Happiness and a second chance

      Конец мая выдался на удивление слишком жарким, не таким, как в прошлые годы, что было не характерно для обычно пасмурного Хоукинса. Особенно в последнее время. Солнце слепило беспощадно, было душно и пахло свежескошенной травой. Лишь под вечер можно было отдохнуть от пронзительного зноя и насладиться лёгкими флером прохлады, что и делал Уилл. Он сидел на заднем дворе относительно дряхлого домишки с закрытыми глазами, вдыхал майскую свежесть и пытался унять наростающую дрожь. Он догадывался о причинах своей тревоги, но пытался не думать об этом, наслаждаясь тишиной, которая итак была в последнее время в избытке.       После того, как они победили Векну все будто впали на месяц в «импровизированную кому». Пытались осознать произошедшее и собрать остатки своей силы воли, чтобы жить дальше без страха и постоянного волнения. Волнения за свою жизнь, за близких и за город, что буквально пропитался смертью и отчаянием. Потерь было много, но все хватались за хорошие воспоминания, чтобы совсем не утонуть в трауре.       Все это время контакт с людьми был почти на нуле. Не хотелось обсуждать, хотелось переварить пережитое глубоко в себе. Но когда начало доходить, что это конец и ничего больше не угрожает жизни, то все выдохнули. После всех ужасов, которые их настигли, хотелось сплотиться и провести, попытаться хотя бы нормальный день, без сверхъестественных причуд. Хотелось собрать по крупицам остатки «нормальности». Тогда-то резко вспомнили про день рождения Уилла, а точнее про отсутствие праздника и какой-либо торжественности. Векна умело скрыл эту дату в воспоминаниях всех близких людей Уилла, а после манипулировал, припоминая в самых худших сценариях. Но воспоминания вернулись, а значит, именинника нельзя оставить без праздника. Тем более, когда этот праздник пойдет всем на пользу и сбавит напряжение. Тогда же в быстром порядке, на окраине Хоукинса Хоппер снял маленький дом, в который влезали все немалые знакомые. Здесь войны словно и не было, здесь не было потерь, а утрата будто не коснулась этого настолько зелёного и светлого места. Но все равно что-то было не так.       Байерс честно пытался. Пытался делать вид, что все нормально. Но, возможно, ему нужно больше времени, чем чертов месяц.       И вроде все хорошо. Макс выздоровела, хоть и осталась слепа на левый глаз, Эл жива, хоть и были травмы, несовместимые с жизнью. Даже город медленно залечивал свои раны. Все близкие люди рядом и здоровы. Тогда почему такое чувство незавершённости и тоски, которая съедает все внутри? Чего то не хватало. Кого-то.       Сзади послышался скрип открывающейся двери и шорох медленных шагов по скошенной траве. А после лавка слегка просела, и плеча неловко коснулась чья-то рука. Вздрогнув, Байерс увидел рыжую макушку и голубые глаза, смотрящие прямо на него. — Уилл, — начала Мейфилд, поджав губы, — Я понимаю, что он не пришёл, и это действительно дурацкий поступок, но не стоит из-за этого так убиваться. Ты почти не говоришь с нами, и мы волнуемся.       Сердце слегка кольнуло от упоминания его личной собственной слабости. От осознания, что раскрылась причина по которой он был вдали от всех. Он знал, что, возможно, портит этим такой тёплый и спокойный вечер, но не мог по-другому. Не сейчас, позже. — Я просто не понимаю, что должно случится, чтобы не прийти на день рождение лучшего друга? — Тихо сказал Уилл и, отвернувшись от девушки, слегка ударился макушкой об стену сзади. — Хотя, какие лучшие друзья? Глупость, однако.       