Что ты любишь

      Волков курил прямо в блестяще-зеркальном лифте, игнорируя осуждающе включившиеся вытяжки и посматривающие на него искоса голубые глаза. Он заебался достаточно чтобы не думать о том, чем будет пахнуть чужой лифт. В чужом небоскребе. Заебался достаточно чтобы просто наслаждаться тем, что Серый просто терпит все это, словно воды в рот набрав.       Сергей нервничал. Он чувствовал, как мелкие колючие мурашки ползали под накрахмаленной химчисткой белой рубашкой, заставляя его то и дело вздрагивать. Он уже давно отпустил первую пару пуговиц, словно ему не хватало воздуха, но тем не менее это было не так. Было не так даже тогда, когда они с Олегом ехали в лифте, и тот курил, как обычно не взирая ни на какие правила.       И все-таки… Он вернулся. Олег вернулся! Числился мертвым, но вернулся живым. Олег уже послал к черту все возможные правила, так что сигарета внутри небоскреба – меньшее, что он мог бы позволить себе сегодня.       Сергей потер стремительно краснеющую шею. Сложно представить, что случится, если Олег увидит его последнее изобретение. То самое, над которым он работал долго и одержимо с тех пор, как получил горестные вести с фронта. В то время он почти потерял рассудок. Полная копия, немного преображенная фантазиями самого Разумовского о том, каким мог бы стать Волков, не пойди он в армию, а пройди он тот же путь «из грязи в князи», что и сам Сергей.       Стеклянные двери лифта, через которые сквозь этажи на них то и дело кидали заинтересованные взгляды многочисленные сотрудники Vmeste, разъехались беззвучно, выпуская пару в пустой каменный холл пентхауса. Сергей пошел чуть впереди, толкая высокие золотистые створки в гостиную. Пространство дышало безжизненным шиком, если не считать вендингового уголка сбоку. Олег тихо хмыкнул. Они сделали всего несколько шагов, в нерушимой тишине, и когда все двери позади отсекли их от внешнего мира, Сергей замер. Ледяные мурашки облизали спину, заставив волосы на загривке приподняться. Олег остановился как вкопанный, прямо посреди просторной комнаты.       В темном углу гостиной замерла черная фигура.       – Это… – Но Сергей осекся, когда Олег нарочито медленно прошел вперед, всматриваясь.       Андроид. Просто андроид, над программированием которых Сергей и корпел последние годы. Дорогие игрушки никогда не предназначались для войны, так что вряд ли Олег мог видеть такие вживую, но вести о внешнем мире, в век передовых технологий, наверняка долетали и до бескрайних песков Сирии.       У идеального, гладко выглядящего, безэмоционального (выключенного) манекена было его лицо. Лицо Олега. Только... не потертое Сирийской пустыней, не пропахшее порохом и иссушенное болью. Пижонское лицо из глянцевых журналов, каким оно могло бы стать, сложись все иначе.       Олег склонил голову на бок, потом резко выдохнул – то ли усмехаясь, то ли выцеживая остатки никотина из легких, – а затем медленно повернулся. Его взгляд, острый и цепкий, впился в Сергея. Брови вопросительно поползли вверх.       – Серьезно?..       Сердце Сергея забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Он представлял эту встречу тысячу раз за долгие годы. Но оказался совершенно не готов.       – Олеж, я... – начал он, но голос предательски ослушался.       Короткий, едва слышный смешок Олега заставил Сергея снова вздрогнуть. Он рефлекторно прижал руки к груди, чувствуя, как жар стыда заливает шею и наползает на лицо. Взгляд его заметался, как у загнанного зайца.       – Это... Не то, что ты думаешь, – он запнулся, но попытался вложить в голос всю возможную уверенность; пальцы сами потянулись к еще застегнутым пуговицам на рукавах. – Я был немного не в себе. Эм, ну... Сильно не в себе. Знаешь, когда мне сказали, что ты... Я просто должен был что-то сделать.       Он облизнул пересохшие губы, пытаясь сдержать порывистое от волнения дыхание. Было ли ему неловко? Безусловно. Было ли ему стыдно за свою привязанность к Олегу? Ни капельки.       Сергей сглотнул ком в горле и осторожно обогнул Олега, следящего все так же цепко, словно он навел на него прицел и уже готов был спустить курок. Он разулся, просеменил к шкафу и выудил оттуда старую, большую, когда-то белую футболку. Ту самую, что Олег оставил ему перед отъездом по контракту. Сергей поспешно стянул душную, чужеродную рубашку и надел ее. Мягкая, поношенная ткань обняла тело, даря иллюзию защиты, комфорта, дома.       – Я его ни разу не включал... Не смог. Это просто... – он резко махнул рукой в сторону андроида. – Кусок пластика.       Сергей потупил взгляд, уставившись в полированный пол, и понизил голос до шепота, добавляя:       – А мне нужен был ты.       Тишину разрезало рычание. Низкое, с угрозой, но направленной явно не на него. Олег курил, не сводя глаз с пластиковой копии себя.       – Фига себе ты меня запомнил, Серый, – Олег выдохнул дым в безжизненное лицо андроида и, не глядя, швырнул бычок в урну.       Голос был хрип и глух, но в нем явственно прорезалось что-то особенное. Олег что… Ревновал? Сергей мельком узнал эту манеру и отдельные нотки в словах и интонациях. Однако война, Сирия, годы… все это, вероятно, сильно сказалось на Олеге. Сергей действительно запомнил его слишком хорошо. Но спустя всего несколько часов с момента встречи он все еще пытался узнать в новом Олеге своего Олега.       И все же – когда тот кинул бычок, разглядывая свою копию так, словно готов был вгрызться в нее зубами и разорвать все возможные контакты и платы, чтобы андроид никогда и не имел шанса быть включенным… Сергей почувствовал, как в груди нарастает тепло. Тут же пронеслись воспоминания о былых днях в детском доме, в институте… Волков точно так же смотрел на тех, кто не нравился ему или подкатывал к Сергею. Особенно на последних.       – Я думал, тебе нравятся мужчины побрутальнее, – снова прорвалось рычание.       Олег повернулся, засунув руки в карманы армейских штанов.       – Ну, знаешь...       И тут голос Волкова внезапно смягчился, стал... заискивающим? Одновременно с этим он сделал несколько шагов. Сергей машинально отступил назад и попал спиной в угол. Ловушка.       – Я думал, тебе нравятся мужчины, которые могут взять инициативу.       Еще шаг. И вот Олег уже почти полностью заслонил его, прижимая к стене. Он наклонился, и теперь его взгляд, острый и неотрывный, ловил Сергея из-под непривычно коротких рыжих прядей. Не позволял отвести глаз. Сергей чувствовал его дыхание – с остатками табака и чего-то непомерно дикого.       – У меня куча твоих фото, – выпалил Сергей быстро, смущенно и нервно улыбаясь.       Он никогда не признается, что на самом деле фото даже не понадобились для создания андроида – образ Олега был выжжен в его памяти. И совершенно точно унесет с собой в могилу то, что эти фото куда чаще пригождались ему в бессонные жаркие ночи.       Но ностальгический флер развеяло новое рычание Олега, смешанное со странным, заискивающе-подначивающим тоном. Агрессивным. Хищным. Как и его движения, когда он напористо сократил дистанцию. Сергей дрогнул, отступил еще глубже в угол, беспомощно прижавшись спиной к холодной стене. Сердце заколотилось, дыхание стало частым, поверхностным. Он приподнялся на цыпочках босых ног (обувь в своей комнате – кощунство!), пытаясь вжаться в стену. Сглотнул. Кадык дернулся. Взгляд, заметавшийся сначала по армейской куртке, резко вцепился в глаза Олега. Сергей смотрел на него снизу вверх, осознавая пропасть между этим настоящим, грубым, пахнущим войной Волком и тем гладким образом из его фантазий. И чувствовал жгучий стыд от того, насколько сильнее ему нравилось то, во что превратился Олег на самом деле.       Щеки полыхнули, румянец затопил шею. Чужое дыхание с остатками табака долетало до его кожи, и Сергей сжимал край футболки в кулаках, останавливая себя от того, чтобы попробовать слизнуть этот горьковатый привкус с губ. Мурашки уже не кололи – они растекались по телу неприлично приятными волнами.       – Д-да... – сорвалось с губ, и он тут же зажал рот рукой, заикаясь, но только на секунду. – То есть.. Кажется, так и есть. То есть, я думал, но... Вот ты, например, сейчас... Ох-х...       Он чуть приподнял голову, проезжаясь затылком по стене и делая шумный порывистый вдох.       – Волч, ты.. я... близко.       Одна рука сжимала футболку еще сильнее. Другая кончиками подрагивающих пальцев коснулась армейской ткани на торсе Олега.       – Тебе так идет...       Олег неприкрыто наслаждался его смущением и обрывками фраз. Его демарш сработал.       – Кажется, так и есть, – повторил он, низко прирыкивая. – Кажется, ты любишь, когда по-военному одетые друзья зажимают тебя по углам.       Олег наклонился ниже, приблизив губы к самому уху. Сергей мог поклясться, что Олег почти физически чувствовал его нужду в прикосновениях и нарочно оттягивал ее удовлетворение мучительно долго.       – А потом ты любишь, когда тебя мучают до рези в яйцах, чтобы хотелось так, что в глазах темнеет... – голос Олега звучал как констатация, убеждение, транслирование его же собственных, давно забытых ощущений. – Поэтому не включал свой кусок пластика?.. Знал, что он так не сделает?       Олег говорил прямо в ухо, его руки все еще в карманах. Сергей чувствовал, как по его спине струится пот, как в воздухе витают его собственные, вырвавшиеся на свободу феромоны. Олег потянул носом, чуть ли не урча, добавляя жестко:       – Стягивай штаны. Я покажу тебе, что еще ты любишь.       Сергей плыл. Головой, телом, всем существом. По горячим, терпким волнам возбуждения, накатывавшим с такой силой, что покалывало внизу живота. Никакие фантазии долгих одиноких ночей не могли сравниться с тем, как Олег парой фраз, даже без прикосновений, доводил его до состояния, когда хотелось рвать на себе одежду и умолять на коленях.       Олег сделал это и сейчас. Колени Сергея подкосились, и он задрожал от волнительного предвкушения, снова приподнимаясь на мыски. Дыхание Олега обжигало шею, его рычание оставляло на коже новые пятна румянца. Температура тела нарастала, а кровь закипала под кожей. В штанах затянуло, стало тесно. Кулак, сжимавший футболку, машинально прижал ее к наливавшемуся члену, но Сергей тут же отдернул руку – разрешения не было! От этой мысли волосы встали дыбом, жаркие волны расползались быстрее. Он вдохнул смесь горького табака и запаха своего альфы и тихо застонал, когда в яйцах фантомно резанула сладкая судорога, откликаясь на слова Олега, как на заклинание.       – Волч...       Слова не шли. Нутро уже вырабатывало смазку, феромоны висели в воздухе густым облаком. Скрывать было невозможно. Остановиться – тоже хоть тревожное волнение все еще раскатывалось в нем как удары молнии. Рука на торсе Олега двинулась выше, и под ладонью Сергей почувствовал сильный, быстрый удар чужого сердца. Олег тут. С ним. Живой и жаркий. И заведенный не меньше его самого.       – О боже... – голос сорвался в хрип.       Руки дернулись к ширинке, и он едва смог справиться с застежкой прежде, чем неловко потянуть штаны вниз. Длинная футболка закрывала пах, но запах привлекающей смазки и очевидная натянутость ткани на вставшем члене выглядели куда более пошло, чем если бы он засветился сразу голым. Ведомый инстинктом и неудержимым влечением, Сергей повернул голову, щекой коснувшись колючей щетины Олега. Тот прикрыл глаза, слегка зеркаля его движение, но не давая им соприкоснуться плотно, оставляя мучительные миллиметры. Жесткие волоски заставили Сергея вздрогнуть и шумно выдохнуть. Потом, закрывая себя снизу, путаясь в спущенных штанах, он повернулся лицом к стене и вжался в нее так же плотно, как до этого спиной. Подставлялся.       Олег не сдержался, сдавленно рыкнул ему в затылок, выпуская горячее дыхание, ломая образ ледяного альфы и давая почувствовать, что творилось в штанах у него самого.       – Ты очень любишь, когда я натягиваю тебя до предела, – Олег проговаривал слова неторопливо и старательно, вжикая молнией собственных штанов и не отстраняясь от своего омеги ни на миллиметр. – Любишь, когда я беру тебя так, что ноги становятся ватными.       Сергей взвизгнул, когда Олег направил член под подол футболки, целомудренно прикрывающей чужой зад. Зад, которому это не помогло, и который уже через секунду был сладко насажен на член, скользнувший во влажное, горячее нутро так глубоко, как смог его принять давно не траханный омега. Сергей застонал до срыва голоса, и следующим движением Олег решил в награду насадить его до самого конца, прижав спиной к своей груди и звякнув о его лопатки связкой армейских жетонов.       – Ты очень, очень любишь быть моей омегой, – Олег жарко выдохнул, сжимая тазовые косточки, по-хозяйски насаживая его на член, туго, с сопротивлением проскальзывающий в горячее тело.       