Пахнет тобой

Кагеяма искренне не понимал, кто придумал ставить выездные тренировочные игры на такую рань. Конечно, ради волейбола он был готов вставать в любое время, хоть вообще не встать, но зачем вылезать из тёплой кровати — и из любимых объятий — в такое время, если можно поваляться ещё пару часов. А ведь вчера у них был тяжелый день: два матча по три партии, с одними из сильнейших команд префектуры. Хоть после такого то можно было отдохнуть? Но нет, тренеры решили, что тренировочный матч с командой одного из колледжей будет самое то перед финальной игрой с Шираторизавой. Именно поэтому сейчас они были на другом конце Мияги и переодевались для пробежке в качестве небольшого разогрева перед игрой. На улице было довольно прохладно, поэтому бегать в шортах и футболке сейчас будет не самой лучшей идеей, так что Кагеяма был уже в штанах и не глядя натягивал на себя олимпийку, которую вытянул из сумки. Ему показалось, что кофта была ему большеватой, ощущалась более объёмной, чем всегда, но он не обратил на это внимания. Зато он словно почувствовал, как вместе с кофтой его окутывает аромат любимого парфюма, который привлекал всех девушек и даже некоторых парней в окружающих, правда, принадлежал не ему. Его этот парфюм тоже притягивал. Глаза были всё ещё полуприкрыты, когда Кагеяма поднялся и направился к выходу из раздевалки. Может быть, пробежка и свежий воздух наконец его взбодрят перед игрой, хотя, с учётом того, что утренний кофе этого не смог — кажется, разбудить его сегодня сможет только волейбольный мяч в руках. Стоило спортивному снаряду попасть в руки, как он мгновенно просыпался и забывал про все проблемы, кроме грядущей игры. Но из помещения он так и не вышел: голос Хинаты его остановил. — Дурак Кагеяма! Почему ты в толстовке Аобаджосай? — Название чужой команды резко ударило по ушам, Тобио широко распахнул глаза. — Хината, придурок! Зачем так орать? Но товарищ по команде уже не так его волновал, как осознание произошедшего. Он посмотрел на свои рукава и удивлённо обнаружил, что они белые, а не чёрные. Хуже того, он быстро, как мог, стянул олимпийку, немного в ней путаясь. И он действительно обнаружил, что на белой олимпийке нарисованы бирюзовые полоски, а самое ужасное — надпись «старшая Аобаджосай» на спине. Чёртов Ойкава. Как только можно было так запутаться? Он кинулся к своей сумке, чтобы проверить: а свою ли сумку он взял? Оказалось, что да. Сумка действительно была его, путаница произошла только в олимпийках. Кагеяма отрыл где-то в недрах своих вещей телефон и открыл единственный закреплённый чат, из которого уже было было новое уведомление: Ойкава прислал фотографию в чёрной олимпийке Тобио, которая была ему слегка мала, но всё равно смотрелась хорошо. Фото было подписано: «пахнет тобой». Это немного умилило связующего, но в большей степени он был сейчас растерян и немного зол. Он быстро набрал сообщение: «придурок», отправил, хотел было убрать телефон, но, полсекунды подумав, скинул сердечко и наконец убрал гаджет. Чужая белая с бирюзовым олимпийка была благополучно убрана — яростно запихана — в сумку и надёжно закрыта на замок. Хорошо, что все остальные уже вышли, его позор видел только Хината, а с ним он потом очень качественно поговорит о том, почему стоит держать язык за зубами. Правда, на улице сильно теплее не стало, Кагеяме пришлось выйти на пробежку в одной футболке, но это не было так страшно — сейчас начнёт бегать и согреется. Ещё больше скорости ему прибавил оклик от Сугавары: — Кагеяма-кун! Тебе не холодно? — Второй связующий всегда заботился о своих кохаях, да и вообще о товарищах по команде, так что появление Тобио на улице без олимпийки не могло не волновать доброе сердце Суги. — Всё нормально, сейчас разогреюсь! — Только и смог кинуть ему на бегу Кагеяма, максимально выдавливая из себя дружелюбный тон, но фраза всё равно получилась слишком зажатой.

