Королевы забавляются

      То был ясный августовский день. Несмотря на сияющее в небе солнышко, в городе лил дождь - это лето в целом выдалось необыкновенно дождливым, нежели в прошлом году. Крупные капли без устали барабанили по крышам домов уже которую неделю подряд, лишь изредка прерываясь на часик-другой, а после начиная лить с новой силой. Люди, уже давно привыкшие к такой погоде, более не могли сидеть по домам и спокойным шагом на пару с зонтиком в руках сновали по улицам туда-сюда, словно глубокие лужи вовсе не мочили одетые в простые кроссовки ног. Жизнь шла своим чередом, считай только покрытая завесой дождевых капель. Потому ни для кого не было удивлением увидеть стоящую на трамвайной остановке под карнизом девушку, чей взгляд был занят книгой в её руках. Она, как и все вокруг, не обращала внимания на редкие капели, прилетавшие к ней с порывом ветра и падающие на тонкую бумагу страниц, и с упоением поглощала их содержание, время от времени потирая двумя пальцами переносицу.       Редкое дело было видеть в наше прогрессивное время человека, ожидающего трамвая за чтением книги, что уж тут говорить про во время дождливой погоды, когда даже привыкшие к ливню люди брезговали доставать что-либо лишний раз из своих сумок или рюкзаков. Но для Алисы - все знакомые и друзья называли девушку Алей – не существовало такой ситуации, когда прочесть очередную интересную книжку не было бы возможным. Вот и сейчас, когда дождевые капли отбивали чечётку на дырявой крыше навеса, а со всех сторон доносилось дребезжание трамвайных колёс и недовольные гудки машин, Алиса жадно вчитывалась в обрамлённый мокрыми пятнами на страницах текст, лишь изредка поднимая голову в сторону рельс, когда до её ушей доносился звон приближающегося трамвая, и видя не тот номер, что был ей нужен, вновь погружаясь в намокшие страницы.       Но вот очередное дребезжание железных колёс, расплёскивающих в стороны глубокие лужи, за этот месяц превратившиеся в настоящую реку, что достигала самых рельс, вновь заставило Алю оторвать свои глаза от книги, и золотистый блеск в них засиял сотней радостных звёздочек, когда разглядели «во лбу» трамвая заветную стёршуюся цифру «4». Мигом сунув книжку в свою сумку, девушка выскочила из под навеса и, перепрыгивая особенно глубокие, как ей казалось, лужи, побежала прямо под дождём к трамваю, который, как и следовало ожидать, решил проехать чуть дальше остановки. Люди, ожидавшие вместе с Алей транспорта, не могли сдержать смеха, наблюдая за развернувшейся перед ними забавной картиной, главным объектом которой была с первого взгляда тихая девочка, которая не выпускала книги из рук даже в самый дождливый ветер. Но они не знали, что через несколько минут, когда двери трамвая раскроются перед лицом Али, все они и вовсе прыснут со смеху, когда из груди этой скромной девочки на всю улицу раздалось громкое радостное: - Даня!       И сразу ей в ответ вторило не менее пронзительное: - Аля!       Прямо в объятия Алисы из трамвая к ней выпрыгнула симпатичная девушка со спортивной сумкой за плечом. Смело можно было сказать, что и в вагоне трамвая, в котором эта красавица ехала всё это время, все пассажиры, включая сварливого дяденьку-кондуктора, обратили на подруг свои глаза, не в силах скрыть своего удивления. - Ты как, давно тут ждёшь? – между тем спросила Алю её подруга, наконец, выпустив девушку из объятий и вместе с ней поспешив обратно к остановке, накрыв голову своей сумкой. - Да нет – я, считай, недавно пришла. – ответила ей Аля, на ходу пытаясь найти свой зонтик и в скором времени раскрыв его над ними с Даней. - Чёртовы трамваи – когда уже вовремя ходить-то станут… - Поехала бы на метро – ты ж знаешь, мне несложно и к нему подойти. - А мне – сложно: двадцать минут до него под дождём идти. – Даня фыркнула, поправляя выскочившие из её хвостика волосы. - Хах, а кто мне говорил, что «лишние шаги никогда не бывают лишними»? - Ну не под дождём же, Аль! - Что ж тебе твой Никита не может зонтик подарить? - Ой-ой, прямо как моя мама говоришь. – Даня мягко толкнула Алю в плечо, на что та засмеялась, - А вообще, пошёл он в баню этот Никита! - А что он – снова где оплошность допустил? - Если бы «оплошность»!..       