(Не)большое недоразумение

Возвращение Нёвиллета — событие поистине грандиозное. Фонтейн беснуется, Фурина радуется так, словно встретила его с того света, а те злоумышленники с не самым удачным заклинанием почти сразу находятся общими усилиями палаты Жардинаж и показаниями Нёвиллета. Нёвиллет пару дней проводит в коматозном состоянии. Он привыкает ходить на двух ногах и порой смотрит в сторону воды с ощущением изжоги. Сколько же рыбы он съел за всё это время... сложно сосчитать, но очевидно, радостным он от этого себя теперь не ощущает. Хотя стоит признаться, что в мягкой шкурке выдра рыбка пришлась ему по вкусу. Еще через пару дней он возобновляет свою судебную деятельность, возвращаясь к своим прямым обязанностям, и именно за столом в рабочем кабинете Мермония, он задумывается о том, что четыре месяца провел возле экс-Архонта, который, как оказалось, никогда не поедает детей, не участвует в жертвоприношениях и не встречается с бандитами, чтобы устроить тёмную всем, кто становится ему неугодным. Да и неугодных нет. Более того, он искренне и с удовольствием заботился о Шуи, каждодневно развлекая его и не забывая кормить. Это странно. Нёвиллет предполагал, что Моракс, точнее, месье Чжун Ли в реальности будет хотя бы чуть-чуть напоминать присказки и самые страшные легенды, но этого не случилось. Удивление до сих пор бурлит в грудной клетке, быстрее обычного растекаясь по крови из-за слегка учащённых ударов сердца. Месье Чжун Ли оказался не только добродушным и вежливым, но и одиноким, и пусть он не понял того, что Шуи пытался донести ему маленькими выдровыми лапками, его адептка справилась с этой задачей удивительно точно и быстро. Неужели от него исходит особый запах? Он ведь остаётся в человеческой оболочке, несмотря на свое происхождение. Нёвиллет отвлекается на дело о собственном «похищении» и на дело об украденном оборудовании из института, и его жизнь встаёт колесами в накатанную пятью сотнями лет рутину. Он пьёт воду, выбравшись на улицу и вдыхает полной грудью. Наконец-то рабочий день закончился. Право слово, он очень скучал по этому, но… Тоска теперь скручивается и по другому поводу. Он слишком далеко от гавани, и даже если он заберётся на самую высокую точку Фонтейна, вряд ли сможет разглядеть её так пристально, как ему того хочется. Гавань — удивительное по своему устройству жизни место, как и в целом имеющее особенный вкус культурного наследия и политических устоев. Нёвиллет хочет ознакомиться со страной контрактов как можно ближе, но пока что он очень боится признаться себе, что это жажда знаний скрывает в себе тайное желание встретиться с месье Чжун Ли в человеческом облике и провести время за беседой, компенсируя все те моменты, когда он был вынужден лишь мяукать и наблюдать за ним. Нёвиллет улыбается, спускаясь от Мермония к торговым улочкам, чтобы заглянуть в газетный киоск и прикупить пару газет и книг. Он помнит, что путеводитель по Ли Юэ когда-то находился у самого окна, привлекая внимание красочной обложкой с золотым цилинем на ней, и очень сильно надеется сейчас встретить его именно там. Занятый своими мыслями он не сразу замечает, что уже пару минут шагает не один. Рядом с ним очень весомо и деловито ступает кот. Его шёрстка переливается в уличном освещении сливочным кремом, вызывая непреодолимое желание пощупать, а длинный тёмный хвост трубой дёргает кончиком в такт каждому шагу. Нёвиллет забывает, для чего вообще пришел сюда, не сводя любопытного взгляда с кота. Кот поднимает голову, и на его морде рисуется необычное для кота выражение. Нёвиллет щурится, вглядываясь в золотые глаза. — Ты заблудился? — вопрос ненароком отправляет его на четыре месяца назад. Кажется, тогда он впервые подумал, что эти золотые глаза красивы. Кот издает тихий мявк, и Нёвиллет улыбается. Если ему только кажется — ничего страшного, он всю жизнь чувствует себя одиноко, поэтому попробовать пригласить хотя бы животное в свою жизнь… Не самый трудный вариант. — Хорошо, пойдем до киоска, а потом домой. Коты любят суп? Кот издает ещё один мявк, но теперь прямо противоположный первому. Слишком активно протестующий. Нёвиллет понимающе кивает и продолжает путь до киоска уже молча, задумываясь о том, что едят коты. Наверное, мясо и рыбу, и, возможно, что-то сухое? Как те шарики, что поедают собаки в палате Жардинаж, что