Rendez-vous

... Под грохот выстрела Шанс кричит от боли — вместе с пулей пистолет буквально разрывает в его ладони, и ожог от взрывной волны распространяется по руке в считанные мгновения. Это срабатывает наполовину — изначально он хотел выстрелить в голову тому, кто сейчас навис над Эллиотом. Тот жался к стене и скулил, волоча за собой ногу, и явно не смог бы далеко убежать сам. Неудачный выстрел и последовавший за ним крик отвлекли убийцу. Крупная фигура медленно развернулась, оборачиваясь на виновника шума, и этой секунды хватило, чтобы сам Эллиот, воспользовавшись шансом, юркнул меж бревен, спасая свою жизнь. Даже в таком злачном месте Шанс ещё пытался играть в моралиста. Жалкие попытки вытащить тех, кто позже протянул бы руку помощи ему самому — не больше, чем обоюдная выгода между всеми, кто невольно и безвозвратно застрял в этом месте. Подвывая, Шанс отбросил пушку в сторону и покатился по земле, баюкая раненную руку. Теперь эта выгода вышла ему боком. Шляпа отлетела в сторону. Тяжелые шаги позади не могли принадлежать кому-то, кроме убийцы — Шанс рвется в сторону, намереваясь ползком убраться прочь с дороги, но твердая рука тут же хватает его за горло и вздергивает вверх. Миг, и в лицо впечатывается тяжелый кулак, сбивая с носа солнцезащитные очки. — Interferisci con la mia caccia, — грозно рычит над ухом. Шанс задергался, засучив ногами и тоненько взвыв, — non ficcare il naso negli affari della mafia. Поганец. Этот голос он бы узнал из тысячи. Мафиозо не имел к нему никаких претензий, пока Шанс не мешал ему. Шанс не имел претензий к Мафиозо, потому что ему было не позволено на что-то претендовать. Мафия подминала под себя его активы, жадно пожирая и присваивая себе выстроенную его руками империю. Шанс шел на уступки, понимая, что это не он правит бал, а сам Мафиозо благосклонно бросает ему под ноги кости с барского стола, но выбирать не приходилось. Борьба была неравной, даже несмотря на то, какие баснословные деньги крутились в кругах Шанса. Сейчас, намеренно перебежав ему дорогу, Шанс не рассчитывал отделаться простыми побоями. Стоило ли спасать Эллиота ради того, чтобы умереть самому?... Ещё один удар приходится в живот. Мафиозо бросает его на землю, пинает носком ботинка, и Шанс покорно катится прочь, хрипя и захлебываясь. В левом ухе что-то отчаянно пищит, взывая к благосклонности его мучителя — Шанс барахтается, собирая звенящие ребра внутри в единую композицию, и остается беспомощен. Горячее тело накрывает его, чужие ладони дергают черный галстук, сладко придушивая. Звякнула бляха ремня — Шанс замычал, призрачно сопротивляясь возникшей ситуации, но резкая пощечина отрезвляет его и напоминает РЕАЛЬНЫЕ шансы против мафии. Точнее, их отсутствие. — Sei bello, — раздается мурлыканье над ухом. Спущенные до колен брюки небрежно болтаются на ногах, обнажая сверкающий зад в лунном свете, пока властная ладонь вальяжно ощупывает его мягкий член и пересчитывает ребра, — я тебя помню, ты тот самый азартный босс... Ха-ха. Зажатый в силках, обездвиженный и униженный, Шанс усиленно сопит, силясь отвернуться от скрытого полами шляпы лица. Мозолистые пальцы раздвигают его ягодицы, вальяжно скользят по поджавшемуся от страха анусу, сухому и неразработанному. — Позволь мне... — тихо и горячо звучит над ухом. Шанс вздрагивает — вид сзади ему был перекрыт широким телом, нависшим над ним, поэтому он мог только слышать, как медленно расстегивается ширинка чужих брюк, и между его ягодиц скользит влажный, твердый член. — Нет... Нет! — голос наконец прорезается — Шанс задергался, прикинув задницей размеры чужого достоинства, и в ужасе замотал головой, — S-siate mis... misericordio-o! Игнорируя его жалкий скулеж, Мафиозо наваливается на него, обеими руками шире раздвигая ягодицы, и медленно, но настойчиво надавливает головкой на тугой анус. Боль пронзает тело от копчика до загривка. Шанс