Золото в твоих глазах

Была ночь укрывшая всю землю тьмой, только серебряный свет луны иногда проглядывал из-за туч, которые окутали небо, лишая людей возможности увидеть звёзды. Кай сидел на полу, укутанный в теплый, меховой плед. С мешками под глазами и весь растрёпанный, смотря на плод своего творения перед собой. Это были три самые лучшие картины которые он когда-либо рисовал. Как он и договаривался с снежной королевой, закончив свои последние картины, он уйдет в мир иной уже завтра. Кай сидел и просто смотрел на них сонными глазами не решаясь отдаться сну, дело в том что вот уже несколько дней он не может спокойно спать. И ладно бы было дело в картинах которые он рисовал дни и ночи позабыв про еду, воду и сон, но дело совершенно в другом. Конечно белые, словно только-только выпавший, чистый снег мотыльки его так же беспокоят в кошмарах как и раньше, но к ним добавился ещё один персонаж. Это мужчина с золотыми как мёд глазами, с волосами цвета полуденного, летнего солнца и веснушками на теле, точно россыпь золотого песка. Этот лик каждый раз появляется в его сне снова и снова. Снова и снова. Снова и снова! Но эти сны всегда... всегда такие.. о которых ни один человек ни за что не расскажет другим при свете дня, и этот образ никак не покидает сознание парня даже после пробуждения и весь оставшийся день. Но он знает, что никогда не признается самому себе, в чем же действительно причина таких снов, ведь совсем скоро, все перестанет быть важно. И будет лучше для всех, если он унесет эти мысли, эти чувства и эти переживания с собой в могилу. За размышлениями, Кай даже не услышал спокойных и мелодичных шагов, которые эхом отражались от четырех стен маленькой комнаты, а их хозяин даже и не пытался скрываться. Возможно Кай был слишком усталым, что бы вовремя среагировать на гостя, а может слишком глубоко ушел в себя, но вдруг на его плечо легко упала тяжелая рука с глухим шлепком, и шепотом прямо ему на ухо. Тихий, нежный и тем не менее восторженный. -Вау... это действительно чудесно, дорогой! Пронесся приятный, басистый шепот что бы не отправить художника на тот свет раньше времени. Кай от неожиданности вздрогнул и напрягся, но когда до его дошло, чей это голос, мгновенно расслабился, говоря хриплым и не таким сонным голосом, каким он казался на вид. -Д-да? ты так думаешь, Сеятель? Послышался тихий смешок, а затем он одним плавным, ловким движением встал на ноги, говоря бодрым и веселым голосом, который эхом отлетал от деревянных стен комнатушки. - Конечно! стал бы я говорить того, чего я не думаю?) Кай не смог сдержать улыбки от оптимистичного голоса бога снов. Каю действительно становиться лучше и даже мысли о скорой смерти от рук "Зимней ведьмы" не так страшит художника в это мгновение. Соманн тем временем, спокойно осмотревшись вокруг, заметив огонь в камине подошёл, и присел возле теплого огня на корточки, вытянув руки к огню, словно замёрз. Его привычная улыбка не слетала с его лица кажется не на миг, что всегда располагает к нему не только других богов, но и людей. Кай тоже встал и завернутый в плед, подошёл к Сеятелю, выбравшись из темного угла к свету и теплу. Спустя недолгое молчание Кай все же решил заговорить первым, задав закономерный вопрос. -Зачем ты пришел ко мне? Тихо произнес художник, смотря на бога снов. Тот словно оклемался от какого-то своего транса и сказал таким тоном, словно это была самая очевиднейшая вещь на свете -Как зачем? что-бы увидеть картины при живом авторе, конечно же!) -..Оу.. Только и сказал Кай на веселое утверждение знакомого. отворачиваясь обратно к огню который горел и плавно двигался взаперти кирпичной тюрьмы. Оба парня хранили неловкое молчание после случившегося. Сеятель понимал, что задел болезненную тему художника, и не мог не спросить напрямую. -Страшно умирать? Или жалко? Или не хочется? Кай в какой-то степени ожидал таких вопросов от Сеятеля, но что ответить не скривив душой - он не знал. -Нет.... Новерное .... Я написал свои последние картины как и хотел, а более... Мне не о чем скучать.. Соманн усмехнулся и задал еще один вопрос -Почему тогда спать не ложишься?) мммм? Рассвет не так и далек, а ты несколько дней не спал и спать не собираешься, насколько я знаю) -... Кай не знал что на это ответить. Застигнутый врасплох. Конечно, Сеятель знает всех, кто ложится спать или кто не ложится. Конечно же. Кай поерзал на месте, отвечая тихим, затравленным тоном -В последнее время... Спать страшнее чем умирать... Не знаю как объяснить... Сеятель наклонив голову в бок, слушал и следил за Каем с хищным любопытвом, пока тот неловко пытался объясниться, уш слишком очевидно недоговаривая правду и уш очень сильно нервничая. -Спать страшнее чем умирать, говоришь? Посмеялся Соманн, кажется слова художника его уш очень сильно обидели. И Кай поспешил оправдаться -Кошмары! Я... Я имел ввиду кошмары! Они участились... Эти... Гребанные мотыльки... Много белых мотыльков! И... Когда Кай вновь поерзал, повернувшись лицом к Сеятелю, тот неожиданно оказался уш слишком близко. Художник не успел отреагировать, как его обветренные губы уже накрыли мягкие, приятные на вкус губы Сеятеля, что было сравнимо с тем удовольствием, когда ты за день уш слишком устал и наконец-то засыпаешь. Кай упёрся рукой, в сильную