шарф

— это мне? лололошка уставился на жутко смущённого эграсселя. он стоял, немного ссутулившись, глядя в пол, стены, потолок, да куда угодно, только бы не встречаться взглядом. всё это было до боли неловко. щеки горели, будто в них кто-то плеснул кипятком. в его пальцах комкался синий шарф с черными квадратами. по его скромному мнению тот был уродливым, неровным, слишком длинным и явно не таким, каким он хотел его сделать. он резко спрятал его за спину.  — покажи! — нет-нет, он еще не готов, ха-ха… — стыдливый смех полился из уст полностью багрового эграсселя, но лололошка, догадавшись что тот просто стесняется своего творения, мягко взял его за запястья и вытянул руки вперёд. шарф снова оказался между ними. — эграсса, это правда мне? он же такой красивый, как ты можешь стесняться! махнув головой, длинные пряди спрятали его сильный позор. он быстро передал шарф в чужие руки, и поспешил повернуться спиной. это просто провал. про-вал. крах! но, кажется, лололошка совершенно не разделял его чувства. он бережно развернул шарф, повертел его в руках, коснулся неровной вязки пальцами и завязал его на своей шее. аккуратно, как будто этот подарок был чем-то священным. он мысленно поклялся что будет относиться к подарку очень бережно и носить всю его жизнь. лололошка смотрел на спину в зеленом одеянии и улыбался. его влюбленно-милая улыбка озарила лицо. — эграсса, это очень мило, правда. я… спасибо тебе большое, шарф получился очень красивым. всё же эграссель старался. сидел вечерами. путал петли. распускал. начинал заново. подбирал цвет. представлял, как лололошка будет его носить. и вот он носит. сейчас. прямо сзади него. стоит в этом дурацком, кривом шарфе и искренне радуется. лололошке теперь хотелось отблагодарить его как нибудь. чтобы он тоже почувствовал себя особенно. только что он может сделать? развернуть его, поцеловать в мягкие губы и наконец-то признаться в любви? обнять, прижать, прошептать в заостренное ушко нежное «спасибо» и краснея убежать, чтобы потом часами впитывать в себя запах шарфа? по излюбленной привычке он так и застыл в своих мыслях, в упор не замечая мельтешения перед носом. а они были. эграссель что-то тщательно обдумывал, собирал себя заново по кусочкам и резко, напряженно до поджатых губ развернулся обратно к лололошке. он сделал глубокий успокаивающий выдох. сделал шаг вперёд. потом ещё один. и ещё. теперь он стоял совсем близко. безнадежно дотронулся до ткани толстовки, вцепился в неё пальцами. поднял взгляд. шарф. шея. подбородок. губы. взгляд. лололошка смотрел на него, широко раскрыв глаза, будто ждал, что тот сейчас взорвётся или превратится в кого-то другого. казалось, румянее стали даже уши. и эграссель не выдержал. он наклонился. поцеловал. осторожно. медленно. будто боялся дотронуться. как будто каждый миллиметр был на вес золота. губы лололошки были покусанными, тёплыми, чуть дрожащими. от переизбытка новых ощущений они замерли.  эграссель его поцеловал? лололошка дёрнулся, а его ладони резко взлетели вверх, одна случайно задела плечо, другая же коснулась щеки. он слегка подался вперёд. поцеловал в ответ. сам. у эграсселя перехватило дыхание, чувство, как всё внутри сжимается и тает одновременно было прекрасным.  всё продолжалось всего несколько секунд, а потом полились слова. и слезы? — лололошка, я люблю тебя. этот шарф я сделал для признания. ну, если он тебе нравится, ты можешь его носить и… он замолчал увидев как по щеке лололошки потекла слеза. он улыбался. эграссель увидел как она упала на губу и нежно, пусть и робко, поцеловал ее. так же нежно смахнул вторую слезу, после чего прошептал что-то на ухо, от чего лололошка счастливо улыбнулся.

***

— небольшой бонус: так уж и быть, расскажу, что этот шарф связал тебе эграссель. — и это всё? лололошка смотрел прямо на эльфа, которого ненавидел больше всего. в его лице угадывались знакомые черты, но они были грубее, резче, холоднее. это было не то лицо, что когда-то он знал. у него были изящные, милые и красивые черты, которые он помнил. мягкие линии, светлые глаза, улыбка, которая могла растопить лёд. этот образ навсегда останется в сердце лололошки. он навсегда остался там, даже если тот стирал себе память. но сейчас есть лишь эта противная самодовольная ухмылка, которая портит всё вокруг, выдавливая радость, выжигая тепло.  такая же, как и миллионы лет назад, одинокая слеза скатилась на щеку, а упав на губы растворилась. к сожалению, никто не сцеловал ее, никто не успокоил, не приласкал. никто. лололошка даже не помнит что когда-то и кто-то чувственно, до мурашек нежно обнимал за талию и целовал эти же губы. он не знает, не знает что он его любил. а он, пьющий отравленный жидкий скинт, никогда не скажет. вторую слезу лололошка жестоко смахивает, злясь на себя за то, что дал волю эмоциям.