Неотвратимо

Зималетто для Андрея больше чем просто семейный бизнес. Если для отца компания была его детищем, которое он взрастил буквально с нуля, то для Андрея это был просто родной дом. После школы он обычно играл в футбол, а потом сразу шёл в Зималетто чтобы сделать домашку. Отец всегда задерживался на работе допоздна, поэтому у Андрея всегда было время погулять между отделами или спуститься на производство, он знал в копании каждый угол. А по вечерам они с папой приезжали домой, уставшие, но счастливые. Мама их ругала, особенно папу за то, что он подаёт плохой пример Андрею, мол, что его будущая жена подумает если он так же будет пропадать на работе? Но оба они отмахивались. К сожалению, с годами они с отцом немного отдалились друг от друга в рабочих вопросах. Хоть их объединяло упрямство и желание сделать Зималетто лучше, но различия давали о себе знать. Будущее они видели совсем иным. Отец был слишком осторожен, в Андрее же бурлила кровь и амбиции. Воропаевы же были другие. В отличии от своих почивших родителей, никто из их детей не болел компанией. Даже Кира. Кристина любила деньги. Саша тоже, но бонусом для него было соперничество с Андреем. Кира мечтала заниматься балетом, но передумала. Андрей же с самого детства знал, что придёт работать в Зималетто, другой судьбы он для себя не желал и не видел. Поэтому, при всей абсурдности написанного в дневнике, его не покидало это ужасное чувство правдивости Катиных слов. Он представил себя загнанным в ловушку собственных ошибок и высокомерия. В таком состоянии, что бы он ни думал о Кате, он пошёл бы на всё ради спасения компании. И это пугало – то, насколько низко он был готов пасть ради бизнеса. Поэтому ему необходимо было найти опровержение прочитанного. Пусть это будет лишь плодом Катиного воображения, пожалуйста! Он сможет это пережить. Но он должен знать наверняка. Но чуда не произошло. В новостях что он слушал весь день запершись в конференц-зале был репортаж о конфискации тканей. Совпало всё что Андрей смог выведать из Катиного дневника. Последним ударом стал звонок Юлианы, спрашивающей услугами какой гадалки он пользуется, потому что из-за своей занятости Волочкова устроит свою вечеринку в Январе как он и сказал. А точнее как написала в дневнике Катя. Полное осознание пришло не сразу, но он инстинктивно предпочёл сбежать. Как трус, коим и был. Накрывать его наконец стало, когда он добрался до дома. Квартира встретила его полумраком, но он без труда нашёл взглядом дневник, лежащий там, где он его оставил – на стеклянном столике. Скинув пальто на спинку дивана, Андрей прошёл через всю комнату к тумбочке с выпивкой у камина. Налил себе бокал виски и тут же выпил. Налил ещё и быстрым шагом пересёк комнату, с силой отдёрнул тяжелые шторы, открыл стеклянную дверь и вышел на балкон. Зимой темнело рано, к тому же началась вьюга. Ветер кружил снег, а Андрей пил виски и ёжился от мороза. Когда стало совсем невмоготу терпеть холод, он всё-таки вернулся в гостиную. Там его взгляд опять упал на дневник, и он быстро перевёл его на камин. Решив согреться, Андрей решил его разжечь. Но даже находясь прямо перед открытым огнём ему не становилось теплее. Он опёрся обеими руками на каминную раму, пялясь на огонь пока не нащупал руками что-то. Бумагу. Андрей поднял голову и увидел сложенные втрое листки. И открытка, склеенная скотчем. Андрей обессиленно закрыл глаза. Вчера ему позвонила дом работница и спросила, что делать с бумагами, найденными под креслом, и Андрей сказал оставить где-нибудь. Наверное выпало откуда-то, подумал он, даже не задумываясь чем это могло быть. Надо было попросить выкинуть, тогда бы ему не пришлось иметь дело ещё и с треклятой открытой. Что ещё хуже, листки бумаги скорей всего инструкция, а Андрей не был готов это читать. Налил себе выпить – снова глянул на инструкцию. Отвернулся, обошёл кресло кругом и сел в него. Через мгновение снова вскочил и начал мерить комнату шагами. Поставил пустой бокал на стол и снова подошёл к балкону. Картина за стеклянной дверью не менялась, всё таже вьюга. Хотелось, чтобы всё мельтешение прекратилось и успокоилось, но ветер завывал и не собирался останавливаться. Андрей повернулся, положив руки на спинку дивана – взгляд скользнул по каминной полке. Инструкция будто живая, сверлила его взглядом, не давала о себе забыть. Он опустился на пол за диваном, руки его всё ещё сжимали диван будто это единственное спасение. Но спасения не было. Он может прятаться, закрыть глаза, сжечь доказательства, но от правды не убежишь. Другого выхода не было. Андрею Жданову нужно было всего лишь подняться, взять листы бумаги и посмотреть на себя со стороны. Он уже понял, что чудовище. Мысли Кати не давали ему другого определения хоть она никогда и не называла его так. Но инструкция. Инструкция позволила бы ему узнать, какой Катя