грудь, в уже полу расстёгнутой рубашке. Это было именно то, о чем по ночам ему снились сны. И дальше о большем. Это было то, когда Кай просыпался с неумолимым стояком и быстро бежал в ванную, потому что само собой это не пройдет. Но все таки художник понимал, что нужно хоть какое-то объяснение всему происходящему! И... И почему Сеятель так резко поменялся, хотя этого бога никогда нельзя было понять наверняка. Кай постарался и оттолкнул бога снов от себя, тяжело дыша. Соманн недовольно сверкнул янтарными глазами, заваливая парня на пол, не желая отпускать приятное, человеческое тело, такое податливое из-за бессонных ночей. -Погоди! Прикрикнул Кай, и Сеятель послушно остановился, удобненько располагаясь между разведенных ног парня. -Ч-что ты делаешь ... З-зачем? Почему? И вообще что... -Странно... а я подумал что ты сам этого и хотел... Перебил его Сеятель, вопросительно склонив голову словно щенок, но рукой продолжал поглаживать бедро. Кай отвернулся, румянец появился на его щеках, а сердце гулко стучало от понимания, что его обман (а можно ли это вообще назвать обманом?) раскрывается. -Я... я не понимаю что ты имеешь ввиду... и что я х... Кай задохнулся, когда обжигающе горячие губы Сеятеля прижались к его шее. Казалось Кай умер и воскрес в это одно мгновение, от того что предмет стольких ночей прямо сейчас целует его. -Не притворяйся... Ты правда думал скрыть от короля снов, свои маленькие пороки которые ты творил в моем царстве? Кай покраснел ещё больше. Ведь это правда, делал, ему было в равной степени стыдно и трепетно. Он не мог выкинуть из головы его смуглое тело, его слова, и даже прозвище, которое было ему ненавистно, заставляло сердце биться чаще каждый раз когда тот его слышит... И как же стыдно! Стыдно наивно Каю сейчас... Соманн опустился к лицу Кая, их губы практически соприкасались, одно мгновение... одно движение. -Разве сейчас, тебе ли отказываться от того что ты хочешь? Когда ты практически умер? Спросил он, опаляя губы парня своим тяжёлым дыханием. Кай закрыл глаза, "Будь что будет" подумал художник, и поддался вперёд, наконец-то соприкасаясь с тёплыми губами, сладкими слово мед. Поцелуй сразу же углубили, проникая языком и обследуя рот парня от десны до корня языка. В это время, рука Соманна переместилась с бедра на спину парня, приподнимая его что бы стянуть рубашку. Когда Сеятель отстранился, глянув на художника без надоедливой вещи, он носом провел по рисунку древа, украшавшее грудь парня как напоминание о его должке. Соманн прижался губами и вобрал сосок в рот. Кай тихо простонал, зарываясь рукой в светлые локоны, а другой сжимая шерстяную ткань, лежащую рядом. Когда Сеятель оторвался от соска, Кай притянул его для ещё одного медово-сладкого поцелуя, пьянящего не хуже вина. Во время поцелуя, Сеятель уже избавлял художника от штанов, медленно проводя рукой по оголенному бедру. Когда оба оторвались друг от друга, Соманн не удержался поглядеть на художника, так покорно разложившегося под ним. -Может тоже примешь участие? Шутливо поддразнил он, указывая взглядом на свою рубашку. Кай, поняв намек, начал расстёгивать пуговицы дрожащими, ослабленными руками. Наконец справившись с этим испытанием, и откинул ненужную одежду в сторону, перед ним предстало накачанное, смуглое тело, с россыпью золотых песчинок, точно веснушек, которые он мог лишь предполагать и представлять в своей фантазии в одиночестве... Кай невольно залюбовался телом над ним, кончиками пальцев выводя замысловатые узоры от одной золотой песчинки до другой. Сеятель мягко и по настоящему улыбнулся улыбкой, не похожей на оскал, перехватывая руку парня, и отводя ее в сторону, внимательно рассматривая голубые точно лёд глаза. Кай в свою очередь смотрел на глаза, цвета золота не в силах отвести взгляд. Сеятелю даже начало казаться что парнишка смотрит в самую его душу. Сеятель проник рукой под штаны художника, обхватывая член Кая, слыша от того тихий писк от неторопливых действий руки. Кай взялся за его плечи, прикусывая нижнюю губу, что бы сдержать себя, свои томные вздохи и выдохи. У Кая кружилась голова от эмоций и чувств. Он не уследил, когда Сеятель уже снял с его штаны, обнажив на холодном полу и уже разрабатывал. Соманн продолжал целовать и кусать податливое тело под собой, отвлекая от первичного дискомфорта, и к слову, справлялся с этим успешно. добавляя ещё один палец, и ещё... Когда Кай достаточно расслабился, достаточно был растянут, достаточно измучен ласками, Сеятель и сам не стал тянуть, прижавшись и войдя в сладкое тело. Ночью слышались стоны, томные вздохи, тихие всхлипы, звуки кожи об кожу, приятные ласки, пальцы сжавшиеся от удовольствия. Соманн и Кай стонали в один голос, не утруждая себя следить кто и какие звуки издает. С рассветом звуки стихли. Когда Сеятель проник в последний раз и излился в тело, навалившись сверху, тяжело дыша в унисон с измученным художником, который ели-ели может открыть усталые глаза и отвечать внятно. Соманн поднялся, отряхнулся от пыли, оделся, и посмотрел в окно, за которым уже маячил рассвет, а значит скоро уходить и Сеятелю. Он лишь накрыл Кая, немного посмотрел на тлеющие огни в камине, и улыбнулся, произнеся тихим голосом на прощание, которое Кай не услышал -Увидимся на моем дне рождении. Дорогой