***

Матч против Аобаджосай вышел весьма напряжённым, исход до последнего был непонятен, но всё равно победу одержала команда Карасуно со счётом 2:1. Это не могло не радовать, в конце концов, они так много тренировались ради этого матча, теперь у них оставался только финальный противник — Шираторизава, это было довольно страшно, потому что они — лучшая команда в префектуре. Конечно, нужно было радоваться, но сразу после радости пришло беспокойство: что сейчас чувствует Ойкава? Да, Кагеяма очень хотел победы в этом матче, и в следующем, и выход на национальные, и победу там... Но у Ойкавы это последний сезон в старшей школе, поэтому вылет из отбора не мог его не разбить. Поэтому, как только команда отпраздновала и все начали расходиться, Кагеяма сорвался с места и побежал к тому месту, где они условились встретиться в независимости от исхода матча. Через считанные минуты он уже был на заброшенной волейбольной площадке около реки. Это место было их особым местом ещё с тех пор, когда Ойкава только выпустился из средней школы и видеться в школьных стенах они больше не могли. Они часто приходили сюда тренироваться вдвоём или просто проводить время вместе. Вот и сейчас. Тобио ни капли не удивился, когда пришёл на площадку и обнаружил, что его парень уже там, и он усердно тренируется. Конечно, ни одно поражение не могло заставить Ойкаву Тоору прекратить тренировки. Он подошёл к Тоору сзади, осторожно обнимая сзади и утыкаясь лбом в чужое плечо. Брошенный до этого мяч с громким звуком упал, но на него уже никто не обращал внимания. Ойкава слегка дрогнул, ощущая прикосновения, но быстро расслабился, судя по всему, быстро понимая, чьи руки его держат. Он положил горячие ладони сверху, накрывая ими руки Кагеямы и несильно сжимая. Было тихо. Спокойно. Приятно. Но тревожно. Кагеяма почувствовал дрожь чужих рук и тела, а спустя небольшой промежуток времени послышался первый тихий всхлип. Ойкава плакал и уже почти не пытался скрывать этого. Чувствуя чужую дрожь и слёзы, Кагеяма лишь крепче сжал Ойкаву в объятиях, прижимаясь щекой к крепкой спине: он знал, что слова сейчас будут лишними, а прикосновения скажут всё за него. Наконец он почувствовал движение, подумал, что Ойкава хочет вывернуться из мягких, но крепких успокаивающих объятий, но тот лишь развернулся, прижимая Тобио к своей груди и оставляя на его скуле лёгкий поцелуй. — Ты потрясающе играл, — Кагеяма наконец подал голос, его фраза была таким тихим, что казалось, его совсем не слышно, но он знал — Ойкава слышит. — Не нужно меня успокаивать, — слёзы давно остановились, но голос всё ещё был немного сломленным, пусть и уже твёрдым, — к тому же, то, что вы победили — моя заслуга, ведь именно у тебя самый лучший семпай, — в голосе наконец послышались нотки улыбки. — Подготовишь меня к победе над Ушивакой, Ойкава-семпай? — Кагеяма поддержал шутку, в которой, в самом деле была доля правды. — Конечно, Тобио-чан, пойдём тренироваться. И правда, не просто так же они пришли на волейбольную площадку. Грунт под ногами, чуть влажный от вечерней прохлады, мягко пружинил под их кроссовками. Мяч, отскакивая от ладоней, гулял между ними — то резкий, как выстрел, то плавный, будто замедленный в полёте. Они отрабатывали подачи снова и снова, пока пальцы не начинали слегка ныть от ударов, а мышцы не напоминали о себе лёгким жжением. — Ещё раз! — Ойкава бросал мяч чуть левее, заставляя Кагеяму тянуться, ловить баланс. — Ещё! — и вот уже Тобио сам задаёт темп, закручивая подачу так, чтобы она едва задела сетку, но всё же перелетела. Они переходили к передачам — коротким, резким, с подкрутом, с обманным движением. Ойкава смеялся, когда Кагеяма, увлёкшись, неожиданно шёл в атаку и вколачивал мяч в пол с такой силой, что тот отскакивал почти до самой реки. — Ну и мощь! — кричал Тоору, подбирая снаряд. — Ты что, решил стать диагональным? — Мало ли что в