Незаметные для подружек дождевые капли  за все это время их ещё только зарождающегося и набирающего обороты с каждой минутой разговора уже успели, казалось, насквозь пропитать и спортивную сумку  Дани, и её форму, и загнувшиеся страницы книги, что Аля второпях сунула в свою, сшитую из некогда принадлежавших ею джинсов, сумку. А надо сказать, что как раз на этом высунувшемся слегка наружу развороте одного японского романа девушка и остановилась прежде, чем приехал трамвай её подруге. На его страницах главный герой меланхолично, но не без пафоса рассуждал о том, что женщины представлялись ему глупейшими существами, а слушать их бесконечную болтовню было едва ли сноснее жужжания мухи.       Але, естественно, подобные рассуждения не были близки. Однако сейчас, когда к шуму стучащих о земь дождевых капель и к звону колёс отдаляющегося от них трамвая примешались ещё слова рассказа Дани об очередной провинности её недотёпы-парня (порой, казалось, даже лишённые между собой всякой связи), девушка невольно обнаружила, как к этой беспорядочной массе звуков примешался ещё и гул в её собственной головы. А потому единственное, что Аля могла делать, было просто время от времени кивать своей подруге с понимающим выражением лица, иногда посмеиваясь невпопад. - Ну учудил… И что теперь с ним делать будете? – наконец, спросила девушка Даню, когда шум дождя остался за окном салона, куда они вошли, а сам рассказ Дани подошёл к концу. - Ну Аль, ты меня вообще слушала?.. Говорю же – ушла я от него!..       Аля озадачено похлопала на это глазами, после тихо хмыкнув – надо же, какая развернутая история предшествовала столь простой и, к слову говоря, очевидной развязке. Странно, но девушка поняла это, не особо вслушиваясь в рассказ подруги. - Ну точно – не слушала…       Даня надула свои пухлые губки, вешая свою ветровку на вешалку в шкаф для посетителей и туда же на полку ставя спортивную сумку. Аля пристроилась рядом с ней, через плечо подруги дотягиваясь до вешалки и для себя. - Да что ты – конечно слушала… Разошлись так разошлись – хорошо, что более-менее мирно. Главное ведь опыт. – Аля старалась подбирать слова как можно менее заметно и звучать напротив – уверенно и непринуждённо, припоминая, что, кажется, особого скандала между Даней и её уже бывшим поклонником не было. Да и, учитывая всю историю их «любви», было трудно назвать то, что между ними случалось конфликтом. Скорее маленьким недоразумением. По крайней мере, Але так оно казалось, - Как погляжу, ты в любом случае не расстроена. - Да буду я из-за дурака расстраиваться!.. – Даня горделиво задрала носик, после беря Алю за руку и проводя её в парикмахерскую комнату, - Ты мне лучше скажи – определилась, какой цвет будешь делать?..       Конечно, Даня не расстраивалась – Аля знала свою подругу с самой начальной школы, хотя их дружба появилась несколько позже. И всегда девушка поражалась тому, как быстро Дана могла поднять себе настроение, тогда как пару минут назад она казалась всем угрюмее грозовой тучки. Видимо дело было в том, как яростно выплёскивала девушка все свои негативные мысли, что, порой, они не поспевали за словами, - выплёскивала и выговаривала все, чтобы потом тотчас забыть об этом и переключиться на нечто новое и позитивное. Аля уже ни один год поражалась такому таланту своей подруги и надеялась, что когда-нибудь и она сама научится этому полезному умению.       