Лекарство от меланхолии

Привет У тебя хороший вкус – 15.09.87, k.s. Ким Сынмин закрывает сборник Рэя Брэдбери и ставит его на край книжной полки. Не задвигает до конца, оставляет корешок выпирающим, чтобы он сразу привлёк чужое внимание. Парень несколько долгих мгновений смотрит на потрёпаный переплёт и отходит от высокого стеллажа, чтобы устроиться на скрипучем стуле рядом – его почти не видно из-за стопок словарей и справочников, от которых ломится стол на трёх ножках. Сынмин садится, подогнув под себя ногу, и дотягивается до старинного мемуара. Он быстро находит загнутый уголок и продолжает читать со страницы, на которой прервался. Мимо библиотеки то и дело проходят студенты и профессора, но никто даже не задерживается у порога. Ким отрывается от чтения каждые полминуты, чтобы выглянуть из-за кучи книг и проверить, не собирается ли кто-то навестить его скромный литературный храм. Сынмин терпеливый. Он умеет ждать. Но чем дольше он сидит на месте, тем больше собственная идея кажется ему провальной. В самом деле, человек был одарён речью не для того, чтобы искать друзей через письма в книгах. Сынмин кусает губы, глядя на выпирающий корешок Брэдбери. Сколько ему так придётся ждать, чтобы кто-нибудь хотя бы взял книгу в руки? А каков шанс, что книгу прочитают и вернут с ответом? Глупость. Детская, наивная глупость... С чего Ким взял, что кому-то станет не всё равно на карандашные заметки на полях? Даже если бросить в море бутылку с письмом, она скорее найдёт адресата, чем книга на пыльной полке, мимо которой десятки людей пройдут сотни раз. Как только Сынмин собирается уйти, в библиотеку заходит юноша в тёмно-синей студенческой форме. Ким замирает, приглядываясь к чужой фигуре, и узнаёт своего однокурсника, Ян Чонина. Он медленно шагает вдоль шкафов и стеллажей, тихо-тихо напевает мелодию – звук глухо доходит до Сынмина, как из шкатулки, спрятанной под подушкой. Ким затаивает дыхание, когда парень задерживается рядом с полкой писателей на букву "Б": Баум, Байет, Бальмонт, Бальзак, Байрон... Глаза Чонина сияют интересом, когда он вытаскивает Брэдбери. Сынмин затаивает дыхание. Парень быстро листает страницы, а потом испуганно поднимает голову, когда под Кимом скрипит стул. Ян оглядывается вокруг, не замечает чужую макушку за дряхлыми полками и уходит, а Сынмин хлопает себя ладонью по щеке. Спугнул. Но план начал работать. Даже лучше, чем Ким себе представлял. Он и в самых наивных мечтах не мог вообразить, что его крохотное послание попадётся именно Чонину – тому, кто затмевает своей красотой золото ржаных полей и голубые сопки над лесом, тому, с чьим смехом рождаются феи. Сынмин зажимает рот ладонью, чтобы не вскричать от радости. Никогда в жизни ему так не везло. Там, где Чонин легко заводит друзей благодаря своей харизме, Сынмин прячется в тенях, они совершенные противоположности друг друга. Но теперь между ними есть хрупкий, шаткий мостик, и Ким сделает всё, чтобы он не порвался.

***

Спасибо! Мне очень нравится "кошкина пижама" – 17.09.87, i.n. Подумать только, я тоже её люблю – 17.09.10.87, k.s. Ты тоже второкурсник? Или второкурсница? – 18.09.87, i.n. Сынмин кусает кончик карандаша, когда пишет Яну ответ. Каждое короткое сообщение ощущается как незамысловатый ритуал. Поставить книгу на место гораздо легче, чем пойти на почту и отправить письмо... И в тысячу раз более безопасно, чем заговорить лично. Ким не представляет, что бы он сказал Чонину, если бы ему выпал шанс. Они часто находятся рядом, но никогда не знакомятся. Яну дела нет до таких, как он: Сынмин настолько тихий и блеклый, что порой люди смотрят сквозь него, как если бы он вовсе не занимал места. Он никогда не был главным героем в этом мире. Большая удача, что он помнит собственное имя — его очень давно никто не звал. И не позовёт. Сынмин в жизнь не заставит себя завести разговор с Яном. Каждый раз, когда он пробует что-нибудь сказать, кажется, будто слова валятся изо рта клейкими комьями. Киму остаётся только смотреть. Смотреть, как Чонин мечтательно улыбается, подперев голову ладонью. Как он рисует на полях тетради, чтобы занять время на скучной лекции, или тайком грызёт леденцы из жжёного сахара. Кусать губы от зависти, когда к нему подходят познакомиться студенты и студентки с других курсов, приносят домашнюю выпечку и прикасаются невзначай. Сынмину рядом с ним нет места. Но у него есть фантазия, энтузиазм и простой карандаш. Второкурсник. Расскажи о себе? Что ещё тебе нравится? – 18.09.87, k.s.