состоят на службе у правоохранительных органов. При мысли о том, что кот тоже может есть такие шарики, ему становится весело. У продавца в киоске он спрашивает, где можно купить кошачий корм, а получив ответ, благодарит, представляя завтрашние заголовки газет. «Юдекс Фонтейна ест кошачий корм или он завел питомца?» «У главы Фонтейна проблемы с финансами?» «Сначала мелюзины, теперь он подкармливает уличных котов». Нёвиллет на эти мысли весело фыркает, вызывая этим звуком любопытство кота, следующего за ним по пятам. — Я подумал, что ты можешь есть корм для кошек. Кот с искренним недоумением кривится, словно его сейчас стошнит, и Нёвиллет, не сдерживаясь, смеётся с тихим присвистом. Очаровательное создание. Он раньше не задумывался о том, что каждое животное имеет свою индивидуальность, как и человек, а теперь, при взгляде в подозрительно знакомые золотые глаза, эта мысль ощущается очень настойчивой. Оказавшись дома, он включает свет и отставляет в сторону пакеты с покупками. Несколько газет, с десяток книг, перепелиные яйца и очень нескромный кусок говядины, а ещё куриная тушка. Последняя уже разделана и собрана в бумажные листы для удобства. Нёвиллет плох в готовке, и единственное, что легко ему поддаётся — это всегда будет суп. Пропустив кота в прихожую, он щёлкает заклёпками от гетр и снимает туфли. — Полагаю, ты можешь чувствовать себя как дома. Здесь никогда не было животных, поэтому… — он неловко смотрит на кота, чувствуя себя то ли не до конца здоровым, то ли слишком восприимчивым, и улыбается. Кот трётся об его ногу, а потом ускользает из поля зрения по важным кошачьим делам — исследовать новое жилище. Нёвиллет же разбирается с покупками на кухне, подыскивает подходящие миски для кота и размышляет над именем для него. Он мог бы сделать маленький реверанс в сторону того, как был назван в облике выдры (он всё-таки уточнил этот момент у знающих), и назвать кота Пьерром или Кийю, что практически сходится с тем, какое представление он имеет о том, на кого сразу же упали его подозрения, стоило только заметить кота. Он останавливается на самом простом, решая выяснить для начала, с какой именно целью кот всё это задумал, и уже после выдать ему то, что он почти сразу догадался о том, кто он такой. — Шатон… Солей? Хм-м… Ни первое, ни второе не ощущаются им правильно. — Трезор… Нёвиллет хмурится, нарезая мясо мелкими кусочками, чтобы угостить кота. Если он будет называть его Сокровищем или Солнцем — это будет приемлемым вариантом для обозначения вслух на всеобщем, а не только на фонтейнском? Пожалуй, исход волнует мало, если коту это подходит. — Если ты меня слышишь, то я предлагаю тебе ужин… Боши. Боши с крайне важным видом бежит из гостиной и замирает в коридоре, смотря на Нёвиллета. Кажется, кот понял, как к нему обратились. Понял и Нёвиллет, что это… может быть двусмысленным, но он давно провел аналогию этого слова со всеми, что ему довелось услышать в Ли Юэ, и найти необходимое сходство именно с тем месье, что его приютил. Кончик хвоста Боши мелко подрагивает, он подступает ближе и мявкает, усаживаясь в ожидании подношений. Нёвиллет тут же берётся за миски и устраивает их на полу возле окна, отходя на пару шагов, чтобы понаблюдать. Он нарезал мясо и разбил пару перепелиных яиц, а ещё налил свежей прохладной воды, чтобы кот запил эти деликатесы. С тихим порыкиванием Боши приступает к трапезе, а Нёвиллет берёт бокал с водой и медленно цедит, рассматривая красивую спинку кота и длинный хвост. Судя по тому, что находится под хвостом — это действительно кот. Он давится водой и отворачивается, сразу же уходя в гостиную, чтобы не думать о всякой ерунде и избавиться от мантии хотя бы дома. Если этот кот действительно тот, о ком он думает, то ему нужно не подавать виду как можно дольше, что он догадался или что он смущается быть при нём в неподобающем виде, как и купаться. Хотя того месье это совершенно не заботило, впрочем, он и не представлял, что Шуи — это он. Будет ли такой поступок честным? В сложных мыслях Нёвиллет скрывается в ванной, чтобы смыть с себя прошедший день. Завернувшись в махровый халат, он выходит из ванной и натыкается на Боши, сидящего на краю его кровати. Нужен ли ему лежак или он поспит с ним? — Наелся? Боши сыто облизывается, и Нёвиллет улыбается ему, впервые в жизни улыбаясь так часто и искренне.

