собрать в одно целое, склеить, не обращая внимания на все неровности и просветы. Он должен смириться, но как? Сколько должно пройти времени, чтобы принять, что брат, его пример, герой, отдавший ему свою почку, оказался хладнокровным убийцей, без колебаний отправляющий людей на смерть? Он хотел поговорить, выслушать, закрыть наконец этот гештальт, даже если это был бы их последний разговор, поставить точку, даже несмотря на пулю, отправившую его в ледяную бездну.       Чжун Хо должен быть в порядке, но он не в порядке. Он страшно устал, и ему хочется хотя бы немного опустить руки, прекратить думать. И это не единственная проблема.       Командир Ким смотрит слишком пристально, наблюдает за ним неотрывно, и под этим взглядом он чувствует себя обнаженным до самых костей. Будто его читают. Это некомфортно, но терпимо, это вызывает внутри слишком много противоречий, накладывает больше ненужных мыслей поверх его собственных.       И все бы ничего, к этому можно даже привыкнуть, но кажется, все идет не туда, когда мужчина невзначай касается его, когда скользит ледяным взглядом по всему его телу, явно зная, что этот взгляд не останется не замеченным, как бы он не делал вид, что слишком занят или отвлечен.       Он не знает как расценивать это, должно быть, командир просто проводит анализ или может потихоньку привыкает к нему и позволяет себе что-то больше деловой фамильярности. Чжун Хо его совсем не знает, но со стороны этот мужчина высечен изо льда — слишком холоден, сосредоточен, не позволяющий себе ничего лишнего, словно клинок отточенный до остроты, созданный для одной единственной цели.        Холодный душ снимает усталость, отрезвляет, приносит временное облегчение. На корабле тихо, плеск волн за бортом и легкая качка дарило подобие обманчивого спокойствия. Все уже должны спать, но для него эта ночь будет очередной бессонной. В одних штанах, он походит к зеркалу, взгляд магнитом падает на шрам от пули, задерживаясь там на какое-то время.        брат.. почему?       Хван закрывает глаза, устало опуская голову вниз.       — Первая пуля? — низкий голос ощущается наглым вторжением в личное пространство, холодной волной накрывшей корабль.       Чжун Хо выпрямляется, от чего-то чувствуя себя застигнутым врасплох, слишком открытым и уязвимым сейчас. Он встречает взгляд командира Кима через зеркало, черная футболка плотно облегает сильное тело, подчеркивая каждый мускул.        Первая пуля, но болезненнее нее не будет, даже если в него выпустят еще сто — ни одна не сравнится с этой. Пуля выпущенная братом не убила его, но убило в нем что-то важное.        Чжун Хо не находит в себе сил ответить, только кивает, стараясь выглядеть собранно.       — Детектив Хван, — мужчина делает ровно три шага вперед, но в тесной каюте их хватает, чтобы подойти вплотную. — Я больше чем уверен, что вы знаете больше, чем говорите.       Чжун Хо поворачивается к нему лицом, и теперь понимает, к чему такое пристальное внимание от командира. Опытный в своем деле мужчина понял, что ему не договаривают, и, как бы стыдно Чжун Хо не было перед ним и всем отрядом, рассказать о том, что ведущий игр его брат — он не сможет. Пока не поговорит с ним сам.       Мысль о том, что внимание командира Кима к его персоне было обусловлено исключительно этим заставляет чувствовать себя идиотом.       — Вы меня в чем-то подозреваете, командир Ким? — отвечает он, будто один только намек на это звучит оскорбительно.       Мужчина не отвечает, продолжая сверлить его взглядом, Хван выдерживает. Несмотря на то, что это было правдой, он все равно чувствует себя оскорбленным. Да, он умолчал, однако делает все, чтобы найти этот проклятый остров. Острое желание объясниться приходится подавлять, прежде чем слова вырвутся наружу.       — Не подозреваю. Но, очевидно, ваша мотивация выходит за рамки порученного дела и будет лучше, если вы скажете мне о ней, прежде чем я узнаю сам. — Ким говорит прямо и по делу, но без стыда скользит изучающим взглядом по обнаженному торсу.       Чжун Хо замирает, в горле пересыхает, и он может лишь выдавить тихое:       — Мне вам нечего сказать, командир.       