думает он её видит. И он боялся это читать. Андрей встал, дошёл до камина и взял листки бумаги. Сел в ближайшее кресло и развернул их. Мой дорогой друг и президент! Поскольку ты с детства страдаешь редкой формой склероза я снова решил прийти тебе на помощь. Первую часть плана по укрощению нашего монстра ты уже выполнил… Андрей отбросил листы на стол, так противно ему стало. Он будто ещё стоял на балконе, таким холодом его обдало. Но это были лишь слова. Жестокие слова о девушке, которая не заслуживала такого обращения. Катя Пушкарёва всегда была с ним добра, терпелива к его вечным истерикам, и искренна. Она знала, что сказать и как, все её слова исходили из самого сердца. Таких девушек он никогда не встречал. А он? Как он мог так мерзко поступить? Андрей взял инструкцию и продолжил читать. В каждом предложении всё больше яда, столько злости и неприятия Кати. Что она сделала Малиновскому что он вылил столько желчи на эти три листа бумаги? А может вся злость исходила от Андрея, а Рома лишь выступил рупором? Андрей думал, что знал себя и плохим человеком он себя не считал. Да, привирает, да изменяет, но это такие мелочи! Но прочитав инструкцию ужаснулся каким он в ней представляется. Он не просто обманул, он воспользовался Катиной наивностью, потоптался на её чувствах и всё ради денег. Неужели они дороже? — вопрошала Катя в дневнике. Как же мерзко то, что он сделал. А ещё ужаснее то, что он мог себя понять. Поэтому написанное в дневнике правда, поэтому что-то скребло Андрея изнутри, как только он всё прочитал. Даже если бы всё это было бы выдумкой, то правдивой. Чертовски правдивой. Его желание прыгнуть выше головы ради благополучия родного дела поставило Зималетто на грань банкротства, а цену за его ошибки заплатила Катя. Простая, добрая девчушка с косичками, которая готова была ради него на всё. Она сама же написала, что готова была выгораживать его и взять вину на себя, насколько она была ослеплена любовью. Он такой любви и доверия был недостоин. Компания стоила того? Возможно, тот Андрей так думал или обманывал себя. Но тот Андрей не знал, что он натворил и как сильно ранил Катю. Андрей открыл дневник. Те самые страницы с Катиными переживаниями. Перечитывал их заново уже новыми глазами, зная, что всё правда. Он заставлял читать всё снова и снова, наказывая себя. А когда стало невыносимо, Андрей свернулся калачиком в кресле, укрылся с головой пиджаком и представлял, как всё происходило, как он врал, как убеждал Катю что им нельзя расставаться и заставлял её быть той, кем она не хотела: нечестным непорядочным человеком. Он обнимал дневник, где столько строк было посвящено безусловной любви к нему и спрятавшись в своём коконе он обзывал себя последними словами. Катя такого себе не позволяла даже на бумаге, но он не мог сдержаться. Он не знал сколько времени он так провёл, в темноте гостиной под пиджаком. Слышал, как звонит то его сотовый, то домашний, но игнорировал всё и всех. Но когда кто-то начал настойчиво звонить в дверь пришлось встать, уж больно противным был звук. Обессиленный, измученный самобичеванием, Андрей распахнул дверь и увидев кто там нервно рассмеялся. Изотова. Модель обворожительно улыбнулась, держась за полы своего легкого для зимы пальто. Наверняка приехала на такси и бегом бежала до подъезда. Ещё бы, ведь, судя по всему, кроме пальто и шпилек на ней ничего не было. — Скучал по мне Андрюша? — Лера соблазнительно повела плечами. Андрей, казалось, смотрел сквозь неё, но Лере было всё равно, она явно не замечала его отстранённого вида. Возможно, она никогда не видела его, настоящего его. Ей было всё равно, а его это устраивало. — Езжай домой, замёрзнешь, — устало проговорил Андрей и закрыл дверь перед носом ошалевшей модели. Та что-то возмущенно орала, колотила в дверь, но Андрей всё проигнорировал. А когда снова начал трезвонить телефон, прошёл в спальню и выдернул телефонный провод, трубка сразу умолкла. Сотовый к тому моменту уже давно разрядился, и Андрей не собирался с этим ничего делать. Ему нужно было побыть одному. Но тяжелые мысли не давали ему покоя даже когда он начал проваливаться в сон. В этот раз на диване, где он уже укрылся своим пальто всё так же не выпуская из рук дневника. Ему снилась Катя с опухшими и красными от слёз глазами. Она сидела за столом и писала в дневнике одну фразу: — Я умерла сегодня, — озвучивала она ровным и безжизненным голосом. Почему-то Андрей не мог представить её голос дрожащим. Она такая сильная и смелая, не то, что он. В его воображении её голос был тонким, еле слышимым, но не дрожавшим. Я умерла сегодня… Именно это Катя написала после того, как обнаружила инструкцию. Страницу назад она была счастлива. Она была со своим любимым Андреем, она поделилась с ним чем-то сокровенным, и он её поддержал. Катя писала какой он замечательный и чуткий, как он переживал за неё. Смех, да и только. Катя видимо думала так же, когда писала, что кроме компании Андрей не может ни о ком и ни о чём переживать. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня. Я умерла сегодня… Во сне Андрей увидел и себя. Грозной тенью, нависающей над Катей. Она писала в дневнике, а он стоял за ней. Чудище, не иначе. Вы боитесь… Да, он очень боится. Он боится, что эта тень во сне навредит Кате. Он в ужасе, что он эта тень. Он только и делает что причиняет боль Кате и всем вокруг. Сегодня я сказала ему в лицо, что он боится потерять компанию, но Андрей отреагировал не так как я думала. Я мучаю его, а вместе с ним мучаюсь сама. Он был так взвинчен, с таким голосом сказал, чтобы я позвонила Коле и отчиталась от своих планах на вечер. Мне не понравился этот голос. Хотелось плакать и убежать, но он меня остановил… Дурак. Дурак. Дурак. — Отпусти её, зачем ты её мучаешь? — во сне пробормотал Андрей. — Дурак… Андрей резко проснулся и сел на диване. Дневник выпал у него из рук ещё во сне, а пальто он перебросил по другую сторону дивана. Тряхнув головой, Андрей пришёл в себя. Он дома, один, и в данный момент слишком трезвый. Он встал и прошёл на кухню, забрал оттуда весь припасённый алкоголь и принёс всё в гостиную. Виски, армянский коньяк, вино красное, вино белое, вино хрен знает какое, ещё брэнди… Многие бутылки были подарены ему партнёрами и ещё даже не начаты, но пришло их время. Трезвым Андрей это кризис своей жизни проходить отказывался. Андрей никогда не испытывал ко мне ничего кроме брезгливости… Знаю, что ему противна, что он меня не выносит, но не могу ему сопротивляться… Я хочу забыть это как страшный сон... Он напивался до беспамятства, как будто я какое-то ужасное существо. Какое же омерзение нужно испытывать к человеку, чтобы с таким трудом преодолевать отвращение к нему… — Это не так, — отвечал Андрей в пустоту квартиры. — Не мог, я не мог… Катя всегда была особенным человеком в его жизни. С ней было легко общаться и работать. Он мог её запросто рассмешить, а она отпускала такие высокоинтеллектуальные шутки что бедная Клочкова не всегда понимала, что над ней смеются. А в качестве команды они с Андреем были просто непобедимы. Одним своим взглядом и безапелляционным тоном Катя ставила на места повидавших виды банкиров. В 24 года, всего в 24! Где Кате не хватало опыта общения, Андрей сглаживал ситуацию. Где Андрею не хватало знаний, Катя моментально прикрывала. Какая брезгливость может у него быть к девушке чьим умом и трудолюбием он восхищался? Потому что то, работа, Жданов, а роман это другое, — Андрей напомнил сам себе. Он закрыл глаза и попытался представить, что целует её — не смог. Но не потому, что ему претит сама мысль о близости с Катей, а потому что он последним подонком себя ощущает. Нет, Катя не права, он, наверное, пил чтобы заглушить совесть. Слабое, возможно обманчивое, но всё же утешение для Андрея. Значит не всё так плохо. — Глупости, Жданов, — мотнул головой Андрей. — Нет тебе оправдания. Ты мерзавец, просто прими это. И мерзавец глотнул вина прямо с горла бутылки. Остатки сыра, которые он нашёл в холодильнике уже давно закончились. Но сколько бы он ни пил, всё казалось, что этого недостаточно. В отблесках догорающего камина внимание Андрея привлекла открытка. Языки пламени будто танцевали на глянцевой поверхности скотча. Как он мог забыть этот последний кусочек информации? Открытка от лживого подлеца! Андрей отодвинул в стороны бутылки чтобы дотянуться до другого края стола, где лежала открытка. На ней были изображены какие-то мишки, сердечки, надпись на обложке гласила о том, что открытка предназначается любимой. Правда слово «любимая» пересекала огромная полоса, по которой открытку разорвали, а потом аккуратно склеили. — Посмотрим, Жданов, что ты набрехал, — Андрей отпил ещё глоток вина. Твоё равнодушие убивает меня. Я схожу сума, когда думаю, что ты можешь любить другого, что могу тебя потерять. Я готов на всё лишь бы ты была со мной. Ты, а не Кира - женщина моей жизни! Хорошо, что я вовремя это понял. Свадьбы не будет, я её отменю. Потому что мне надоело врать Кире, тебе, а главное… себе. Ты перевернула мою жизнь. Я стал другим человеком. Если бы не ты я бы никогда не узнал, что способен любить так сильно. Тебя любить Катя. Только тебя. Андрей смотрел на слова, написанные собственной рукой, и думал, что не знает, что хуже: что он настолько заврался или что он написал правду. Если написанное лишь часть игры, то Андрей себя проклинал. А если правда… то завидовал. Он никогда так сильно никого не любил. И пусть Катя сбежала от того Андрея, пусть он мучается, но он хотя бы знает, что такое искренняя любовь. А Андрею здесь остаётся только пожинать плоды собственных ошибок. Но без любви… Свинья, Андрей Палыч, вот Вы кто… Как никогда дневник Кати говорил правду.