***

Около шести утра Боши начинает мяукать, стаскивая с Нёвиллета одеяло и покусывая пальцы ног. Вероятно, он оголодал за ночь или, что намного хуже, ему нужно предоставить место для нужды. Эта мысль поднимает Нёвиллета быстрым рывком, он протирает глаза и смотрит на кота с осоловелым видом, соображая очень медленно и неохотно. — Тебе нужно на прогулку? — вопрос тревожный. Боши снова кусает его за пальцы и мяучит так жалобно, что у Нёвиллета вздрагивает сердце. Если он хочет на улицу… Он подрывается с кровати очень быстро, спешит в кухню и распахивает заднюю дверь, чтобы коту можно было прогуляться в одиночестве и использовать его гортензии не только для любования. Кот пулей выбегает за дверь. Нёвиллет ведёт головой и идет приводить себя в порядок. Боши он встречает с уже наполненной мясом миской и чистой водой в другой миске, а тот неожиданно подходит к нему вплотную и трётся макушкой о ногу, как бы говоря о своих кошачьих благодарностях. Нёвиллет довольно хмыкает, приглашая его к завтраку, пока глушит мысль, что ему бы хотелось поближе его рассмотреть и заодно погладить. Это будет немного неприличным? Или невежливым по отношению к тому, кто может скрываться за кошачьей личиной. Сейчас его волнения направлены в рабочее русло, поэтому он прощается с Боши и уходит в Мермоний, оставив дверь на задний двор открытой, чтобы тот больше не мучился. Рабочий день Нёвиллета проходит как обычно, разве что теперь он чаще отвлекается и думает о том, как у Боши дела и не натворил ли он чего в его скромно обставленном доме, пока никто за ним не наблюдает? Эти мысли рассеиваются под вечер, потому что когда Седене проходит в кабинет, чтобы попрощаться, Нёвиллет замечает Боши, скользнувшего внутрь следом за мелюзиной. Он не особо таится, двигаясь за диванами и обтираясь обо всё, что замечает своими щеками. — Месье Нёвиллет? — Седене отвлекает его от рассматривания кота, не замечая его из-за высокой спинки дивана, и Нёвиллет моргает. — О, да… я здесь. Хорошего вечера, Седене. Будь осторожна, — он улыбается уголками губ, собирая бумаги со стола, и ждёт, когда дверь снова закроется. — Как ты проник сюда, шпион? Нёвиллет тихо смеётся, а Боши запрыгивает на стол и усаживается на папке с последним делом, над которым он только что работал. У котов нет чувства такта, думает Нёвиллет, осматривая своего гостя. Он несмело поднимает руку и касается его макушки, слегка закапываясь подушечками в шерсть. Боши тихо гудит, а вскоре и вовсе мурлычет. За лаской они проводят минут десять. Боши уже лежит на столе, подставляя не только голову, но и живот, и Нёвиллет понимает, почему люди заводят домашних питомцев. Это личный антистресс, но требующий достойного ухода и внимания. Раньше он бы и не подумал о том, чтобы и мимолетно связать себя узами с кем-то или чем-то кроме работы, а вернувшись в Фонтейн и потеряв человека, что четыре месяца был рядом и заботился о нем в статусе выдрового питомца… одиночество находит вязкой волной. — Пора собираться домой. Ты ещё не ужинал. Боши лениво открывает глаза, моргает пару раз очень медленно, гипнотически, и потягивается с зевком, поднимаясь на лапы. Нёвиллет убирает папку с делом в ящик и выключает настольную лампу, а Боши спрыгивает со стола и вальяжно шагает к выходу из кабинета.