Слова оказались излишни, потому что уже через пять минут он оказывается в каюте, прижатый к стене командиром Кимом. Холод металла вызывает легкий озноб, но горячие поцелуи на шее не дают это ощутить. Чжун Хо не отталкивает, позволяет себе обмякнуть в чужих руках, открывая больше доступа к шее. Собственные руки не слушали, пальцы магнитом оказываются у края футболки мужчины, поднимая выше, случайно задевая горячую кожу пальцами. Командир не охотно отстраняется, стягивая с себя футболку.       Кожа к коже и он летит в пропасть.       Чжун Хо не помнит, когда в последний раз кто-то прикасался к нему не по делу. Собственные руки скользят по чужой пояснице, под кончиками пальцев — выпуклые рубцы от старых ран, он ведет выше, очерчивая каждый из них. Чжун Хо никогда раньше не был с мужчиной, никогда даже не задумывался об этом. Прикосновения и поцелуи по обнаженной коже — не вызывают отторжения, не ощущаются чем-то неприятным или даже неправильным. Наоборот — вызывают долгожданную пустоту, и он цепляется за нее, как утопающий за соломинку.       Пружины на койке скрепят под их весом, мужчина нависает сверху, намеренно ловит его взгляд. Зрительный контакт сейчас ощущается пыткой, но он старается не отводить взгляд, не замечая как хватается крепче за чужие плечи.       Командир Ким целует его в губы, не спрашивая разрешения. Тут же углубляет поцелуй, и Чжун Хо позволяет ему проникать еще глубже, позволяет все, что он захочет, лишь бы не оставаться сейчас наедине с собой.       Длинные пальцы охватывают его шею тугим кольцом, слегка придушивая. Непроизвольный стон сдержать не удается, как и волну жара, прокатившуюся по всему телу, звук собственного голоса звучит ужасно смущающе, хочется зарыться лицом в подушку.       Командир кусает его за нижнюю губу, оттягивает, прежде чем неохотно отрывается и шепчет прямо в губы:       — Ты был с мужчиной раньше? — голос низкий, хриплый, едва приглушенный.       — Нет.       — Уверен, что хочешь продолжить? — на этот раз, он звучит мягче, предоставляя ему шанс отступить.       Вместо ответа Хван тянется к губам сам, прижимаясь к нему всем телом. Он чувствует нарастающее желание мужчины, намеренно потирается об него бедрами.       Ким невесомо водит пальцами по животу, кожа Чжун Хо сейчас подобна раскаленному свинцу, и там, где чужие пальцы вырисовывают узоры, вспыхивает огонь. Командир спускается поцелуями ниже, слегка покусывает, не оставляя без внимания ни один участок кожи, Хвану хочется еще, хочется больше, за горячими поцелуями и ласками, он не замечает, как остается совершенно голым. Это осознание, вопреки ожиданиям — не заставляет его смутиться.       Собственные эмоции, совсем ему несвойственные сейчас, заставляют осмелеть, и, улавливая взгляд командира, он раздвигает ноги, не отрывая глаз.       В глазах командира Кима, помимо безусловного желания, плещется восхищение. Никто и никогда раньше не смотрел на него так.       Ким ведет дорожкой поцелуев от колена до внутренней части бедра, намеренно оставляя следы, целует в живот, ведет выше. Чжун Хо громко дышит, хватаясь за смятые простыни.       — Красивый, — шепчет он, кусая его за плечи, оставаясь между стройных ног. — Весь. Совершенный.       Каждое слово сопровождается поцелуем, он медленно ведет рукой по внутренней части бедра все ниже и ниже. При проникновении пальца, Чжун Хо весь сжимается, шипит, впиваясь ногтями в спину. Мужчина убирает палец, прежде сделать это снова, спустя несколько таких повторов Чжун Хо становится менее дискомфортно, Ким добавляет второй палец и в этот раз ощущения гораздо хуже. Весь он сейчас как натянутая струна.       — Потерпи немного, — шепчет он, с благодарностью оставляя беспорядочные поцелуи на его теле. И Чжун Хо выбирает довериться, терпеть, лишь бы не возвращаться к аду, что ждет его, когда он остается с собой наедине. — Все хорошо?       Хван кивает, хотя на самом деле ему хочется кричать. Ким медленно двигает пальцем, растягивая мышцы. Спустя несколько таких движений дискомфорт отступает, сменяясь ощущением заполненности, третий палец уже не приносит боли. Ведомый внезапно проснувшимися ощущениями своего тела, он бессознательно двигается в такт движениям Кима.       — Готов?        Чжун Хо кивает. Мужчина медленно входит в него, постепенно, заполняя пустоту, член внутри ощущается совсем не так, как пальцы, он стискивает зубы, выгибаясь от пронзающей боли. Ким терпеливо ждет, позволяя ему привыкнуть.       Спустя мгновения он медленно толкается внутрь. Первые несколько толчков ощущаются просто кошмаром. Тело протестует, сопротивляется, расслабиться кажется чем-то невозможным, но он упрямо сжимает его плечи, просит не останавливаться.       