Тень кошмара

Свет в комнате выключен, и освещение дарует лишь включённая настольная лампа, направленная на стену, чтобы не резать яркостью глаза, и гирлянда, кое-как закреплённая под потолком с помощью всесильного скотча. Однажды Сал во время одной из ночёвок отметил, что комната стала бы уютнее, если бы здесь была гирлянда, и уже на следующий день они вместе с Ларри направились в магазин на поиски, а после примеряли, куда лучше её повесить. Для Джонсона, например, только Салли привносил уют одним своим существованием. Но гирлянда и правда неплохо вписалась в комнату. Парни завёрнуты в плед, словно большая гусеница в кокон, и жмутся друг к другу, обнимаясь. Вокруг тишина: привычная музыка выключена, а из звуков рядом лишь дыхание Фишера. Салли совсем крохотный — подмечает мысленно Ларри, с нежностью смотря на то, как тот, прижав к себе ноги, льнёт ближе к нему, спрятав голову в его футболку, уткнувшись лицом в грудь, отчего было слегка щекотно. Он кладёт ладонь поверх ладони Сала и, поколебавшись лишь секунду, несмело переплетает их пальцы. Ощущает сразу же, как чужая рука сжимается в ответ, как бы одобряя этот простой жест, и он чувствует себя увереннее: окончательно расслабляется и кладёт голову на чужую макушку, прикрыв глаза. — Ты как, Сал? — шепчет Джонсон, поглаживая второй рукой спину Фишера, и зарывается носом в его распущенные, растрёпанные волосы, от которых приятно пахнет мятным шампунем. Салли молчит. Лишь сильнее зарывается в футболку, с каким-то отчаянием цепляясь за ткань свободной рукой, будто Ларри может в любой момент пропасть, если он отпустит его. Джонсон шумно выдыхает и прижимается к запутавшимся волосам щекой, слегка притираясь, как иногда делал Гизмо, всё-таки расщедриваясь на ласку к людям. Прямо сейчас тот лежит у них в ногах и лениво посматривает на действо одним глазом, вытянув в сторону парней передние лапы. Ларри уже настолько привык и даже, кажется, привязался к этому большому и тяжёлому, громко мурчащему при должном настроении комку шерсти, что сказал Салу, что тот может приносить кота сюда, в подвал, если тот сам будет не против. Всё же, если кот чего-то не хочет — сделать это насильно будет ой как проблематично. Хорошо, что сам Гизмо, вроде как, разделял чувства Джонсона и был не против иногда зависать в такой компании. По крайней мере, он не сопротивлялся, когда Ларри иногда гладил его, пока проходил мимо, да и купленные специально для него с целью задобрить кошачьи вкусняшки ещё больше располагали кота к другу Фишера. Особенно ему полюбилось наблюдать за тем, как они играют в приставку, или же смотреть вместе с ними очередной ужастик. Сал всё ещё подрагивает в чужих руках, хоть и куда слабее, чем когда только пришёл. Отголоски кошмара до сих пор крутятся в голове навязчивыми образами, не отпускающими парня уже кучу лет кряду, и заставляют покрыться мурашками, когда он нечаянно задумывается о приснившемся чуть дольше, чем стоило бы. Но здесь, под тёплым боком Ларри намного лучше, чем в жуткой, промозглой комнате, в которой от редких особо сильных завываний ветра вздрагивали окна, а темнота устрашающе расползалась от углов — к кровати, угрожая схватить парнишу, взять в заложники своих когтистых лап и съесть живьём. Из груди вырывается нервный смешок: он бесстрашно идёт на встречу к призракам, расследует преступление, рискует наяву, похищая улику, но боится монстров, что могут прятаться в темноте. Хотя, чего он ещё не знает об этом мире, не может же это всё обойтись одними только призраками да красноглазым демоном? Не может быть иначе, думает он: все возможные монстры могут обитать только там, в его комнате. Именно тут им самое место. Кажется, эта тревога однажды просто похоронит его. Фишер не сразу замечает, как Джонсон слегка отодвигается от него, а затем через несколько мгновений суёт что-то в руки. Он нехотя отлипает от чужой груди и смотрит единственным глазом на кружку, что уже в его руках. — Ромашка. Уже остыл, но вдруг хоть слегка полегче станет... — поясняя, тянет он с надеждой и сильнее укутывает парня в плед: руки Салли, как и всегда, холодные. Ларри беспокоится и вновь приобнимает его, желая поделиться всем теплом, что в нём есть. Сал слегка улыбается, шмыгает носом и припадает к чаю, медленно опустошая кружку. Чай действительно был холодным, но так даже лучше; судя по следу круга внутри и прозрачной плёнке сверху, заварен был давненько. «Может, — думает Фишер, — даже специально для меня?..» От этой