Мейфилд покачала головой и нащупала своей рукой руку Уилла, сжав её легонько. Удивительном, но ему от этого становилось легче, будто кто-то разряжал кокон электричества, в котором он находился последнее время.        Новым открытием после войны с Векной стала дружба с Макс. Они никогда не общались ранее так близко, но какая-то общая неоговоренная боль сплотила их. В какой-то момент девушка просто разрыдалась перед ним. Не было весомой причины, эмоции просто захлестнули. А рядом был только Уилл, неловко держащий её за плечо, который сам еле держался. Лукас тогда уехал с родителями к родственникам на пару дней, а Эл постоянно ездила куда-то с Хоппером. Куда неизвестно, но это точно было связано с правительством.       «Макс просто некуда было пойти.» — Говорил про себя Байерс, но был рад разделить тот ужасный день с кем-то, кто понимает. — Уилер - придурок, вот и все, — выдохнула девушка и пнула ногой лежавший рядом камень. — Глупо ни с кем не общаться и отгородиться ото всех, но... Но я его понимаю. Я поступала также. Это неосознанно, это по-дурацки и неправильно, но ты не можешь поменять в себе это, как бы не пытался... Знаешь, однажды я не пришла на игру Лукаса, хотя он так просил, чтобы я присутствовала. Я тогда чувствовала себя хреново, но все равно жалела, что не смогла с ним разделить тот момент, ведь он победил, для него это многое значило... — Девушка на секунду закрыла глаза и нахмурилась, покачивая головой в разные стороны, будто пытаясь откинуть мысли. Уилл даже повернулся на нее, чтобы удостовериться, что все хорошо. — Я знаю, что разница между игрой и днем рождения, хоть и прошедшим, колоссальная. Но если Майк не пришёл, значит, у него либо была весомая причина, либо он действительно придурок, и тебе нужно забить на него. Впрочем, сейчас и вправду нужно забить, несмотря ни на что, это же твой праздник, Уилл. — Когда ты стала таким философом? Странно, но это вправляет мне мозги. — Он улыбнулся и в ответ сжал руку Мейфилд.       Девушка, закатив глаза, улыбнулась. Видеть её такой было однозначно приятнее, чем заплаканной и в больничной рубашке. Она будто повзрослела. Хоть лицо все ещё отдавало детскими чертами, но в глазах пропали искры, ребячество и что-то давно забытое, похожее на банальное счастье. Прикусив губу девушка задумалась, будто разрешая в голове какой-то спор. Но в итоге не выдержала. — Знаешь, я еще кое-что хотела сказать тебе, но думала, что начинать этот разговор будет лишним и может неправильным что-ли. И я ,вроде как, минуту назад сказала тебе забить, но обещай просто подумать, потому что это важно. — Девушка сделала долгую паузу, а после сказала: — Ты ему небезразличен, и я сейчас не про дружбу. — Что ты имеешь в виду? — Забегав глазами по лицу девушки, Уилл поджал губы. Было бы глупо сказать, что он не думал об этом, но это казалось чем-то невозможным? Настолько далеким и внеземным, что зацикливаться было бы странно и неправильно. — Тогда в Изнанке, Майк поцеловал тебя, чтобы вернуть к жизни. Так не делают друзья, они не целуют только чтобы спасти, и ты прекрасно осознаешь это. Поцелуй значит что-то, я ставлю десять долларов на то, что Уилер пытается разгрести все это дерьмо и поэтому избегает тебя. Выглядит так, будто я его оправдываю, но нет, Майк все еще кретин, который не умеет разбираться в своих чувствах. Только вот между вами что-то есть, и я хочу, чтобы это «что-то» выиграло, пока вы совсем не потерялись в своих взаимоотношениях. — Макс говорила медленно, задумчиво покусывая в паузах нижнюю губу. Она видела больше, и ей хотелось донести это до Уилла. После изнанки все заслуживают счастье и второй шанс. У нее было достаточно времени на то, чтобы обдумать многое и