***

Чонин в его сторону никогда не смотрит. Во время обеда Ким наблюдает за ним издалека. Чонин и его друзья едят свой ланч во внутреннем дворе академии под старым тополем. Сынмин не может взгляда оторвать от его лица. Тени от листвы плавают по коже Яна, а когда солнечные лучи жгут глаза, он самым очаровательным образом жмурится. Его приятели обсуждают приближающийся осенний бал, делятся едой и дразнят друг друга, а потом начинают шутить и толкаться на траве. Ким печально улыбается. Чонин общается с популярными парнями, никогда не страдает от недостатка внимания и ему всегда есть, куда прийти – Сынмин о такой жизни может лишь мечтать и наблюдать со стороны. Чем дольше он следит, тем горче ощущается собственная отчуждённость. Всё, чего Сынмину когда-либо хотелось, это стать частью чего-то большего, чем он сам. В цветочном саду он был бы счастлив вырасти крапивой, чтобы защитить чужие нежные лепестки, но у него нет ни одной колючки, чтобы защитить самого себя. В механических часах он бы винтом держал тонкие стрелки, но у него всегда всё валится из рук. На морском берегу он бы сотнями лет лежал обточенным стёклышком среди ракушек. Может быть, всё, что у него получается хорошо – это внимать чужим словам, ловить моменты и сохранять их глубоко внутри, как ящик для открыток. Может быть, он создан, чтобы считать марки на конвертах Чонина. Сынмин не из его лиги. Но у них есть маленькое общее, которое греет сердце.

***

Чонин любит рисовать забавные мордашки на углах страниц, чтобы поднять своему загадочному другу настроение. Обожает гулять поздно ночью, особенно после дождя. Всегда засыпает кукурузные хлопья в молоко, а не наоборот, потому что тогда его тарелка станет местом преступления. У него есть шрам на пальце, потому что в детстве он неудачно почистил яблоко ножом. В его сумке раньше всегда лежала плёночная камера, но он нечаянно утопил её в озере прошлым летом, когда плавал со старшим братом на лодке. Чонин пишет о себе много – не хватает одного поля. Они продолжают использовать сборник Брэдбери, только больше не пишут на страницах, а вкладывают настоящие письма, сложенные вдвое. Сынмин впервые за долгое время чувствует себя посвящённым, когда вечерами зачитывается тайными посланиями и пишет к ним ответы, а порой добавляет свои комментарии прямо в письме Яна. Чонин доверяет ему, словно они знакомы с прошлой жизни, и открывается всё больше и больше с каждым новым письмом. Ким сохраняет их в ящике стола, как сокровища. Сынмин любит его почерк. Любит то, как умело Чонин заключает свои мысли в письме, как вырывает кадры из бегущей ленты, останавливает время и припечатывает собственные воспоминания к бумаге. Есть хоть что-то, в чём он плох? Сынмин очарован каждой строчкой. Его идеи красивы, его сердце красиво, его откровение... Ты уже знаешь больше, чем мои друзья. Ты понимаешь меня, как никто другой, словно я общаюсь с родственной душой. Я жду твоих писем каждый день, одна только мысль о том, что я снова найду твоё послание, заставляет меня просыпаться утром и торопиться в библиотеку. Скажи, ты чувствуешь то же самое? – 12.10.87, i.n. ...Бесконечно прекрасно.

