Неотвратимо

Одной недели командировки было одновременно слишком много и недостаточно. Кате определённо стало легче без постоянно присутствия Андрея рядом, но сердце тосковало, и Катя ничего с этим поделать не могла. Поэтому и его внезапное возвращение поначалу вызвало в Кате смешанные чувства. Сердце радовалось видеть его, слышать его голос, а упрямый и гордый разум напоминал о том, как ужасно он с ней поступил. Эти глаза, ставшие такими родными, смотрели ей прямо в душу, и врали так искусно что Катя до сих не может понять, как ему это удалось. Расстояние лечит, правда недели для этого недостаточно. Но она не успела сильно погрузиться в свои мысли, как работа заставила их обоих отвлечься. Ведь худшего времени для отсутствия начальника отдела продаж было просто не найти. Магазины звонили без устали, и Катя еле успевала записывать кому, куда и насколько большую дополнительную партию коллекции надо оформить. И с возвращением Андрея, который взял на себя звонки, стало намного легче. Он вёл переговоры по телефону, а затем передавал Кате данные для оформления. Когда голос у него охрип, Катя сделала ему чай с ромашкой и переключилась на звонки. Теперь она сидела за его столом с телефоном в руках, а Андрей за её столом, заполняя подготовленные Катей формы. В какой-то момент к ним заглянула Вика, что-то тараторя на повышенных тонах, но Андрей так на неё рыкнул, что та исчезла до конца дня. Катя лишь усмехнулась, сама она так с Викой поступить не могла, но за последнюю неделю они друг другу столько крови попили что было приятно что кто-то способен Вику приструнить. — Андрей Палыч, в наши два магазина в Самаре нужно отправить ещё одну партию, — сообщила Катя. — Я сейчас на почту перешлю информацию. — Понял, — отрапортовал Андрей. — Бланк по нашему единственному магазину в Казани готов. Странно что там один магазин, крупный город же… — Хотите опять поменяться? — спросила Катя, голос Андрея уже не звучал таким осипшим. — Самару оформлю и поменяемся, — согласился Андрей, не поднимая взгляда от монитора. В такие моменты Катя любила свою работу. Эта взаимовыручка, понимание друг друга почти без слов, их общая любовь к Зималетто. Она не сразу полюбила компанию, но теперь точно знает, что действительно прикипела душой к Зималетто. Сколько бы тут не было скандалов, в основном инициированных Милко, все в компании любят своё дело. Это и улей из жужжащих плёл, готовых друг друга жалить, но также это и семья. И Катя была частью этой семьи. Во всяком случае пока что. А когда уйду? — задавалась она вопросом иногда. Придётся ли ей оборвать все отношения с подругами просто потому, что они останутся здесь? Будет ли её уход похожим на болезненный развод, когда имущество поделили, а все связи пошли под нож, чтобы не было больно? Катя пока не знала. Но сегодня ей было хорошо. Сегодняшний день напоминал ей о тех временах, когда у них с Андреем царила рабочая идиллия и не было никакой лжи. Они были просто отличной командой. Она нужна ему, а он нужен ей. — Кать, может закажем обед в офис? — внезапно спросил Андрей, отрываясь от своего компьютера. — Скорее ужин, уже конец рабочего дня, — Катя кивнула в сторону окон, за ними была ночная Москва, вся красивая и в огнях. — Чёрт, — Андрей взглянул на свои часы на запястье. — Может завтра утром закончим, а Кать? — Утром начнут звонить снова и придётся новые бланки оформлять, — напомнила Катя, покачав головой. — Вы идите, я закончу одна… — Ну как же я Вас брошу тут одну, — наотрез отказался Андрей. — Давайте закажем поесть, закончим дела и по домам. Хотя ресторан, наверное, будет долго заказ делать. — В Ромашке через дорогу можно заказать пиццу, — предложила Катя. Она тоже уже сильно проголодалась ведь они оба пропустили обед. Дома её конечно откормят, мама наверняка готовит что-то вкусненькое сейчас. Хотя