пересмотреть своё мнение. Когда находишься на грани жизни и смерти, ненароком становишься философом. — Макс, я... — начал было Байерс, но девушка уже встала, давая понять, что разговор окончен. — Нет, не говори ничего. Просто подумай об этом. Лучше не сейчас, но подумай, потому что мне кажется, что ты немного запутался, Уилл. Я сегодня итак превысила свой лимит откровений, а их нужно выдавать дозировано, — усмехнулась она. — И заходи потом в дом, не тухни тут один. — Парень задумчиво кивнул и прошептал тихое «Спасибо». Девушка же, слегка улыбнувшись, пошла обратно. Она опиралась за стену дома, дабы если что не навернуться на пустом месте. Слепота на один глаз все же давала о себе знать, как бы Макс не храбрилась, показывая, что все хорошо.       Уилл ещё некоторое время сидел на лавке, скрытой от всех, вдумчиво всматривался в кромку леса, который ближе к ночи казался все темнее. Становилось прохладнее, и после такого жаркого дня даже от лёгкого дуновения ветра бежали мурашки. Уилл съежился. Были слышны разговоры, смех и чьи то споры. В доме кипела жизнь. Было даже странно, что спохватилась одна Макс, но зная её, она просто сказала остальным, что все хорошо, нужно время. Ведь все понимали. Уилл тоже надеялся понять самого себя, свои чувства и эмоции. Он прокручивал в голове слова Макс, смакуя и пробуя их на вкус. Голова начинала болеть от такой мозговой активности, хотелось отвлечься на что-то. Например, сделать зарисовку пейзажа перед ним. Но ни красок, ни карандашей с собой не было.       Он так и не решил, как относиться к тому, что Майк пропустил его день рождение, но решил, что так много думать об этом тоже не к лучшему. Он не знал что делать и как себя вести, но решил плыть по течению. — К черту, хватит тут сидеть. — Сказал он себе шепотом и резко встал, пытаясь отогнать этой резкостью возникшие мысли. Эта самая лавка находилась на заднем дворе, поэтому, чтобы зайти в помещение, нужно было обойти дом. Байерс неловко перешагивал лежащие на траве бревна и дрова, видимо, оставшиеся от хозяев, когда услышал у калитки шуршание и скрип. Та отворилась, и в сумерках парень увидел такой до боли знакомый силуэт. Майк.       А ведь он только решил отложить мысли в долгий ящик и плыть по течению. Видимо, этому не суждено случится. Взволнованно сглотнув, Байерс подошёл, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки перед Уилером. Тот стоял, смущенно переминаясь с ноги на ногу, а в руках у него находился маленький и корявый торт, покрытый хаотичными голубыми и синими мазками. На верхушке была маленькая и одинокая восковая свечка. — С днем рождения, Уилл, — прошептал тот тихо, будто боясь спугнуть, и протянул торт на картонной подложке в руки Байерса.       У Уилла перехватило дыхание. Он не понимал, почему трясутся руки и подрагивают губы, но это чувство приятным холодком бегало по телу наперегонки. — Неожиданно, но приятно...Ты сам приготовил? — Спросил парень и, покрутив в руках изделие, поднял на него свои глаза. Смотреть на Майка всегда было опасно, ведь за эти карие глаза напротив слишком быстро прощались все обиды. Так всегда было и от этого становилось немного больно. Но Уилл был рад видеть его, был рад такому подарку. Действительно ценному. И он вспоминал речь Макс, сопоставлял и думал. Если он все таки пришел, то может Мейфилд права?       Приведя мысли в более менее порядок, Уилл сосредоточился на диалоге. — Эм, да... То есть, я стащил у мамы книгу рецептов, так что считай, мы работали в дуэте. — Майк смущенно улыбнулся и поправил волосы, хотя, казалось, они итак лежали идеально. — Ты... Ты будешь загадывать желание? У меня есть спички.       