***

— Я не нашел вас в Мермонии и пришел домой. Седене подсказала нужный адрес, дело не требует отлагательств. Нёвиллет смотрит на Ризли, застывшего на пороге. — Я сегодня взял выходной. Он жалеет об этом, потому что не хотел бы отвлекаться от отдыха на какие-то дела, но что сделать, если всё уже сделано другим. Он остается беспристрастным снаружи, открывая дверь шире, и пропуская Ризли в прихожую. Он смотрит на его тяжёлые ботинки, как он надеется с прямолинейным намеком, и Ризли тут же спешит разуться. — Воды? Чаю? Очень гостеприимно предлагает Нёвиллет, смотря на него и двигаясь в сторону кухни. Кажется, после Боши, Ризли — первый кто зашёл к нему домой и был приглашён на кухню. Пройти дальше разрешение дано лишь Боши. — Чай, — как и всегда отвечает Ризли, проходя следом. Нёвиллет возится с заваркой и чайником, а Боши выходит из гостиной и усаживается в коридоре, недобро смотря на Ризли. Он щурит глаза, недовольно виляет хвостом и выглядит раздражённым. Заметив настроение кота, Нёвиллет молчаливо задаётся вопросом — в чём дело. Запах воды слишком сильный? Или ему не понравилось, что в выходной день его потревожили? Продолжая подготовку к чаю, он выслушивает Ризли. — Проще говоря, они оставили нас с носом, смывшись через водосточные трубы. Об этой лазейке никто не знал, кроме обслуживающего персонала. — Значит ли это, что злоумышленники снова на свободе? — Всё так. Нёвиллет поджимает губы. Мысль, что нужно было бы укреплять Меропид лучше или нанимать людей более исполнительных, жжёт его разум, но он молчит, потому что Меропид — вотчина Ризли. Он ставит блюдце с чашкой на стол перед ним, а сам покрепче сжимает ножку бокала с водой, снова смотря на Боши. — Нужно разрешение в Жардинаж? — Да, без вас это никто не может устроить. Нёвиллет выдыхает, отставляет бокал и скрывается в гостиной, обойдя Боши, чтобы не наступить на него. Он так и сидит с неодобрительным видом посередине коридора, словно бдительный охранник его покоя. По возвращении Нёвиллет Боши уже не видит. Они с Ризли обсуждают минут пятнадцать план действий, и когда приходит время прощаться, Боши выбегает из коридора и спешит на улицу через заднюю дверь. Нёвиллет провожает его задумчивым взглядом. — Вы завели кота? — в голосе Ризли звучит удивление. — Подумал, что это не так плохо, как мне казалось раньше. Они оба молчат о Какуку, но оба думают о нем, и Ризли понимающе кивает, медленно обуваясь. Проходит пара мгновений, и он кривит губы. — Почему… почему ботинки мокрые? Нёвиллет моргает, смотря на его обувь и крепче сжимая подписанное разрешение. Неужели Боши сделал пакость? Он принюхивается, и его чуткий нос улавливает те самые терпкие нотки. Ризли смотрит на него, а потом на появившегося за Нёвиллетом кота, выглядящего так, словно он получил не одну миску сметаны, а целых три. — Понятно, почему. Нёвиллет неловко прочищает горло. — Рад был повидаться, хоть и в такой ситуации. Дверь за Ризли закрывается, и Нёвиллет очень неприлично хмыкает, не ощущая жгучего желания пожурить Боши за проказу. — Нельзя так поступать, Боши, но это… Боши склоняет голову, дёргая ушами, и мягко мявкает. — Его приход занял всего полчаса от моего выходного. Боши количество отобранного времени очень волнует. Вразвалочку он ступает в гостиную, где они отдыхали в обнимку, и Нёвиллет надеется возобновить это приятное времяпрепровождение.

