Тоскливое солнце

      Никто не идеален, идеальных людей просто не существует, как бы не пытались убедить всех новости, комиксы и легенды. Их просто нет. И это хорошо, на самом деле, хоть многие люди превозносили своих кумиров на вершины, здравые умы понимали жестокость мира и упорно стремились к совершенству по мере своих сил, чтобы становиться из дня в день лучше себя, а не стремиться к мнимому эталону.       Хизаши тоже понимал, но всё равно верил в сказки, в людей, в себя, верил в то, что он сможет стать идеальным для всех. В определенный момент времени необходимость стать лучше для всех сузилась до необходимости стать лучше для одного человека, но желание в любви аудитории никуда не испарилось, хоть и притупилось.       Он был тем человеком, которому нужно было общение, которому одиночество казалось худшим наказанием, который искренне хотел быть причиной улыбок и хорошего настроения.       Кто-то скажет, что это наивно, кто-то — глупо, но Хизаши уже поставил себе определенную цель и сходить с пути не собирался. Герой - это не только тот, кто спасает людей из лап злодея или из-под обломков здания, но и тот, который дарит людям счастье, спокойствие, мысль о том, что жизнь, на самом-то деле, не так и жестока.       Хизаши верил в людей. Искренне верил, несмотря на все пережитые годы, несмотря на ужасы, несмотря на сомнения.       Ничто не пошатнёт эту веру. Даже на все оскорбления, выкрики, ругательства, презрительные смешки и взгляды, толчки, он реагировал улыбкой, ведь у всех бывали плохие дни, мир обошёлся с этими людьми жестоко, вот и они пытаются избавиться от чувства отчаяния, злости, ненависти, причиняя боль другим. Им просто нужен лучик надежды, им нужна поддержка, им нужно, чтобы кто-то сказал: "Я вижу тебя, я здесь, и всё обязательно будет в порядке". И Хизаши был этим лучиком.       Но если улыбка не сходит с лица, если слёз не видно, если всегда слышится громкий смех — это не значит, что боли нет.

***

      Дверь закрылась с глухим стуком, Сущий Мик прижался к ней спиной, тихо выдохнув, прикрыл глаза, позволяя себе маленькую передышку после насыщенного дня. Сначала утренний патруль, потом школа и радио. Патруль прошёл не так гладко, как ожидалось, но благо обошлось. Минута, две, пять.       Всё же пришлось отстраниться от двери. Мик наклонился, снимая сапоги — один упал, но к черту, убирать их в шкаф или поправлять сейчас совершенно не было сил.       Очки с оранжевыми стёклами сменили обычные очки с диоптриями, глаза побаливали от мира в постоянном оранжевом оттенке, но зато выглядело это очень бодряще.       Мужчина задумчиво снял кожаную куртку и повесил её на крючок, направляясь прямиком в ванную, с волосами придется возиться по крайней мере полчаса, но эти ежедневные жертвы стоили заинтересованных взглядов и улыбок, нужно ведь поддерживать образ. — Как вам образ Сущего Мика? — Выглядит нелепо, очень несерьёзно, а прической вообще напоминает попугая, не к месту очки и шипы, ещё наверняка неудобные джинсы, непрактично и глупо.       Вода мягко стекала по волосам, размягчая пряди после лака, который он наносил полчаса утром. Да, возможно, это было глупо, но Хизаши нравились его волосы, а поддержание образа помогало сохранять настрой. Ему нравились длинные волосы и ничто не заставит его изменить стиль, к которому он шёл долгие годы. — Как вам прическа Сущего Мика? — По мне очень по-детски. Зачем носить такие длинные волосы? Отстричь и всё. Тем более с такой причёской.       