Уилл неловко улыбнулся и кивнул, протягивая торт ближе, пока Майк возился с коробком и спичкой, которая все время тухла. Байерс внимательно наблюдал за этим: за парнем, что высунув кончик языка, старательно пытался добыть огонь. Он словил себя на мысли, что Уилер выглядит слишком очаровательно в сумеречной прохладе и лёгкой дымке исходящей от леса.       Они отошли чуть подальше от дома, куда не выходили окна. Когда тонкий фитиль загорелся, Уилл поднял голову, всматриваясь в глаза напротив. В них читалось все: от печали до искорок счастья, летящих в разные стороны, как пузырьки шампанского. Майк кивнул Уиллу в сторону торта, и тот действительно задумался над желанием. Он знает, что, возможно, желание глупое, но оно искреннее. После он подул и затушил единственный источник света, озорявший их лица. — Ещё раз поздравляю тебя, Уилл. Хоть и с опозданием в два месяца. — Спасибо...— Они всматривались друг другу в глаза, будто пытались найти ответы на свои вопросы. Но все было тщетно. Вот вроде бы ответ на поверхности, но только ухватишься, ускользает из рук, словно утренний туман. — Ладно... Спасибо за подарок и за то, что пришёл хотя бы к вечеру. — В голосе, очевидно, слышались нотки досады, потому что Майк заметно нахмурился. Раздумав пару секунд, Уилл хотел было пойти в дом, не ожидая продолжения диалога, как на плечо легла горячая ладонь. — Уилл, нам нужно поговорить. — В его глазах читалась настойчивость и где-то за ней скрывался страх, который то и дело норовил вылезти наружу. Он волновался? За столько лет дружбы легко было распознать чужие эмоции.       Байерс не сразу, но кивнул и, отворив дверь, понёс торт в дом, пока Майк, прислонившись о калитку, ждал его снаружи. Несколько минут он перебирал шнурки чёрной кофты и отчаянно пытался сконцентрироваться.       Уилл вернулся быстро. Облокотился рядом, снова вглядываясь в чужое лицо, скользя по веснушкам, обводя длинные ресницы и случайно спускаясь к очертанию розовых губ. Он мысленно одëрнул себя от этого, но наткнулся на такой же изучающий и внимательный взгляд. — Так о чем ты хотел поговорить со мной?       Майк вздрогнул и опустил глаза вниз, будто его застали за чем-то неприличным. Облизывая обветренные губы, он перебирал нужные слова в голове, но когда понял, что это бесполезно, заговорил. — Уилл, извини, что я не пришёл раньше. Я правда хотел, но... Мне нужно было ещё время, нужно было обдумать, что сказать, но в итоге в голове лишь чертова каша. Я перед тобой так виноват, ведь я... Я все делаю не так. Мне кажется, что я долгое время пытался жить будто не свою жизнь, понимаешь? — Уилл рассеяно кивнул, пытаясь понять сказанное. — Это так странно, бежать от того, кем являешься и от того, что нравится. Это как в восемьдесят пятом, когда я совсем отстранился от партии и когда перестал играть в ДнД. Лишь когда появился Эдди, я снова начал играть и понял, что не могу по-другому. Это часть моей жизни, от которой я старательно убегал, может, чтобы казаться взрослее и осознаннее? Чтобы убежать от клейма неудачника, которое со мною всю жизнь...Так и с тобой.— Он замолчал на мгновенье, пока сердце Уилла просто разгонялось, будто пыталось сбежать из грудной клетки. Руки подрагивали от желания ухватится за край кофты Майка и притянуть его ближе. Хотелось за что-то взяться, чтобы убедится в реальности происходящего. — Продолжай, — тихо и подбадривающе сказал Байерс. — Так и с тобой, Уилл. Я просто... Не могу без тебя? И ваш переезд в Ленору дал мне понять это как нельзя лучше. Последние два месяца были такими суматошными и одновременно с этим непонятыми. Я пытался все разложить по полочкам сам, без кого либо, и ещё понять и осознать расставание с Эл... — Вы что расстались? — Удивленно спросил Байерс и что-то в его груди с грохотом треснуло, а в сердце зажегся маленький огонек надежды, как фитиль маленькой свечки на корявом торте. — Да, я... — Майк выглядел растерянным, не зная куда деть руки и на чем сфокусироваться, — Я думал ты знаешь. На второй день после того, как мы вернулись в Хоукинс.       