Говоря о дружбе между Алей и Даней, за девять лет их знакомства у обеих девушек появилось множество совместных вещиц: начиная с парных колечек, что они, ещё будучи ученицами третьего класса, связали друг для друга из резиночек, и заканчивая недавно разукрашенными также друг для друга футболками. В основном инициатором таких «приобретений» выступала Дана, но Аля была совсем не против, находя затеи подруги довольно веселыми. Вот и сейчас девушки прибыли в салон красоты, чтобы покрасить себе парно пряди, а заодно и обновить прически к новому учебному году. Правда, изначально Даня предлагала пойти-набить татуировки, но Аля эту затею не поддержала. И даже после нескольких дюжин убеждений от подруги, что, мол, «это не так уж и больно, как говорят» (у самой Дани уже была татуировка в виде цветка розы на ключице), девушка оставалась неуклонна. В результате сошлись на компромиссе изменить лишь цвет волос, и то, только одну прядь покрасить – просто, но со вкусом, да и чтобы не сильно схлопотать от учителей за нарушение «дресс-кода». - Да и если что-то скажут – какая разница? Девятый класс, в конце концов! – продолжала Даня, когда ей и Алисе мыли головы, хотя волосы у обеих девушек и так были довольно влажными после дождя. - Верно – нужно закрывать гештальты! Да и не думаю, что нас по каким-либо проектам будут водить в последний-то год – все-таки готовиться к экзаменам надо…       Даня лишь хмыкнула на это, словно подразумевая, что кому-то есть дело до этих экзаменов – что выпускникам, что учителям. Учеба же её была не самой плохой на параллели учеников, идущих в девятый класс, но это, увы, не означало, что у Даны не было проблем.  Хотя сама девушка мало волновалась за это, предпочитая жить здесь и сейчас. Как говорится, жить так, чтобы не переживать из-за какой-то разноцветной корки. Аля же восхищалась такой позицией подруги, ведь, по сути, у Даны и так все было для её благополучного будущего – её спортивная подготовка и знания в сфере моды и стиля предвещали ей вполне себе обеспеченное будущее какого-нибудь фитнес-тренера или консультанта. И при этом девушка продолжала заниматься тем, чем ей хочется, не заботясь о чем-то ещё, что было совершенно не нужным для неё. Расставление приоритетов – вот, что Аля считала настоящим показателем взрослого человека и созревшего ума.       Однако Аля тоже прекрасного понимала, чего она хочет. Но для этого, увы, нужно было позаботиться и подготовиться на «отлично» к предстоящим экзаменам. И хороший балл мог обеспечить девушке проход дальше, в десятый класс, и, соответственно, в дальнейшем дало бы ей больше шансов, чтобы поступить куда-нибудь в высшее учебное заведение. - Ну, не будем пока об этом. Тем более, ещё лето – чего его раньше времени хоронить? - И то верно. Ну так что, какой цвет будешь делать?..       Перед лицом Алисы тотчас появились цветные пряди-примеры, заботливо представленные её глазам девушками-парикмахерами. Несколько подумав, девушка решила сделать прядь своего любимого синего цвета, взглядом указав в сторону соответствующего образца, так как руки до сих пор были спрятаны под специальным фартуком. - Ты-то сама как лето провела? – продолжила Дана, также кивнув в сторону фиолетовой пряди и улучив момент, когда парикмахерши удалились за соответствующими красками, развернулась к Але на своём кресле . - А… да не думаю, что было интереснее, чем у тебя… - отмахнулась Аля, откинув голову на спинку кресла, - В июне спектаклей было уже немного, так что в основном из развлечений оставались только консерватория да училище. А там, как сама понимаешь, особо долго не насидишься… - Ага… неужели одинокая до сих пор ходишь?       