игре пригодится, — отмахивался Тобио, но в уголках губ пряталась ухмылка. Они могли бы так до утра — гонять мяч, пробовать невозможные приёмы, спорить о мелочах и снова бросать друг другу вызов. Но в какой-то момент, когда мяч уже было едва видно в темноте, Ойкава резко подхватил мяч под руку и сделал шаг назад, прерывая бесконечный цикл. — Всё, хватит. Кагеяма нахмурился, готовый возразить, но Тоору уже подошёл ближе, слегка запыхавшийся, с каплями пота на висках, но с твёрдым взглядом. Да, чувство меры у Ойкавы было развито явно лучше, чем у Кагеямы. Он всегда требовал много и от тебя, и от других, но умел вовремя остановился. — Если мы сейчас не остановимся, завтра ты не сможешь даже руку поднять, не то что бить по мячу. Кагеяма хотел возразить, что он может тренироваться дольше, что у него хватит выносливости и сил, уже открыл рот, но возразить ему не дали. — Никаких «но». — Ойкава ткнул пальцем ему в грудь. — Ты же хочешь выиграть у Шираторизавы? Так что хватит издеваться над собой. Отдых — тоже часть тренировки. И Тобио, скрепя сердце, сдался. Потому что Тоору, как всегда, был прав. Потому что они пришли сюда не просто играть — они пришли становиться сильнее. А для этого иногда нужно вовремя остановиться. К тому же, их ждёт ещё целая совместная ночь: Кагеяма отпросился у родителей и те спокойно отпустили его переночевать у Ойкавы. Их родители не сразу приняли их отношения, но, в конце концов, смирились. — Обещай, что вы выиграете у Шираторизавы, — Ойкава взял его за плечи, смотря прямо в глаза, — не только ради себя, но и ради меня. — Обещаю. — И это было самое искреннее обещание, которое он давал в своей жизни. Они обязательно выиграют, обязательно пройдут на национальные, и там тоже выиграют. Ради себя, ради Ойкавы, ради них. Он получит и принесёт Ойкаве чемпионский кубок, который у Тоору взять не получилось. А сейчас они просто есть друг у друга и могут ещё один вечер просто побыть вдвоём. Кагеяма осторожно взял руку Ойкавы, которая лежала у него на плече и несильно сжал, переплетая их пальцы. Минутка нежности — и он рванул в сторону ближайшего круглосуточного магазина. — Давай купим мороженое, — это был даже не вопрос, скорее предложение или даже утверждение. — Тобио-чан, если ты заболеешь, я тебе сопли вытирать не буду! Тобио знал, что он не заболеет, а если заболеет, то знает — Ойкава ему и сопли вытирать будет, и апельсины чистить, и холодный компресс менять будет. Но всё же лучше не болеть. И вот сейчас они, вроде взрослые, а вроде по-детски резвые, энергичные, активные, правда, насквозь пропотевшие, зато счастливые, держась за руки, неслись в сторону магазина, чтобы купить мороженое. К счастью, квартира Ойкавы была недалеко от этого магазина, поэтому через несколько минут — мороженое прикончили за несколько секунд — уже были у него дома. Родителей Тоору сегодня не было, так что они были предоставлены лишь друг другу. Старший выдал Кагеяме комплект чистой одежды и отправил его первым в душ, дожидаясь своей очереди. Это было мило, что он так заботился. Тобио не знал — делает он это просто так или с заботой о здоровье своего парня, но, в любом случае, это было мило. Он очень любил заботу Ойкавы и получал огромное удовольствие, когда тот её проявлял. Он вышел из душа, куда тут же направился Ойкава и улёгся на его кровать, дожидаясь и листая каналы телевизора. В конце концов он включил спортивный канал, где сейчас шёл какой-то локальный волейбольный матч и принялся за ним следить. На удивление, эта игра, которая оказалась между колледжами, так его затянула, что он даже не заметил, как Тоору вышел из душа и пришёл к нему в комнату. Обнаружилось это лишь когда телевизор неожиданно погас — Кагеяма повертел головой и наконец обнаружил пульт от телевизора в руках у Ойкавы. — Ну уж нет, больше никакого волейбола на сегодня. Да и вообще, ты пришёл ко мне или к моему