Уилл покачал головой, — Хорошо, да... То есть это к лучшему. Извини, что перебиваю. — Сейчас это не важно. Я к чему говорю это, Уилл, — начал он, но Байерс больше не мог смотреть на трясущиеся руки того и, вздохнув, взял их в свои, заключив в своеобразную клетку. Майк сглотнул и после того, как руки перестали дрожать, продолжил. — Там, в Изнанке, я поддался эмоциям. Я тогда очень боялся, что потеряю тебя навсегда, боялся, что снова буду хоронить тебя, но уже реального. Я тебя поцеловал... Но это ни шутка, ни жест дружеской или доброй воли, не эксперимент или другие подобные догадки. Да, это помогло спасти тебя, но также я и сам хотел этого... — Майк поднял на него полные тоски и безоговорочного доверия глаза. — И все еще хочу.       Уилла бросило в озноб. Он так много думал об этом, что подобный сценарий превратился лишь в мечту перед сном. Превратилось во что-то выдуманное. После стольких лет болезненной влюбленности услышать эти слова было как окунуться в прохладную воду и протрезветь. Хотя он скорее был пьян. Пьян от весеннего воздуха, от прикосновений и быстрого пульса на запястье Майка. Уилл смотрел в глаза напротив и будто тонул. Тонул в океане чужих эмоций и чувств. И в своих чувствах тоже захлёбывался. В этот момент казалось, что все встает на свои места. Это откровение было лучшим подарком на день рождения.       Байерс отпустил руки Майка, отчего тот заметно съежился. Но отпустил только для того, чтобы положить свои прохладные ладони на чужую шею. — Майк, я тебя люблю, ты же знаешь об этом? Об этом нельзя не знать, это видно невооружённым взглядом. — Тело Уилера затряслось, а по щеке скатилась слеза, оставляя мокрую соленую дорожку. Майк смотрел неотрывно тому в глаза, впитывая услышанное, как губка. — Знаешь, что я загадал, когда задувал свечу?       Он отрицательно помотал головой и поджал подрагивающие губы. — Тебя.       Громко выдохнув, Майк сократил расстояние между ними и примкнул к приоткрытым, влажным от слюны губам. Руки Уилла от неожиданности крепче сжали горячую шею Уилера, а подушечки нежно пробежались по мурашкам, ловя каждую. В груди безостановочно взрывались сотни фейерверков, и так жарко было, так горячо от чувственных прикосновений и осторожных касаний. Руками Майк крепче сжал талию Байерса и притянул его ближе, будто хотел срастись в единое целое. Скользнув языком по губам напротив, он прикусил нижнюю губу Уилла, а тот, в свою очередь, прерывисто выдохнув, отстранился.       Байерс смотрел на дрожащие ресницы напротив, на розовые от жара щеки и вдыхал этот особенный запах мяты и эвкалипта от чужой чёрной кофты и тела. Поверить в происходящее было сложно, и так хотелось, чтобы кто-то ущипнул и напомнил о реальности этого момента. Майк сам смотрел помутневшими глазами и никак не мог отдышаться. В уголках скопились слезы. — Прости меня еще раз, я так виноват перед тобой...       Уилл сам поцеловал его еще раз, только нежнее. Положив руки на грудную клетку Майка, там, где билось так лихорадочно и сильно сердце.       Почему-то Уиллу казалось, что все теперь будет хорошо, потому что, как сказала Макс, после изнанки все заслуживают счастье и второй шанс.