Хизаши поправил футболку и шорты, в которые переоделся. Вода с волос слегка увлажнила воротничок, но это было не столь значимо. Взгляд упал на зеркало: волосы в лёгком беспорядке, как и усы, особенно правый: волоски совсем растрепались. Мягкие румяна у щёк из-за тёплой воды, морщинки, которые Хизаши порой прятал, и глубокий взгляд изумрудных глаз. В них не виднелись ни радость, ни оптимизм, он снял эту оболочку Сущего Мика и стал просто Хизаши Ямадой. Даже привычная, казалось бы вечная улыбка не играла на лице. Лишь усталый, болезненный взгляд и кривая усмешка. Вот он, герой. Да какой герой? Просто человек. — Вам не кажется дух Сущего Мика заряжающим? — Да какой заряжающий? Больше на шута похож, нежели на героя, неужели нельзя быть чуточку серьёзнее?       Зачесав волосы назад, Хизаши направился в спальню, так и хотелось просто завалиться спать и не просыпаться минимум полдня. Однако мягкий свет из кабинета привлёк внимание. Хизаши, что уже коснулся ручки двери спальни, отпустил её и направился к комнате.       Слегка резкий свет ударил в глаза, но Хизаши не обратил на это внимание, направляясь к столу, точнее, к креслу.       Услышав шаги, Шота отвлёкся от монитора, у которого наверняка сидел несколько часов, Хизаши потом припомнит ему необходимость делать перерывы. — Привет, — тихий, ровный бархатный голос вызвал в душе безумное тепло, пробудил то родное, что сегодня он забыл. Однако увидев состояние мужа, взгляд тут же сменился на обеспокоенный, на что Хизаши лишь качнул головой и забрался на колени к мужчине, устраиваясь полубоком и крепко обнимая его за плечи. Шумно выдохнул, пряча лицо в изгибе шеи и прижимаясь носом к тёплой коже. Он чувствовал спокойное размеренное дыхание, оно баюкало так естественно, что Хизаши немного успокоился.       Крепкие руки тут же обвили спину и плечи, прижимая ближе к себе. Рука скользнула выше и слегка пригладила влажные волосы, а лёгкий поцелуй в макушку вызвал тихий вздох. Хизаши очень любил, когда Шота так делал, когда вообще касался его.       В начале отношений, да и до отношений Айзава не вызывал впечатления тактильного человека: постоянно отстраняясь от касаний и любого намёка на близость. Шота вырос в таких условиях и думал, что так и заведено, любовь в его семье выражали по-другому, что уж говорить о словах и прикосновениях.       Хизаши думал, что знал его, думал, что смирится с такой стороны мужчины, потому что очень любил его, он не видел в этом проблемы. Шота ведь смирился с тем, что Хизаши такой шумный, хотя, Айзава говорил, что очень любит его такую сторону. Но Шота удивил и здесь: он оказался таким тактильным, таким отзывчивым, что Хизаши был в шоке, плавая в этих ощущениях тепла и любви. Он сам считал себя достаточно любвеобильным в плане касаний, но Шота его переплюнул. Медовый месяц был волшебным. Любой день был волшебным с ним. — Тяжёлый день? — Шота убрал на стол ручку, которую держал и немного откатился в кресле от стола, чтобы вытянуть ноги и дать Хизаши больше доступа. Это разбило сердце ещё больше: кончик носа слегка защипало, и в груди появился стыд. Шота работал, ему нужно было закончить проверку, чтобы успеть в дедлайны, а Хизаши его отвлёк. Айзава не сказал ни слова, он просто взял и поставил его в приоритет, откладывая ручку и выключая экран ноутбука. Наверняка завтра будет доделывать всё это, когда у них впервые за долгое время совпали выходные. — Заши? — мягко прошептал он, явно ожидая ответа на свой вопрос. Прозвучало утвердительное мычание. Шота тихо вздохнул, приглаживая пряди, аккуратно, чтобы волосы не запутались. Потом ведь придётся расчесывать всё это чудо, а он знал, что Хизаши ненавидит расчёсывать колтуны. — Хочешь поговорить? — Мужчина почувствовал отрицательное качание головы около шеи. Хизаши не хочет разговаривать. Плохой знак, очень плохой.                   Хизаши был готов разговаривать без умолку, и Шота очень любил слушать голос мужа, даже если речь шла о какой-нибудь теме, в которой он не разбирался. О музыке, гитаре, радио и популярных мемах среди подростков, но сейчас Хизаши был слишком разбит.       