***

Рассматривая Боши с качающегося уличного диванчика на веранде, он всё больше сходств видит с месье Чжун Ли, и врать самому себе уже не то чтобы подходящий вариант. Он в целом плохо врёт и редко обращается к подобному затуманиванию собственного разума. Только в случаях с сегрегацией или в социальных взаимодействиях, но и там он испытывает себя, а не кого-то другого. Золотые глаза слишком умны для кота. Шёрстка сливочная, с тёмным отливом на спинке, ушах и лапках, волшебно переливается в солнечных лучах, а эта порода, судя по тому, что Нёвиллет слышал, называется сиамской. Где они появились впервые, интересно? Нёвиллет тянет через трубочку холодную воду из высокого стакана и решает заговорить с котом. Боши сидит на перилах веранды, греясь на солнышке, и это как нельзя самая подходящая ситуация для того, чтобы отдать откровения, которыми когда-то с выдром поделился месье Чжун Ли. — Я плохо помню своё появление и взросление, но я хорошо помню, что всю жизнь отличался от тех, кто меня окружает. Это не из-за того, что я особенный, хотя если знать, кто я — многие так и скажут, но я видел отличия в вещах более простых. Не в происхождении, а в том, что людям дается легко, потому что они люди, — он дёргает уголками губ, всматриваясь в золотые глаза. Боши шевелит ушами и усами, прислушиваясь. Нёвиллет ненадолго затихает, подбирая слова. Ему всегда тяжело делиться тем, что скрывается внутри, но он хорошо запомнил доверие другого, чтобы сейчас разочаровать и себя, и… кота. Как же нелепо знать правду, но подыгрывать его желанию вернуть прожитое время в таком же виде. Может, он тоже заскучал в одиночестве? Они ведь неплохо проводили время, неплохо проводят его и сейчас. — Это похоже на попытку прочесть то, что написано на неизвестном тебе языке. Думаю, что кот с этим сталкиваться не мог, но… — Боши тихо мявкает, спрыгивая с перил и ступая к нему. Он запрыгивает на диванчик и усаживается, едва помахивая тёмным хвостом. Нёвиллет касается его макушки, ласково поглаживая — это стало обыденным, но всё ещё желанным занятием. — Эти отличия причиняют мне боль до сих пор. Он говорит очень тихо, а Боши бодается ему в руку, бесстыже забираясь на бёдра, чтобы поласкаться активнее. Он любит это — тереться мордочкой о грудь или лицо, путаться в волосах и баловаться с ними, но ещё больше он любит рассматривать его, словно не может перестать это делать. Нёвиллет смеётся с присвистом, а будущее кажется ему милостивым. Маленький кот способен скрасить время, скрасить боль сердца и стать тем необходимым толчком для движения вперед в поисках истинного желания. Нёвиллет это желание чувствует очень жгуче, оно обжигает его изнутри, тревожа сердце ударным боем нехватки терпения. Он прижимает кота как можно ближе, зарывается лицом в его пушистую шёрстку, чтобы не видеть, как тучи наползают на светлое небо, а первые капли дождя разбиваются о кусты гортензий. Он плачет очень тихо, но это слёзы освобождения. Кот остаётся рядом с ним всё время, пока идёт дождь, а идёт тот до самого вечера. Когда он заканчивается, они отправляются ужинать, и Нёвиллет отвлекается от тяжёлых размышлений, принимая на веру то, что он способен преодолеть любые тяготы, если найдет в себе смелость сказать, что он знает, кто именно скрывается за красивой мордашкой кота.