***

Сынмин никогда ни с кем не общается, но всегда слышит чужие разговоры. Никто не переходит на шёпот, когда обсуждает секреты рядом с ним, словно все знают, что он не находит чужие тайны занимательными. Никто не обращает на Сынмина внимания, поэтому ему легко подслушать разговоры Чонина с друзьями. — Больше месяца? Ты, ей-богу, шутишь, — смеётся Джисон. Он облокачивается на спинку стула и раскачивается на нём, как на деревянной лошадке, вперёд и назад. — Что же ты ни разу нам не рассказал о своём тайном поклоннике за такое долгое время? — Скорее, это я его поклонник, — скромно улыбается Ян. — Но вы должны меня понять. Он внимательный и чуткий, никогда не обидит плохим словом... Право, с ним так интересно общаться! У нас много общего, но даже если мы в чём-нибудь не пересекаемся, он не переходит на грубость в споре. Мне кажется, я многому у него научусь. Он – моё лекарство от меланхолии. Джисон переглядывается с Минхо и Хёнджином, знающе улыбаясь. Их юный друг с таким восторгом отзывается о своём приятеле, что они сразу догадываются – Чонин влюблён без памяти. — И как его зовут? Если он второкурсник, мы можем его знать, — хмыкает Джин и оглядывается, чтобы обвести взглядом классную комнату. Сынмин испуганно отворачивается, как только ловит его взгляд. Он прикусывает губу и ждёт, что его окликнут, чтобы проучить за то, что он подслушивает, но ничего не происходит. Хван остаётся сидеть на месте. — Я... Я не знаю, он не назывался, — стыдливо признаётся Ян. — Ты не знаешь, как он выглядит, не знаешь его имени, но уже готов его к алтарю звать? — язвит Минхо, а младший фыркает и пинает его под столом. — Не готов! Ну... Я ведь тоже не сказал ему своё имя. Значит, мы на равных. И я уверен, что он очень красивый. — Почему не сделаешь первый шаг? — Может, он ещё не готов... — Чонин скромно опускает взгляд, играя с запонкой на рукаве. — Я боюсь переступить черту. Думаю, я дождусь, пока он... — Он уже написал первым! — возмущается Хан. — Я бы обиделся на тебя, Йена. Ты должен предложить ему встретиться! — У вас даже вкусы в литературе схожи. Если ты этого не сделаешь, я найду его за тебя, — шутит Минхо. — Ладно, ладно! Хватит! — просит Чонин и прикусывает смущённую улыбку. Ким оборачивается ещё раз, чтобы взглянуть на него. Ян Чонин весь красный, как закатное облако, потому что говорил о нём. О Ким Сынмине. Юноша не может успокоить своё сердце, когда прогоняет чужие слова в голове, как пластинку. Чонин назвался его поклонником, он сделал Сынмина своей гордостью, в его устах Ким – завидный кавалер и самый верный, милый друг. Сынмин для него особенный. Его лекарство от меланхолии. Это новое чувство, незнакомое, но очень-очень приятное. Ким широко улыбается, опустив голову на сложенные руки. Особенный. Причастный. Любимый.

***

...Мы так долго знакомы с тобой, дорогой k.s. Мне хочется увидеться с тобой, узнать, похож ли ты на портрет, который я нарисовал в своём воображении. Уверен, что твоё лицо так же прелестно, как и строки, которые ты мне даришь. Я буду жутко обижен, если ты откажешь мне во встрече. Прошу, осчастливь меня, приходи завтра в библиотеку. Я буду ждать тебя вечером. – 30.10.87, твой Ян Чонин. Сынмин ходит кругами по комнате, прижимая к груди его письмо. Дыхание перехватило от восторга – Чонин искренне хочет его увидеть. Ким не может поверить в то, что чернильные слова на бумаге ему не мерещатся, он не ударялся головой и находится в ясном уме. А ещё Чонин его ждёт. Ким падает на скрипучую кровать и радостно улыбается в потолок. Он поднимает письмо, чтобы перечитать его ещё раз, и болтает ногами в воздухе. Должно быть, он заработал себе идеальную карму, если судьба решила наградить его так щедро. Сынмин себе места не находит, переворачивается с боку на бок, поднимается и продолжает ходить из угла в угол, чтобы прийти в себя. Кажется, собственное тело сковывает его, места внутри не хватает для всех эмоций, которые он ощущает. Чонин даже не представляет, что творится с бедным сердцем Сынмина. Ян сделал его особенным. Разделил с ним на двоих один секрет. Дал ему так много тепла, что он мог бы сгореть на месте от одного дуновения южного ветра. Чонин его понял, принял и полюбил, трепетно и безусловно, как небо любит луну. Сынмину никогда не стать счастливее, чем сейчас.