мысли на губах появляется слабая, но искренняя улыбка, которую он прячет, приникая к посудине и допивая напиток. Салли признается в этом только себе, но ему действительно стало лучше: не столько от каких-то магических свойств ромашки, сколько от такой будничной заботы Джонсона, чьи руки сейчас так мягко обвивают его туловище, закрывая от всех кошмаров. Навряд ли он отпугнёт ими всех обитающих в апартаментах призраков, демонов и культистов, но Сал всё равно уверен — когда рядом Ларри, он действительно под защитой. Панический страх и отчаяние после кошмара медленно отступили, признавая своё поражение в битве, но не в войне, и на фоне остаётся лишь лёгкая тревога, заставляющая жаться к телу друга, словно ребёнка — к матери, ища безопасности и опоры. Хоть ему и неловко, что он так разбудил его посреди ночи, заплаканный и испуганный до смерти после кошмара, уходить категорически не хотелось. Вновь чувствовать всепоглощающее одиночество, разъедающее изнутри, подкатывающие к глазам слёзы и фантомное предчувствие того, что вот-вот и лапы демона сомкнутся на его шее, — страшно. Фишер вздрагивает и мотает головой из стороны в сторону пару секунд, пытаясь скинуть наваждение. Он не хочет думать обо всём этом снова. Джонсон видит, что друг по-прежнему напряжён, хоть и старается не показывать своего состояния, — за всё время дружбы медленно, но верно он научился читать его до мелочей. Поэтому, вздохнув, он забирает кружку из чужих рук, ставит её на место, а после неторопливо откидывается назад, на подушки, приставленные к стене, принесённые давным-давно Салом, — также для уюта, — и аккуратно тянет Фишера за собой. Удобнее укладывает его на свой торс и гладит по макушке, чтобы тот наконец расслабился до конца. На часах — почти три ночи, и уже давно пора спать, поэтому Ларри пробует отвлечь Салли от разрушающих мыслей. — Знаешь, о чём я мечтаю, чел? — М? — тянет он тихо, млея от руки в своих волосах, ласкающей так бережно, что впору было расплакаться от переизбытка чувств. — Как только школу закончим и подзаработаем деньжат, купим, ну или снимем на крайняк, дом. Большой такой, просторный, для всей нашей банды, а? И ты, и я, и Эш, и Тодд с Нилом будем жить там, прикинь. Круто же? — Джонсон невольно улыбается, вновь представляя эту мечту. Очень хотелось верить в то, что однажды она действительно воплотится. — Надеюсь, что мы будем жить с тобой на одном этаже... — на губах Сала тоже появляется небольшая улыбка. Он прикрывает глаза и закидывает руку на Ларри, обнимая и прижимаясь покрепче. Тепло. — Чувак, если хочешь, то хоть в одной комнате, я только за! — негромко восклицает он, на что Фишер улыбается шире, тихо фыркнув. — Можем завести ещё одного кота или кошку, чтобы Гизмо не было скучно. На этих словах, будто бы всё понимая, упомянутый кот встаёт, лениво потянувшись и зевнув, с нагретого места и придвигается ближе, завалившись между двумя подростками, спиной опираясь на ноги Джонсона, а лапы положив на Салли. Последний чешет его за ухом, тем самым добиваясь мурчания, а после возвращает руку на спину друга. — Я бы ещё хорька хотел. — продолжает Ларри, переводя взгляд в потолок и вслушиваясь в громкое, трактороподобное мурчание. — Они прикольные. — Думаю, ты похож на хорька. — хихикает Сал и со смешинками во взгляде смотрит ему в глаза, — Сам посуди! Преимущественно ночной образ жизни, создание нычек... — намекает он на его спрятанные от матери сигареты и ухмыляется, на что получает тычок в бок, — Ай! По комнате разливается смех. Он почти сразу глушит его в груди Джонсона, чтобы никого не разбудить, и чувствует, как внутреннее приятное тепло, — душевное равновесие? — наконец постепенно возвращается, ворочаясь где-то в районе солнечного сплетения, а на губах уже расположилась полноценная широкая улыбка. Нахихикавшись вдоволь и вскоре успокоившись, Салли ворочается, вновь устраиваясь удобнее, и замирает только когда снова переплетает свои пальцы с чужими. Он уже хочет поскорее заснуть, ведь усталость давала о себе знать, но слышит над ухом тихий голос: — Это ещё не все мои мечты, чувак. Есть одна главная. Фишер заинтересованно поднимает взгляд и встречается с чужим серьёзным, но таким влюблённым... — Мечтаю о том, что у тебя больше никогда не будет кошмаров, Сал... Салли лишь благодарно сжимает его ладонь крепче и молчит, но думает о том, что если Ларри всегда будет рядом и так нежно его обнимать, отправляя в сон, как сейчас, то кошмары приходить к нему точно не будут.