Что делать дальше?

Как же всё надоело. Бесконечные попытки исправить ситуацию и вернуть всё на свои места бесполезны. Кажется, будто он остался один на один со своими проблемами, страхами и мыслями. Нет ни единой души, готовой выслушать и понять его. К чёрту всё. Дрожащие руки в отчаянии тянут пряди волос, Джисон пытается хоть как-нибудь избавиться от этого чувства вины и стыда. Разве он заслуживает этого? Разве он виноват в том, как всё произошло? Разве он виноват в том, что его использовали, прикрываясь дружелюбием? Голова раскалывается. Одно неповиновение с его стороны, одна его ошибка после долгой преданности, оказались фатальными. С самого начала не нужно было никому верить, надеяться стоило только на себя. По своей тупой наивности он стал чудовищем для всех. Ни его семье, ни его былым «друзьям» нет никакого дела до него. Всего лишь ради одного человека он подставил себя, думал, что его друзья и его друзьями становятся. Думал, будто правда имеет право находиться в их компании. Даже если приходилось каждый раз закрывать на то, как его не замечают. В конце концов, это давало чувство безопасности. Чего-то очень важного в обществе. Необходимого. Имея компанию, к которой можно было себя приписать, он меньше чувствовал себя лишним. Было с кем прогуляться, было кому высказать пустые переживания, высосанные из пальца (просто чтобы поныть, не говорите, что у вас такого не было), было кого поддержать и благодаря кому почувствовать себя нужным, действительно полезным. Даже если ему так и не удавалось полностью открыться, даже если он всё равно переживал и понимал, что в любой момент его выкинут и не обернутся, он чувствовал себя нужным до последнего, до тех пор, пока его окончательно не заменили какой-то новой пешкой. Таким образом, он предал себя и свои ценности ради того, чтобы стать частью чёрствого общества, которое поглотило половину его души. Он больше не знал, кто он. Да и старые увлечения уже стали слишком далёкими, чтобы догнать их. Единственное, что всегда оставалось рядом, — это его эмоции. Бесполезные, тупые, но его. Поэтому прямо сейчас он и сидел здесь, на полу серой бесчувственной квартирки, никому ненужный и брошенный, зато с горой эмоций и сожалений, висящей на его сердце. Рядом лежали пустые стеклянные бутылки от алкоголя. Переводя на них взгляд, Хан испытывал всё более гнетущую мигрень. Когда-нибудь придётся разобрать весь этот бардак. Как же это убого. Давно он не опускался до такого днища. Чувство вины было настолько громким, что его невозможно было заглушить алкоголем и дешёвым дофамином. Он просто себя ненавидел. Не сколько за поступки, сколько за само существование. Выбрал влиться в общество, чтобы стать счастливым, в итоге и общество его предало, и счастливым он не стал. По щекам безудержно текут слёзы, он выглядит как маленький ребёнок, надувая губы от этой судьбы и негодования. Пальцы тянутся к лицу, чтобы сжать до боли. Лучше бы он сдох. Желание причинить себе боль и наказать себя было сильнее, чем разум. Странное, но знакомое навязчивое чувство начало щекотать его локти, плечи и запястья. Оно как бы кричало сознанию: «мне нужна боль, мне нужна кровь!» и затмевало все прежде данные обещания того, что это больше не произойдет. Джисон схватил с рабочего стола канцелярский нож и преподнёс его к своей правой руке. Да, возможно, это неправильно и да, возможно, это нездорово. Но это единственный способ раскаяться перед жертвами, единственный способ искупить свои грехи. Разве не будет лучше понеси он ответственность за поступки? Первый порез. Второй. Третий… Только спустя какое-то время, когда все руки были покрытыми тонкими красными полосками, он смог вздохнуть. Сильно легче не стало, и всё же это лучше, чем было «до». Это помогло ему прийти в себя. Канцелярский нож отлетает в сторону, под кровать. Мигрень в голове и груз на сердце притупились. Не стали сильнее, но и полностью не ушли. Слились с фоном, уступая место жжению на коже рук и свернувшимся красным каплям. Джисон глухо бьётся затылком об бортик кровати. Совсем скоро его стошнит от самого себя. До боли в животе смехотворно происшествие с наивным мальчиком, на какое-то время почувствовавшем себя частью общества, будто оно когда-либо могло его принять. Просто пора понять: это не его место. Не иметь ему спокойствия там, где смеяться за спиной, не пытаться выслушать другого, думать об одном только себе — нормально. Это не значит, что он так не делал. Обдумывая всё, что с ним происходило, он пришёл к одной простой мысли: ему это не нужно. Ведь дело даже не в тех, кто назывался его друзьями, какими бы тварями он их не называл за то, что его бросили, а в том, как он сам себя вёл рядом с ними, в том, какую сторону его личности они ему показали. Просто нужно принять это. Все действия были совершенны по его воле. Он действительно сам виноват. Ничего уже не поменять. Может быть, уже стоит определиться нужно ли тебе это дальше ?