Аля на это лишь пожала плечами. Несмотря на то, что девушке удавалось поддерживать хорошие отношения что с одноклассниками, что с коллегами из театра, где она работала в Хоровой труппе уже чуть больше двух лет, она, как и подметила Дана, была «одинока». По какой-то причине не удавалось ей найти кого-то, кто был бы люб её юному сердцу, да и, собственно говоря, никто из круга её знакомых не питал к Алисе той самой «особенной симпатии». По крайней мере, сама Аля не замечала в свою сторону каких-либо знаков, а если нет знаков, то и чувств, стало быть, нет. Конечно, можно предположить, что чувства при их, естественно, наличии можно и не показывать, если человек является таковым – к слову, явление не такое уж и редкое, особенно в наше прогрессивное время, когда люди стремятся к тому, чтобы выглядеть самодостаточными и неприступными. Однако что Аля, что Дана считали, что подобное отношение  человека «с достоинством» к его половинке было ничем иным, как проявлением слабости. А разве такие замечательные девушки, как они, достойны слабого человека? Но увы, слушая рассказы Даны об её похождениях на любовном фронте, – как не трудно было догадаться, тот несчастный Никита был её не первым воздыхателем – Аля только убеждалась в том, что в жизни нет героев…       По истечению ещё нескольких часов в парикмахерской, а после и в ближайших магазинах в поисках хотя бы одного подходящего для них зонтика, подружки направились в сторону Алиного дома. Дверь им открыла мама девушки, Арина Петровна – женщина вышла к ним в удобных широких брюках красного цвета и майке лимонного цвета. Рыжеватые волосы спадали на одну сторону роскошным волнами, что придавало её образу изящности. Увидев свою дочь вместе с подругой, открытый лоб Арины Петровны тотчас украсили четыре складки удивления. - Это ещё что за маскарад в Венеции? – спросила она, разглядывая разноцветные пряди в волосах у обеих девушек, в то время как обе прошли в квартиру с такими улыбками, что в самом деле напоминали нарисованные краской физиономии на масках – до самых ушей. - Девятый класс, мама, детство заканчивается… - драматично всплеснула руками Аля, - Прощай последнее спокойное лето – дальше пойдут экзамены, поступления… - Мгм… - Арина Петровна тихо хмыкнула себе под нос, - До школы хоть успеет смыться это ваше «детство»? - Неееет. – с ехидной улыбкой протянула Аля, отчего Дана прикрыла рот рукой, сдерживая смех, - Но, если серьёзно, у нас выпускники и не в таком ходили, так что, думаю, против одной-единственной прядки никто возражать не станет. - Так это выпускники, мусь! А вы чего к началу года выдумали? - Ой… - тихо ойкнула за спиной у Али Дана, после вновь тихо захихикав себе в ладонь. - Нууу… значит, придётся выбрать что-нибудь из париков – как раз есть и чисто-черного, и цвета шатен… - Из париков?! Этих страшных мужских париков?!       В один миг к вернувшимся на лоб Арины Петровны четырьмя складкам присоединилась и пятая, отчего голова мамы Али стала казаться больше. После недолгой паузы, женщина прокашлялась и тихо ответила: - Лучше уж ходите со своими волосами.       Девушки восторженно крикнули в один голос громогласное «Ура!», после чего, чмокнув Арину Петровну в щеку, обе поспешили в комнату Али. - Ух ты… Так это и есть один из тех париков? – в глаза Дани сразу бросился коричневый парик с густой челкой, что стоял у Алисы на полке буквально напротив входа в её комнату. - Ага. Остальные в шкафу лежат, а этот… этот просто мой самый любимый. Да и чтобы укладка смялась, пока сложенный парик валяется в пакете, тоже не хочу.       Несмотря на то, что за плечами Алисы была музыкальная школа, а также знание наизусть чуть ли не от начала до конца самых известных опер, с самого детства её больше цепляло искусство перевоплощения и актерский отыгрыш. Неудивительно, что все возможные театральные постановки, в независимости от их жанра, были давно просмотрены Алисой, – многие даже по нескольку раз – и с недавнего времени она сама научилась примерять на себе различные необыкновенные образы, открыв для себя направление косплея. Несмотря на то, что этот феномен появился относительно недавно и ещё вызывал недоумение со стороны некоторых людей, особенно ещё времён советской закалки, сама Аля считала косплей таким же видом искусства, как музыка и театр. А потому девушка позволила себе погрузиться в него с головой, к этому моменту имея за спиной пару выступлений и трёх персонажей, не считая множества вариаций образов для них.       