если у них как обычно гостит Коля, то любая минута промедления лишает её законного ужина. Но ей с Андреем надо задержаться ещё на пару часов, не меньше. — Пицца так пицца, — сдался Андрей. — Закажите на свой вкус и давайте сделаем перерыв. Пока ждали, Андрей встал размяться: выпрямил спину, потянулся руками к потолку, взъерошил волосы. Катя в это время предпочла продолжить работать, хотя глаза уже устали пялиться в монитор столько часов подряд. — Кать, — внезапно позвал её Андрей. Вообще он часто нарушал тишину во время работы, Катя это заметила почти сразу как устроилась на работу. Андрей любил находиться в центре событий. Жизнь – это движение. А если не движение, то надо что-то обязательно обсуждать. — Они сказали, что привезут в течении получаса, — отозвалась Катя, не отрывая взгляда от монитора. — Да я не про это, — Андрей подошёл к её столу и опустился на корточки сложив руки на стол как на парту. Он и в прошлом так часто делал, в той другой жизни. Так он мог заглянуть ей в глаза, не заставляя её поднимать голову. — Кать, а как Вы снимаете стресс? Зарядку там делаете, медитируете… стреляете из рогатки? От абсурдности вопроса Катя даже оторвалась от работы и посмотрела на него. Андрей тут же расплылся в улыбке, будто бы довольный тем, что привлёк её внимание. — Никак, — бросила Катя и вернулась к работе. — Таааак, — Андрей поднялся на ноги и обошёл Катин стол. — Вставайте, Катя. Пойдёмте. — Мы же пиццу ждём, — недоумевала Катя, но Андрей уже взял её за руку и повёл за собой прочь из кабинета. Руку он освободил почти сразу, видимо уже привык что ей это не нравится, но убедился, что она идёт за ним. Кате было любопытно что он задумал. Они прошли приёмную президента, дальше к ресепшну, где обычно восседала Мария, которая уже ушла домой. Потом он вызвал лифт, и они проехали в самый низ на производственный этаж. Там было темно, но Андрей, судя по всему, хорошо ориентировался и с легкостью провёл Катю через этаж прямо в цех. — Осторожно, Кать, порожек, — он подал ей руку как раз вовремя, она на мгновение потеряла равновесие, но он её удержал. — Спасибо, — тихо поблагодарила она. — А что мы здесь делаем? — Снимаем стресс после долгого напряженного дня, — объяснил Андрей. Он прошёл мимо нескольких швейных машин, прошёл к одной в самом центре, включил настольную лампу и сел за машинку. — Когда мне нужно расслабиться, то я иногда прихожу сюда и, верите или нет, Катенька, начинаю строчить, — на этих словах он взял незавершённую выкройку и ловко прострочил, поворачивая ткань как это было необходимо. — Я можно сказать вырос тут, сразу после школы сюда приходил и теперь звук швейных машинок меня успокаивает. Он протянул Кате завершённый элемент одежды. Та покивала, делая вид что разбирается в шитье. — Вы хоть понимаете, что это? — усмехнулся Андрей, видимо её попытки сделать вид что она хоть что-то знает о шитье его позабавили. — Простите, я не умею шить ничего кроме фартуков ещё с уроков труда в школе, — Катя вернула ему ткань. — Как же я завидовал девчонкам, строчили там на трудах пока нас заставляли дурацкие табуретки штамповать, — рассмеялся Андрей. — Простите, но мне это всё не близко, — Катя обвела взглядом швейных цех. — Но я теперь отчасти понимаю почему Вы так не любите тишину. — А я и не ожидаю что у нас с Вами совпадут увлечения или способы расслабления, мы для этого слишком разные, — Андрей встал. — Я привёл Вас сюда, потому что тут тихо и ни души, — он обошёл её и остановился позади неё. — Ну кроме нас с Вами, конечно, — Катя вздрогнула и обернулась, глядя на него. Он был слишком близко. Ближе обычного. И слишком далеко по сравнению с той прошлой жизнью. — И что же я должна здесь делать? — прошептала Катя. — Кричать, — разведя руки в стороны ответил Андрей. — Знаете, помогает вывести весь негатив. Нельзя