Проходят мучительные мгновения, прежде чем его тело постепенно привыкает, а боль отступает.       А потом происходит то, что он никак не мог от этой пытки ожидать. Его накрывает волной удовольствия, оно прокатывается по всему его телу, от головы до кончиков пальцев, заставляя его на мгновение потерять связь с реальностью.        Ким двигается в том же направлении, толкаясь глубже, и Чжун Хо, извиваясь и постанывая, бессознательно двигается ему навстречу. Их тела сливаются в едином порыве, ловят один ритм, двигаясь на встречу друг другу.       Ким увеличивает темп, Хван с трудом сдерживает собственный голос, остатки здравого смысла напоминают о том, что помимо них на корабле есть их товарищи. Мужчина снова хватает его за шею, и на этот раз громкий стон срывается с губ против его воли, командир тут же ловит его горячим, требовательным поцелуем.       — Тише, — шепчет он, отстраняясь и целует куда-то в висок. Чжун Хо впивается зубами ему в плечо, скрещивая ноги вокруг его талии. Он откидывается назад, выгибаясь, словно предлагает себя целиком и полностью. — Какой же ты красивый, Хван Чжун Хо, — шепчет Ким, и от этих слов по телу проходит дрожь.       Подумать только, Командир Ким — их расчетливый лидер, глыба льда шепчет ему о красоте. Это льстит, заставляет чувствовать себя особенным. От интенсивности толчков, Чжун Хо еле дышит, непроизвольно царапая широкую спину.       Оргазм накрывает с головой, весь он обмякает, в глазах — темнота. Ким падает рядом тяжело дыша.       Они лежат так какое-то время, вдвоем на тесной койке, дыхание потихоньку становится равнее. Ким садится на край, тянется за своими брюками, доставая оттуда смятую пачку сигарет и зажигалку. Чжун Хо пялится на красивую мужскую спину, усыпанную шрамами, ему хочется узнать о каждом из них.       — Кто в тебя стрелял?       Этот вопрос мгновенно спускает на землю, возвращает в реальность, от которой ему удалось сбежать на короткое мгновение. Внутри все холодеет, и он выдает сухое:       — Ведущий игр в кальмара.       — В плечо? — спрашивает он, в голосе коктейль из холодного любопытства, недоверия и скептицизма. — Если бы он хотел убить тебя, то пуля прошлась бы тебе в лоб или сердце. Зачем ему оставлять тебя в живых?        — Снизу был обрыв.       — Сути это не меняет.       Недоверие задевает, он старается никак этого не показать, в конце концов они просто напарники, чужие друг другу люди, вынужденные работать вместе. Момент близости — следствие усталости и напряжения, но он все равно злится, стискивает зубы и от чего-то чувствует себя использованным. И чувство это отвратительнее всего, что ему доводилось испытывать.       — Ваши подозрения оскорбительны, командир, — Чжун Хо встает с постели, порывисто натягивая на себя одежду, он не поднимает взгляд на мужчину, что внимательно следит за каждым его движением. — А метод получения информации отвратителен.       Ким кажется не сразу улавливает суть сказанных слов, но как только понимает, хватает его за локоть у дверей, разворачивая к себе.       — Не смей даже думать обо мне так низко, детектив Хван, — грубо отрезает он с присущей резкостью отпуская его локоть. — Я пытаюсь понять тебя. Я хочу тебя понять.       — Ведущий игр мой брат, — сдается Хван, просто чтобы поскорее уйти, чтоб его оставили в покое. — Он снял маску перед тем как выстрелить в меня.        Ким удивленно смотрит, на дне его глаз можно увидеть такое бьющее сейчас сочувствие, но оно быстро сменяется строгостью командира и рабочими обязанностями.       — Тебе известна личность ведущего игр, у тебя на руках улика, которая могла значительно упростить нам поиски. Как ты мог молчать все это время?        Он ничего не отвечает, сил объясняться нет, усталого взгляда хватает, чтобы командир Ким смягчился. Мужчина осторожно зарывается пальцами ему в волосы, нежно поглаживая затылок. Это вызывает желание зарыться носом в шею, и побыть там до самого утра.        — Найдем остров и твоего брата, но после того, как вернемся, — он делает паузу, перемещая руку ему на щеку, смотрит в самую душу и Чжун Хо хочется раскрыть ее целиком, позволить увидеть все, что он ищет. — Дай мне благо провести с тобой хотя бы один день.       — Я во тьме, командир. — почти шепчет Хван, надеясь на то, что его слова будут понятны.       — Я не боюсь темноты.