Такое бывало, работа героя не всегда была столь воодушевляющей, как показывали в новостях, бывали случаи поражения, и Шота видел, как общество двояко реагировало на Ямаду. Хизаши делал вид, что его ничуть не ранят ни снисходительность, что его не воспринимают всерьёз, ни фальшивое одобрение, ни оскорбления. Он был человеком, что любил людей и жаждал этой любви от других, но его желания были растоптаны чужими насмешками.       Шота, как герой подполья, изначально не хотел света софитов, но ему было больно наблюдать, как ломается его муж. Да, это не ранит слишком сильно, завтра он уже отмахнётся от этого с широкой улыбкой, но сейчас, сегодня, Хизаши просто устал быть сильным, делать вид, что всё в порядке. И Шота был благодарен за подобное доверие. В их браке могло происходить что угодно, но в фундаменте стояло непоколебимое доверие. Они готовы были быть сильными и показывать это миру, но перед друг другом эти маски рассыпались.       Лёгкими движениями Шота массировал плечи и лопатки мужа, чтобы согнать всё это напряжение, чтобы он расслабился. Он пытался показать, что вот он, дома. Теперь дома, и теперь всё хорошо.       Пальцы мягко, но сильно пробежались по мышцам, большим пальцем массируя особо напряженные участки.             Шота чувствовал, что Хизаши вздрагивал от прикосновений и старался обходиться на этих моментах особенно нежно. Другой рукой он зарылся в пряди мужа, слегка массируя кожу головы, вновь прикасаясь губами к лбу мужчины. Он скучал по нему, не виделись с самого утра. — Я люблю тебя, — спокойно, тихо, но совершенно искренне произнёс он, просто крепко обнимая его. Шоту не волновала тяжесть в ногах: да, они были взрослыми, далеко не лёгкими мужчинами, но им обоим просто хотелось общества друг друга, а Шота хотел утешить мужа.       Айзава продолжал чувствовать лёгкую дрожь Хизаши. Сначала он воспринял это как реакцию на массаж, но сейчас он просто обнимал его, не двигаясь.       Шота аккуратно отстранился, заглядывая в лицо мужчины. — Я не... Не знаю, почему... — сипло произнёс Ямада, вновь утыкаясь лицом в изгиб плеча Шоты. Блестящие слёзы мягко текли по щекам, начиная душить. Шота рвано выдохнул. — Я здесь, Заши, я с тобой, — Айзава крепче обнял мужа, прижимая его к себе и тихо выдыхая.       Тревога заселилась в сердце, ему было больно видеть, как страдает его любовь, он не должен был страдать, кто угодно, но не он. — Я понимаю, — Шота не хотел бросаться фразами "всё хорошо" или просто отмахиваться от чувств Хизаши. Может быть, психика не выдержала и сейчас рухнула, может быть, Хизаши просто устал, может быть, он просто хотел выплакаться. Причин было много, но Шота просто хотел показать, что при любой причине будет рядом. Всегда рядом. Даже если причины и не будет.       Новый всплеск эмоций заставил Ямаду вновь вздрогнуть, он сильнее сжал ткань футболки Шоты, тихо всхлипывая.       Рыдания заставляли грудь беспокойно вздыматься, глаза застлило от слёз. Он устал. Устал быть сильным, устал показывать, что всё в порядке, когда на самом деле чужие слова резали, устал от ощущения, что он беспомощный, что не может никому помочь, что просто зря старается. Он был героем, однако при этом он был человеком, самым обычным, усталым мужчиной, что тоже порой хотел простой и спокойной жизни.       Только благодаря мужу он не сошёл с ума и научился вовремя снимать маску всесилия      Шота был рядом, не позволял ему вконец потеряться в своём безумии, был якорем, который, Хизаши знал, всегда будет с ним.       Возможно, глупо было так говорить. Может случиться всё, что угодно, многие браки распадались после десяти, двадцати лет вместе, но они интуитивно знали — это не их случай.       Шота просто позволял выплеснуть эти эмоции, не обесценивал, не ругал, не злился, лишь мягко поглаживал по спине, иногда целуя в макушку. — Я люблю тебя, — ещё раз повторил он, чем вызвал новый поток слёз. — Прекрати... — задушливо попросил Хизаши, громко шмыгая носом. Мягкие, слегка влажные пряди пощекотали шею.       