воет, забившись в крепкой хватке и скрипя зубами. Член Мафиозо увеличивается с каждым его протяжным и надрывистым криком, непреклонно входя в жаркое и нетронутое никем до этого момента нутро. Взмокнув от напряжения, Шанс тяжело дышит, чувствуя, как раскаленная плоть скользит по натянутой кишке. Мафиозо двигается медленно, подстраивая под свои габариты дрожащее тельце; он то подается назад, почти вынимая член из пульсирующего от боли нутра, то снова вставляет его, настойчиво продвигаясь глубже, пока его бедра не вжимаются до боли в поджарую задницу. Натянутый до предела, побитый и израненный, Шанс тяжело и загнанно дышит. По его лицу текут капли пота, застилая глаза — резь в кишке не дает расслабиться, а звон в голове только нарастает. Медленные толчки вызывают в нем бурю противоречий — разум сдался, но тело на грани отчаяния продолжает сопротивляться, цепляясь за любую попытку вытолкнуть из себя инородный предмет, болезненно врезающийся в кишки. Мафиозо набирает темп неспешно, со вкусом распробывая его, словно редкое блюдо. Придерживая Шанса за бедра, он нарочито громко впечатывается в его бедра, слушая каждый надсадный стон. Когда его анус достаточно расширяется и размякает, Мафиозо берёт темп быстрее и резче, словно играясь с ним. Вколачиваясь в его внутренности, выдавливая из него остатки сопротивления — Шанс чувствует, как по капле угасает его воля с каждым толчком. — Беззащитный... — пальцы вцепились в волосы, оттягивая голову до боли в глотке, чтобы Шанс ни на секунду не забывал, КТО его трахает — безоружный... Ты мой. Разве он мог противиться этому решению? Он только отчаянно трепещет, словно бабочка, нанизанная на булавку. Огромный член вбивается в его анус, загоняя крупную головку до самого желудка. Влажные шлепки, хлюпанье крови и смазки, громкие стоны, сопровождающиеся рыком навалившегося сверху тела — все смешивается воедино, вышибая из него дух с каждым толчком в его болезненно растянутой кишке. В конце концов его имели как последнюю шлюху, намотав растрепавшиеся волосы на кулак и вдавливая грудью в землю. Мафиозо натягивал его задницу на свой член, пошло, почти похабно оттягивая свободной рукой покрасневшую от шлепков ягодицу, чтобы открыть растянутый вокруг толстого ствола анус, влажный и робко пытающийся сжаться под давлением. Мокрая земля под щекой смешивалась со слюной Шанса и превращалась в грязь. Разбитые очки валялись в отдалении — его взгляд словно загипнотизированный был прикован к ним, пока его трепало из стороны в сторону от жестких толчков. Он выл, вопил, скреб землю ногтями, впиваясь в гальку, и вместе с этим чувствовал, как жесткая ебля доставляет ему дикое, ни с чем не сравнимое до этого удовольствие. Не физическое. Боль на грани безумия, и вместе с этим постыдное возбуждение. От того, как ему становится нечем дышать, когда Мафиозо тычет его лицом в землю, ускоряя темп в преддверии оргазма. От того, как судороги в обледеневших ногах не дают распрямиться, и Шанс, задушено воя, дергается, словно выброшенная на берег рыба. От того, как постыдно разливается внутри жар от горячей спермы, когда Мафиозо натягивает его на себя в последний раз, обеими руками вцепившись в бедра, а потом небрежно отбрасывает в сторону, и брызги семени попадают ему на спину и задницу. Шанс тут же перекатывается на спину, подтягивая штаны, с ужасом и одновременно трепетом ожидая своей казни. Из разорванного ануса медленно течет вязкая сперма, тело ломит от боли, но он вдруг находит себя болезненно, почти невозможно возбужденным. Мафиозо презрительно хмыкает, глядя на то, как лихорадочно блестят его глаза и искусанные губы, окидывает взглядом покрытый синяками и запачканный предсеменем живот. — Я оставлю тебя в живых... Per dessert, — насмешливо сообщает он, поднимая с земли откатившийся меч. Шанс облизывает губы, и его взгляд становится ещё безумнее и горячее. О, этот шанс он не упустит.