***

Ким приходит в библиотеку, как только за окном начинает темнеть, и включает свет. Сперва он хочет задвинуть Рэя Брэдбери на привычное место, но передумывает и садится на свой любимый стул вместе с книгой. Он стучит ногтями по обложке, прислушивается к пению сверчков за окном и ощущает, как сердце бьётся в ритм к стрёкоту. Пока в библиотеке пусто, Сынмин поправляет свои волосы, расстёгивает пиджак, застегивает обратно, затем снимает и бросает на спинку стула, потому что воздуха не хватает. Он проходится от одной стены до другой, считает до ста, морально подготавливаясь к первому настоящему разговору с Чонином. Успокойся, думает он, Чонин прекрасный человек, он не обидит тебя. Он вежлив и мил. И – о, глупый, – ты ему нравишься так же сильно, как он нравится тебе. Эта мысль заставляет Сынмина улыбнуться. Вдруг недалеко слышатся шаги, и Ким настораживается. Он разворачивается и подбегает к книжному стеллажу на цыпочках, чтобы любопытно выглянуть из-за него. Дверь в библиотеку тихо приоткрывается, и Сынмин едва сдерживает восторженный вздох. Он пришёл. Чонин поднимает голову к потолку, чтобы взглянуть на горящую люстру, и понимает, что его тайный спутник пришёл раньше него. Ян широко улыбается, проходя внутрь, и несмело спрашивает вслух: — Привет? Это я. Это я, Чонин. Сынмин кусает губу до боли, наблюдая за тем, как юноша потерянно оглядывается, и собирает всю смелость, которая у него есть, чтобы показаться из-за полок. Он аккуратно выходит на свет, и Ян испуганно вскрикивает, а Сынмин пугается его в ответ. — Привет, — скромно произносит он и улыбается. Чонин удивлённо смотрит на него. Не может слов подобрать от радости, догадывается Ким. — Что вы здесь делаете? — спрашивает Ян. — Я-я пришёл на встречу с тобой, — растерянно отвечает парень. — Но я никогда вас не видел. Ауч. Неужели Ян не запомнил его лицо за целый год совместного обучения? Сынмин неловко улыбается, пока пауза между ними затягивается, и он отходит в сторону, чтобы взять сборник Рэя в руки. — Не может быть, чтобы ты меня не запомнил. Мы учимся вместе, меня зовут Ким Сынмин, я твой... — юноша раскрывает книгу перед его лицом на первой странице, с которой началась их переписка. — ...Твой дорогой k.s. Лицо Чонина бледнеет от шока, когда он пробегается глазами по знакомым карандашным заметкам. Сынмин опускает книгу ниже, чтобы нежно улыбнуться ему. От волнения сосёт под ложечкой и колени дрожат, но Ким обещал себе быть смелым. Он делает шаг вперёд, но Чонин отшатывается назад. — Это очень глупая шутка, — нервно усмехается он. Сынмин едва не давится воздухом. Чонин смотрит на него, как на нечисть, попавшуюся в ловец снов. Ким открывает рот, но ничего не может выдавить — слова застревают в горле, как клейкие комки пресного теста, ни проглотить, ни выплюнуть. Ян останавливается только затем, чтобы отобрать у него книгу и захлопнуть, так резко и шумно, что Сынмин жмурится. А когда он открывает глаза, Чонин смотрит на него с разочарованием. Он ожидал другого. Более близкого к себе, чем к теням под ногами. Живого, влекущего, манящего таинственной харизмой, недосягаемого в своей красе для всех остальных, но на расстоянии вытянутой руки для Чонина. k.s. был особенным. Сынмин не был. — Чонин... — юноша делает шаг к нему, ощущая, как колет в глазах и носу. — Мы не знакомы, — холодно произнёс Ян. Но я знаю тебя лучше, чем все твои друзья, думает Сынмин и тянется к нему. Чонин разворачивается и быстрым шагом уходит прочь. — Подожди! — выкрикивает Ким и догоняет его, чтобы схватить за руку. Он хватается за чужое запястье, и его ладонь проходит насквозь. Чонин уходит, не оборачиваясь, и вырывает страницы из книги на ходу, а Сынмин остаётся там же, на пороге, и не может заплакать, как бы сильно ни жгло глаза. Он никогда не умел плакать. И в зеркалах не отражался.