Шота нежно улыбнулся, оставляя поцелуй на макушке мужчины, слегка потёрся носом. — Не могу. Я ведь люблю тебя.       Ответом ему стал полузадушливый всхлип. Хизаши всегда очень трогательно реагировал на все признания. Это был его язык любви — слова, а учитывая немногословность Шоты, каждое открытие чувств отдавало в грудь мощной волной тепла.       Разумеется, и без слов Хизаши знал, что Шота его любит, искренне, так глубоко, что становилось страшно от его и собственных чувств, но каждый раз его размазывало, несмотря на семь лет брака, несмотря на то, что Шота признавался ему в любви практически каждый день, каждый раз мозг плавился. И Хизаши знал, что даже если Шота будет говорить эти заветные три слова каждую секунду, его сердце всё равно будет таять. Он слишком сильно любил этого мужчину. — Хочешь пойдём ляжем? Хизаши шумно выдохнул, устраиваясь поудобнее, слегка потёрся щекой о плечо мужа, крепче обнимая. Слишком соблазнительное предложение. — Нет, я не хочу отвлекать тебя от работы, — тихо произнес он, выглянув из-за плеча.       Шота усмехнулся, глянув на мужа. Глаза заплаканные, дыхание слегка сбитое, но Хизаши потихоньку успокаивался, что не могло не радовать. — Как жестоко с твоей стороны напоминать о ней, — шепнул он, поправив светлую прядку за ухо. Она тут же сползла обратно и это действие не имело смысла, но Хизаши ухмыльнулся, оставляя ответный поцелуй на щеке Шоты. — Я могу доделать её завтра, — Шота слегка вздрогнул, почувствовав тепло рук на боках.                   Хизаши завёл их под футболку, греясь. Обычно так делал Шота, потому что Ямада теплее. Им вообще обоим очень нравилось касаться друг друга. — Я думал, мы проведём день вместе, — с обидой в голосе произнёс он, пробегаясь кончиками пальцев по бокам мужа. — Я встану пораньше.       Не услышав ответа, Шота вновь слегка отстранился, заглядывая в трясущегося мужчину. Трясущегося от смеха мужчину. Увидев, что его спалили, Хизаши засмеялся в голос, кладя ладони на щёки мужчины, притягивая его к себе. — Шо, детка, ты в жизни не проснёшься раньше в свой выходной. Никогда, — умилённо произнес он, отчего Шота показательно обиженно фыркнул, хотя улыбка, что лезла на губы, всё портила. — Один раз встал... — тихо произнес он, а заметив, как засияли глаза мужа, не в силах был отвести взгляд от изумрудных глаз. В груди что-то защемило. — На свадьбу... — совсем тихо прошептал Хизаши, касаясь его лба своим. В груди разлилось тепло. Множество воспоминаний пронеслось в голове: Хизаши, что безумно нервничал и практически довёл Немури до белого каления своими требованиями поменять цветы с фиолетового на сиреневый, а свечки с светло-бежевого на белый. Оборо, у которого дёргался глаз от Шоты, что двадцать три раза поправил галстук, тридцать семь — волосы, семнадцать раз перегладил рубашку, и три раза побрился. Он действительно считал. Поверьте.       Однако всё потеряло хоть какой-либо смысл, когда они увидели друг друга, всё стало совершенно неважным. Кажется, тогда Шота впервые показал свои слёзы на публике.       Губы друг друга они нашли сразу: поцелуй получился мягким, настолько нежным, что Шота тут же задохнулся, прикрыл глаза и обнял мужа за талию. Они будто вновь изучали друг друга, хотя и знали друг друга больше пятнадцати лет.       Лёгкое сминание сменилось покусыванием, отчего Ямада тут же зарылся пальцами в волосы, слегка сжимая пряди.             Никогда не любил укусы, вечно потом жаловался, что на губах остаются ранки, что они щиплют, что это не эстетично и портит его имидж, но при этом никогда не останавливал Шоту в моменте. Нравилось, а признаваться не хотел.       Они целовались до тех пор, пока воздуха стало не хватать. Хизаши отстранился первым, тут же прижимаясь губами к щеке мужчины, удовлетворённо выдыхая и прикрывая глаза, слегка потираясь носом.       