Он заворчал, прикусывая рассыпающиеся рыжие прядки. Их запахи игриво сливались в воздухе, перебивая друг друга и раззадоривая, наполняя легкие их общим желанием и распаляя только больше с каждой секундой, словно заменяя собой кислород. Сергей почти дышал Олегом с тех пор, как развернулся к стене. Его шею покрывали мурашки, испарина на разгоряченной коже заставляла футболку плотнее прилегать и меньше скользить, ноги подрагивали, а член, не в силах насытиться хотя бы прилеганием футболки, сладко тянуло по всей длине, выжимая первые капли предсемени. Сергей чувствовал, что тек как самая пропащая омега в жажде по своему альфе, но… Если так подумать…       – Олеж... Волче...ох-блять-блять-блять..!       Жажда была такой всепоглощающей, что хотелось плакать. Он громко ахнул, когда Олег вновь зарычал ему на ухо. Сжался, ссутулился – но лишь для того, чтобы в следующее мгновение, словно завороженный голосом и запахом, выгнуть под ним спину и подать таз назад. Заскулил, не в силах противиться ни себе, ни Олегу, вскрикнул, когда тот под собственный клокочущий рык натянул его так, словно Сергей был рожден для его члена. Нутро пронзило терпкое острое чувство. Оно пульсировало, стремясь разрастись еще сильнее. Стенки крепко обхватили член, и судорога прошла по внутренней стороне бедер. Сергей задрожал, пошатнулся, и только хватка Олега удержала его. Он дернулся, как бы пытаясь увернуться, но в следующую секунду Олег вошел в него вновь, доказывая невозможность прекратить начатое. Сергей дрогнул, открыл рот в немом стоне, вцепился одной рукой в руку Олега, другой – ногтями в мягкие обои. Запрокинул голову, сжал бедра – и тут же расставил их шире. Качнулся на члене, ища ту самую точку, пока по телу расползались обжигающие волны удовольствия.       – О боже.. Волч.. я.. а-ах!       Он лепетал что-то бессвязное, пока Олег не двинулся в нем вновь, выбивая все оставшиеся слова вместе с резким стоном. Давно не траханное тело с трудом раскрывалось и принимало весь его размер, тем не менее благодаря смазке не имея ни шанса не справиться с этим. Хватка на тазовых косточках посылала нестерпимо сладкие ощущения вдоль всего паха, и Сергей скулил с закусанной губой от этой долгожданной муки. Затвердевшие соски прослеживались через футболку, ее край внизу был уже влажным от сочащейся головки члена. Влажные звуки от прибавлявшейся смазки все больше наполняли комнату, заставляя закрывать глаза, но оттого только больше тонуть в происходящем удовольствии.       – Вот так... – Олег дышал жарко и глубоко, удерживая его, проскальзывая в инстинктивно сопротивляющееся, но сладко сжимающееся нутро. Сергей попробовал качнуться на Олеге вновь, приподнявшись на мыски еще раз, и тут же вздрагивая от натяжения и чувствуя его в себе так глубоко, что кружилась голова, а яйца поджимались столь крепко, что он был готов кричать. Это превосходило все его фантазии.       – Это тебе не понадобится, Серый, – тут Олег слегка натянул футболку, потиравшуюся тканью о подтекающий смазкой член, так, чтобы тот оголился, совсем лишаясь прикосновений. – Нам не нужно, чтобы ты кончил слишком быстро, правда?.. Нет, нам нужно, чтобы ты сходил с ума, малыш.       Сергей едва осознавал слова. Кровь гудела в ушах, сердце колотилось, смысл всего мира неудержимо ускользал. Но сквозь рык, пропитанный альфачьей властью, он улавливал главное. Он заскулил плаксиво, когда Олег поднял его футболку, лишив даже трения о головку члена. После же тот перехватил его за шею, почти прогибая на себя, большим пальцем второй руки жестко поглаживая выступающую косточку таза и рядом, оставляя это единственной лаской его паха. Конечно, если не считать размеренно скользящего внутрь члена, проезжающегося по чувствительно припухшей простате и сладко утыкающегося изнутри в омежий животик, прикрытый футболкой.       – Давно тебя не ласкали тут, лисенок?.. Давно тебя никто не вязал?       Сергей засипел вместо ответа и заскреб ногтями по обоям. Рот его был открыт, с искусанных губ слетали хриплые выдохи и стоны. Он забыл слова. Мог только поддаваться. Любое движение вызывало фейерверки ощущений, а легкая асфиксия лишь усиливала их. Грубые пальцы Олега на косточке таза доводили до звезд перед глазами. Они закатывались, фокус терялся. Он тонул в ощущениях, чувствуя пульсацию чужой головки внутри и пульсацию вен на члене. Хотелось выть.       