***

Почти четыре месяца они с Боши проводят вместе. Нёвиллет уходит на работу ранним утром, Боши приходит к нему в Мермоний к самому завершению рабочего дня. Сначала Нёвиллет не понимал, почему он его встречает, но потом оказалось, что сидеть дома ему не нравится, а ещё когда они идут обратным путем, то проходят мимо зоомагазина, где всегда продаётся очень вкусный кошачий шоколад с мятой. Боши после поедания таких вкусностей ложится пузом кверху, а Нёвиллет под чтение книги гладит его. Иногда они гуляют по Фонтейну, и в новостных сводках по первой мелькали его снимки с котом. То они у фонтана, то возле зоомагазина, то выходят из Мермония. Это смешно, если не знать, как глубоко пробралась эта близость в его сердце и как он нуждается в ней. А ещё Боши достаточно сильно поправился, потому что Нёвиллет бессовестно кормит его самой лучшей говядиной и курицей. Вряд ли это достижение — правильно кормить кота, но он гордится, что тот всё подчистую съедает, и даже вылизывает миску. А когда приходит время решить трудность, четвертый месяц вот-вот оборвётся и чудо, как он думает, обязательно рассеется, Нёвиллет готовится перед зеркалом сказать то самое вслух, глядя в золотые глаза Боши. Если он ошибся, то это будет самым неловким на свете поступком. Стоит набраться сил, а не только терпения к тому, чтобы кот его выслушал. — Боши… я думаю, ты уже догадался, что я дал тебе это имя не просто так. Они лежат в кровати. Боши греет ему грудь. — Я слышал, что в Ли Юэ это означает сокровище. Боши щурится, поведя усами. В золотых глазах плещется что-то неизведанное, а Нёвиллету сейчас практически жизненно необходимо понять, что же всё это значит. — Мне… тоскливо. Когда я был выдром, я очень много времени проводил с человеком, который вызывал у меня смешанные чувства. Между нами что-то очень противоречивое. Такая тяжёлая и недвижимая плита, созданная кем-то, кто когда-то умер или, может быть, до сих пор жив. Нёвиллет улыбается, поглаживая Боши за ушами. Он смотрит в его золотые глаза и читает в них ответную привязанность, а ещё тонкую нотку страха, разбавляющую ровность картины. Боши догадался, что он понял? — Пока мы проводили время вместе, я узнавал его ближе. Да, было неловко видеть его в разных положениях или будить его… — он прочищает горло, сбиваясь. — В общем, это время вместе стало чем-то весомым для меня, куда более весомым, чем разделяющая нас плита, которую мы раньше не могли сдвинуть из-за предрассудков и легенд, призванных пугать обе стороны. Сердце в груди очень гулко и быстро стучит. Он вспоминает лицо месье Чжун Ли, когда они прощались после необычных четырех месяцев вместе. «— Если вдруг вы захотите побывать в Фонтейне, смело говорите, что мы знакомы. Не стесняйтесь и вызывайте меня с работы. — Что вы… даже если я и соберусь в Фонтейн, то отрывать главу государства от важных дел не стану. Скромному человеку так много внимания не нужно. — О… я бы хотел увидеть вас». Он тогда проглотил необычное ощущение обманутых ожиданий, а сейчас понимает — не ожидания были обмануты, а он не сказал ничего тёплого, что могло бы разрушить стену из неловкости после того, как правда вскрылась, что он на самом деле гидро-суверен Нёвиллет, а не выдр. — Я бы хотел увидеть его. Снова. Мне трудно забыть золотые глаза и глубокий смех, а ещё его запах и забавные шутки. Боши склоняет голову, лениво моргает и понимающе мявкает, начиная под касанием руки мурлыкать со всей силы, словно маленький моторчик. На следующий день Боши дома больше нет. Небо снова затягивается тучами, и дождь льёт почти три дня. Почти три дня Нёвиллет чувствует себя так скверно, что словами не передать, и вода уже выбирается за берега, грозясь затопить весь Фонтейн, если он не перестанет. Нёвиллету всё равно. На пятый день небо лишь моросит. В дверь стучатся. Нёвиллет запахивает халат плотнее, тяжело вздыхает и подходит к двери, распахивая её без интереса, кто же за ней скрывается. На пороге стоит месье Чжун Ли. В руках у него букет из закрытых глазурных лилий, а сам он весь до нитки вымок. — Я оставил вас совсем ненадолго, чтобы закончить дела, а вы решили утопить Фонтейн? Право, господин Нёвиллет… Нёвиллет моргает и затягивает его в прихожую, крепко обнимая за плечи. Они начали это знакомство не с того, они развивали его не тем, но продолжат двигаться к будущему самым естественным путем к сближению.