По пути к дому Али девушки зашли ещё в несколько магазинов, чтобы купить себя чего-нибудь поесть для своих ночных посиделок. Так как Даня и так была нагружена своей большой спортивной сумкой, Аля вызвалась сложить часть вкусностей к себе, и остальное подружки распределили между двумя небольшими пакетами, что купили там же. Арина Петровна ещё только собиралась в свою командировку – собственно говоря поэтому Аля и пригласила подругу к себе в гости с ночевой, - а потому девушка, зная негативное отношение матери к тем лакомствам, что они с Даной так любили, начала разбирать сумки прямо в своей комнате. Красиво выставляя вряд разноцветные бутылочки с пузырящейся жидкостью внутри, краем глаза Аля заметила какую-то возьню позади себя и, обернувшись, увидела Даню, надевшую тот самый её парик прямо поверх своих распущенных волос. - Ну как? – с улыбкой спросила она Алю, легонько поправив концы коротких прядок на подобии Мэрилин Монро. - Ты задом наперёд его надела… - тоже чуть улыбнулась та, внутренне же почувствовав легкую досаду. Однако Аля все-равно осторожно сняла парик с головы Дани, после развернув его к ней внутренней частью, - Видишь: этот «кружок» должен быть на макушке, ближе ко лбу, чтобы волосы закрывали весь затылок. А волосы надо убирать под специальную шапочку. - Ой ладно – так тоже интересно. – махнула рукой Даня, после глянув на красиво разложенные на подоконнике напитки и вкусности, словно девушки готовились не просто есть их, а делать это на камеру. В основном это были газировки, пара пачек чипсов, столько крекеров, упаковка маршмеллоу и несколько плиточек шоколада, что девушки взяли по акции. – Лучше скажи – это твоё… как его… «блюдо»! Мы его сразу поставим? - Да зачем торопиться? С пылу с жару вкуснее будет, да и… не хочется при маме что-то разводить, по крайней мере, пока она ещё здесь.       Даня на это понимающе кивнула. На самом же деле, Алю не слишком волновал сам факт того, что мама станет на неё ворчать, когда увидит, как начищенные столешницы на кухне начинают терять свой блеск. Нет, Аля уже совершенно к этому привыкла. Просто девушка, основываясь на прошлом опыте готовки вместе с Даней, не хотела, чтобы совместное приготовление превратилось в одиночное и всё пришлось бы делать ей одной, тогда как её подруга бы просто сидела в стороне. - Ну и ладно – не все же любят долгие готовки, в конце концов! Даже совместные… - решила про себя Аля, в этот раз сама предложив Дане не заморачиваться и приготовить что-то вкусное и не занимающее много времени, хотя, конечно, в голове у девушки осталось ещё множество грандиозных и вкусных рецептов.       На том и порешили: попрощавшись вдвоем с Ариной Петровной и проводив её до порога, девочки без суеты и торопливости приступили к готовке. Аля достала большую форму, где обычно её папа каждые выходные запекал рыбу, после чего на пару с Даней они начали заполнять её дно плиточками шоколадки. - Давай «Постучись в мою дверь» включим! – предложила Даня, ломая шоколад - Хм… а может лучше «Труп невесты»? – нахмурилась Аля,  между тем уже выкладывая бортики из крекеров. - А чем тебе Серкан Болат не угодил?! - А тебе Джонни Депп?! - … У нас же не он, все равно, озвучивает! – после небольшой паузы нашлась, чем возразить, Даня. - И что? Энергетика-то то его продолжает ощущаться! Тем более… - Аля запустила лишний кусочек крекера в рот, - Положим, мы сейчас с тобой начнем эту Санта Барбару турецкую смотреть, посмотрим от силы серии три… ну, может, четыре, а дальше что? - Что? - Я без тебя её смотреть дальше не буду! - Да что там смотреть-то! - Ну, Даня! Я даже не знаю!       Посмотрев друг на друга, девочки так и прыснули со смеху. Как известно, в хорошей и веселой компании любой, даже с весьма странной подачей и размытым посылом фильм может довести до боли в животе от смеха. Так, к примеру, на памяти у подруг имелось несколько картин из категории «ужасы», сюжет и монстры которых почти сразу, после просмотра, смутно всплывали в голове. Но зато стоило только в их разговоре проскользнуть слову, что проскальзывало или было похоже на слово из шутки, ловко выдуманной во время фильма, как тотчас стены вокруг девушек начинали сотрясаться от их внезапного разразившегося смеха.       