Шота повернул голову и вновь поймал его губы, оставляя короткий поцелуй. — Вообще-то, я часто встаю раньше ради тебя, — деланно-обиженно произнес он. — Неправда, — ухмыльнулся Хизаши. — Правда. — Полчаса не считаются, детка, — с довольной улыбкой произнёс он, потираясь щекой о щёку мужа. — Ты не представляешь, как больно мне вставать на полчаса раньше, — Шота закатил глаза, улыбаясь на смех мужа. Атмосфера была приятной, очень тёплой. — Как ты? — тихо спросил он, внимательно смотря в изумрудные глаза.       Хизаши слегка отстранился, давая себе время немного подумать над своими чувствами. Он поправил прядки Шоты за ухо и поцеловал в висок. — Я всё ещё буду думать о сегодняшнем дне, но... Я в порядке, — тихо произнёс он, поглаживая щёки Айзавы большими пальцами, — Правда в порядке. Не переживай, — ласково добавил он, оставляя ещё один поцелуй на губах.       Шота мурлыкнул, улыбаясь и крепко обнимая мужа. Это не могло не радовать, что Хизаши чувствует себя лучше, всё же день был наверняка очень насыщенным. Мужчина завёл руки под футболку Хизаши, мягко поглаживая по спине, слегка почёсывая. Хизаши тут же положил голову на его плечо, потянувшись, выдыхая. — Кайф... — Шота заулыбался, целуя Ямаду в висок, в макушку и в лоб. Было хорошо так сидеть: вдвоём было тепло, уютно и очень комфортно. Вот бы время остановилось. — Ты голодный? Наверняка ничего не ел, — он вновь зачесал волосы мужа. Хизаши недовольно заёрзал и издал такой же недовольный звук. — Вот что ты наделал? Теперь я хочу есть, Шо. Ты меня не любишь, — начал конючить тот, целуя Шоту в шею. Тот лишь тихо засмеялся, крепко его обнимая. — Как насчёт свидания? Пойдём куда-нибудь, — стоило только предложить, как на него уставились удивлённые зелёные глаза. — Правда?! — восхищённо и невереще произнес Хизаши, улыбаясь так искренне и так ярко, что Шота чуть не ослеп в моменте. Айзава никогда не поймёт этого, такой радости от свидания, они ведь в браке семь лет, встречаются больше десяти, каждые совместные выходные проводят вместе, как и вечера, и утра, если позволит расписание.             Любое времяпровождение можно считать маленькими свиданиями, но Хизаши так радовался, когда он произносил это вслух или приглашал его, выглядел таким счастливым, так что Шоте было точно не сложно порой приглашать его. Раз это делает его таким живым. — Да, — мягко улыбнулся он, целуя мужа в щёку. Шота видел, как очень хочет согласиться Хизаши, но он наверняка очень устал, чтобы сейчас собираться, потом идти куда-то, потом ещё умываться — это слишком долго после тяжелого дня. — Или... — специально с паузой произнёс он, наклонив голову вбок, — устроим маленькое свидание дома? Закажем что-нибудь, хочешь?       На него налетели с такой скоростью, что Шота всерьёз стал опасаться, как бы они не упали с кресла. — Заши... — не успел он возмутиться, как его заткнули поцелуем, очень горячим поцелуем. Шота рвано выдохнул, притягивая мужчину ближе к себе, жмурясь от удовольствия. Горячая волна распространилась по всему телу, языки сцепились в танго, а мурашки пробежались по спине. Они целовались долго, смакуя каждую клеточку друг друга, изучали наслаждались.       Шота отстранился с шумным вздохом, слегка поплывшим взглядом смотря на Хизаши. Тот продолжал широко улыбаться, кладя ладони на его щёки. — Я обожаю тебя. — Я знаю. Хизаши заулыбался, слезая с колен Шоты. — Я тогда пойду схожу закажу, а ты... — слегка замедлился он, а Шота выпрямился. — Я закончу. Мне буквально пару минут, чтобы закончить и отправить отчёт, — тут же произнёс он, отчего Хихаши вновь улыбнулся. Хотя улыбка и не сходила с его лица. Он был похож на маленькое солнышко. Такой же яркий. Таким привык видеть мужа Шота. — Отлично! Буду ждать тебя, — прощебетал он, оставляя поцелуй на его губах, направляясь на кухню.       День выдался тяжёлым, но кто сказал, что вечер должен был пройти плохо? Особенно в компании любимого.