телевизору? В его голосе была наигранная обида, но чувствовалась усмешка. В ответ на это Кагеяма лишь мягко улыбнулся, сразу же забывая про матч и переключая всё внимание на своего парня. Он раскинул руки, приглашая Ойкаву в свои объятия, куда он с удовольствием поместился. Они просто так валялись, обнимались, купались в ласке друг друга. Всё вокруг было насквозь пропитано парфюмом Ойкавы и просто его запахом, Кагеяма тонул в этом запахе, в объятиях, в глазах напротив. Он тонул в Тоору и был бы не против захлебнуться. Он осторожно поцеловал своего парня — сначала в щеку, потом в нос, а потом утянул его в нежный, мягкий поцелуй. Их поцелуи бывали мягкими, бывали страстными, бывали грубыми, а бывали невинными. Самыми разными, но в любом случае — любимыми. Для окружающих у них была ужасная вражда: вечное соревнование семпая и кохая, двух гениальных связующих, у одного из которых был талант, а у второго — упорство. Но на самом деле у них была ужасно сильная любовь, которая длилась уже четвёртый год, с тех самых пор, когда они начали вместе тренироваться и Ойкава взял Кагеяму под своё заботливое — но слегка высокомерное — крыло, обучая его всему, что знал сам. Возможно, он делал это зря, с точки зрения соперничества в волейболе, но ведь так ещё интереснее — когда ученик превосходит учителя. Превосходит, а потом погибает и заново возрождается в его объятиях и поцелуях. Любит до бесконечности, до луны и обратно. И главное — чувствует в ответ то же самое, Ойкава любит его так же сильно, так же страстно, так же нежно. И они растворяются в этой любви. И больше им никто не нужен. Наконец, когда не остаётся сил даже на то, чтобы дурачиться, Ойкава берёт на себя тяжёлую ношу: вырывается из мягких, но крепких объятий, встаёт с кровати и выключает свет, чтобы вернуться обратно к Кагеяме, расположиться в его руках, притягивая ближе к себе настолько, насколько это вообще возможно и натянуть на них одеяло. Тобио уткнулся носом в изгиб чужой шеи и провалился в сон. Их утро началось резко, неожиданно: солнце засветило в глаза Ойкаве и только тогда он проснулся, переводя взгляд на часы и тут же поднимая Кагеяму. Сегодня ведь выездная игра: через сорок минут уже нужно быть возле автобуса, а до школы только добираться двадцать минут. У Тоору нет игр, но тренировки в их команде всегда были рано и этот день не был исключением, к тому же, ему нужно было уделить много времени своему внешнему виду. Конечно, для Кагеямы он был самым привлекательным парнем в любом состоянии, но Ойкава так не считал, так что продолжал просыпаться рано ради ухода за собой. Кагеяма быстро скидал почти все вещи в сумку: не положил только олимпийку, которую носил вчера вечером, она валялась на кровати. Он направился на кухню, чтобы сварить ароматный кофе для себя и Ойкавы, с которого они всегда начинали совместное утро. Даже когда опаздывали. Несколько минут спустя две кружки уже стояли на столе, а парни сидели за этим самым столом. Когда кофе закончился, до выхода оставалось около пяти минут, поэтому Кагеяма второпях забежал в комнату и обнаружил сумку Ойкавы, стоящую рядом с его сумкой. Они были одинаковые и отличались лишь вышивкой с инициалами: «О.Т.» и «К.Т.» на откидывающемся клапане, который является последним этапом закрытия сумок. Там уже лежали все вещи и бело-бирюзовая форма выглядывала из неё. Он схватил с тумбочки свою олимпийку и засунул её во вторую сумку, а потом убежал на кухню, бросая на ходу: «я возьму у тебя протеиновый батончик?» Естественно, ответ был положительным, так что он выбрал вкус и направился к выходу из квартиры, где уже стояли обе сумки, застёгнутые и готовые к выходу. Оставалось лишь поцеловать своего парня на прощание, взять свою сумку и выбежать, направляясь в сторону школы, чтобы отправиться на игру. Хоть во время поездки можно будет позволить глазам слипнуться и отдохнуть ещё какое-то время.