Вот и сейчас, после того, как их кулинарный шедевр был отправлен в духовку, девушки вновь сошлись на ужастике, выбрав как раз недавно вышедший фильм, о котором, однако, никто из них не слышал до этого времени. Поначалу было интересно – Дана даже пару раз вздрогнула, когда Аля отходила, чтобы достать их десерт. А стоит сказать, что перед просмотром Даня же настояла на том, чтобы во всей квартире выключить свет, как говорится, для атмосферы и большего погружения. Но когда же Аля возвращалась к ней, держа в варежках-прихватке форму, Дана и вовсе громко ойкнула, прижавшись к спинке дивана, стоило ей завидеть краем глаза черную фигуру в дверном проёме. - Давай включим свет в коридоре… - после тихо попросила она Алю, на что та лишь мягко кивнула.       На удивление, сам просмотр фильма проходил странно… спокойно. Нельзя было сказать, что происходящее на экране особо захватывало подруг – да, картинка местами приобретала весьма устрашающие черты, но, увы, только местами. В основном же все происходящее шло по шаблону стандартного ужастика, даже при том удивительном обстоятельстве, что главными героями фильма были отнюдь не подростки. И единственное, отчего Але становилось жутко во время просмотра, были лишь её собственные шутки, которые, казалось, уже не звучали так остроумно, как раньше, а скорее натянуто, отчего и смеха у них обеих особо не вызывали. В какой-то момент девушке даже начало казаться, что её собственные глаза начинают слипаться, а голова настойчиво начинает склоняться куда-то вбок, ища подушку.       Но нашло только мягкое плечо Даны. В полудрёме Алисе казалось, что прошло несколько минут, как её ухо упиралось в кость под толстовкой её подруги, отчего вскоре тонкой коже уха стало некомфортно, и Але пришлось вновь открыть глаза: телевизор показывал уже какой-то другой фильм, видимо, тот, что шёл в очереди за тем, что выбрали девочки, в то время, как голова самой Даны откинулась назад, на спинку дивана, где они сидели. - И как у неё только шея не затекает… - удивилась про себя Аля, после выключив телефон и встав на ноги, тотчас прикрывая рот рукой, дабы скрыть громкий зевок.       Конечно, девушке очень бы хотелось пристроиться рядышком с подругой, естественно, уже свернувшись калачиком в положении лёжа и укрывшись пледом. Но на кухне Алю ожидали следы их небольшого пира перед фильмом, а на утро должен был вернуться из другого города её папа. И меньше всего и Алиса, и её мама, и другие возможные обитатели её дома, будь-то какие-нибудь сохранившиеся до наших дней домовые, или залетевшие к ним в дом комары да мухи, стабильно отравляющие жизни всех людей каждое, даже самое дождливое, лето, хотели, чтобы вернувшийся  домой глава семейства застал в доме беспорядок.       Мысли об этом слегка взбодрили Алю, и девушка решительно направилась на кухню со стойким намерением разобраться с грязными стаканами и тарелками за рекордные пять минут. В квартире царило умиротворение – лишь звук тиканья настенных часов, днём казавшийся таким тихим, сейчас словно отпрыгивал от одной стенки к другой, поражая своей четкостью и звонкостью своего небольшого объёма в ночной тишине. Стараясь не нарушать этой игры часов со своим тиканьем, Аля включила воду тонкой-тонкой струйкой и начала составлять в раковину стаканы со сладкими стенками и миски в острых крошках, сама же задержав свои золотые глаза на циферблате: надо же - еле-еле перевалило за полночь. А их обеих уже успел сморить коварный Бог Морфей. Алиса вздохнула, опустив глаза на губку с тарелкой в своих руках: мда, столько воды утекло… А ведь когда-то и три, и четыре часа ночи для них с Даней не были пределом. И в этом помогали не только фильмы, но и различные настольные игры, и призывы Пиковой Дамы с Гномиком-маттершинником. Да что тут говорить… Просто проболтатать друг с другом девочки могли до самых первых лучей зари, не пропуская в разговоре мимо ушей ни малейшей детали и главное – ни капельки не уставая… - Ах, детские годы… Куда же вы улетели, да? – вдруг разрезал тишину в квартире насмешливый мужской голос, причем прозвучавший достаточно громко, видимо, совсем не боясь разбудить её обитателей и гостей.       «Мда, а я уж надеялась все убрать перед сном… Ну, может, хоть раньше встану» - с досадной усмешкой подумала про себя Аля, отключив воду и кинув в раковину губку, сама же обернувшись к ночному наглецу, коим был парень, вальяжно сидевший за столом против неё и доедая из миски какие-то крошки от чипсов. Карие, почти янтарные глаза смотрели на девушку с самым настоящим лисьим прищуром, но совсем без злобы, просто забавляясь. Над чем? Аля могла только догадываться… - Как всегда – не в бровь, а в глаз, Гипнос… - хмыкнула Аля, присаживаясь за стол, напротив юноши, - Слушай, оно и немудрено. Да и не бывает никогда, чтобы было все так, как прежде. - Ну, как могу заметить, Её Величество так не считает. По крайней мере, держу пари, что вкусов своих менять он ещё не собирается. - Не называй её так… - Аля нахмурилась, скрестив руки на груди, - Даня – не глупый человек, и не её вина в том, что со временем близкий ей человек оказывается… - Очередным Никитой, да?       Парень раскатисто засмеялся, да ещё и так громко, что, казалось, стены задрожали. Тут и сама Алиса не смогла сдержать улыбки, но все равно с легким осуждением в глазах продолжая смотреть на своего собеседника. - А знаешь… сдаётся мне, познакомься ты с ней, то, сдаётся мне, тоже бы со временем оказался «Никитой»… если не ещё хуже. – ответила ему девушка, положив ладони на стол. - Хм, очень сомневаюсь… При всем уважении к тебе и к Её… кхм… к твоей подруге, она не в моём вкусе.       На этих словах Гипнос поиграл бровями, все также смотря прямо в глаза девушки с веселым выражением янтарных глаз, отчего и сама Алиса не выдержала и тихо засмеялась, прикрывая рот рукой – ну что за дьявол сейчас шутил с ней! - Надо же – не знала, что ты у нас такой… привередливый! – сквозь смех поддразнила его в ответ девушка, после добавив, успокоившись, - А впрочем, не будем об этом: сегодня мне… нам обеим и так хватило разговоров о «вкусах». Она хотела поделиться со мной тем, что наболело за то время, что мы не общались, и я надеюсь, что теперь ей будет легче… - Да-да… я бы сказал, кому из вас двоих от этого станет легче. - Мне? А отчего ты думаешь, что мне раньше было тяжело?.. Я ведь… - Алиса запнулась на мгновение, после опустив глаза на свои колени и тихо добавив, - …тоже была не одна…       Гипнос мягко улыбнулся на это, поднимаясь со своего места и, обойдя стол, присев напротив девушки на одно колено, бережно взяв её руки в свои. Вздрогнув, Алиса подняла на юношу глаза: насмешливые огоньки веселья покинули его светлые очи, сменившись непривычной для него нежностью и трепетом. Казалось, что эти неземные глаза видели девушку насквозь, заглядывая в саму её душу и видя в ней все то, в чем сейчас нуждалась Алиса. - Прости, если дал повод неправильно меня понять. – тихо начал он, прижавшись губами ко внутренней стороне ладони девушки, - Я рад, что ты вновь сможешь проводить своё свободное время с подругой, честно. Но всё же…       Гипнос замолчал на долю минуты, видимо, подбирая слова. За это время Алисе показалось, что время тоже остановилось, словно ожидая, когда юноша вновь заговорит. И то, каким тихим бархатным голосом продолжил свою речь Гипнос, сравнимым разве что только с тем, как невесомой прикосновение подушечки пальца касается расслабленной и тонкой кожи, на время заставило Алису забыть, как дышать: - … я благодарен судьбе за то, что она встретила того юношу. Потому что иначе… я бы не встретил тебя…