***

Глазурные лилии вянут на седьмой день.

***

Через полгода после этого. Сумерки ласкают уже давно отцветшие кусты гортензий, воздух полон вечерней свежести. Уже не холодно, но ещё недостаточно тепло. Нёвиллет рассматривает Чжун Ли. Они сидят на веранде, на том самом качающемся диванчике, и касаются друг друга кончиками пальцев, изучая черты друг друга с молчаливым благоговением. Нёвиллет смотрит в золотые глаза, что стали ему проводником, и едва может справиться с напором чувств в грудной клетке. Когда-то он считал, что Чжун Ли убивает всех, кого коснётся взглядом. Когда-то он считал, что на завтрак он предпочитает младенцев. Когда-то он думал, что его слава Бога очага и Бога контрактов заслужена страхом. Он, в общем-то, очень много неправильного считал, но теперь видит не только глазами. Теперь его сердце видит так много, что ему хочется объять весь мир, точно зная, что он сейчас касается своего мира. Подушечки пальцев обводят скулу, следуют по подбородку и задевают изгиб косточки на шее. Чжун Ли сглатывает. Золотые глаза слегка мутнеют. — Иногда я скучаю по Боши, — с тихим смешком говорит Нёвиллет. Чжун Ли ревниво фыркает, оглаживая острый кончик его уха и приближаясь к скуле, чтобы большим пальцем надавить на уголок губ. — А я скучаю по Шуи, но повторения тех забав не хочу. Мне хватает вас. Нёвиллет щурится. Он чувствует себя залюбленным. Он чувствует себя счастливым. Он никогда бы не подумал, что Чжун Ли может быть таким чутким и открытым, стоит только пойти навстречу и открыть сердце. — Конечно… те похитители сокровищ хотели избавиться от меня навсегда, но жизнь решила иначе. Они улыбаются друг другу, и Нёвиллет тянется ближе, обхватывая Чжун Ли за плечи и прижимаясь к нему всем телом, чтобы мягко поцеловать. Поцелуй целомудренный, мягкий и нежный, а дыхание теплое и ласкучее. Он любит, когда Чжун Ли целует, он любит целовать; он любит будить его ранними утрами приятным массажем; он любит плескаться с ним в озере. Он любит с ним так много всего, что прошлая жизнь — одинокая и однозначная в своем проявлении, сейчас выглядит лишь серой картинкой без всполохов золотого. Без сливочной шерстки Боши. Без походов с работы до зоомагазина. Кота завести они всё-таки планируют, но только тогда, когда Чжун Ли решит вопрос с филиалом ритуального бюро в Фонтейне. Они обрывают поцелуй одновременно и улыбаются друг другу. — Спасибо, что пришли тогда. — Спасибо, что не выгнали. В маленьких обманчивых сплетениях можно сыскать именно то, что было необходимо. Проделка похитителей сокровищ подарила Нёвиллету и Чжун Ли кое-что более весомое, чем они переживали ранее.