же всё в себе держать. — Оглохнуть не боитесь? — приподняв бровь спросила Катя. — Ну Вы же сами заметили, что я не люблю тиш… Катя закричала. Набрала побольше воздуха в лёгкие и закричала что есть силы, выплёскивая всю ту боль что в ней накопилась. Всё то, что она уже не могла выплакать, потому что слёзы иссякли, а легче ей не становилось. Андрей отпрянул от такого напора, в его глазах промелькнул страх. Возможно, он шутил с ней и не ожидал такого потока боли без слов. А ей правда становилось легче, крича на причину всех её страданий, не говоря при этом ни слова. Потому что он не поймёт, потому что не поверит, потому что ему всё равно. Когда Катя закончила, тяжело дыша, будто пробежала марафон, она наконец смогла разглядеть Андрея. Удивление уже прошло, и он так выразительно на неё смотрел, хмуря брови, что Кате показалось что он знает в чём причина. — Вас кто-то обидел? — в его голосе звучали заступнические нотки. Катя мотнула головой, не собираясь ничего ему объяснять. От этого ни ей, ни ему легче не станет. — Я собираюсь искать новую работу, — вместо объяснений сказала Катя. —Не могу сказать, что удивлён, — внезапно признался Андрей, сунув руки в карманы. — Наверное надеялся, что мне лишь кажется. Скажите, я могу Вас переубедить? Новой зарплатой например? — Дело не в зарплате, — вздохнула Катя, она ожидала худшей реакции. С другой стороны, для него нет причин устраивать сцен. Он может легко заменить её на кого другого, в конце концов специалистов в области финансов в красным дипломом МГУ достаточно. А зависимости от неё и Никамоды теперь не существует. Зачем ему за неё отчаянно держаться как то было с тем другим Ждановым от которого она сбежала? Доработали они тот день в тишине. Пицца, которую принёс курьер, осталась холодной и нетронутой. А на следующий день ни он ни она не обсуждали вчерашний разговор. Андрей вёл себя как обычно, разве что к Кате теперь обращался строго по делу. Днём звонил Малиновский, рассказывал, что в Берлине сейчас общается с партнёрами. И всё было относительно хорошо. Пока вечером не пришла Лерочка, а Кате всё ещё нужно было подготовить документы для банка. Как и в прошлый раз, когда она ночевала в каморке пока Андрей развлекался с Изотовой. И ей очень хотелось в этот раз сбежать, но документы были нужны до утра, а Катя не любила оставлять работу недоделанной. В итоге парочка уединилась в конференц-зале. Играла музыка. Слышался звон бокалов шампанского и приглушённые разговоры или смех Изотовой. Свет у них был выключен, но горели свечи и благодаря им Катя иногда видела тени на матовых стёклах дверей. Катя почувствовала солоноватый привкус слёз. Она даже не заметила, как начала плакать, но теперь за слезами она не могла разглядеть что печатала, всё расплывалось перед глазами. Не выдержав, Катя достала дневник и начала быстро-быстро писать. Всё что она не может сказать. То, как она думала, что выплакала всё что можно, но так легко снова заплакала. Как ей невыносимо плохо… Слёзы капали на страницу и чернила стали расплываться. Резко встав, Катя оттолкнула дневник и выбежала из кабинета. В зеркале туалета она увидела своё измученное лицо с красными глазами и каплями воды, стекающими вниз по щекам. Она плеснула ещё холодной воды, но легче не становилось. Затем, глубоко дыша, оставила руки под водой как её учила Юлиана когда-то. И только тогда она смогла относительно успокоится. Она же привыкла к его похождениям и с Лерой Изотовой, они не впервые вместе. Но почему-то, как только ей кажется что чувства её начинают проходить, её снова накрывает с головой. Каждый раз сильнее прежнего. В кабинет она залетела буквально на мгновение. Забрала пальто и сумку и убежала домой. Проще завтра прийти на час раньше и закончить с документами, чем сидеть здесь и мучиться. Впереди её ждала бессонная ночь.