Его вязал только Олег. Никто другой не смел. Годы стерли физическую память, и теперь все ощущалось вновь остро, по-новому. Несравненно лучше. Капли смазки стекали по бедрам. Слезы катились из уголков глаз от нестерпимого блаженства. Олег заласкивал его изнутри. Скользил короткими, резкими движениями, а когда нутро начинало компульсивно сжиматься, он замедлялся, неспешно доводя Сергея до новых граней ощущений. И только затем, чтобы повторить все вновь. Оргазм норовил настигнуть его раз за разом, но Олег уводил его от края, чтобы вернуть сильнее и жестче.       – Тихо, тихо. Ты же не хочешь, чтобы мне пришлось останавливать тебя физически?.. Тебе придется хорошенько попросить.       Сергей мог лишь отдаться альфе как самый верный и самый жаждущий его омега. Он скулил, дрожал, вел тазом, тут же почти вскрикивая от того, как это движение отдавалось через нутро. Любая, даже самая малейшая смена угла заставляла его ощущения вспыхивать так, что он не был уверен, что не кончил уже раз шесть за последние секунды. Все тело сотрясало нетерпеливая накопившаяся жажда, раз за разом не находящая выхода. Сергей чувствовал, что его член вот-вот взорвется, если он не кончит. Удовольствие начало граничить со сладкой болью, и он был уже готов умолять, как Олег закрыл его рот поцелуем. Не самым удобным, но самым сладким и нужным – таким, от которого Сергей окончательно потерял голову и, содрогаясь как обезумевший зверь, уперся ладонями о стену и стал подталкивать себя на чужом члене донельзя глубоко. Крик срывался в поцелуе, когда Олег отпустил таз и коснулся его соска через футболку.       – Пожал-.. ста.. Пожалуй-ста.. пожалуйста.. пож-... – обрывистый шепот смешивался со стонами. Хотелось так сильно, что было больно. Он не давал члену выскользнуть, наоборот, его движения вторили олеговым – резким, коротким, он хотел запереть его в себе. – Повяж-жи.. прошу.. пожалу-й-ста.. В-Волч... аах!       Олег зарычал, сжав ткань чужой футболки так, что та натянулась над бедрами до треска. Он клацнул зубами, жадно слизывая дыхание Сергея с его губ, еще жестче, еще слаще засаживая ему. Член заскользил заметно туже – узел начал набухать, растягивая сфинктер омеги до боли. Олег не смог мучить их обоих еще дольше – он царапнул таз Сергея до крови, притянул его к себе и туго, с давлением, проскользнул поднабухшим узлом внутрь. Замер, пульсируя, выплескиваясь в него сладко и обильно, распирая изнутри всем собой. Он жадно прикусил загривок Сергея, все еще поводя бедрами, наполняя его последними толчками семени.       Сергей не мог этого вынести. Ему казалось, что он вновь окунался в бездну безумия, ведь все происходящее – слишком крышесносно, чтобы быть правдой. Но он упивался всем – от каждого крохотного глотка воздуха до каждой капли чужого семени внутри себя. Он взвизгнул, когда Олег проколол его кожу на загривке клыками. Задрожал крупно и гулко, пока бедра и таз били крепкие оргазмические судороги, долго и обильно иссушая его яйца и заставляя дергаться в порывистых уже сухих импульсах плоти. Он принял его в себя без остатка и не отпускал еще долго. Ноги становились ватными, руки обезволили, но температура, сердце, дыхание и феромоны не торопились приходить в себя.       – Я т-так… скучал, – прошептал Сергей абсолютно влюбленно, блаженно подрагивая.       Олег не ответил слова. Вместо этого он с ворчанием покусывал его за шею и вдыхал его запах. Обнимал крепко, опираясь вместе с ним на стену. Не мог надышаться. И прийти в себя. И все же через какое-то время он лизнул солоноватую шею Сергея, оторвал от стены, приподнял его ногу. Через полминуты осторожных передвижений он усадил Сергея верхом лицом к лицу, заставив обвить ногами свою талию, удерживая на весу.       – Ну? Давай, показывай, где тут у тебя кровать.       Сергей опьяненно махнул рукой, и через минуту они были в спальне. Волков завалился на постель прямо в армейских сапогах. И ничего. Сейчас важнее держаться близко. Очень близко.       Такой добротной вязки стоило ожидать годами.       – Ты был прав, – ослабевшим голосом проговорил Сергей, прижимаясь ближе к поглаживающему его по волосам Олегу.       – М? – уже немного сонливо отозвался тот.       – Это именно то, что я люблю.       – То, что любим мы, – поправил его Олег, и Сергей закрепил вердикт в новом, ленивом, но чувственном поцелуе.